home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Восьмого мая 1926 года генеральный консул Быстров сделал в дипломатическом дневнике запись: «Выехал в Москву художник Рерих с женой, сыном, тибетским ламой и мальчиком-тибетцем» *.

Но в действительности Рерих по-прежнему оставался в Урумчи и пытался получить заветную визу до Пекина, где ему предстояла встреча с Панчен-ламой или его доверенными.

Ян Цзесин — генерал-губернатор Синцзяна — с подозрением относился ко всем без исключения экспедициям, пересекавшим его провинцию. Высокий китайский чиновник был инициатором всех проблем экспедиции в Хотане и Карашаре. У него были причины сомневаться в научном характере каравана. А когда экспедиция все же пробилась в Урумчи— столицу Синцзяна, она стала мозолить губернаторские глаза.

Ян Цзесин провел несколько консультаций по этому поводу с Фанем— комиссаром по иностранным делам. Оба они сошлись на том, что дальнейшее движение на восток по территории Китая для экспедиции невозможно и вредно. Если бы караван отправился в этом направлении, он бы достиг расположения войск, посланных генерал-губернатором в район городка Хами. Там они сдерживали отряды Фын Юйся-на, китайского маршала, который собирался подчинить Синцзян гоминьдановскому правительству. В общем, о таком продвижении не могло быть и речи, внушал Фань генерал-губернатору Яну. Единственно возможный для этих иностранцев путь на Пекин пролегал через территорию СССР и конкретно по транссибирской магистрали, а там по КВЖД в направлении китайской столицы. Фань убедил своего начальника не задерживать караван. Более того, он согласился с тем, что экспедиции следует выдать паспорта до Пекина, чтобы как можно скорее избавить провинцию от назойливых путешественников. И конечно же их следовало быстрее препроводить, разумеется «под охраной», к советской границе через заставу Чугучак.

Тринадцатого мая, во время званого обеда в своей резиденции, генерал-губернатор сообщил приглашенному Рериху о выдаче необходимого документа. И действительно, на следующий день ведомство комиссара по иностранным делам вручило Рериху огромный свиток — в человеческий рост. В нем описывалось все снаряжение экспедиции, действия персонала, излагались все художественные и научные задачи каравана. В тот же день Рерих пришел с этим документом в советское консульство к Быстрову, где на пекинский паспорт ему была поставлена советская виза — художник не имел ни американского гражданского, ни советского гражданского паспорта. Вручение последнего привело бы в случае его обнаружения китайскими властями или английской разведкой к самым роковым последствиям для экспедиции. Хотя Быстров и имел право на выдачу такого документа и занимался репатриацией русских беженцев в СССР и переходом их в советское подданство.

Естественно, консул не отметил визит Рериха в своем дипломатическом дневнике. Тем более он уже сообщал об отъезде художника 8 мая. Но в книге «Алтай — Г ималаи» Николай Константинович проговорился о русской визе на китайском паспорте *. В паспорт 99 была вклеена и фотография всех основных членов каравана К 16 мая караван наконец покинул Урумчи и устремился к границе СССР.

Двадцать седьмого мая недалеко от пограничной заставы Куузень экспедиция была остановлена китайскими таможенниками и подверглась дополнительной проверке и досмотру. Один из чиновников очень въедливо расспрашивал путешественников и разглядывал их паспорта. Уже позже Рерих обнаружил, что во время этой остановки были выкрадены кое-какие документы экспедиции. Некоторое время спустя их уже изучали сотрудники британских спецслужб 100 101.


предыдущая глава | Битва за Гималаи. НКВД. Магия и шпионаж | МИСТИЧЕСКАЯ МОСКВА



Loading...