home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

Сущность стоячих волн заключается в том, что два одинаковых противоположных направления при встрече образуют новую волну в ином направлении.

Архив семьи Барченко

ПИСЬМА А. В. БАРЧЕНКО ПРОФЕССОРУ Г. ЦИБИКОВУ

I

Вручение письма и сообщения в случае надобности дополнительных сведений поручается Владимиру Николаевичу КОРОЛЕВУ.

24 марта 1927 года Крым

г. Бахчисарай. АЗИЗ, д. № 4 Александр Васильевич Барченко

Проф. Г. ЦИБИКОВУ

Глубокоуважаемый профессор!

Почтительно прошу Вас отнестись к моему сообщению с особенной вдумчивостью. Убедительно прошу оценить те вопросы, которые в этом письме затрону-

ты, не только с точки зрения западного квалифицированного ученого, но с точки зрения ученого и философа восточного, с точки зрения лично бывшего в районах, БЛИЖАЙШИХ к недоступному для европейцев центру древнейшей и глубочайшей философии востока.

Параллельно с этим я прошу Вас предварительно продумать глубоко побуждения, двигающие меня на это письмо, понять их и оценить беспристрастно. И отдать себе ясный отчет, что ни содержание этого письма, ни Ваш ответ по существу на предложенные Вам вопросы — не могут скомпрометировать Вас ни с научной, ни с политической стороны. Не могут грозить Вам никакими личными осложнениями ни как ученому, ни как общественному деятелю, занимающему определенное служебное положение.

Вы должны отдать себе ясный отчет, что письмо мое зовет Вас не на политическое выступление, приглашает Вас не к участию в какой-либо политической, или хотя бы общественной, или служебной группировке, а лишь просит и ожидает товарищеского научного совета и научного содействия и научного ответа от Вас, как от ученоро; научный и жизненный путь которого представляется Вашему корреспонденту путем общественного деятеля.

Побуждения, двигающие меня на обращение именно к Вам, таковы:

1) Вы— высококвалифицированный европейский ученый, знакомый с требованиями европейского научного метода. Одновременно Вы — ламаист, лично посетивший глубокий (хотя бы только восточный) Тибет. Вы владеете тибетским языком. Вы лично наблюдали на месте быт Тибета. Вы должны ЗНАТЬ истинный смысл легенд о Шамбале. Вы должны знать истинное положение в Тибете Саджа и Саджа-Банченя.

Как ламаист Вы не можете не знать, хотя бы номинально, недоступного для европейцев содержания дисциплин, изучаемых Джюжа.

2) Логически можно допустить, что в Бурятии есть ученые, посвященные с той или иной глубиной в тео-

рию *, а не только в отдельные практические

ее методы. Принимая во внимание величину Вашей общественной деятельности и Вашего научного авторитета, логически можно допустить, что Вам могут быть лично известны бурятские, посвященные

3) С другой стороны, очевидно, что Вы представляете из себя глубоко идейного человека. За это говорит Ваше уклонение от громкой и крупной политической деятельности, на которую Вы по всем объективным данным имеете и основание и право и реальную возможность.

4) В пользу того, что Вы являетесь идейно, морально и граждански чистым общественным деятелем говорит еще следующее:

а) Ваш капитальный труд о Тибете почти 20 лет задерживался выпуском в свет, в зависимости от группы, известной своим оппортунизмом и относящейся к Востоку и Тибету под совершенно определенным углом зрения, как к стране дикарей, стране УПАДОЧНОЙ культуры, стране, обязанной подчиниться западной цивилизации;

б) Ваше руководство к изучению тибетского языка этой группой изгнано из русской высшей школы и даже из продажи;

в) Ваша научная компетенция в вопросах о Тибете оспаривается категорически этой группой;

г) Ваша научная помощь в изучении Тибета и тибетского языка, особенно необходимая ныне России, той же группой настойчиво игнорируется и отстраняется.

5) От Ваших соотечественников лам, бывших в Тибете, я слышал в Ленинграде в 1923 году, что Вы вообще отстраняетесь от крупных и почетных должностей, и особенно пристальное внимание уделяете разработке и популяризации в среде Вашего родного 230 народа памятников древнейшей тибетской философии, преимущественно из области морали и умозрения.

Вышеизложенное дало мне основание допустить, что мое обращенйе встретит с Вашей стороны вдумчивое, серьезное отношение и что побуждения мои Вами не будут поняты превратно и ложно.

Сведения обо мне, авторе настоящего письма, в общем, таковы:

Я — русский, 46 лет от роду. По образованию — естествовед-биолог. По среднему образованию — классик. Около 18 лет я посвятил на изучение истории древнейшего естествознания.

В результате у меня выработался взгляд на древнейшую культуру Востока, в частности, Тибета — в корне отличный от общепринятого европейцами взгляда.

Этот взгляд нашел исчерпывающее подтверждение, когда сначала в результате умозрения, а затем в зависимости от определенных встреч с различными учеными разных национальностей, я обнаружил основную тайну ^СС^А

С момента ее обнаружения я стал работать научно исключительно анонимно. И пытался и продолжаю пытаться глубоко перевоспитать себя ншвственно.

В результате углубления в теорию , У ме

ня оформилось стремление посвятить в эту тайну наиболее крупных идейных и бескорыстных государственных деятелей России — чтобы сообщить им правильный взгляд на истинное содержание и истинную ценность древнейшей и современной культуры Востока.

В свое время в 1923 году я в Ленинграде пытался прибегнуть в этом направлении к помощи и совету группы лам (имен называть не буду) и русских профессоров, этим ламам протежировавших.

Этот мой шаг встретил со стороны главы лам и всей профессуры самое враждебное отношение.

В академических кругах стали широко распространяться слухи о моей будто бы личной, даже материальной заинтересованности в этой попытке.

Взгляды мои на восточную культуру всячески дискредитировались. Дошло до того, что мое имя стали в печати связывать с заведомо ложными и дутыми сообщениями о научных открытиях, не имевших места в действительности.

Перед группой же лам, к помощи коих я обратился, — той же группой я был выставлен, как научный карьерист, мистификатор и даже как платный «тайный» агент большевиков.

Потеряв в связи с этим уважение к академической среде, я по собственной инициативе отказался от службы в Наркомпросе и уже в течение двух лет работаю по научно-техническому отделу ВСНХ над исследованиями в области Геолиодинамики и исследованиями лекарственных растений.

Мой скромный и заурядный, но фактически, а не ложно — для определенных целей определенной группой извращенный, научный стаж и общественная работа иллюстрируются приложенными к этому письму документами.

От присужденного Ученым институтом напечатания моей большой научной работы, после обнаружении мною тайны отказался.

Враждебное отношение Ваших соотечественников лам и той академической группы, которая не менее враждебно относится (как Вы, наверное, знаете сами) и к Вам, не заставили меня отказаться от намерения посвятить высших руководителей коммунистического движения в России в тайну .

Ибо намерением этим ни в коей мере не руководили ЛИЧНЫЕ интересы и выгоды.

Моими шагами руководило и руководит глубокое сознание и убежденность, что ИСТИНА вообще, а в моменты величайших общественных и мировых столкновений в особенности, не может принести вреда лучшей части человечества.

Однако на практические шаги в реализации своего намерения я решился не сразу. И, как показало дальнейшее, не опрометчиво. Окончательному моему рестороны не только глубокое размышление, но и совещание с оказавшимся в России восточником, монгольским ученым (Вам, возможно, также известным), лично бывшим в Саджа и принципиально одобрившим мою попытку.

Битва за Гималаи. НКВД. Магия и шпионаж

шению войти в контакт с политическими деятелями

Совершившийся акт познания с моей стороны я рассматривал, как моральную обязанность ни с чем не сравнимой тяжести и ответственности.

Битва за Гималаи. НКВД. Магия и шпионаж

Меня глубоко тревожил вопрос, согласуется ли коренное мировоззрение группы членов правящей партии, пред коими я решил обнаружить тайну

с главным положением традиции:

«Главным побудителем участия в воздействии на мировые события должна быть цель нравственного усовершенствования отдельных общественных групп или всей совокупности их».

Я подошел к разрешению этого вопроса с такой стороны: общеизвестно, что какое бы ни было проявление начала нравственности в форме того, что называется моралью, неразрывно связано с общественно государственными действиями человека.

ПРОЯВИТЬ црйвственность в форме ли самоотвержения или самоограничения возможно лишь в том случае, если человек вступит в какое-либо отношение с окружающей средой. Но своим высшим достижением, высшим основанием и оправданием своих поступков, то есть тем, что должно заменить для общества категорию «мораль», учителя марксизма открыто исповедуют КОЛЛЕКТИВИЗМ, т. е. мировое начало, ОБНАРУЖИВАЕМОЕ

В своей известной pe*m в Доме Советов в 1922 году Ленин настойчиво подчеркнул, что большевизм стремится не к «царству рабочих и крестьян», как экономических классов, но к действительному и полному уничтожению экономических классов в обществе.

Обоснованием такого стремления большевизм выставил следующее рассуждение: разделение общества

на имущественные классы есть такое разделение человеческого общества, которое зависит не от естественных природных здоровых способностей человека, не от способностей приближающих его к состоянию Будды— каковы: трудолюбие, самоотвержение, храбрость, честность, любовь к людям, стремление протянуть руку помощи отстающему на жизненном пути, врожденный или воспитанный талант к ремеслам или художествам, обеспечивающим здоровые нужды человечества. Но от способностей, которые священными книгами всех народов оцениваются как способности нездоровые, впереди коих стоит склонность к накоплению богатств в количестве, превышающем удовлетворение здоровых потребностей человека и его семьи. Эта склонность по справедливости должна оцениваться, как самая опасная из числа ведущих к нравственному растлению, к воспитанию порочных наклонностей человека.

Ибо в наше время во всем мире рядом с сытостью и роскошью повсюду картины нужды, порабощения и голода.

Среди этих картин сберегать и копить собственность способен только человек с черствым жестким сердцем — человек «отрешенный, не причастный прохождению страданий».

Накопление в руках такого человека богатств и рабочих орудий в количестве, способном обеспечить жизнь многих людей, позволяет этому человеку самому не работать, жить за счет тяжелой работы людей, равных с ним в достижении святости Бодхи.

Это воспитывает в человеке богатом не только лень и склонность к распущенности, к грубой и извращенной чувственности, но и воспитывает в нем настоящее презрение к людям, живущим тяжелой работой своих рук.

В конце концов богач, вопреки справедливости, начинает чувствовать себя выше и сильнее трудящихся.

Ни Высшая справедливость, ни закон священных книг не дают ему этого права.

Богач сам завоевывает себе это право.

И орудием этого завоевания служит ПОДКУП всех, кто обязан законом защищать равное право на жизнь и уважение и более богатого и более бедного, ибо в праве на достижение Бодхи люди равны. А для родины выше тот, кто ее защищает, не жалея ни своего труда, ни своего имущества, ни своей жизни.

Таким образом, это имущество в руках богача растлевает не только его душу, но и души тех, к чьей помощи он прибегает. Не только тот, кто зависит от богача, но и все, кто обязан священным законом предостерегать и сдерживать его, кто обязан оберегать более слабого от более сильного — все эти держащие закон в руках люди, соприкасаясь с богачом, постепенно умирают духовно и заражают своей страшной духовной болезнью — продажностью — окружающих.

Большевики борются против накопления больших богатств в руках одного человека не из зависти и соревнования, но глубоко сознавая и научно проверив общечеловеческий вред такого накопления.

Ибо по справедливости не может называться врачом тот врач, который в борьбе с глубокой внутренней болезнью будет смазывать кожу душистой мазью, лишь на время утишающей боль. А корень болезни не вырвет, боясь, что больной упрекнет его в грубости или плохо заплатит.

С этим нездоровым, заражающим, противоестественно выросшим классом непримиримо борются учителя большевизма.

Но они нигде и никогда не требовали, чтобы люди были ВЕЗДЕ и ВСЕГДА одинаковы.

Чтобы все поровну пили, ели и работали.

Марксизм понимает, ценит и защищает важность различия здоровых человеческих способностей, естественных человеческих потребностей.

И путем изучения и защиты их стремится в форме профессионального отбора построить человечество так, чтобы воспитались классы— не экономические, т. е. имущественные, основанные на различном количестве способности, но классы профессиональные, то есть образовавшиеся путем воспитания естественных трудовых способностей и навыков человека.

Всякий, посвященный в тайну должен по

совести признать, что только такие классы могут обеспечить действительную взаимную помощь друг друга, что только такие классы могут сделаться со временем настоящими органами — здоровыми живыми частями тела, государства и человечества. И только такое разделение общества способно превратить человечество нашей планеты в живущее здоровой жизнью отражение Будды, в котором все части тела взаимно обслуживают и укрепляют друг друга, а не борются друг с другом, как теперь — на гибель всего тела.

Европейская наука в данную минуту в полном объеме зависит от капиталистов и обязана защищать интересы только этого класса. Европейская наука до сих пор не выработала никакого практического опыта к воспитанию естественных профессиональных классов.

Европейская наука даже не смеет разрабатывать этого вопроса, ибо это грозит интересам ее теперешних хозяев. ГиТттЧ/\

Владеющие тайной р^ССС/А имеют громадный, многотысячелетний опыт как раз в воспитании естественных профессиональных классов общества.

Они имеют в своих руках до сих пор точно проверенные практические способы воспитания и тайну РАЗУМНОГО обоснования этих способов.

В настоящую минуту, когда с каждым часом назревает, когда в ВОЗДУХЕ ВИСИТ общее великое столкновение Востока и Запада — не предостеречь высших руководителей большевизма, не научить их, не обнаружить перед ними подлинной сущности и формы той величайшей ценности, которую они внутренне познали, которую открыто выставили на своем знамени, к защите и к осуществлению которой они зовут все человечество и которую осуществить в жизни сами без

помощи знающих тайну чС(лОА они не умеют и не

сумеют— не прийти к ним на помощь с братским советом могут лишь люди с узким кругозором, люди, глядящие на мир со стороны и видящие лишь форму, а не сущность. <-*—>

А знающим тайну pCuiy , Великое дает возможность созерцать мир и жизнь ИЗ ЦЕНТРА В БЕСКОНЕЧНОСТЬ — глазом Будды.

В дальнейшем ознакомление с руководящей литературой марксизма обнаружило передо мной, что учение марксизма отнюдь не является непримиримым противником нравственного развития ОТДЕЛЬНОГО человека.

Но учение марксизма выражает эту идею сухим языком современной европейской науки — в оценке вопроса самого больного в науке о нравственности.

Марксизм говорит так: «Свобода состоит в основанном на познании необходимостей природы господстве над самим собой и над внешней природой» (Энгельс Анти-Дюринг, стр. 112-113 в нем. изд.). Широкие массы населения уверены, что маркизм совершенно отрицает то, что называется «духовным миром», «духовной сущностью». При ближайшем знакомстве с марксистской литературой ясно, что марксизм этой сущности вовсе не исключает.

Привлекаю Ваше внимание к следующим положениям Ленина: (Собр. соч. Т. X. С. 11 и 205. «Матери-лизм и эмпириокритицизм», с. XXVII). Реально нельзя себе представить мысль, существующей без «материи». Остается одна лишь возможность подведения всего сущего под категорию «материя». Конечно, и противоположность материи имеет абсолютное значение только в пределах ограниченной области, в данном случае,— в пределах гносеологического (познавательного) вопроса о том, что признается первичным и что вторичным. ЗА ЭТИМИ ПРЕДЕЛАМИ ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ ДАННОГО ПОЛОЖЕНИЯ НЕСОМНЕННА. Оперировать за пределами познавательных исследований с противоположностью материи и духа, физического и психического, как с АБСОЛЮТНОЙ ПРОТИ-

ВОПОЛОЖНОСТЬЮ, было бы громадной ошибкой.

Чувственное представление не есть существующая вне нас действительность, а только образ этой действительности.

Большевики взяли на себя действительно чудовищную ответственность перестроить воспитание и государство и общество в мировом масштабе.

За это их справедливо упрекают в излишней смелости, в излишней самонадеянности.

Но они решились взяться за это не за свой страх, а опираясь на самые серьезные основания, разработанные той самой европейской наукой, которая теперь выступает против них. Именно на самые серьезные труды европейской науки, освещающие вопрос об историческом и экономическом взаимоотношении общественных классов.

Они руководились вполне определенным научным мировоззрением, которое в эпоху русской революции опиралось на данные европейского естествознания, отвечающие именно этой эпохе. Но даже и при этом большевики не выставляли своего мировоззрения чем-то неприкосновенным, ненарушимо обязательным и вполне законченным.

Их мировоззрение вовсе не исключало и не исключает теперь возможности, необходимости и приемлемости добросовестной и разумно обоснованной совещательной помощи и совещательных поправок.

Ленин в своем сочинении прямо говорит: «Марксизм не догма, а руководство к действию. Мы не претендуем на то, что Маркс или марксисты знают путь к социализму во всей его конкретности. Это— вздор. Мы знаем НАПРАВЛЕНИЕ этого пути, мы знаем, какие классовые силы ведут к нему, а конкретно, практически, это покажет опыт миллионов, когда они возьмутся за дело» (Ленин. Собр. соч. Т. 14. Ч. 2. С. 83—84).

Лежащая в основе мировоззрения большевиков натурфилософская система материализм, по словам самих большевиков, с каждым составляющим эпоху открытием, как в области естествознания, так и в области истории человечества, ИЗМЕНЯЕТ СВОЮ ФОРМУ (А. Деборин. «Ленин — воинствующий материалист», XXXVII).

Единственно, чего требуют большевики, это «не смешивать форму материализма с основной сутью, не изменять сути материализма под видом критики».

Таким образом, вырастает главный вопрос, насколько эта суть, в данном случае не подлежащее изменению представление о материи согласно с учением об основе мироздания.

Марксизм отвечает на этот вопрос следующим образом:

«Основные формы всякого бытия есть пространство и время».

«Время и пространство не формы рассудка, а формы бытия, то есть объективные категории».

«Человеческие представления о времени и пространстве относительные, но, развиваясь, идут по линии абсолютной истины, приближаются к ней» (Ленин. Собр. соч. Т. X. С. 143). .

«Опыт и познание все более приспособляются к объективному пространству и времени, все правильнее и глубже их отражая» (там же. Т. X. С. 154).

«В мире нет ничего, кроме ДВИЖУЩЕЙСЯ материи и движущаяся материя не может двигаться иначе, как в пространстве и рремени».

«Диалектический материализм (марксизм) рассматривает всякие физические учения о строении материи лишь как относительное приближение к объективной действительности, которая никогда не может совпасть целиком с физическим понятием материи, которая на каждой ступени развития науки отражает лишь данный предел объективной реальности» (там же. Т. XVII).

«Философское понятие материи не означает иное, кроме как объективная реальность, существующая независимо от человеческого сознания и отображаемая им» (Ленин. Собр. соч. Т. X. С. 108).

Философское понятие материи связано неразрывно

лишь с одним свойством ее: оно утверждает существование, объективное бытие материи, существование ее вне нашего сознания (А. Деборин. Там же. XIX).

Теперь нужно разрешить вопрос:

Как, в какой мере представляет себе марксизм эту основную реальность? Она, по словам марксистов, представляет из себя «бесконечный во времени и пространстве, беспрестанно развертывающийся процесс путем бесконечного составления конечных величин» (Энгельс в изложении А. Деборина. Там же. XVII).

Другими словами, марксизм отличается от других философских систем (дуалистических, агностических, интуитивистических и пр.) в корне тем, что «материализм марксистов исходит из признания существования вне нашего сознания вечно движущейся и изменяющейся материи».

Носят ли эти движения и изменения основы мироздания характер хаотичности и беспорядочной революционности, в которой обычно упрекают большевиков?

В ответ на это учителя марксизма рисуют такую картину:

«Материализм отстаивает объективную, закономерную и необходимую связь между явлениями» (А. Деборин. Там же. XXII).

«Материалистов от других философов бесповоротно отделяет утверждение, что источником познания, причинных связей является объективная закономерность природы» (Ленин. Собр. соч. Т. X. С. 129).

«С точки зрения материализма причинная зависимость выражает определенное отношение между реальными вещами» (А. Деборин. «Ленин — воинствующий материалист». Там же. XXXI).

«Человеческое понятие причины и следствия всегда несколько упрощает объективную связь явлений природы, искусственно изолируя те или иные стороны одного единого мирового процесса» (Ленин. «Материализм и эмпириокритицизм». Гл. 3. С. 114).

«Элементы закономерности, причин и следствия,

имеют значение как таковые, лишь в применении к отдельному случаю. Но как только мы будем рассматривать этот отдельный случай в его общей связи со всем мировым целым, эти представления сходятся и переплетаются в представлении универсального взаимодействия» (Энгельс. Анти-Дюринг. С. 8).

Теперь вопрос, как смотрят учителя марксизма на значение свободы в этом закономерном механизме. Вопрос— похоже ли в этом учение марксизма на проповедь произвола, беспорядочного разрушения?

Марксизм отвечает так: «не в воображаемой независимости от законов природы заключается свобода, а в познании этих законов и в основанной на этом познании возможности планомерно заставить законы природы действовать для определенных целей» (Энгельс. Анти-Дюринг. С. 112, 113, нем. X изд.).

«Свобода состоит в основанном на познании необходимостей природы, господстве над самим собой и над внешней природой» (там же).

«Не будем, однако, слишком обольщаться нашими победами над природой. За каждую такую победу она нам мстит. Каждая из этих побед имеет, правда, в первой линии те последствия, на которые мы рассчитывали, но во второй и третьей линии, совсем другие непредвиденные последствия, которые слишком часто уничтожают значение первых.

Мы ни в коем случае не властвуем над природой так, как завоеватель властвует над чужим народом, как кто-либо, находящийся вне природы, мы, наобо- , рот, нашей плотью, кровью и мозгами принадлежим ей и внутри нее находимся, и все наше господство состоит в том, что мы, в отличие от других существ, умеем постигать и правильно применять ее законы» (Архив К. Маркса и Ф. Энгельса. С. 101—103).

Каким же путем предполагает марксизм вести человечество к овладению мировой универсальной закономерностью, наличие коей им осознано, как видно из вышеизложенного. И осознано не в смутной форме, но определенно и непререкаемо.

Ленин совершенно точно определяет этот путь в самом главном, в развитии науки, от которой зависит наиболее глубокое познание законов, управляющих миром.

Ленин настойчиво подчеркивает необходимость «в каждом моменте математических формулировок физических явлений следить за тем, чтобы математическому элементу отвечал физический элемент (физическое явление), чтобы математический элемент не заменял бы элемента физического.

«Если ученый или исследователь забывает это требование, то он неизбежно впадает в заблуждение» (Ленин. Собр. соч. Т. X. С. 259).

Вы видите сами, что это требование полностью соответствует главной тайне священного счисления (Мате-Маха) универсальной науки.

Остается проанализировать основания очевидной враждебности большевиков, в частности Ленина, не только к «Богу клерикалов», но и вообще к самой идее Бога.

Ленин ясно отвечает на это цитатой из Фейербаха: «...теизм допускает бытие существа отличного от природы, и вносящего порядок, целесообразность и закономерность в природу, самое по себе хаотичную, чуждую всякой определенности. Разум теистов есть разум, находящийся в противоречии с природой, абсолютно лишенный понимания сущности природы.

Разум теистов разрывает природу на два существа — одно материальное, другое формальное или духовное» (Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. Гл. 3. С. 113).

Против такого именно Бога непримиримо борются марксисты. Проповедь же об ином Боге, безлично истинном, которая могла бы выдержать беспристрастную критику здравого смысла в странах цивилизованного Запада, не раздавалась в течение тысячелетий. И почерпнуть сведения о безличном истинном Боге, об истинном содержании ценности религиозного чувства, тем более о ценности культа большевикам было по совести неоткуда.

Таким образом, внимательное изучение натурфилософских оснований марксизма, как совершенно самостоятельного оригинального научно-философского течения, обнаружило передо мной с исчерпывающей очевидностью, что:

1) Все натурфилософское учение марксизма сводится к положению: «мировой субстанцией (основой) является нечто вечно подвижное, вечно и бесконечно меняющее форму.

Процесс этой подвижности и трансформации объективен, то есть, имеет место в мире независимо от восприятия и сознания наблюдающего. Вечное движение и вечные трансформации единой сущности, сопровождающее этот процесс, внутренне закономерно связаны.

Все явления феноменального мира являются лишь пространственно-временными видами единой, вечно движущейся сущности, абсолютное познание коей для человека в его современной форме существования недоступно. В зависимости от сего понятие человека о всем относительно.

2) Марксизм есть глубоко и последовательно монистическое понимание.

3) Диалектическое (марксистское) понимание мирового процесса представляет этот процесс развивающимся по пути ступеней закономерности, а не беспорядочных, выражающихся в законе: «Количественное накопление в определенных моментах обнаруживается в новом качестве».

4) В натурфилософии марксизм неумело и уродливо (оттого, что он вырос в обстановке западного аналитического воспитания) стремится к синтетическому, созерцательному методу исследования. Но он подлинно к нему стремится.

5) Представление учителей марксизма об основной Мировой Субстанции, о «материи» (по их терминологии), вплотную подходит к картине, открываемой Й(lb^ЧА, и является здоровым и прочным основанием к планомерному расширению кругозора в сторону разумного, научно аргументированного осознания истинной картины мирового процесса, обнаруживаемы

6) Представление марксизма о взаимоотношении цивилизации и природы открывает для владеющих тайной полную возможность совещательного

участия в разумном обосновании и широком проведении в жизнь технических оздоровляющих методов Доисторической Универсальной Науки.

Всестороннее обсуждение этого и глубокое разду-мие привели меня к убеждению, что в марксизме человечество имеет начало именно такого мирового движения, которое должно привести человечество к тому великому столкновению цивилизации, которое выражено в древнейших преданиях всех народов восточных.

У ламаистов в легенде о «Шамбалийской войне». У мусульман— в легенде о пришествии Махди из Джабулая. У христиан и иудеев— в легенде пророка Иезекииля о великой последней войне между севером и народом праведных, собранном из всех народов, живущих на вершине земли, — каковое описание явно отвечает той же Шамбале (Иезекииля XXXVI 8, 10, 11, 14, 16, 18, 22, XXXIX, 2, 4, 6, 7, 9, 10, 11, 12, 20; и III Ездры V, 5).

Это убеждение мое нашло себе подтверждение, когда я встретился с русскими, тайно хранившими в Костромской губернии традицию

Эти люди значительно старшие меня по возрасту и, насколько я могу оценить, более меня компетентные в самой универсальной науке и в оценке современного международного положения. Выйдя из Костромских лесов в форме простых юродивых (нищих), якобы безвредных помешанных, они проникли в Москву и отыскали меня, служившего тогда (в 1923—1924 гг.) в качестве научного сотрудника Главнауки.

Посланный от этих людей под видом сумасшедшего произносил на площадях проповеди, которых никто не понимал, и привлекал внимание людей странным костюмом и идеограммами, которые он с собой носил... (Михаил Круглов живет в настоящее время на Волге, в г. Юрьевце Иваново-Вознесенской губернии, ул. Свердлова, собствен, дом). Этого посланного крестьянина — Михаила Круглова— несколько раз арестовывали, сажали в ГПУ, в сумасшедшие дома. Наконец пришли к заключению, что он помешанный, но безвредный. Отпустили его на волю и больше не преследуют.

В конце концов с его идеограммами случайно встретился в Москве и я, который мог читать их и понимать их значение.

Битва за Гималаи. НКВД. Магия и шпионаж

Таким образом установилась связь моя с русскими, владеющими дренейшей русской ветвью Традиции

... я, опираясь лишь на общий совет одного южного монгола решился самостоятельно открыть перед наиболее глубокими идейными и бескорыстными государственными деятелями большевизма тайну

Битва за Гималаи. НКВД. Магия и шпионаж
, то при первой же моей попытке в этом направлении, меня поддержали совершенно неизвестные мне до того времени хранители древнейшей русской ветви Традиции

Они постепенно углубляли мои знания, расширяли мой кругозор.

Битва за Гималаи. НКВД. Магия и шпионаж

А в нынешнем году в период с 28 февраля по 7 марта формально приняли меня в свою среду и формально уполномочили меня в марте месяце этого же года известить всех владеющих Традицией

о нашей работе в России.

Это именно полномочие я и выполняю настоящим письмом.

Я не смею утруждать Вас никакими личными просьбами.

Я значительно беднее Вас знаниями и жизненным опытом (мне 46-й год). И посему я не смею ожидать от Вас исключительного уважения к моим взглядам и к моему незначительному научному багажу.

Я лишь позволю себе почтительно просить Вашего внимания к моей весьма, быть может, наивной оценке современного положения. В том числе и по отношению к близкой Вам, к родной Вам культуре и народности.

При наличии такого соотношения политических сил, которое наблюдается и вырастает с каждым днем, грандиозная борьба между Востоком и Западом рано или поздно неизбежна.

В момент наивысшего морального подъема и идейной чистоты Русская Социальная Революция, не обладая еще знанием той Великой Ценности, которой скрыто владеет Восток, в лице Ленина ИНТУИТИВНО осознала ценность идейной поддержки Востока и необходимость идейного контакта с ним.

Ныне Россия снова рискует потерять связь с Востоком, с каждым днем бесповоротно зарываясь в идейные компромиссы с Западом и, СОВЕРШЕННО ИГНОРИРУЯ БЫТОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ И МНОГОТЫСЯЧЕЛЕТНИЙ ОПЫТ ВОСТОКА.

Во всяком случае, Россия в данную минуту СОВЕРШЕННО ДАЛЕКА ОТ ПОНИМАНИЯ ТОЙ ВЕЛИЧАЙШЕЙ ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЦЕННОСТИ, КОЕЙ СКРЫТО ВЛАДЕЕТ ВОСТОК.

Взрывы энтузиазма и симпатии к России, сопровождающие революционные движения восточных народов, опирающихся на сочувствие и идейную поддержку советской власти.

Симпатии народов Востока к России реальны до тех пор, пока Россия не посягает на коренные основы самобытности Востока. А такое посягательство рано или поздно неизбежно.

Ибо советская власть к 11-му году революции НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ О ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЙ СУЩНОСТИ КУЛЬТУР ГЛУБОКОГО ВОСТОКА.

В течение 10 лет существования специальных школ, основанных в России для сношений с Востоком, не выпущено ни одного человека, знакомого с разговорным тибетским языком и с обиходным, а не классически-церковным тибетским алфавитом. До того момента, когда я, пишущий эти строки человек посторонний— ученый совершенно иной специальности (в 1924 году), через студентов поднял движение за предоставление студентам монгольских разговорных словарей, слушатели Института живых восточных языков были лишены всякой возможности ознакомиться с разговорной речью, даже монгольской, не только тибетской.

На мои попытки привлечь внимание ученых кругов в академической среде к Вашему руководству тибетского языка, к Вашей лично опытности, как лично посетившего Тибет— я встретил со стороны всех без исключения ориенталистов самое горячее утверждение, что Ваши руководства безграмотны, что Вы пишете о Тибете небылицы.

Вашего руководства тибетского языка нельзя достать в России теперь нигде и ни за какие деньги.

Между тем как коренной тибетец (Ванчок Доржи) у меня на глазах, увидя у меня это руководство (я намеренно вырвал из книги заглавный лист с Вашей фамилией), буквально вцепился в него. С радостью перечитывал, находя массу знакомых, родных оборотов. Утверждал, что это руководство несравненно лучше Шмидта, Беля и пр.

Настойчиво просил его у меня для переписки.

Он был страшно изумлен, когда я сказал, что автор руководства Вы — Цибиков.

По словам Ванчок-Доржи, он в Верхнеудинске был знаком с Вами. Но когда лица, являвшиеся для него высшим авторитетом (ламаисты — я не буду называть их), и русские профессора сказали ему, что Вы, Цибиков, непримиримый ненавистник Тибета и что Вы распространяете про Тибет самые порочащие его вещи в своих сочинениях, он, Ванчок-Доржи, перестал с Вами кланяться. Я передаю этот факт, как типичный способ отстранения от контакта с идейными руководителями советской власти идейных работников Востока, могущих познакомить эту власть с истинным, а не

выгодным для Запада обликом глубокого Востока, в частности Тибета.

Для нас не может быть тайной, что группа ориенталистов, держащихся в вопросе о Востоке всецело западной, во всяком случае старо-западно-европейской ориентации, группа, для которой высшими, непререкаемыми авторитетами является школа Рокхила, Остина, Уодцеля и Свен-Генина, что эта группа отделила Бурятию, Монголию и Тибет от ушей и взора идейных руководителей советской власти непроницаемым барьером. И бросила эти страны в полном объеме в руки спрятавшихся за политической безответственностью, за своей беспартийностью, за академическим авторитетом ориенталистов. Именно эти ориенталисты в действительности двигают своим научным авторитетом все культурные шаги и культурно-политические мероприятия Советского правительства в отношении Востока и восточных окраин. В зависимости именно от этого барьера своеобразность быта Востока, особенно для Востока ценная, советской властью изучается не самостоятельно, а расценивается поверхностно, по готовому «освященному» высшим ученым авторитетом шаблону. — «Made in England». Расценивается как суеверные пережитки дикарей, с коими необходимо бороться непримиримо, во имя коммунизма, во имя «высшей цивилизации» на благо человечества.

Из такого, инспирированного определенной группой ориенталистов, взгляда вытекает целый ряд самых резких, самых грубых политических мер, которые возбуждают справедливое негодование восточных масс и бесповоротно отталкивают от идейного сотрудничества с советской властью наиболее бескорыстных и наиболее глубоких работников окраинных национальностей.

Советская власть искренне убеждена, что она разрушает вредные пережитки восточных народов. Искренне уверена, что, ломая коренной быт Востока, она несет «бедным дикарям» подлинные блага европейской цивилизации.

Это взаимное непонимание логически в конце концов должно привести к тому, что Россия окажется в рядах западных угнетателей Востока.

Во всяком случае, именно угнетателем будет представляться широким массам Востока Россия, не понимающая ценности того, что она разрушает.

До тех пор пока руководители Советской России не поймут, какой высочайшей позитивной ценностью разума о глубокой древности владеет Восток скрыто, эти руководители из самых лучших, из самых чистых побуждений обречены делать один за другим ряд грубых разрушительных, гибельных и для Востока и для России шагов.

Это положение с каждым днем усложняется, с каждым днем несет новые угрозы международному миру вообще и дружеским отношениям России с Востоком в частности.

Единственно возможный, разумный и совершенно необходимый выход из этого положения — скорейшее ознакомление крупнейших идейных руководителей советской власти с истинным положением вещей* с истинной ценностью тех древнейших бытовых особенностей Востока, к разрушению которых советская власть подходит так примитивно и грубо, не из злостных побуждений, но по неведению — действуя с глазами, завязанными ей авторитетом западноевропейской академической науки.

Самым сильным, самым неоспоримым и убедительным орудием в этом может послужить подтверждение, что Восток до сих пор владеет в неприкосновенности не только случайно уцелевшими практическими формулами тантрической науки, но и всей разумно обосновывающей ее теорией •

Это с неопровержимой достоверностью докажет советской власти, что Восток владеет глубоким, разумным и в полном смысле позитивным научным обоснованием тех древнейших бытовых особенностей, которые он упорно защищает от грубого разрушения.

Советская власть станет перед очевидным фактом того, что в лице идейных вождей именно самобытного, а не европеизированного Востока она имеет не только братьев по наиболее близкой к коммунизму философской идеологии, но братьев, старших не только по историческому, но и по научному опыту.

Я имею конкретные доказательства того, что предлагаемый мною выход не утопия и не наивная индивидуальная попытка. С одной стороны, в России уже имеются конкретные лица, глубоко и детально владеющие знанием древнейшей русской ветви. Эти лица настойчиво стремятся осведомить руководителей России о величине той общечеловеческой ценности, ветвь коей они держат в руках.

Эти лица уже в течение двух с половиной лет, сначала неведомо для меня, а теперь открыто, поддерживают мои личные шаги в этом направлении. Эти лица готовы участвовать в совещании о формах разумного обоснования и доказательства перед советской властью позитивности и общечеловеческой ценности.

Эти лица формально уполномочили меня 7 марта 1927 года обратиться немедленно с призывом к этому совещанию в России, ко всем нашим братьям по знанию других национальностей.

Представители мусульман, в лице шейхов ордена yiXA. древнейших мусульманских родов, наследственно владеющих знанием ^((5^ в форме тех или иных из 12 дисциплин (в среде мусульман я теперь научно работаю), уже выразили готовность участвовать в совещании и подтверждении перед советской властью, что жива до сих пор на мусульманском Востоке, в Аравии, Африке, в Индии и на о. Ява.

Уже установлены связи в этом направлении с Кавказом.

С другой стороны, в Москве имеется конкретная группа представителей советской власти высочайшей государственной компетенции (не из среды оппозиции), которая не только с интересом, с сериозностью и благожелательностью ожидает проведения в жизнь этого совещания и оформления его совещательного голоса, но и является группой, достаточно глубоко посвященной в основные теоретические тайны •

В течение двух лет эта группа занималась под моим руководством изучением теории в основных ее

пунктах и сравнением с теоретическими основами западной науки.

В настоящее время эта группа пришла к единогласному заключению, что обнаруженные перед нею научные положения ЗС(лГ/Д представляют из себя подлинно высокие научные ценности, а отнюдь не продукт суеверия и наивной мысли дикарей.

Для всякого знакомого с подлинным, а не выродившимся или злостно искажаемым обликом истинных вождей русской революции ясно и неоспоримо, что опасность и идейного разрыва с Востоком стоит в зависимости не от злой воли современных идейных вождей России, но единственно от подлинного незнания с их стороны того, что для поднятия и оздоровления угнетенной части человечества на Востоке реально существуют неизмеримо более чистые объективные и мощные пути, чем пути западной цивилизации.

На протяжении своей служебной научной работы мне приходилось сталкиваться с крупнейшими политическими деятелями современности.

И совесть и здравый смысл обязывают меня подтвердить, что обывательские представления о «жестоких, грубых и безграмотных большевиках» бесконечно далеки от действительных личностей, живых и подлинных «БОЛЬШИХ БОЛЬШЕВИКОВ», с коими непо-

#

средственно сталкивала меня жизнь.

Быть может, это парадоксально для живущего далеко от центра, но грубые и жестокие меры принуждения в России применяются ныне исключительно в политической борьбе, в борьбе с враждебными предательскими посягательствами — в борьбе за государственную власть.

В работе же научно-исследовательской и даже в консультативно-совещательной форме политической работы идейные руководители России на моих глазах совершенно не проявляют стремления к насилию даже по адресу своих идейных антагонистов.

Пример моей собственной деятельности «беспартийного», который в течение 10 лет не стеснялся в своих выступлениях перед правительственными и партийными руководителями открыто подчеркивать свое коренное расхождение с партийной идеологией и тактикой в целом ряде самых коренных вопросов, к примеру в вопросе о религии, о семье, о воспитании, об основной тактической точке зрения партии— оправдываются ли целью средства или нет.

Совесть и знание тайны обязывает меня сви

детельствовать, что со стороны крупных партийцев, от коих я зависел, несмотря на крайне подчас резкую форму моего идейного протеста, никакого поползновения к духовному или даже к политическому насилию по моему адресу я ни разу за 10 лет не встречал.

Что же касается оценок отношения большевиков к идейной работе со стороны интеллигентов, посещающих Ваш край во время экспедиций, то пристрастность их не может не быть для Вас ясна.

По совести и крайнему моему разумению, я вижу себя вправе утверждать, что человеку, который пойдет из побуждений действительно бескорыстных и с намерениями действительно чистыми, с точки зрения не узкоклассовой, а общественного порядка— на консультативный контакт с группой крупнейших политических деятелей (старых партийцев), посвященных в Москве в тайну , ждать какого-либо насилия по адресу себя, как и тревожиться за то, что сообщенное будет использовано в порядке насилия, нет никаких объективных оснований.

Проделанная мною в России подготовительная работа реально гарантирует совещание от подозрений в мистификации и обеспечивает вполне доброжелательное вдумчивое, полное внимания, интереса и понимания отношение со стороны политических деятелей России, обладающих конкретными правомочиями по

проведению в жизнь, в самом широком масштабе, весьма многого из тех воспитательно-технических методов, которыми владеет •

Государственная и партийная компетенция группы партийцев, посвященных в Москве настолько реальна и мощна, что она вполне может и готова обеспечить широкое совещание посвященных в Д 1 полной неприкосновенностью, свободой и всеми гарантиями, защищающими участников этого совещания от непонимания и преследования высших органов власти на местах.

Совещание может быть изолировано от всякого соприкосновения с текущей политической жизнью, от обязанностей выполнять какие бы то ни было политические и служебные задания.

Резолюции его могут, если необходимо, не подвергаться никакому опубликованию и поступить лишь в качестве анонимного консультативного (совещательного) материала в Высшие Государственные органы, изучающие и вырабатывающие бытовые и культурные мероприятия по отношению к восточным окраинам и к Востоку.

Подробная конкретная программа совещания может быть обсуждена на местах предварительно.

Все жилищные, материальные и политические гарантии, как и формальные гарантии неприкосновенности участников совещания, не замедлят направить Вам на местожительство органы Высшей Государственной компетенции, как только будет достигнуто принципиальное согласие участвовать в совещании со стороны посвященных в ламайской ветви.

К вышеизложенным соображениям в пользу неотложной необходимости совещания в России посвященных в ^СС^я вижу необходимость присовокупить следующее:

участникам совещания не придется нарушать обетов, данных при посвящении в Традицию. От них

Ж — знак братства (О. Ш.)

не требуется и не ожидается инициативы открытия тайны •

Им предоставляется право высказываться только тогда, когда пригласившие их на совещание обнаружат перед ними знание , и высказываться лишь в границах обнаруженного. '

От них ожидается лишь правдивое сообщение, владеет ли Восток в данную минуту полнотой брат

ский совет и указание, какие пути ведут к изучению

для европейца и есть ли пути примирения и отбора достижений европейской цивилизации с точки зрения

С другой стороны, внимание посвященных в должно быть в полной мере привлечено к следующему фактическому положению. За границей — во Франции уже популяризируется теория проф. Тушэ, рисующая картину физических процессов космического пространства в такой форме (см. «Вестник знания» № 1 за 1927 г. Проф. Эмиль Тушэ (Франция). Тайны Солнца).

Для посвященного в тайну ^СШу/А не может быть сомнений, что западноевропейская наука случайно натолкнулась в этой теории на механизм, составляющий

главную тайну •

Пока еще аналитический метод европейской науки мешает ей оценить всю важность этой теории.

Но достаточно какому-нибудь вдумчивому исследователю сделать попытку перенести на бумагу, на плоскость картину, аналитически вычисленную проф. Тушэ, чтобы обнаружилась тайна бТгГ^Д и других механизмов.

А в руках современной техники, уже знакомой с применением ультрафиолетовых и инфракрасных лучей, эти механизмы, открывая механизм действия «малых причин», механизм космического резонанса и интерференции, механизм стимуляции космических источников энергии, грозит вооружить буржуазную Европу еще более кровавыми средствами истребления.

Резюмируя все вышеизложенное, я почтительно прошу Вас не отказать в возможно непродолжительном времени в личном Вашем конкретном ответе по моему адресу, указанному в заголовке письма, на следующие вопросы:

1) можете ли Вы, переведя на родной язык мое настоящее письмо, сообщить его вместе с помещенными в нем фотографиями для обсуждения пользующемуся Вашим полным доверием ламаисту, в той или иной степени посвященному в ;

2) согласно ли это лицо участвовать в совещании в вышеописанной форме для вышеописанных целей при условии, что тотчас после его принципиального и анонимного пока согласия на Ваше имя для этого лица и для Вас будут направлены формальные гарантии Высшей Государственной компетенции в обеспечении участникам совещания права полной аполитичности, консультативной свободы и личной неприкосновенности;

3) согласны ли Вы лично участвовать на вышеуказанных условиях в совещании в качестве переводчика и эксперта-консультанта по чисто научной трактовке вопроса о бытовых формах ламаизма;

4) не согласились ли бы Вы с ближайшей осени посвятить в Москве несколько месяцев на обучение тибетской письменности и языку определенной группы, подходящей к этому вопросу не с узкополитической и не с узкопартийной стороны, но со стороны углубленно натурфилософской;

5) в случае согласия Вашего, какие политические гарантии и материальные обеспечения Вам для этого необходимы.

Еще раз почтительно ходатайствуя о Вашем личном ответе на мое письмо, я позволю себе привлечь Ваше особенное внимание к исключительной исторической важности того вопроса, который в моем письме затронут, и к той ни с чем не сравнимой исторической и моральной, как перед человечеством, так и перед родным народом, ответственности, которая сопряжена как с согласием, так и с уклонением от нашего братского предложения.

Прошу принять уверения в глубоком и искреннем моем почтении.

А. Барченко.

К письму приложены копии следующих документов:

1) Удостоверение Петроградского Института изучения мозга и психической деятельности о том, что в 1920 году А. Барченко был приглашен к выступлению на конференции Института с учеными докладами и его оригинальное научное иследование «Духа древних учений в поле зрения современного естествознания» были признаны достойным напечатания в Известиях Института. В заседании Ученой конференции Института 30/1-21 г. по представлению ак. Бехтерева был избран членом Ученой конференции на Мурмане и командирован на побережье Ледовитого океана и в Лапландию для обследования явления, известного под именем «мерячение». Результаты его представил в 1923 году в специальном докладе, вызвавшем общий интерес.

После чего был приглашен к участию в работах одной из психических комиссий Института 4/VI-23 г.

Подписано: Проф. В. Кашкадамов.

Управд. Раппопорт;

2) Удостоверение Мурманского Исполкома о его работе в качестве проф. Морского Высшего типа Института Краеведения, его Заведующего и организатора просветительного дела на Мурмане.

Удостоверение, что А. Б. «обнаружил выдающиеся качества как специалист-знаток края, талантливый лектор-популяризатор и исключительный по знаниям и работоспособности организатор научно-просветительного дела, оказавший исключительные услуги просвещению в крае».

1/VII-21 г.

Подписано: Начальник политотдела Морских сил Мурманского района, Начальник политпросвета Морских сил и Завед. Мурманским Губоно;

3) Отношение Главнауки 15/V-24 г. с рекомендацией зачислить ученого консультанта Главнауки А. Варченко на должность научного сотрудника Ленинградского Института по изучению мозга и заверенное Институтом Мозга. Получение этого отношения вместе с мотивированным отказом А. Варченко от назначения от 10/VI-24 г;

4) фотография и копия опубликованного в «Красной газете» в феврале 1923 г. письма в редакцию А. Варченко как начальника Лапландской экспедиции Мурманского Экосо с опровержением помещенных в газете сведений о результатах экспедиции.

* * *

Письмо начато 12 декабря 1927 года и закончено 24 марта 1928 г. ввиду тяжелой болезни моей й моей семьи 12 декабря 1927 г. 231

Профессору Г Ц. ЦИБИКОВУ

Многоуважаемый Гонбожаб Цэбекович!

Письмо Ваше от 23 ноября 1927 года мною получено. Ввиду того что я позволяю себе снова привлечь Ваше внимание и Ваш бедный досуг к настоящему моему письму.

1) Я считал и считаю, что основной вопрос, который мною поднят, настолько реален, актуален и общечеловечески важен, что физиономия человека, вопрос этот поднявшего, должна расцениваться не на основании отзывов иных, хотя бы и совершенно уважаемых лиц, но исключительно под углом зрения лично Вашего, к коему было направлено обращение. Основанием для оценки такой личности должна служить лишь личная Ваша и Ваших знакомых лам, посвященных в Дюнхор, оценка, насколько правильно и серьезно понимает Ваш корреспондент сущность той научной ценности, которая лежит в основе Дюнхор. Оценка, насколько серьезен научный подход мой к разработке этой области в форму, доступную усвоению западной науки.

Составить же себе на расстоянии правильное представление обо мне как о человеке вообще, при коренном различии наших с Вами бытовых условий и воспитании, Вам затруднительно. Тем более что я обращаюсь к Вам не в личных интересах и не от своего личного имени, а в качестве представителя общественного течения, опирающегося на конкретные соотношения общественно-политического характера.

Аргументом серьезности и солидности направленного Вам приглашения для Вас, на мой взгляд, могли бы служить не отзывы лиц, знакомых лишь из вторых рук с моей жизнью и деятельностью, а реализация в конкретной форме тех средств и политических гарантий, которые предложены участникам научного совещания, цель коего освещена мною в первом письме к Вам.

Исходя из этого, я ограничился в своем письме лишь самым общим, сухим и документальным перечнем моего общественно-научного стажа.

Из тех же побуждений я и теперь прошу у Вас для себя, покамест до личной нашей встречи, разрешения просто игнорировать отзывы о моей личности со стороны известного нам обоим «лица из высшего ламай-ского духовенства».

Но наряду с этим я выражаю полную готовность во всякое время, если пожелаете, и ранее, дать Вам исчерпывающие и по Вашему усмотрению аргументированные сведения о всех моих личных поступках, которые Вас могут с какой бы то ни было точки зрения заинтересовать, как только Вы заблагорассудите этого потребовать.

Что касается моего «помешательства», то если совершенно конкретная идея, которая лежит в корне моего к Вам обращения (смотри ниже формулировку под строкой 232) может быть оценена как маниакальность и «невыполнимая фантастика», то я, по совести, должен признаться в полной «неизлечимости» моего помешательства.

Этой идее в течение долгого ряда лет с момента моего понимания сущности Традиции— в полном объеме посвящена моя жизнь. И «излечить» меня от попыток реализовать эту идею способна действительно лишь смерть, или действительное разочарование в идейной чистоте и серьезности той политической группы, которая поддерживает ныне мою научную работу.

Показаний на это у меня пока, слава Богу, нет.

«Высокое лицо из ламайского духовенства» глубоко заблуждается сам или вводит в заблуждение Вас, уверяя будто бы я в своем стремлении установить идейно-научный контакт между крупнейшими руководителями правящей партии в России и восточными учеными, посвященными в Традицию Дюнхор, маниакально стремлюсь к вещам неосуществимым, эфемерным.

В действительности дело обстоит совершенно иначе.

Я отнюдь не настолько наивен, чтобы думать, что правящая партия в России, даже и полностью убедившись в реальности и ценности Дюнхор, сразу повернет идеологический и политический руль на 180°, разорвет все отношения с Западом, займется тантрической и созерцательной тренировкой и все поиски коллективно приложимых источников энергии заменит путем индивидуального совершенствования до степени возбуждения в себе крестцового «Чакрам».

Так же как и Вы я глубоко и аргументированно убежден в неизбежности великого столкновения культур — западной и глубокого Востока, возглавляемого Саджа в Шамбала.

Однако для меня весь вопрос в том, на чьей стороне в этом последнем столкновении культур выступит мой родной народ?

Я нерегистрированный коммунист. Но, как коллективист по убеждениям, я вижу себя вправе гордиться тем, что из всех европейских народов мой родной народ оказался впереди всех способным поднять знания социальной революции...

Параллельно с вышеизложенным передо мной налицо неоспоримые объективные положения:

1) главнейшие идеологи маркизма Маркс, Энгельс 233 и Ленин, не зная о великой 1000-летней исторической ошибке западной науки, гениальной интуицией, очистив и переработав результаты западного научного опыта, осознали ближайшие к центральной теоретичекой тайне Д основы универсальной синтетической истины, в свое время ставшей достоянием культуры, хранимой глубоким Востоком. Эта истина осознана ими вплоть до общей формулировки основного космического процесса, лежащего в основе тантраль-ной тайны /Су.

2) партия, осуществившая в России социальную революцию, конечным лозунгом задания своего выставила деклассирование общества в его европейской структуре и организацию его по принципу профессионального отбора;

3) имеются реальные доказательства, что поддержка и контроль над моей научной работой по исследованию науки Д и попыткам установить идейно-научный контакт с Востоком, находится в руках группы старейших, испытаннейших и абсолютно неподкупных коммунистов — в полном смысле этого слова. Коммунистов, занимающих в партии и правительстве такие места, которые обеспечивают высшие по мощности политические гарантии для участников научного совещания. Та политическая группировка, к коей принадлежат эти коммунисты, по справедливости может быть названа наиболее серьезной в России, наиболее мощной и наиболее близкой к реализации мероприятий соввласти.

Восточным ученым могут быть предоставлены исчерпывающие доказательства того, что эта именно группировка подлинным и единственным заданием своим ставит скорейшее проведение в жизнь не только в государственном, но и в международном масштабе принципов коллективизма, что именно эта группировка стремится обеспечить воспитание подрастающих поколений всецело в духе этих столь близких древнейшему Востоку принципов.

В руках у руководителей воспитания в России до сих пор только европейский аналитический и экспериментально-лабораторный научный метод. Самая сущность этого метода такова, что учащийся для полного овладения предметом должен, во-первых, всячески сузить свой кругозор, посвятив его в наибольшем объеме исследованию лишь той технической области, специалистом коей он готовится выступить на арену обществен. служения;

во-вторых — он вынужден в течение долгого ряда лет мыслить по логическим и вычислительным схемам исключительно аналитического характера. Такое воспитание мысли неминуемо уродует мышление и восприятие настолько, что величайшие деятели современной западной науки в конце концов совершенно перестают различать действительные величины от кажущихся и мнимых. Лучшая иллюстрация— современная научная борьба вокруг «теории относительности» Энштейна;

в-третьих— в зависимости от вышеизложенного и выработавшейся массы специальных терминов и аналитических формул научная литература Запада, в том числе и учебники по всем научным специальностям, превратились в книги, совершенно недоступные для понимания не только для широких слоев народа, но даже для научных же специалистов самой высокой квалификации, по специальности хотя бы даже самой близкой, но соседней.

Самая сущность аналитически-экспериментального метода с его бесчисленными лабораториями, с его совершенно оторванными от действительности математическими вычислениями, с его бесконечной массой мельчайших аналитических приборов такова, что физически немыслимо идейному коллективисту-общест-веннику, тем более в обстановке мировой блокады, совместить развитие свое как коллективиста с развитием как европейского ученого.

Единственный путь выхода— посвятить идейных руководителей России в подлинную сущность того научного богатства, коим владеет скрыто Восток.

Утверждение высшего представителя ламайского духовенства, отмеченное в копии доклада студ. Шише-лова цифрой III, также ни в какой мере не отвечает действительности.

Ни в Ленинграде, ни в Москве я никогда в жизни не участвовал в ученых диспутах по поводу тибетской Традиции. Посему я и не мог быть «совершенно разбит» кем бы то ни было из ученых. И вообще не знаю, были ли когда-либо и где-либо в России подобные «диспуты». Отношение же самых солидных ученых кругов (близкой мне специальности: биологов и физиологов) к моей самостоятельной научной работе в области, в частности, древнейшей науки, смею думать, достаточно иллюстрируется формальными засвидетельствованными документами, в Ваше распоряжение отправленными. Истинный характер отношения «Ленинградских и Московских» ученых, за исключением некоторых совершенно конкретных имен, совершенно определенных ориентаций и специальностей, естествознанию совершенно чуждых, к моей научной работе не мог не быть известен «высшему представителю ламай-ского духовенства».

Так как еще зимой 1923 г. секретарь и заместитель цаннид-лама (по его словам, 12 лет учившийся в Лхасе?) участвовал в Ленинграде у меня на квартире в заседании группы ученых при участии покойного В. М. Бехтерева, ныне здравствующего известного гигиениста проф. В. П. Кашкадамова, лично долго жившего в Индии, и др.

На этом заседании названные ученые высказывались за всяческую желательность теснейшего научного контакта русских ученых с тибетскими. Цаннид-лама произнес речь, заверявшую наших ученых в полной готовности ученых Тибета к такому контакту и в своей готовности оказать всяческое свое содействие этому контакту.

Однако, после того как я спустя некоторое время обратился к также несомненно Вам известным .акаде-микам-ориенталистам за сведениями, где находится (насколько я знаю, он и сейчас не появился в печати?), по моим сведениям, переданный им для редактирования труд о Тибете проф. Барадника (насколько я знаю, окончившего высшую школу в Гумбуме), ибо я считал, что для современной России этот труд имеет исключительное значение, Цаннид-лама, поддерживавший тесные отношения с этими ориенталистами, стал уклоняться от бесед со мной, а после приезда «высокого лица ламайского духовенства» в Ленинград вовсе прекратил со мной отношения.

Личная встреча моя с одним из названных ориенталистов произошла у меня в закрытом заседании президиума Главнауки, где я служил ученым консультантом одной из комиссий (в Москве). В этом заседании я защищал свое ходатайство о научной командировке моей в Монголию и в Тибет для изучения языка. На этом заседании присутствовал и Хаян-Хи-раб, приглашенный по моему совету в качестве консультанта и поддерживавший мою точку зрения, на этом заседании академик-ориенталист действительно обрушился на меня, утверждавшего (без детальной аргументации), что монгольские и тибетские ученые далеки от облика наивных дикарей, который навязывают им западные ученые. Академик-ориенталист защищал точку зрения Рокхилла, Уоделла, даже Гренара о низком культурном уровне лам, подтверждая это положение ссылкой на авторитеты свой и своего коллеги, известного Вам академика-ориенталиста, бывшего лично в Шигат-зэ.

Из-за отказа в командировке, Варченко ушел из НКП в ВСНХ, «где ему гарантировали самостоятельность исследования».

* * *

ПРОТОКОЛ №2

От 10 июня 1937 года

Допроса Варченко Александра Васильевича

Следователь Али

Вопрос: Вы обвиняетесь в том, что создали масонскую контрреволюционную организацию «Единое Трудовое Братство», возглавляли эту организацию и руководили ею. Признаете ли вы себя виновным?

Ответ: Признаю себя виновным в том, что в 1923 году создал в Ленинграде контрреволюционную организацию ЕТБ на основе отрицания классовой борьбы в обществе, неприятия диктатуры пролетариата и утверждения принципов христианского коммунизма и объединения на этой платформе элементов без различия их политической, классовой и религиозной принадлежности.

Вопрос: При каких обстоятельствах была создана вами организация ЕТБ?

Ответ: К созданию организации ЕТБ я пришел не сразу. Ее создание является плодом моих многолетних религиозно-мистических увлечений и исканий, источником которых являются ряд фактов и обстоятельств, о которых я скажу дальше. В семье (мой отец бывший крепостной, а потом крупный собственник, мать — из духовной семьи) я был воспитан в религиозном духе, уже в юношеские годы отличался склонностью к мистике и ко всему таинственному. В годы революции 1905 года я учился в Юрьевском университете. Моя религиозность уже тогда выливалась (больше) в панмистическую, чем (в) церковную форму. Но уцелевший в полном объеме «евангелизм» создавал полный сумбур в моем отношении к политическим событиям, принципы «общечеловеческого», «абсолютной морали» и т. п. мне были несоизмеримо ближе и понятнее, чем классовая сущность происходивших революционных событий. Это отклоняло меня от связей с революционным студенчеством и толкало к общению с совершенно чуждой революции средой.

В этот период мой земляк, профессор римского права Юрьевского университета Кривцов А. С., рассказал мне, что, будучи в Париже и общаясь там с известным мистиком-оккультистом Сент-Ив де Аль-вейдером, он познакомился с какими-то индусами; эти индусы говорили, что в Северо-Западном Тибете в доисторические времена существовал очаг величайшей культуры, которой был известен особый, синтетический метод, представляющий собой высшую степень универсального знания, что положения европейской мистики и оккультизма, в том числе и масонства, представляют искаженные перепевы и отголоски древней науки. Рассказ Кривцова явился первым толчком, направившим мое мышление на путь исканий, наполнивших в дальнейшем всю мою жизнь. Предполагая возможность сохранения в той или иной форме остатков этой доисторической науки, я занялся изучением древней истории, культур, мистических учений и постепенно с головой ушел в мистику.

Увлечение мистикой доходило до того, что в 1909— 1911 гг., начитавшись различных («пособий»?), я занялся хиромантией, гадал по рукам. С этой целью я выехал в город Боровичи (Новгородской губернии), где с разрешения местной полиции открыл прием желающих получить консультацию.

Мои поиски о мистических учениях нашли выражение в «Докторе Черном». В этом романе я выдвигал идею о существовании в замкнутых общинах Тибета остатков доисторической культуры и ее хранителей, глубоко посвященных в знания древней науки, и наивно проводил параллели между этими остатками и новейшими изысканиями европейской науки.

Процесс оформления моего мистического мировоззрения завершился в период Октябрьской революции, чему в определенной мере способствовали мои связи в Петрограде.

Октябрьскую революцию я встретил враждебно, воспринимая только внешнее проявление толпы, смешивавшее в моем понимании люмпен-пролетариат с пролетариатом и создававшее у меня представление о «животной распущенности» рабочих, матросов и красногвардейцев. Это создавало стремление скрыться, спрятаться от революции.

Вместе с этим, в соответствии с владевшими мной мистическими настроениями, революцию я воспринял как некоторую возможность для осуществления христианских идеалов, противопоставляя их идеалам классовой борьбы и диктатуры пролетариата, идеи невмешательства в политическую борьбу и разрешения социальных вопросов индивидуальной нравственной переделкой себя. Свои взгляды в этот период я проводил, читая лекции, в часто печатавшихся мной литературных произведениях религиозно-мистического характера.

Вопрос: В каких изданиях вы сотрудничали в тот период?

Ответ: В 1917 году в Петрограде я сотрудничал в «Русском паломнике», редактором этого журнала

был один магистр богословия, фамилию его я сейчас не помню [...]В 1918 году мной был помещен религиозно-мистический рассказ в журнале «Вестник труда» [...]. Кроме того, я общался с либерально-поповским издательством «Соборный разум», обсуждая различные социальные вопросы. В одном из таких журналов я поместил поповско-пацифистскую статью «Частное дело».

Вопрос: Продолжайте показания об обстоятельствах создания вами ЕТБ.

Ответ: Моя общественно-мистическая деятельность в Петрограде скоро привлекла ко мне внимание привилегированных слоев бывшего дворянства, начавших искать со мной знакомства и сближения. В конце 1917 и начале 1918 годов на почве склонности к мистике и общности контрреволюционных взглядов мне пришлось общаться, в частности, с бывшей фрейлиной Александры Федоровны Данзас Ю. Н., являвшейся мистической писательницей и в то же время секретарем фирмы Стахеева, владелец которой эмигрировал в Англию. По ее словам, она была во главе мистического кружка, в который входил тайный нунций Неве234 235 и униатский статс-секретарь Ватикана Федоров236. К числу этих же связей относятся: генерал Радкевич, состоявший в кружке Данзас. Доктор Бобровский — двоюродный брат черносотенца Маркова Второго, у которого также собирался мистический кружок, на котором я выступал с докладами философско-мистического содержания. Лобода — юрист, представитель мистического кружка «Сфинкс», собрания которого я часто посещал; между прочим, одно из собраний было в доме на Владимирском проспекте в Петрограде, в этом доме членам собрания с благоговением показывали комнату, в которой в свое время скрывался от большевиков Савинков. Доктор Никифорова — член кружка «Сфинкс», с которой бывал на собраниях этого кружка, на котором были резко негодующие выступления по поводу Октябрьской революции. Мое «христианско-пацифистское» выступление успеха не имело, и я ушел с собрания.

Примерно в этот период я познакомился с бывшим членом Государственной Думы Марковым Вторым, однажды приходившим ко мне в издательство «Вестник труда».

Постепенно вокруг меня образовался философскомистический кружок, который посещали: Нилус — биолог, сотрудник Академии наук, доктор Бобровский, его жена— польская помещица. Кондиайн — научный сотрудник и его жена Месмахер— русская помещица, Маркова Лилия Николаевна, дочь Маркова Второго, Струтинская — помещица, Амитухов (?) — преподаватель физики, Перей (?) — юрист, муж княгини Чавчавадзе, уехавший в 1920 году в Латвию в порядке репатриации, инженер Островский (квартировал у Бобровских), репатриирован в Польшу. Между прочим, у него я занял 2500 рублей на издание моей книжки «Доктор Черный», которые вернул уже после его отъезда в Польшу через Бобровских.

Кружок наш ставил своей целью изучение философии, истории мистики и нравственное усовершенствование его членов. Занимаясь изучением «древней науки» и другой мистики, в частности, масонского учения, мы пришли к мысли о необходимости как-то оформить наш коллектив и зафиксировать определенный морально-эстетический минимум, которому должны следовать его члены.

Я предложил для нашего кружка название «Единое Трудовое Братство» и составил так называемые «Правила жизни» братства, морально-этический кодекс для его членов, своего рода программу братства. Впоследствии, именно в 1923 году, мной дополнительно был составлен «Устав» ЕТБ, регламентирующий так называемые его «оперативные функции». Однако окончательное оформление организации произошло под известным влиянием новых связей, в период 1920—1923 гг., к числу которых относятся тибетские ламаистские мистики, и сообщений мне о мистической деятельности александропольского грека Гюрджиева, организовавшего из представителей интеллигенции «Единое Трудовое Содружество» и эмигрировавшего в 1919 году за границу.

Вопрос: Прежде чем подойти к изложению зтих связей, дайте показания о ваших отношениях с Марковым Вторым и его контрреволюционной деятельности.

Ответ: Мне известно, что после Октябрьской революции Марков Второй скрывался от советской власти, проживая изначально в Петрограде. Скрывался он некоторое время на квартире Бобровского, который сам мне рассказывал об этом до моего знакомства с Марковым Вторым.

В конце 1917 или в начале 1918 гг. Марков Второй приходил ко мне в издательство в сопровождении Бобровского. Пришел он загримированный и только под конец беседы открылся, что он Марков Второй. Приходил он для того, чтобы посоветоваться со мной по поводу данного ему поручения тайной организацией совершить террористический акт против одного революционера (фамилию сейчас не помню). Будучи в тот период непротивленцем, я советовал ему отказаться от своего намерения.

Больше ничего мне о контрреволюционной деятельности Маркова Второго неизвестно.

О посещении меня Марковым Вторым, а также о намерении его совершить террористический акт я не сообщил властям и дал таким образом возможность скрыться активному врагу советской власти, замышлявшему террористический акт против Октябрьской революции. Фамилия припоминается — Циновер.

Не сделал этого потому, что в тот период я по моим взглядам являлся контрреволюционером.

Вопрос: Что вам известно о контрреволюционной деятельности Бобровского — родственника Маркова Второго?

Ответ: Бобровские были настроены резко против советской власти. Со слов Марковой-Шишеловой, в 1918 году квартира Бобровских по Владимирскому проспекту в Петрограде представляла конспиративную квартиру белогвардейцев... Кроме Маркова Второго, там укрывался гусарский офицер Пшенгецкий (под фамилией Цицин).

Вопрос: Продолжайте показания о ваших мистических контрреволюционных связях и деятельности по созданию ЕТБ.

Ответ: В период 1920—1923 гг. в Петрограде я добыл книгу Сент-Ив де Альвейдера, о которой мне рассказывал Кривцов. В зтой книге Сент-Ив де Аль-вейдер писал о существовании центра древней науки, называемой Агартой 237 и указывал ее местоположение на стыке границ Индии и Тибета, Афганистана. По возвращении из Мурманска я поселился в конце 1923 года в ламаистском дацане в Ленинграде. Здесь я установил непосредственные отношения с тибетскими ламами, приехавшими из Лхассы, среди которых были: 1) Агван Доржиев; 2) Джигмат Дорджил...

Все они мне рассказывали о существовании высшего мистического центра, называемого «Шамбала» (к северо-западу от Непала)... Далее в это же примерно время в дацане меня посетил некто Шандаровский, занимавшийся, как и я, мистическими изысканиями, рассказал мне о том, что его учитель Гюрджиев, эмигрировавший за границу, обладал некоторыми знаниями древней науки, полученными им якобы в Кафир-стане (?). Наконец появление в тот же период юродивого Круглова с идеограммами, сходными с тибетскими, содержащими основные положения древней науки... тибетское [...] идеографии мне подтвердили Хаян Хирва и Ланги Дордж, представлялась как русская ветвь связей с Тибетом. Все это: у Сент-Ива де Аль-вейдера— Агарта; у тибетцев— Шамбала; у Гюр-джиева — знание древней науки из Кафирстана; у Круглова — тибетские идеограммы — соответствовало моим мистическим устремлениям, связанным с поисками остатков древней науки и ее хранителей, и необычайно их усилило.

1923 год, таким образом, был у меня периодом сплошного мистического угара, когда я вплотную подошел к вопросу об организационном оформлении ЕТБ.

Исходя из убеждения о существовании Агарты-Ша-мбалы — мистического центра древней науки, — я имел примерно одинаковые указания о его географическом положении; я считал, что изучить древнюю науку могут не все люди, а только те, кто свободен от эгоизма и других инстинктов, порождаемых частной собственностью, те, которые способны встать выше классовых и партийных противоречий, то есть люди без различия их классовой, политической и религиозной принадлежности, способные к нравственному усовершенствованию. На этой контрреволюционной основе и оформилась моя организация ЕТБ, в конце 1923 года, основные положения которой мной изложены в уставе братства.

Вопрос: Что вам известно о «Едином Трудовом Содружестве», созданном Гюрджиевым?

Ответ: В 1922—1923 гг. мой знакомый Шандаров-ский рассказал, что «Единое Трудовое Содружество» представлено и объединено мистически настроенной интеллигенцией в городах Москве, Петрограде и Тифлисе. Организатором и руководителем этого «Содружества» являлся александропольский грек Гюрджиев Георгий Иванович, проживавший в России с дореволюционных времен.

В состав ЕТС входили следующие лица:

1) Шандаровский — ленинградский юрист, где сейчас находится, не знаю.

2) Петров Александр Никифорович — инженер, в 1935 году работал в Грозном.

3) Успенский Николай—• литератор, научный работник, эмигрирововал за границу.

4) Меркурьев Сергей Дмитриевич— московский скульптор.

5-6) Шишков и Жуков. Один из них инженер, другой работник Мосгортопа. Оба в 1934—1935 годах находились в Москве.

7) Демидов— врач по профессии. В 1934—1935 годах работал в театре Станиславского режиссером (о нем я не знаю точно, был ли он учеником Гюр-джиева).

8) Гартман— ленинградский композитор, эмигрировал за границу.

9) Григорьев— врач, ассистент московского невропатологического института.

10)

«Единое Трудовое Содружество» объединяло мистические элементы, ставило задачей пропаганду мистических идей. Руководитель Гюрджиев обращал внимание на то, чтобы привить членам «Содружества» любовь к физическому труду, который, по представлению Гюрджиева, действует на человека облагораживающим образом. Для этого Гюрджиев наставлял членов «Содружества» копать ямы и выполнять другую физическую работу.

В 1919 году Гюрджиев, будучи недоволен условиями жизни в советской России, выехал с группой членов «Содружества» из Петрограда в Закавказье, где все они нелегально переправились в Турцию и затем во Францию.

После отъезда Гюрджиева, по словам Шандаров-ского, ЕТС в России распалось и оставшиеся здесь отдельные члены «Содружества» организационной связи между собой не сохранили.

Вопрос: Когда и при каких обстоятельствах вы установили связи с членами ЕТС?

Ответ: Первый, с кем я познакомился, был названный уже Шандаровский. Знакомство произошло при следующих обстоятельствах. В 1922—1923 годах, занимаясь исследованиями в области «древней науки» (системы Дюнхор), я проживал в ламаистическом дацане в Ленинграде. Шандаровский, будучи сам мистиком и желая установить со мной контакт, пришел однажды в дацан поделиться находившимися в его распоряжении сведениями, как он говорил, и узнать о них мое мнение. Он сообщил уже изложенные сведения о ЕТС, причем указал, что руководитель «Содружества» Гюр-джиев раньше, как и я, занимался исследованиями в области «древней науки».

Он же указал, что некоторые материалы об этом имеются у Меркурова, родственника Гюрджиева. И ввиду того, что область исследований Гюрджиева совпадала с тем кругом вопросов, которыми занимался и я, я заинтересовался рассказом Шандаровского и связался впоследствии в Москве с Меркуровым. Последний представил мне хранившиеся у него материалы Гюрджиева, а позже, в 1934 году, и дневник Петрова, ученика Гюрджиева. Меркуров мне сообщил, что Гюр-джиев проживает за границей, переезжая часто из Парижа в Лондон, Нью-Йорк и обратно. По словам Меркурова, Гюрджиев предлагал ему неоднократно крупные суммы денег. Но он получать отказался.

Помимо передачи мне материалов Гюрджиева Меркуров дал еще адреса двух членов «Содружества» — Шишкова и Жукова, с которыми я связался в 1925 году, однако нового о Гюрджиеве, кроме того, что сообщили мне Шандаровский и Меркуров, я ничего не получил.

Позднее я познакомился с еще одним членом ЕТС Петровым. Получив от Меркурова в 1934 году его дневники, я написал Петрову письмо, желая получить новые сведения о Гюрджиеве. Петров ответил мне, а через некоторое время сам приехал в Москву, остановился у меня и прожил дней десять в моей квартире. Нового о Гюрджиеве он также ничего не сообщил... (Несколько страниц вырвано.— Примеч. А. С. Барченко.)

Вопрос: Расскажите о ваших связях с масонской организацией в период организационного оформления Вами ЕТБ?

Ответ: Со мной остались на почве общих мистических исканий Иванова-Нагорнова, принадлежавшая к одной из масонских лож. Однажды, в 1923—1924 годах Иванова-Нагорнова пригласила меня выступить на собрании масонской группы, заявив, что ленинградские масоны желали бы выслушать мое отношение к масонству. Я принял ее предложение. В это время на квартире у меня находился Шандаровский, уже упоминавшийся член ЕТС. Возник вопрос: где собраться? Шандаровский предложил свою квартиру. Там собралась группа масонов, которых я до того не встречал, на которой я изложил свои отрицательные взгляды на современное масонство. В квартире Шандаровского группа собралась секретно, и о каких-либо организационных связях его с масонами не знаю.

К этому же времени относится мое общение с За-брешневым Ильд. Ив., который, по его словам, принадлежал к масонскому ордену «Великий Восток Франции» и имел степень «метр венерабль». Общался с ним на почве общих мистических интересов. Между прочим, Забрешнев писал обо мне Чичерину перед тем, как подготовлялась экспедиция в Афганистан. В беседе со мной Чичерин упоминал, что он получил это письмо от Забрешнева, какие у них были отношения, мне наизвестно.

Вопрос: Вернемся к созданию вами организации ЕТБ. Кто входил в ее состав?

Ответ: Кроме меня, Барченко, в ЕТБ входили: Ни-лус— сотрудник Академии наук; Алтухов— физик; Кондиайн Элеонора — жена Кондиайна; Маркова-Ши-шелова Л. Н. — дочь черносотенца Маркова Второго, Струтинская Юлия — обе мои сотрудницы; Королев В. П., Шишелов Ю. В. — оба студенты Восточного института в Ленинграде; Троньон Николай— советский служащий; Шандаровский— юрист, входивший ранее в ЕТС, организованное Гюрджиевым.

В то время меня посещало много народа, в том числе студенчество вузов. В частности, при содействии Королева, я общался с молодежью, которой проповедовал свои мистические взгляды. Помню фамилии Биркенгера, Финка, но в организацию они не задействовались. Королев являлся членом коммунистической партии и в то же время одним из деятельных членов братства. Впоследствии Королев был использован мной для связи с мистическими ламами, через которых, в частности, я рассчитывал установить контакт с Шамбалой.

Вопрос: Какое положение занимали в братстве связанные с вами Владимиров, Рикс, Отто и Лейсмейер-Шварц?

Ответ: Владимиров, Рикс и Отто работали в ленинградской ЧК, связи с ними были установлены в разное время ввиду проявленного ими интереса к области «древней науки». В братство они не входили, но были хорошо осведомлены о моей деятельности, являлись покровителями братства. С Владимировым я познакомился в 1918 году, когда он пришел ко мне с профессором Красавиным, а с Риксом и Отто — в 1919 году, в связи с вызовом меня в ЧК и поступившим на меня заявлением о том, что якобы я допускал контрреволюционные высказывания.

Рикс, Владимиров и Отто сообщили мне, что они не верят изложенному в заявлении, просили поддерживать с ними отношения и разрешения бывать у меня. С Лейсмейером через них я познакомился в 1923—1924 годах, который в братство не входил и тоже являлся покровителем.

Вопрос: Где находятся Владимиров Рикс, Отто и Лейсмейер?

Ответ: В 1929 году мне стало известно от Бокия, что Владимиров расстрелян за шпионаж в пользу Англии. Где находятся остальные, мне неизвестно.

Вопрос: Каково организационное построение ЕТБ и какие символы братство имело?

Ответ: Как я уже показывал, создание ЕТБ завершилось составлением мной устава братства. Уставом предусматривалось следующее построение братства: во главе братства стоит совет; совет представлял я, Варченко, Кондиайн и Шандаровский. Для членов братства устанавливались две степени— брат и ученик. Достижение степени брата находилось в зависимости от следующих положений: поскольку собственность является главным элементом возможного морального разложения, источником эгоизма и других инстинктов, то отказ от собственности, нравственное усовершенствование и достижение внутренней собранности и гармоничности отвечало степени брата. Даже я, отказавшийся от собственности, по моим представлениям, степени брата не достиг.

Степень ученика означала, что ученик должен был пройти стадию этой подготовки и тогда он имел право на степень брата. Какого-либо ритуального посвящения не было. Считалось, что наиболее подготовленные из числа членов войдут в совет и будут являться той инстанцией, за которой устанавливается право определять момент перехода в степень брата.

Символы братства имели эклектический, собирательный характер и взяты мной из древних мистических сочинений, точки зрения которых наиболее отвечали моим представлениям о философских и прочих категориях, соответствовали моим мистическим теориям и построениям по «древней науке».

Для ЕТБ в уставе было принято два знака. Для брата принята красная роза с лепестком белой лилии и крестом. Лилия заимствована мной из мистической рукописи XVI—XVII веков Академии наук: «Мадафа-на» — «Золотой век восстановлений», у Кирхера (XVII в.) из его книги «Универсальная сила музыки». Роза с крестом в несколько измененной форме взяты из той же рукописи.

Роза, крест и лилия символизировали «полную гармоничность», а смысл этой символики состоял в том, что «брат стремится к органической собранности и гармонизации элементов своей личности». Из истории масонства, изучавшейся мной, мне известно, что роза и крест являются символами масонов-ро-зенкрейцеров, а смысл символов означал то же самое, что в ЕТБ.

Для ученика братства в качестве символа была принята шестигранная фигура со знаком ритма, окрашенным в черные и белые цвета, которая имеется у Кирхера и в буддийской идеографике, смысл символа — «ученик следит за ритмичностью своих поступков».

По уставу эти знаки следовало носить на перстне, розетке или булавке, а также иметь на окне своего жилища. Этим преследовалась цель отыскания других посвященных в знания «древней науки». Кроме описанных знаков братства, я имел свою личную печать, составленную из символических знаков Солнца, Луны, чаши и шестиугольника, которые взяты из «Мадафа-ны» и у Кирхера и имели то же мистическое значение, что и роза с крестом.

Вопрос: Дайте показания о программных и уставных положениях братства.

Ответ: Основные программные и уставные положения ЕТБ были разработаны мной, как организатором братства. И зафиксированы в предъявленных мне на следствии уставе братства, правилах жизни и требнике.

В соответствии с содержанием моего мистического мировоззрения передо мной, встретившим враждебно Октябрьскую роволюцию, которая вызвала необычайно острые формы классовой борьбы (гражданскую войну), по мере поступательного движения революции, возникали картины крушения всех общечеловеческих идеалов, картины ожесточенного физического истребления людей. Передо мной возникали вопросы — как, почему, в силу чего обездоленные труженики превратились «в зверино-ревущую» толпу, массами уничтожающую работников мысли, проповедников «общечеловеческих идеалов», как изменить острую вражду между простонародием и «работниками мысли»? Как разрешить все эти противоречия? Признание диктатуры пролетариата как пути разрешения социальных противоречий не отвечало моему мировоззрению.

Даже в академической среде нэп, оценка нэпа муссировалась как провал, отступление, бегство большевиков от своих позиций. Для меня еще больше усугублялся вопрос: стало быть, все кровавые жертвы революции оказались впустую, впереди еще большие кровавые жертвы новых революций и еще большее одичание человечества.

К этому времени у меня оформилось представление, что «кровавый кошмар современности» есть результат молодости исторического опыта русской революции, который вместе с возникновением и развитием марксизма насчитывает каких-нибудь семьдесят лет. А где же пути и средства бескровного решения возникающих вопросов?

В этот же период происходит обогащение сведениями об Агарте у Сент-Ив де Альвейдера, о Шамбале от тибетцев из Лхасы, как о центре «Великого Братства Азии», объединяющем все мистические общины Востока, обсуждается идентичность Агарты и .Шамбалы, имело место сообщение о Гюрджиеве как об одном известном обладателе знаний «древней науки», которую подтверждала мне реальность существования Шамбалы в виде идеограммы Крылова. Словом, сообщенные мне Кривцовым данные получают дальнейшее и обязательное для меня развитие. Сент-Ив де Альвей-дер не только открыто апеллировал к главам государств за коллективную охрану этого очага «древней науки» от военных разгромов (при военном столкновении Англии, Афганистана, России, войска должны сталкиваться на территории Шамбалы), но и к главе своего правительства обратился с предложением связать правительство Франции с членами Шамбалы.

В своей мистической самонадеянности я полагал, что ключ к решению проблем находится в Шамбале-Агарте, этом конспиративном очаге, где сохраняются остатки знаний и опыта того общества, которое находилось на более высокой стадии социального и материально-технического развития, чем общество современное.

А поскольку это так, необходимо выяснить пути в Шамбалу и установить с нею связь. Годными для этого могли бы быть люди, свободные от привязанности к вещам, собственности, личного обогащения, свободные от эгоизма, то есть достигшие высокого нравственного совершенства. Стало быть, надо было определить платформу, на которой люди разных мировоззрений могли бы заглушить свои временные социальные противоречия и подняться до понимания важности вопроса. Отсюда основным положением ЕТБ являются — отрицание классовой борьбы в обществе, открытый доступ в организацию лиц без различия их классовой, политической и религиозной принадлежности, то есть признание права для контрреволюционных элементов участвовать в организации, признание иерархии и уважение религиозных культов. Позже, в 1926 году, я призывал к объединению на этой платформе и «большевиков, и меньшевиков, и черносотенцев».

В целях привлечения элементов из числа коммунистов и комсомольцев, желающих принять участие в осуществлении «исторической миссии» овладения «древней наукой» и осуществления связи с Шамбалой-Агар-той, я оперировал категорией «мировая закономерность» вместо «божества», занимавшей место в уставе братства, находя в этом приемлемое для всех компромиссное понятие «бога».

По уставу ЕТБ представляет собою «перевязочный отряд в борьбе человека на арене истории, объединяющий своих членов на почве помощи, телесно и духовно, страдающему человеку, независимо от его политических, религиозных убеждений. Это значило, что поскольку братство не владеет компетенцией— кто прав, кто виноват в современной ожесточенной борьбе классов, оно считает необходимым оказывать помощь всякому человеку, независимо от его политических и религиозных убеждений в обладании приобретенным опытом древних цивилизаций, залечивая «социальные раны» средствами, имеющимися в распоряжении братства».

Проповедь непротивления, христианского смирения, помощь человеку в нужде, не входя в обсуждение причин нужды, овладение одним из ремесел, работа в направлении морального саморазвития и воспитания созерцательного метода мышления — в этом я видел ближайшие функции ЕТБ, ориентирующегося на мистический центр Шамбалу, и призвание вооружить опытом «древней науки» современное общество. В мистическом упоении этой своей якобы исторической миссией, я пропагандировал идеалы христианского коммунизма, я вел разложение идей классовой борьбы и политически растлевал те социально-близкие революции элементы, которые входили со мной в соприкосновение на почве изучения «древней науки».

Вопрос: Что это за организация «Великое Братство Азии» и в каких связях вы с ней находились?

Ответ: Под общим названием ВБА объединяются все мистические течения Востока — Центральной, Средней и Передней Азии, в которую входят различные монголо-тибетские братства, мусульманские секты, некоторые дервишские ордена Азии и отчасти Африки, в это братство входят парматы и хасиды, а также русские секты, известные под названием «бегуны», «подтольники», «голбешники». В 1923 году в городе Ленинграде я встречался с представителями ВБА Хая-ном Хирвой и Нага Навеном.

Нага Навен осведомил меня, что он прибыл для личного свидания с представителями советского правительства, чтобы добиться сближения Западного Тибета с СССР. Он сказал, что Далай-лама все больше сближается в Восточном Тибете с англичанами, а население и ламство Западного Тибета против союза с англичанами, что вследствие этого ламство массами эмигрирует во Внутреннюю Монголию и далее в Улан-Батор, что духовный глава Тибета Панчен-Богдо также обнаруживает оппозицию Далай-ламе и что в связи с этим создаются исключительные возможности для установления самых тесных отношений как политических так и культурных между СССР и Западным Тибетом, через Южную Монголию.

Нага Навен указал что политическую сторону этого вопроса он надеется освятить советскому правительству и Коминтерну через Чичерина. Далее Нага Навен сообщил мне ряд сведений о Шамбале как о хранилище опыта доисторической культуры и центре «Великого Братства Азии», объединившего теснейшим образом связанные между собой мистические течения Азии. Нага Навен обнаруживал широкую осведомленность во всех вопросах мистических учений, меня интересовавших. Он вырос в моих глазах в совершенно исключительный авторитет «Великого Братства Азии». С этой встречи с Нага Навеном созданное мною «Единое Трудовое Братство» включилось в связь с «Великим Братством Азии» и дополнялось его филиалом. Из совещаний с Нага Навеном я получил от последнего санкцию на сообщение большевикам моих мистических изысканий в области «древней науки» через специально созданную группу коммунистов и на установление контактов советского правительства с'Шамбалой. От Нага Навена я получил также указания на желательность созыва в Москве съезда мистических объединений Востока и на возможность этим путем координировать шаги Коминтерна с тактикой выступлений всех мистических явлений Востока, которыми, в частности, являются гандаизм в Индии, шейхизм в Азии и Африке. Продвижение вопроса о Шамбале большевикам, по словам Нага Навена, будет способствовать самому глубокому изменению отношений между СССР и Востоком. Именно на такое изменение отношений со всем Востоком, в результате сближения с СССР и Западным Тибетом, он, Нага Навен, готовится обратить внимание Чичерина, и если удастся, то и Коминтерна. Таким образом представитель «Великого Братства Азии» Нага Навен в моем лице указывал «Единому Трудовому Братству» путь внедрения связи с ответственными представителями советского правительства и Коминтерна, с тем чтобы ориентировать их в осуществлении революционной пропаганды и руководства национально-освободительными движениями на революционные силы и добиться этим путем изменения политического курса и прорыва революционной базы на Восток.

Вопрос: При каких обстоятельствах вы встретились с представителем «Великого Братства Азии» Хаяном Хирвой и как поддерживали с ним связи?

Ответ: Хаян Хирва явился ко мне в квартиру в Ленинграде, где я жил совместно с Кондиайном, и сообщил, что обо мне, как о разрабатывающем систему Дюнхор, он узнал от лам в дацане. О себе заявил, что хотя сам не является авторитетом в этой системе, но имеет о ней конкретное представление. Впоследствии он встречался со мной в Москве и там связался с Нага Навеном. В Москве Хаян Хирва разыскал мой адрес в Главнауке, где я тогда в конце 1923 года работал. В 1926 году, когда Королев поехал в командировку в Улан-Батор, я через него пытался установить связи с Хаяном Хирвой, через последнего с Нага Навеном, прибывшим, как мне сообщили ламы, во Внутреннюю Монголию. С Королевым было направлено письмо. Он был снабжен также мною листом, на котором были изображены некоторые символы, в том числе розенк-рейцеровская роза с крестом для предъявления Хаяну в доказательство того, что Королев является моим представителем.

Вопрос: Как вами реализованы указания представителя «Великого Братства Азии» Нага Навена?

Ответ: Через посредство представителя «Единого Трудового Братства» Владимирова и Лейсмейера в конце 1924 года я связался в Москве с Г И. Бокием, бывшим начальником Спецотдела ОГПУ В ходе общения с Бокием я привлек его интерес к мистической теории Дюнхор и установлению контакта с Шамбалой, с тем чтобы продвигать эти вопросы в Политбюро ЦК ВКП(б). В соответствии с контрреволюционными задачами, поставленными Нага Навеном. Внешне эти свои шаги я обосновывал тем, что контакт с Шамбалой способен вывести человечество из кровавого тупика безумия, той ожесточенной борьбы в которой оно безнадежно тонет. Во главе с Бокием и вокруг него с моим участием создалась группа братства, которая затем стала осуществлять функцию высшего совета «Единого Трудового Братства». Группа создавалась на основе указаний Нага Навена, а затем уже упоминавшегося Круглова, что изучение мистических теорий «древней науки» допустимо либо в порядке прямого, преемственного посвящения в степень ученика и брата, либо в порядке сообщения знаний правомочному коллективу и что к этому изучению могут быть привлечены лишь лица, достигшие 45-летнего возраста. Какого-либо индивидуального посвящения члены группы не проходили, поскольку братству были чужды всякого рода ритуальные посвящения. Группа была организована в порядке 2-го типа приема членов братства. Группа была создана в Москве на условиях полной конспирации. Я обязался перед группой, что все мои связи будут контролироваться ею, в том числе подыскание учеников братства хотя бы только дДя этического воспитания. В этот же период я дал члену Совета братства Кондиайну, который находился в Ленинграде, указание вести работу в Ленинграде по вовлечению в братство ряда профессоров (Парчук, Каш-кадамов, Никитин, Ризен), ознакомить их с уставом, правилами и требником, с тем чтобы после они прибыли ко мне для получения ученического посвящения, заключавшегося в разъяснении обязанностей ученика братства. Ученичество, как я уже показывал, имело целью приобщение в дальнейшем ученика к работе братства в полном объеме.

Вопрос: Кто входил в состав этой группы «Единого Трудового Братства»?

Ответ: В состав группы «Единого Трудового Братства» осуществлявшего функцию Высшего Совета Братства, входили следующие лица:

1. Бокий Глеб Иванович— бывший начальник Спецотдела ОГПУ.

2. Москвин И. М. — кандидат, а потом член ЦК ВКП(б), работник ЦК, а нынче член комиссии Сов. контроля.

3. Миронов — инженер, товарищ Бокия по Горному институту, работник Наркомзема.

4. Кострикин — инженер, также товарищ Бокия по институту.

5. Стомоняков Б. С. — замнаркоминдел.

6. Гопиус — работник Спецотдела ОГПУ.

7. Я. Варченко.

На моих докладах о Дюнхоре группе в разные периоды присутствовали работник ЦК ВКП(б) Диман-штейн, сотрудники Спецотдела ОГПУ Цибизов, Гусев, Филиппов и Леонов.

Вопрос: Как и в каком направлении развивалась и протекала деятельность «Единого Трудового Братства» после создания группы Высшего Совета Братства?

Ответ: Направление деятельности Братства заключалось в том, чтобы добиться установления непосредственной связи с правительственными советскими учреждениями и в их политической дезориентации, чтобы таким путем добиться коренного изменения советской политики на Востоке. Представляя доклады и утверждая свои мистические теории, я указывал, что пока руководители советского правительства, ограниченные в своем кругозоре, не поймут, какими ценностями в виде остатков доисторической науки скрыто владеет Восток и владела древняя Россия, они обречены делать один за другим ряд разрушительных, гибельных для Востока и России шагов. Преемники Ленина, развивающие его идеи, продолжают ту историческую ошибку в отношении Востока, на которую Ленина толкали западные ориенталисты. Востоку, в частности мусульманству, чужды те стороны западных политических систем, которые разрешаются революциями, и потому ученые Востока не могут молчаливо участвовать в историческом обмане, которым человечество обязано Западу. У Востока свой путь и средства развития, путь эволюции и бескровного разрешения социальных противоречий на основе овладения наследством «древней науки», уцелевшей в Шамбале. Исходя из этого, я ориентировал правительственные круги на Ага-хана, главу исламистов, как на хранителя революционных традиций Востока. В действительности являющегося известным английским агентом. Его тесные связи с англичанами объясняю как тактический прием, использованный Ага-ха-ном в целях обеспечения больших возможностей для объединения мусульман.

В подтверждение этого я указывал, что моральный авторитет Ага-хана, общеизвестной креатуры англичан в Центральной Азии, эксплуататора, правдоискателя и авантюриста, настолько высок, что Всеиндийской лигой мусульман именно он, глава исмаилитов, а не мусульманский клерикал избран президентом Лиги. В целях установления связи с исмаилитами, а через них путей в Шамбалу, я подготовлял при ближайшем участии Бокия экспедицию братства в Шунган, а затем в Афганистан. Экспедиция в Афганистан в 1925 году не состоялась благодаря возражению со стороны Чичерина, руководствовавшегося неясными для меня мотивами. Хотя лично меня он принял необычайно предупредительно. Одновременно я пропагандировал идею и вел организационную работу по созыву в Москве съезда представителей религиозно-мистических объединений и сект Востока и России, указывая в своих письмах, в частности дервишам и суфийским орденам, на то, что теперь будет высшей справедливостью, если со стороны именно прямых наследников Великого Пророка усейдов [...], шейхов, руководителей объединений, поставивших целью нравственное совершенствование человечества [...] перед советской властью голос, предостерегающий ее от гибельных и разрушительных мероприятий по отношению к восточным окраинам и ко всему Востоку и указывающий пути овладения методом «древней науки», способном оздоровить угнетенную часть человечества на Востоке.

И далее в обоснование своих связей с хасидами в этом направлении я указывал, что компартия во всех своих практических мероприятиях и путях теоретического исследования в области не только узкоклерикальной, но и национально-бытовой везде и повсюду, не исключая восточных окраин, исходит из ложной исторической искаженной базы. Это положение в вопросе о происхождении и истинном содержании религиозномистических течений неразрывно связано с коренными формами быта и культуры не только на зарубежном Востоке, но и на всех наших восточных окраинах, вызывает гибельные мероприятия и одну ошибку Советского государства за другой. В качестве выхода я указывал на необходимость скорейшего расширения кругозора руководителей правительства путем созыва съезда религиозно-мистических организаций, выступая таким образом в роли своеобразного Распутина, разумеется, без его органически чуждых мне эротических устремлений и качеств. Для подготовки этого съезда и консолидации религиозно-мистических объединений я, начиная с 1925 года на протяжении ряда лет, непосредственно устанавливал и поддерживал связь с религиозно-мистическими сектами. Мной устанавливались связи с хасидами, исмаилитами, мусульманскими суфийскими дервишскими орденами, с караимами, с тибетскими и монгольскими ламами, а также с алтайскими старообрядцами-кержаками и русской сектой гол-бешников. В этих целях я выезжал из Москвы в разные районы Союза: в Крым, Ленинград, на Алтай, в Уфу, бывшую Самарскую губернию, а также в Кострому. Связи с сектами устанавливались на базе поисков посвященных в знание «древней науки» и пропаганде того положения, что эти знания дошли до нас в скрытом виде, в символике разных религий и сект. Эта деятельность братства имела своим прямым последствием объективное установление антисоветской проповеди названных сект.

Вопрос: На какие средства вы осуществляли ваши поездки в различные районы Союза?

Ответ: Денежными средствами, как и всем моим материальным обеспечением, субсидировал член группы Бокий Глеб Иванович. Начиная с 1925 года от него в общей сложности получено около 100 тысяч рублей.

Архив ФСБ. Дело А. В. Варченко * * *

Не подлежит оглашению

ИЗ ОТЧЕТА БИМБАЕВА

Тов. Никифорову

...На снаряжение каравана от Юмбейсе до Верхней Монголии экспедиция затратила около 10 дней, и 5-го ноября она тронулась по Гоби. Для передвижения экспедиции по Гоби совпал самый лучший период года. За всю дорогу до Шобучина погода благоприятствовала нам: стояли теплые и ясные дни. Перед выступлением из Гоби Представительство МНР издало приказ № 1 , устанавливающий порядок караванной жизни. Учитывая все трудности и опасности предстоящего пути, экспедиция с самого момента своего выступления старалась создать известную дисциплину среди участников, чтобы всем быть навсегда чуткими, осторожными и бдительными в дороге. В этих целях приказ назначает даже двух комендантов Бимбаева и Лундукова, «вмецяя им в обязанность во время сильных морозов и ненастья самим проверять бдительность и чуткость назначенных караулов по ночам». Приказ озаботился и о том, чтобы сотрудники Полпредства МНР, проезжая по территории чужих стран, не вели себя вызывающе, а соблюдали бы безусловную вежливость и не вступали бы самостоятельно с иностранцами в какие бы то ни было переговоры и пререкания. Говорить о том, насколько был необходим такой приказ, — не приходится. Его смысл и цель сами собой понятны.

Передвигаясь ежедневно не менее 10 часов беспрерывно, караван через три недели достиг пределов Шо-бучин,— первый населенный пункт Верхней Монголии. На этапе Юмбейсе—Шобучин экспедиция озабочена была благополучно миновать узкую полосу китайской территории с уездным городом Аньсичжоу, лежащим на пути между Юмбейсе и Шобучином, после Гоби. Через реку Аньси (на ней стоит город Аньсичжоу) экспедиция переправилась 25 ноября 1926 года с некоторым беспокойством и боязнью китайских властей. Но вопреки ожиданию никаких неожиданностей мы здесь не встретили, хотя с нами встречались там некоторые китайцы, видевшие наш большой караван до 200 верблюдов (с нами из Урги поехали вместе тибетские торговцы на родину).

В Шобучине нам удалось сменить верблюдов только наполовину. Проведя около недели в поисках верблюдов, мы двинулись дальше на Шара-Гол (Желтая река).

Еще в районе Аньси у некоторых сотрудников обнаружились первые симптомы горной болезни. А когда экспедиция прибыла уже в Шобучин, то вся экспедиция в целом заболела таковой. Чем больше на юг двигалась экспедиция, тем и абсолютная, и относительная высота поверхности становилась все выше и выше. По мере такого повышения и воздух постепенно становился все разреженнее и разреженнее. Только первый этап Юмбейсе—Шобучин экспедиция проехала легко и безболезненно, ибо Гоби по своей высоте не выше территории Монголии. Но стоило экспедиции добраться до Верхней Монголии, тут же начались среди участников экспедиции массовые заболевания. Я считаю необходимым в интересах будущих экспедиций вкратце изложить характер и процесс горной болезни и о том, как лучше бороться с ней и преодолевать ее.

Горная болезнь

Главными признаками горной болезни являются: сердцебиение, одышка, головная боль, тошнота и рвота. Так дело обстоит с ее легкой формой проявления. Тяжелая форма горной болезни дальше выражается в отеках конечностей (рук и ног), живота, лица и т. д. и т. п. Кроме того, горная болезнь получает всевозможные осложнения в зависимости от того, какие раньше имел организм хронические болезни. У людей с хронической малярией в период сильных морозов последняя возобновляется, расслабляя окончательно организм и тем самым давая ему прекрасную почву для дальнейшего прогресса горной болезни. Венерики обычно обречены на более суровую участь в районах разреженного воздуха: они подвергаются прогрессивному параличу, не поддающемуся почти никакому лечению в условиях ежедневного движения и сурового пути. Но в какой бы форме человек ни заболел от недостатка кислорода, все же при достаточном запасе медикаментов у него всегда есть надежда поддерживать свой организм до какого-нибудь важного этапа, где может произойти окончательный перелом к лучшему или худшему. В зависимости от состояния сердца, легких и центральной нервной системы, такому больному помогают разные медикаменты. Наиболее ходким для этого, как показала практика, оказались: 1) дигален заграничный, а если нет, то хорошо помогает и русский, 2) эфирно-валериановые капли, 3) мятные капли и лепешки, 4) ландышевые капли. Дигален, как самое сильное средство среди указанных, хорошо помогает прогрессивным паралитикам. Для обычных больных вполне успокоительно и удовлетворительно действует на сердце и легкие остальные три сорта капель, которые следует брать в большом запасе. Всякий алкоголь в районе с разреженным воздухом действует отрицательно. Нельзя наедаться досыта — трудно дышать. Надо стараться кушать умеренно, не употребляя слишком много жиру. Сильные толчки и быстрые движения пешком также вредны. Человек постоянно вынужден все делать с олимпийским спокойствием и хладнокровием. Малейшая нервозность доводит человека до состояния исступленности и нервного потрясения. Этапы больших перевалов, как-то: 1) Хашхарин-Урда-Дабн; 2) Цки-Дабн; 3) Улан-Дабн; 4) Хотан-Дабн (Верхней Монголии); 5) Нарин-Зуха (хребты Тарай и Марко-Поло); 6) Гурбун-Наджи (тоже) и 7) Данла (хребет того же имени), являются пунктами усиления горной болезни, наиболее трудными и опасными этапами передвижения. Первые четыре перевала находятся на территории Верхней Монголии, а остальные три на территории Тибета.

Самыми опасными из них считаются перевалы Нарин-Зуха, Гурбун-Наджи и Данла, находящиеся в Сар-тыне (так называется все Тибетское предгорье на тибетском и монгольском языках) и расположенные в пути между Верхней Монголией и г. Нагчу.

Правда, не менее опасны дабаны Верхней Монголии Улан и Хотан. Но там организм путешественника еще свеж и силен, а потому и сопротивляемости больше. Что же касается тибетских перевалов, то они намного выше не относительной высотой, а абсолютной — над уровнем моря, что сильно и отражается на организме путешественника. Кроме того, он их достигает тогда, когда его организм окончательно истощится от длительного и трудного пути. Вот почему слабые организмы в районах тибетских перевалов обычно трагически кончают свой жизненный путь. Все перечисленные районы перевалов, как в Тибете, так и в Верхней Монголии, надо стараться миновать быстро, долго не задерживаясь на больших высотах с разреженным воздухом, оказывающим прогрессирующее — отрицательное влияние на организм.

Состояние больного при разреженном воздухе самое отвратительное: по ночам он мало спит, задыхаясь от недостатка воздуха. Часто просыпается от кошмарного сна с криком... Засыпая под каким-либо из указанных перевалов, путешественники поголовно заболевают, и каждому кажется, что если он заснет, то больше не проснется. Настолько затрудняются дыхательные пути от редкого воздуха.

В сильной форме горная болезнь обезображивает человека: у него чернеют зубы, нос, ногти рук, лицо становится кубово-синим, одновременно опухает вся физиономия.

Самым успешным и верным средством от горной болезни является сохранение душевного спокойствия.

Вот таковы те испытания, которые ожидают всякого смельчака, дерзнувшего пуститься в этот опасный путь.

Из Шаргольджед экспедиция двинулась дальше в первой половине декабря, а к 20-му того же месяца она прибыла в Ики-Цайдам.

На этом этапе экспедиция проехала через два самых больших перевала Улан и Хотан. Ровно через полтора месяца мы приехали в Цайдам. Из них 10 дней ушли на остановки, а расстояние Юмбейсе—Цайдам мы преодолели в течение 35 дней пути. *

В районе Хотана-Дабана состояние здоровья полпреда Гомбоидчина было настолько критическим, что экспедиция невольно делала остановки по двое суток на одном месте. Жизнь его держалась на волоске. Видя ежедневное прогрессирование болезни, я рекомендовал быстро спуститься на равнину Цайдама, предвосхищая быстрое улучшение его здоровья. И действительно, полпред в Цайдаме очень скоро поправился. Убив полтора месяца на наем верблюдов в Цайдаме, мы в начале февраля двинулись через Тайджипор в Нагчу. Перед нами оставался самый трудный этап нашего маршрута. Все участники экспедиции страшно боялись его.

Исключая дни неизбежных стоянок экспедиции в пути по различным причинам, экспедиция этап Махай (место выезда нашего каравана недалеко от Цайдама), Тайджипор— Нагчу проехала в течение 40 дней.

Таким образом, все расстояние от Юмбейсе до Нагну нормально можно было бы проехать караванным путем в течение 90 дней, или 3-х месяцев. На самом деле экспедиция этот маршрут покрыла в течение 6 месяцев.

Во время движения по Сартыну участники экспедиции все чувствовали себя больными. В пути мы похоронили у хребта Думбуре одного подводчика. Врач тибетской медицины доехал до Нагчу едва живым с опухшим и раздувшимся телом. В течение двух последних недель по Сартыну я, не будучи в состоянии от слабости держаться на верблюде, ехал на последнем привязанным к вьюку.

15 марта 1927 года был радостным днем нашего въезда в Нагчу. Я быстро стал на ноги, а врач тибетской медицины умер через несколько дней.

С хребта Данла мы начали встречать ежедневно кочевое население, идущее сплошной массой до самого города Нагчу.

На участке до хребта Данла идут следующие хребты Куэнь-Луньской системы: 1) Торай и Марко-Поло (параллельно); 2) хребет Коко-Шиле и 3) Думбуре. Эти хребты представляют совершенно пустынный и безлюдный район, расположенный между населенными пунктами Верхней Монголии и Тибета. Конечной точкой на севере Тибета, где начинаются кочевники-хорба, является река Напчитай-Улан-Морин. Именно на этом пути, безлюдном и пустынном участке, паломники подвергаются нападению и грабежу нголоков, разбойничьего племени, живущего на северо-востоке Тибета.

Нголоки осенью и зимой выезжают организованной шайкой от 50 до 200 человек на охоту в районы указанных выше безлюдных хребтов, где водятся большие стада диких яков, антилоп, диких ослов, медведей, коз всевозможных видов и диких баранов. Но основная их цель не охота на зверей, а охота на людей. Встречая маленькие караваны, нголоки делают на них нападение и несчастных паломников обирают дотла. В массе эти бандиты вооружены кремневыми ружьями.

Но за последнее время они вооружаются уже европейскими винтовками. Их они покупают у китайских солдат и караванных торговцев.

Если волны китайской революции докатятся вплотную до провинции Ганьсу и Сычуани (а это уже совершившийся факт в отношении обеих провинций), то нголоки, эти профессиональные разбойники, часто устраивающие набеги не только на паломников, но и на жителей Верхней Монголии, обязательно постараются какой угодно ценой приобрести винтовки европейского образца. И тогда они окончательно завладеют всеми дорогами, идущими от Верхней Монголии в Тибет. Таких дорог из Верхней Монголии в Тибет отходит три. Одна идет из Таджинер через перевал Нарин-Зуха и представляет самую северную дорогу. Другая, которая называется «средней дорогой», идет параллельно первой через перевал Гурбун-Наджи, около знаменитой вершины с вечными снегами Ангир-Дакчин. Наконец, самая южная дорога, идущая от Верхней Монголии в г. Нагчу, начинается с Бурун-Засака через гору Бурхан-Будда. Последние две дороги соединяются и сливаются в одну, минуя хребет Коко-Шиле у самого входа в область хребта Думбуре. Дальше эта дорога сливается с северной дорогой из Таджинер на урочище «Олон Нор» (много озер), не доходя реки Напчитай-Улан-Морин (Красная река цветов) на двухдневном караванном пути.

Необходимые поправки к отчетной карте Козлова

Наш небезызвестный путешественник П. К. Козлов, в своей отчетной карте по описанию своего путешествия по Каму одну из важнейших естественных географических точек, служащую чрезвычайно важной ориентировкой для путешественника-новичка, — реку Напчитай-Улан-Морин, отмечает неправильно.

По своей карте П. К. Козлов эту реку отмечает между хребтами Марко-Поло и Коко-Шиле (см. указ, карту Козлова). Тогда как река Напчитай-Улан-Морин на самом деле протекает между хребтами Данла и Думбуре около известной горы Буха-Монгна (Лоб Яка-самца). Если ехать дальше день, то, перевалив через гору Буху-Мангна, караван на второй день рано к 11—12 часам дойдет до реки Мур-Усу, куда впадает Напчитай-Улан-Морин. По тому месту, где П. К. Козлов указывает реку Напчитай-Улан-Морин, протекает другая река— Чумра, а у Козлова она называет Чу-мар. Последняя является притоком Напчитай-Улан-Морин.

Таким образом, П. К. Козлов реку Напчитай-Улан-Морин от ее естественного русла отводит по своей карте далеко на север между хребтами Коко-Шиле и Марко-Поло дней на 10 караванного пути. Как видит всякий, ошибка не маленькая. Она усугубляется и принимает чрезвычайно реальный характер для того, кто пользуется его картой и доверяется ей. Таким образом, по карте Козлова расстояние между реками Мур-Усу и Напчитай-Улан-Морин можно караваном пройти только за 10 дней. Между тем они протекают по дороге из Верхней Монголии в Нагчу настолько близко друг к другу, что для покрытия этого же расстояния в натуре требуется не более полуторадневного караванного движения.

Из сказанного ясно, что карта П. К. Козлова, без внесения указанной мною поправки, не может служить руководством для следующей экспедиции НКИД, а также и для научных экспедиций других ведомств.

Немало путаницы встречается в той же карте П. К. Козлова в отметке важнейших географических точек на расстоянии между Лхасой и г. Нагчу. Отмечая менее значительные, как относительной, так и абсолютной высотой, перевалы Чогла и Ланила, Козлов вовсе не помечает на своей карте значительный перевал, известный для всех паломников под именем «Го-лан-Дабн» и расположенный у самого въезда в Лхасу, являясь как бы завершением длинного и трудного пути пилигримов. По карте Козлова перевалы Ланила и Чогла указаны севернее небезызвестного монастыря

Ретин (правильное тибетское произношение «Ради»). Причем Чогла отмечен севернее Ланила. На самом деле эти перевалы расположены как раз наоборот. Перевал Ланила действительно находится на однодневном пути севернее монастыря Ради. А Чогла расположен южнее этого монастыря на полуторадневном пути за Пондо-Зоном (Зон— укрупненная волость, Пондо — ее название). Если ехать из Лхасы на Нагчу, то лишь перевалив Чогла, попадаете в Пондо-Зон.

Ошибки карты Козлова на участке Лхаса—Нагчу вполне понятны, ибо он в Лхасу никогда не попадал. Но ошибки по Сартыну есть явная невнимательность.

Указывая эти ошибки, я исключительно руководствовался только интересами дела.

Указанные мною ошибки настолько существенны, что неисправление их может всегда вводить в заблуждение тех, кто будет пользоваться картой Козлова. А последняя, при всех своих недостатках, все же является единственной, относительно правильной картой для входа в Тибет с северной стороны. Необъятное пространство севера Тибета, наполовину чрезвычайно редко населенное, а на другую половину вовсе безлюдное, можно только проезжать с точной и правильной картой, служащей единственно надежным путеводителем по дикой территории северного Тибета. Зная в натуре наиболее важные географические точки, я с удовольствием помогу чертежникам по исправлению карты. По горькому личному опыту я пережил все неудобства и печальные последствия путаницы карты Козлова. Поэтому никому не хочу повторения этого, не столь приятного удовольствия.

По Сартыну (так называется по монголо-тибетски северное предгорье Тибета) часто приходится терять дорогу, представляющую жалкую, извивающуюся как змея, тропинку. Особенно это случается зимой, когда там почти ежедневно идет снег и поднимается метель. В такие моменты приходится каравану двигаться без всякой дороги, блуждая по горам и ориентируясь лишь по каким-нибудь примечательным географическим точкам, которыми в большинстве случаев являются отдельные вершины хребтов, озера, котловины, долины и горячие ключи. Подобные точки, могущие дать правильную ориентацию путешественнику, чрезвычайно важно нанести на карте. Словом, я выражаю пожелание на необходимость исправления и дополнения карты П. К. Козлова. Наиболее важные пункты нашего маршрута на прилагаемой при сем карте 40-верстке мною нанесены

Но на ней можно было еще больше нанести важнейшие пункты. Во всяком случае, эта карта для следующей экспедиции послужит намного лучшей путеводительницей, чем карта Козлова.

Пограничная стража

Первый военный кордон по охране тибетской границы нам встретился на реке Напчитай-Улан-Морин. В 2—3-х закоптелых банках (жилище тибетских кочевников четырехугольной формы, покрытое грубым черным сукном национального производства) живет от 20 до 30 солдат. Европейского строевого обучения и подготовки эти солдаты не имеют. Вооружены они кремневыми ружьями и тибетским большим мечом. Дальше, в последовательном порядке, до самого города Нагчу идет ряд таких кордонов в следующих местах: 1) на реке Напчитай-Улан-Морин; 2) то же по реке Мур-Усу; 3) на урочище Китан-Ширик, перед перевалом Данла и 4) на реке Шагчу, откуда город Нагчу находится в трех— четырехдневном пути. Количество солдат на каждом из этих пунктов колеблется между 20 и 30. На зиму крайние два кордона, сидящие на реках Мур-Усу и Напчитай-Улан-Морин, уходят дальше и ближе к горам Гурбун-Хапцага, откуда начинается кочевое население Тибета.

...Для опыта каждый вид товаров надо взять не в слишком большом количестве. Теперь, что мы могли бы в свою очередь вывезти из Тибета? Всевозможные виды сырья: шерсть, яковую кожу и волосы, лучшие сорта золота индийского национального банка, курс которого в Лхасе колеблется от 49 до 52 мекдолларов за лан, тибетские мерлушки и в большом количестве пушнину (сурка, тигра, волка, лисицы, рыси, леопарда, диких кошек разных видов, барсов и мн. др.). Надо заметить, что все виды пушнины по Тибету можно приобретать по более низкой цене, чем в Монголии. Примерные цены на пушнину в Тибете следующие: лисиц хорошего сорта можно приобрести не дороже 5 рублей, тигра— не выше 25 рублей, леопарда — 20—22 рубля, волка — 5 рублей, рысь — 17—20 рублей и т. д. и т. д.

РЦХИДНИ. Ф. 144. On. 1. Д. 42. Л л. 13—18. * * *

ВОЕННОЕ ДЕЛО В ТИБЕТЕ

1. Численность тибетской армии

О численности тибетской армии точных сведений не имеется, но из сопоставления различных сведений можно заключить, что таковая не превышает по своей численности 10.000 человек и, возможно, колеблется по величине между семью — восемью тысячами.

Тибетская знать, в частности лица, близко стоящие к Далай-ламе, склонны численность армии сильно преувеличивать и обозначать таковую цифрой 17.000, что более чем невероятно.

2. Распределение по родам войск и дислокация

Сколько-нибудь исчерпывающих сведений относительно организации тибетской армии в данное время не имеется. Известно лишь, что подавляющее большинство таковой состоит из пехоты, кроме которой имеются также кавалерия и артиллерия. Специальных родов войск и технических частей в Тибете не имеется.

Большая часть войск, по-видимому исключительно пехота, расположена в восточной части Тибета, в провинции Кам, граничащей с китайской провинцией Сычуань. По некоторым сведениям численность войск, расположенных в Каме, составляет 7.000 человек; по другим, повидимому сильно преувеличенным сведениям, численность войск в Каме доходит до 14.000.

Следующей по численности частью тибетской армии можно считать конницу, приближающуюся по своему типу к иррегулярной, образующую 2-тысячный отряд, которую источник склонен именовать «дикой дивизией». Конница эта располагается в местности Хорба на границе с Амдо, т. е. в районе, где население ведет кочевой образ жизни. Назначение этого отряда состоит в охране северо-восточной границы Тибета.

Точно так же относится, по-видимому, к коннице отряд в 200 человек, расквартированный в городе Ги-анцзе на юго-западе от Лхасы, каковой отряд ранее составлял якобы охрану Панчен-Богдо, эмигрировавшего впоследствии в Китай в результате междуусобицы, возникшей между ним и Далай-ламой.

Источник, находясь в Лхасе, имел возможность наблюдать прохождение по улицам какой-то артиллерийской части в составе двух горных орудий, но относительно организации тибетской артиллерии сведений он не добыл.

Известно, что на вооружении тибетской армии состоят в сравнительно значительном числе пулеметы; однако относительно распределения последних по частям армии, сведений получить также не удалось.

3. Укомплектование армии

Система укомплектования тибетской армии рядовым составом носит поместный, или, применительно к административной системе этой страны, «позонный» характер. Сущность ее заключается в том, что каждый князь, помещик, в зависимости от количества своих крепостных и размера землевладения, обязан поста-

вить в армию известное число солдат. Расходы по сбору призываемого в ряды войск помещик, дворянин относит или за счет самого призываемого, если благосостояние последнего допускает это, или же берет расходы на себя, если призываемый действительно «гол как сокол». На возраст призываемого внимания не обращают, лишь бы по своему физическому складу он был в состоянии нести военную службу. При выборе призываемого помещиком доминирующую роль играют хозяйственные соображения, ибо помещик заинтересован в том, чтобы уход того или иного количества его крепостных возможно меньше отразился на состоянии помещичьего хозяйства. В этом смысле отдельные семьи пользуются до некоторой степени правом свободного выделения призываемых в армию по своему усмотрению, лишь бы число их соответствовало сделанной заявке и не отражалось на состоянии тех хозяйств, откуда люди уходят на военную службу. Обычно все связанное с выделением известного числа призываемых согласуется с мнением на этот счет самого помещика.

Командный состав тибетской армии сплошь]состо-ит из лиц привилегированных сословий: офицерами в войсковых частях состоят серьеры, или их вассалы, или, наконец, их сыновья — дворянчики, гордые сознанием своего привилегированного происхождения, но по интеллектуальной ограниченности и невежеству зачастую превосходящие своих солдат.

4. Подготовка армии

Для подготовки командного состава в городе Гиан-цзе имеется военная школа, где сыновья дворян получают сравнительно краткосрочную военную подготовку. Источник указывает на то, что подготовка некоторых низших категорий комсостава удлиняется на срок от 6 месяцев до 1— 1/2 года. Подготовка эта, по словам источника, носит далеко не блестящий характер и ограничивается элементарными знаниями в отношении обучения строю и владения оружием.

Обучение проводится по английской системе, и в этом отношении источник передает нижеследующую историческую справку, за достоверность которой он, впрочем не ручается:

После 1910 года, когда в Лхасу вторглись китайские войска, Тибет, поняв необходимость формирования своей национальной армии для безопасности и защиты страны, объявил конкурс на лучшую военную систему европейских армий, которая и должна была быть введена во вновь организуемой тибетской армии. Конкурентами выступили Англия, Россия и Япония. Произведенные маневры тибетской армии по системе этих стран дали первенство английской системе. С тех пор Тибет ввел ее в свою армию.

Хотя английских инструкторов в тибетской армии непосредственно не имеется, но тем не менее преподавателями военной школы в Гианцзе состоят сиккимцы, прошедшие английскую военную школу. Точно так же и команда в тибетских войсках подается на английском языке, что еще более затрудняет положение командного состава, в большинстве своем не знающего английского языка.

По сообщению источника, призываемые в армию рядовые солдаты почти не проходят строевого обучения, хотя срок службы в армии исчисляется в три-четыре года. Постановка учебного дела в войсках производится также на английском языке, на каковом изучают команду, а также якобы всю «словесность» и практику военного дела.

Что касается степени подготовленности армии к войне, то источник на этот счет определенных указаний не дает, излагая лишь некоторые свои личные впечатления. Он присутствовал, например, на параде дворцовой охраны, численностью в 1.300 человек, в самой Лхасе. Эта часть по своей боевой подготовке считается наилучшей, однако солдаты выполняли команду очень скверно и не сумели как следует ни построиться, ни маршировать.

Заслуживает внимания также картина, наблюдавшаяся источником при проведении опытной стрельбы из вновь изготовленных в Лхасе десяти мортир. По этому поводу правящие круги Тибета устроили большое ликование. Недалеко от Лхасы была устроена пробная стрельба из новых орудий собственного производства. Так как она устраивалась совершенно открыто, то и источник специально ездил смотреть новые орудия. Тела мортир немногим длиннее метра. Орудия снабжены двумя колесами для передвижения. Поперечное сечение их канала в диаметре имеет не более пяти-шести вершков. Характер действия их вполне допотопный и состоит в выбрасывании сплошного, ничем не начиненного железного ядра, силой взрыва обыкновенного дымного пороха. Несмотря на то, что «снаряды» не разрывались, все же, падая в горах, они поднимали там невообразимый гул и треск. На стрельбу приехал сам военный министр Догпа Томба, который, кстати сказать, в военных вопросах ничего не понимает. Стрельбой руководил какой-то техник-китаец, человек пожилого возраста, одетый в национальный костюм. На стрельбе присутствовали все высшие военные чины. Стрельбу производил только один офицер-артиллерист — тибетец из всех орудий по очереди. Процесс заряжания орудия происходил следующим образом: в жерло насыпали фунтов по пять пороху из какой-то металлической мерки. Потом его туго набивали деревянным бруском, положив с наружной стороны кусок сукна; затем клали туда же железный снаряд — шарик весом около 15-ти фунтов. При всем старании, источник никак не мог разобрать, где на орудиях имеются прицельные приспособления и как оно ставится. Точно так же он не мог заметить процесса наводки орудия на мишень. При каждом выстреле, производимом, по-видимому, спуском особого ударного приспособления, орудия отскакивали на сажень назад, т. к. их лафеты не были должным образом закреплены у земли, и из жерла вырывалось большое облако синего дыма, как при стрельбе охотничьим порохом. Мишень была поставлена у подошвы горы на расстоянии двух верст. Ни один снаряд не падал близко от нее. В большинстве случаев, по-видимому, снаряды давали перелет, и нельзя даже было определить место их падения. Только сильный шум, раздававшийся в горах, давал знать о падении снаряда где-то в стороне от мишени.

Забавно было смотреть на тибетских офицеров-артиллеристов, из которых обращаться с орудиями умел, по-видимому, как уже выше отмечалось, только один; все же остальные держались от них на почтительном расстоянии и при каждой пальбе панически собирались в кучу.

Источник полагает, что подготовленность тибетской армии, будучи, в общем, ниже средней, не является в то же время одинаковой во всех войсковых частях. Сколько-нибудь заметно обученные войска находятся в самой Лхасе, а также, по словам отдельных лиц, и в провинции Кам. Солдаты этих частей знают ружейные приемы и имеют некоторый элементарный навык в строевом обучении, считаясь поэтому лучшими в Тибете регулярными частями. В период войны они, по-видимому, составят основные кадры действующей армии и ее ударные части.

Но, как было сказано выше, в Тибете имеются также войсковые части, сформированные из кочевни-ков-скотоводов. Эти части представляют собой необученную толпу, вооруженную кремневыми ружьями и шашками кустарного тибетского производства. По мнению источника, принимать эти части в расчет как боевую силу— совершенно невозможно. В лучшем случае они могут превратиться в партизанские отряды.

5. Политико-моральное состояние армии

О каком бы то ни было политическом воспитании рядового состава тибетской армии говорить не приходится. Грамотность ее равна нулю. Школ для обучения солдат грамоте в войсках не существует; кроме этого, необходимо отметить, что в Тибете какого бы то ни было светского образования, хотя бы даже и низшего — нет. Все воспитание носит исключительно религиозный характер, и все наличные школы принадлежат исключительно к разряду духовных.

Источник сообщает, что о политической грамотности не приходится говорить также и в отношении комсостава. Трудно даже говорить о какой-либо классовой сознательности лиц этой категории. Тибетская военщина в лице комсостава армии одно время пользовалась большим авторитетом и влиянием и была на пути к тому, чтобы осознать свою крупную роль в жизни страны. Так определялось положение до конца 1924 и начала 1925 года. Оно в значительной степени изменилось с разгромом англофильской Группы, в подавляющем большинстве своем состоявшей из офицеров-дворян, сторонников Англии. Сегодня удельный вес этой категории в политической жизни страны недостаточно высок, но не исключена возможность возобновления процесса усиления военщины в стране, что, безусловно, будет сопровождаться ростом классовой сознательности этой группы и выдвижением из ее среды тех или иных лидеров, которые смогут сыграть немалую роль в политической жизни страны.

Дисциплина в рядах войск невежественными дво-рянчиками-офицерами поддерживается исключительно «мордобоем». В глазах гордых и ограниченных дворян тибетский рядовой самая низкая тварь, с которой допустимо всякое обращение. Чванство и высокомерие дворян-офицеров заставляет их видеть в лице своих подчиненных солдат предмет всяческих издевательств и насмешек. По их мнению, «миссер» (крепостной) — солдат — есть такое существо, ниже и грязнее которого в природе нет никого. Телесное наказание, которому подвергается тибетский солдат, — явление повседневное.

В общем и целом, относительно боевой подготовки и боевого духа тибетских войск приходится, оценивая совокупность всех условий, дать отрицательный отзыв.

По мнению источника, тибетская армия— это не регулярная, европейски обученная армия, а, наоборот, разношерстная по возрасту, разноязычная (камба, хор-ба, докпа и пр. наречия), беспорядочная, безграмотная, голодная, оборванная, деморализованная толпа, где систематически происходит дезертирство вследствие отвратительных условий содержания. Следует, однако, думать, что в тибетской армии есть отдельные части, состояние которых, не будучи блестящим, все же не заслуживает столь мрачной характеристики.

6. Вооружение и снабжение

В 1924 году Тибет приобрел у Англии некоторое количество вооружения и боеприпасов. По одним сведениям, было приобретено 5.000 винтовок, 2 горных орудия и по 200—300 патронов на винтовку, причем якобы стоимость одной винтовки и 100 патрон к ней составляла 120 индийских рупий. До того времени Тибет официальным путем не приобретал от Англии ни вооружения, ни другого военного имущества.

По другим сведениям, количество приобретенного в то время вооружения было более значительно и составляло: 20.000 винтовок, 200—300 патронов на каждую винтовку, 50 пулеметов и 2 горных орудия; количество патронов к пулеметам — неизвестно.

Что касается обмундирования, то таковое было приобретено в 1924 году у англичан в количестве 200— 300 комплектов. Впервые приобретенные комплекты обмундирования послужили тибетскому правительству образцами, по которым доныне шьется обмундирование для войск из своего тибетского сукна.

Источник говорит о том, что обмундирование рядовых солдат представляет в большинстве случаев рубище самого разнообразного цвета и покроя. Тибетцы якобы в этом отношении не упускают тех случаев, когда представляется возможность закупить какую-нибудь заваль у англичан. Кстати сказать, для этой цели в Калькутте постоянно находится тибетский представитель, который производит закупки в обмен на тибетское сырье.

На содержание армии правительство отпускает по 75 копеек на каждого человека и по пуду зерна для изготовления «замбы» (род хлеба) в месяц. Естественно, что этих средств недостаточно даже для полуголодного, существования армии.

Помещения для солдат содержатся в антисанитарных условиях, что является почти национальной чертой тибетцев.

После 1924 года тибетское правительство организовало в Лхасе оружейный завод кустарного типа. В настоящее время, по сведениям, сообщенным торговым представителем Далай-ламы в Монголии, в окрестностях Лхасы находится три оружейных завода, где на самом крупном работают 500 человек, на втором — 300 и на третьем — 100 человек. К указанному количеству рабочих на этих заводах источник относится скептически и склонен полагать, что здесь дело не обошлось без бахвальства. По его мнению, на этих.заводах имеется не более 400—500 рабочих. Один из этих заводов оборудован по европейскому образцу. Он находится в семи верстах от Лхасы у знаменитого перевала Голан-дабан, что на пути в Нагчу. На этом заводе, между прочим, производится чеканка монет.

Источник как-то посетил этот завод и пытался проникнуть вовнутрь, познакомившись с его директором; но эта попытка потерпела фиаско, так как приставленный к дверям военный караул задержал посетителя и отправил людей сообщить об этом начальнику. Источник, воспользовавшись этим, сел на коня и был таков. Преследовать его не стали. Судя по шуму и лязгу больших машин, этот завод оборудован по-европейски, и возможно, что на нем работают от 100 до 300 рабочих. Остальные два завода вблизи видеть не удалось, но, по собранным о них данным, там работают на каждом не более чем по 100 человек; оборудование этих заводов самое примитивное — кустарное.

На этих трех заводах правительство Тибета производит предметы вооружения. По образцам винтовок, состоящих на вооружении западноевропейских стран, Тибет старается выработать себе свой особенный тип винтовки. По словам упомянутого выше торгпреда по имени Нандигла, тибетские заводы ныне производят винтовки по образцу русского кавалерийского карабина. Он пояснил, что только русский карабин имеет наиболее простую конструкцию, доступную для технического опыта тибетских мастеров. Тот же Нандигла сообщил, что как ни стараются их заводы воспроизвести тип английской винтовки, — это не удается, в силу сложности ее конструкции. Размер производства на двух заводах, где работа производится кустарными инструментами, не более шести— восьми винтовок в месяц на каждом. Что же касается лучше оборудованного завода под Голан-дабаном, то размер его производства установить не удалось. Кроме предметов вооружения, на этих заводах приготовляется охотничий порох. Бездымный порох заводы Тибета не изготовляют. Ненависть к новшествам в клерикальнодворянских кругах Тибета настолько сильна, что они до сих пор, сознавая полезность и необходимость создания национальной промышленности вообще и военной в частности, предпочитают упорствовать и обходиться своими допотопными орудиями труда, непроизводительно расточая человеческую энергию. Из новых «достижений» тибетской военной промышленности следует отметить изготовление десяти штук мортир, об испытании которых говорилось выше.

7. Мобилизация

О мобилизации тибетской армии сведений не имеется, да и вряд ли на этот счет существуют там сколько-нибудь определенные расчеты и соображения. Известно только, что солдаты тибетской армии по истечении срока их службы получают клейменные браслеты и отпускаются домой. В случае объявления войны все они обязаны встать в ряды действующей армии. Если кто-либо из клейменных умрет, то его браслет передается серьером его сыну или какому-либо другому крепостному в знак того, что это лицо должно заменить покойного и нести за него службу в рядах войска.

8. Иностранные войска на территории Тибета

Вблизи города Гианцзе, что к юго-западу от Лхасы, расположен английский отряд в 150 человек под видом личной охраны находящегося там же английского торгового представителя.

9. Оценка тибетского театра

Если не считать Сартынг, являющийся самым трудным районом для передвижения по Тибетскому предгорью с севера и северо-востока, то естественные географические условия для действия европейских войск в этом направлении вплоть до Лхасы вполне удовлетворительные. В более южной части Тибета, например в районе Гианцзе, в силу того, что эта провинция Тибета является преддверием тропических стран, возможно, что климатические условия для европейских войск будут тяжелы. Санитарно-гигиенические условия, в общем, здесь не хуже, чем в Монголии. Распространение венерических болезней в Тибете имеет место в гораздо меньшей степени, чем в Монголии. Возможность армейского расквартирования в условиях Лхасы представляется вполне удовлетворительной, благодаря тому, что весь город состоит из трехэтажных каменных вместительных построек. Кроме этого, вокруг Лхасы на расстоянии до пяти верст имеются бесчисленные монастыри с пустующими каменными постройками, а также дачи и дворцы помещиков.

Тибет по своему географическому устройству представляет как бы естественную крепость, окруженную со всех сторон высочайшими горными цепями: с юга — Гималаями, с запада — Каракорумом, с севе-pa — Куэнь-Лунем, с востока и юго-востока — ИндоКитайской горной системой. Наиболее трудно проходить через эти горы на юге и востоке, но англичане в 1924 году уже прошли своей военной экспедицией в Лхасу через Гималайский хребет и долину Чумби. Переход через горы севера легче, но они безлюдны и пустынны, хотя воду и корм для верблюдов там можно находить во всякое время года. Крутизны карнизов, скал и ущелий на юге и востоке много больше, чем на севере. Запад Тибета, пожалуй, является не менее трудным для доступа, чем юг и юго-восток.

По мнению источника, войска, сосредоточенные к северу от Тибета, могли бы двигаться крупной массой и, вероятно, достигли бы столицы без сопротивления.

Изложенные выше сведения относятся к концу 1927 года.

ГАРК. Ф. P-137. On. 1. Д. 42. Лл. 13-18


предыдущая глава | Битва за Гималаи. НКВД. Магия и шпионаж | СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ



Loading...