home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

Экспедиция прибыла в Юм-Бейсе 24 апреля, в 18 часов. По инструкции, пришлось проехать на милю дальше и расположиться там, где в прошлом году останавливалось секретное монгольское посольство по дороге в Тибет.

Лагерь разбили за селением, чтобы не привлекать к себе внимания. Сотрудник местного отдела Торгпредства СССР тут же прислал уставшим путешественникам дрова и воду.

Юм-Бейсе находился на крайнем юге Монголии. Отсюда торговцы и пилигримы направлялись в Тибет. Караван Рериха должен был скрытно пересечь территорию китайской провинции Ганьсу, находившуюся под контролем «красного» генерала Фын Юйсяна, союзника СССР, получавшего оружие со складов в Улан-Баторе. Солдаты и офицеры Фына отличались своей приверженностью к реквизициям, хотя приказы из центра, запрещающие вести себя подобным образом, время от времени приходили к полевым командирам. Но в данный момент экспедиция не была застрахована от нашествия китайских революционных солдат. Кроме того, в здешних местах действовали отряды мусульманского генерала Ма, и те тоже были не без греха. Словом, в любом случае узкую территорию Ганьсу экспедиции следовало миновать ночью в обход населенных пунктов и выйти в область Цайдам. Эта местность уже являлась частью так называемого Большого Тибета, хотя племена, обитавшие на севере, и признавали власть амбаня — губернатора китайского города

Синин. Здесь было безопаснее, чем в провинциях, где шла гражданская война.

Из Цайдама отряд, после необходимой стоянки, должен был выступать уже собственно в Тибет. Движение это предполагалось проводить скрытно и не по основной трассе, известной многим, в том числе и тибетским пограничникам, а по дороге, шедшей параллельно в ста километрах западнее. Трудность пути заключалась в том, что тропа шла через топи соленых болот. В случае удачи караван мог пройти незамеченным в центральные районы Тибета и очутиться у ворот последней перед Лхасой крепости— Нагчу. Такая внезапность предоставляла несколько преимуществ.

Во-первых, семитысячная армия Тибета в основном концентрировалась на Востоке— на китайской границе. Даже если в Лхасе будет известно о прибытии каравана в Нагчу, оперативно перебросить войска тибетцы не смогут. Во-вторых, даже если сторонники англичан в столице предупредят по телеграфу британского политического резидента в Сиккиме подполковника Бейли и после этого наверняка будут переброшены английские части, то и в этом случае у армии Шамбалы будет как минимум несколько дней в запасе и преимущество во внезапности. В городах может начаться восстание монахов — сторонников Таши-ла-мы. Поднимет мятеж часть гвардии Панчена, расквартированная в Гьятзе, а это уже профессиональные воины. Предполагалось также, что поднимется и провинция Кхам, где сторонники Таши-ламы находятся у власти.

Вот почему экспедиции нужны были специфические проводники— контрабандисты. Их розыском и разведкой возможных маршрутов занялись сотрудники монгольского филиала АО «Шерсть».

Еще зимой 1926 года в Ургу приехала группа советских специалистов. Их было пятеро — Меркулов, Но-волосский, Воганов, Ичеев и Антонов. Они были снабжены документами НКИД и пользовались поддержкой полпреда СССР в Монголии Никифорова, выполнявшего в тот момент также функции торгпреда. Вскоре они отправились в провинции для изучения рынка. Их интересовали сопредельные с Китаем территории и, в частности, районы Ганьсу и Синина. В монгольских аймаках приезжие вели настолько интенсивные исследования, что местная власть вскоре вошла с ними в конфликт. Меркулов требовал у монгольских чиновников отчетов по разным вопросам жизнедеятельности районов. К тому же сотрудники АО «Шерсть» самовольно использовали местных почтовых (уртон-ных) лошадей, необходимых им в многочисленных разъездах.

«Вместе с тем экспедиции было дано задание проникнуть в Ганьсу, соседнюю китайскую провинцию, и в ближайшее время в Синин... — говорилось в информационном бюллютене полпредства СССР в Монголии о задачах группы. — Район Юм-Бейсе населен монгольским, киргизским и частью китайским населением и экономически, как приграничный пункт, тяготел к китайской провинции Ганьсу. Через провинцию Ганьсу проходит караванный путь из Монголии в Тибет, а потому на сотрудников экспедиции и была возложена обязанность всесторонне обследовать этот путь и определить степень возможности использовать это направление для автомобильного движения, что в значительной степени облегчило бы установление связи из Монголии в Тибет» '.

Экспедиция Меркулова точно выполнила свои задачи. Ее руководитель писал в секретном докладе послу Никифорову следующее: «От Юм-Бейсе идут удобные пути сообщения на Кобдо, Улясутай и Улан-Батор. В сторону Тибета идет прямая большая дорога, дающая полную возможность как легального, так и конспиративного сообщения с ним. Для конспиративных поездок в Юм-Бейсе имеется несколько про- 137 водников, которые могут провести любой караван совершенно безопасно и незаметно для китайских властей» 137.

Далее Меркулов предупреждал, что в районе Майд-жесена, обойти который невозможно из-за горных хребтов, действует шайка, созданная когда-то Дже-ламой, или Малым Богдо, убитым советскими чекистами в 1921 году. По сведениям Меркулова руководит этой бандой некий «старик-лама» 138 139, бывший ближайший помощник убитого. В дневнике Рериха «Алтай — Гималаи» есть фраза, указывающая, что труд Меркулова не пропал даром: «Находится проводник — старый лама-контрабандист, предлагает провести группу короткой дорогою через дикие места. Обычно там не ходят, боясь безводья, но лама ходил не менее двадцати раз... И мы предполагаем, что наш проводник не был ли сам доверенным лицом Дже-ламы. Слишком много он знает о нем» 140.

Рерих сообщает о появлении старого ламы, употребляя глагол «находится». Но доктор Рябинин в своем дневнике более точен. В записи от 25 апреля он, говоря о его появлении в Юм-Бейсе утром за чаем у костра, добавляет: «Рекомендован и прислан нам отделом торгпредства»141. Заведующим Юм-Бейсей-ским отделом торгпредства и заведующим торговой экспедицией торгпредства был тот же Меркулов 142.

В докладе Никифорову Меркулов сообщал и о том, как связался с Джарантаем, бывшим проводником секретной экспедиции Борисова, снаряженной НКИД и советской разведкой и проникшей в Тибет в 1924 году. Тогда, больше года назад, этот монгол получил от Меркулова целый план из шестнадцати пунктов, касающийся разведывательной работы по сбору сведений о количестве населения в районе, оружия, боеприпасов и контактах аборигенов с китайской администрацией и т. д. Руководитель АО «Шерсть» советовал провести в области исследования карательную операцию: «До очищения района Майджасен от населяющих его шаек дорога на Тибет все время будет под их угрозой»

В шестнадцатом пункте задания агенту Джарантаю предлагалось узнать, благополучно ли проследовал вышедший из Юм-Бейсе 24 февраля 1926 года тибетский караван с оружием, полученным с советских складов в Улан-Баторе. (Судьба каравана печальна. Пробираясь одной из тайных троп, он попал в зону, где на протяжении нескольких столетий горят под землей залежи каменного угля. В этих местах из трещин мощными потоками поднимается углекислый газ. В безветрие долина вполне проходима, но достаточно легкого дуновения ветра, как целый район превращается в газовую камеру. В такую душегубку и попал «тибетский» караван, потерявший двадцать человек монгол и трех русских.) .

Гонорар Джарантая составил 80 мексиканских долларов и монгол был серьезно предупрежден — в случае если он привезет ложные сведения, с него спросят строго.

Спустя несколько месяцев кочевник дал исчерпывающую информацию по всем пунктам и, кроме того, снабдил ее рекомендациями. Джарантай советовал привлечь к сотрудничеству ламу-контрабандиста, так как без его помощи пройти в направлении на Тибет будет невозможно.

3

Опасаясь встречи с патрулями тыловых китайских частей в районе Анси-чжоу, лама-проводник решил пересечь узкую полоску китайской территории ночью. 143

Но то ли от волнения, то ли от беспечности он вывел караван прямо на ночной город. Это произошло в 3 часа утра 18 мая. В караване едва не случилась паника, когда, к своему ужасу, члены экспедиции увидели сторожевые башни. В любой момент могли раздасться выстрелы, и тогда судьба предприятия была бы решена в считанные секунды. К счастью, часовые, обкурившись опиумом, крепко спали. Иначе они бы заметили, как неслышно мимо них продефилировал целый секретный караван, который, петляя между арыками и телеграфными столбами, скрылся в южном направлении.

За Анси-чжоу уже стало намного спокойней, а 21 мая караван наконец достиг урочища Шибочен, где решено было встать лагерем и ждать подхода еще двух членов экспедиции из Тинцзина. И самое главное, здесь можно было переждать изнурительное для верблюдов летнее время, набраться сил перед решающим марш-броском на Лхасу и пополнить запасы фуража и провианта.

Миссия ламы-проводника заканчивалась, и он сообщил о своем желании возратиться в Юм-Бейсе. Никаких препятствий к этому не было, и караванщик был отправлен в МНР. Сопровождал его красноармеец Дава Церемнилов. По дороге, на китайской территории, лама бежал и стал распространять всевозможную информацию о целях экспедиции, пытаясь спровоцировать задержание каравана властями.

В Шибочене стоянку экспедиции посетил нирва 143 из монастыря Гумбун. Этот лама был казначеем мистического храма Шамбалы, входившего в комплекс религиозного святилища. Монах подарил путникам икону с изображением многорукого Авалокитешвары. Гость появился на стоянке экспедиции еще раз спустя несколько дней 144 145. Многие источники, как коминтернов-ские, так и разведывательных служб СССР и Монголии, отмечали подготовку Панчен-ламы к возвращению в Тибет. «Весною 1927 года послал он караван в 300 верблюдов через Алашань и Кукунор к монастырю Гумбун, на 8 верблюдах был бензин» — писал член Народно-Революционной партии Внутренней Монголии Самдин и добавлял: «К поездке в Тибет он готовился с 1927 года, отправлял неоднократно караваны в Гумбун...» 146 147

Агентурный источник монгольской разведки, охарактеризованный как заслуживающий внимания, также отслеживал подготовку к путешествию Панчен-ламы в сообщениях от 25 марта и 15 апреля.

«В город Хухо-хото прибыл на верблюдах товар из Китая, принадлежащий Панчен-ламе и состоящий из подаренных ему подарков в виде шелка-дурдума и т. п. Товары эти транспортируемы далее в город Бато-хото на 200 верблюдах, причем вместе с ними следовало еще 70 верблюдов с 70 провожатыми-тибетцами и 30 верблюдами, груженными продовольствием. Весь этот караван должен был проследовать на Запад, в район Алашаня, а возможно, и дальше...» 148 Тот же информатор отслеживал ситуацию и в мае: «Из Агаг-да-ванского хошуна запрещается вывозить муку и просо ввиду того, что последнее потребуется для Панчена-Богдо, приезд которого здесь ожидается в сопровождении 3 тысяч тибетских цириков. Панчен-Богдо должен посетить монастырь Бандида-гегена» 149.

В «Сводке важнейших сведений по Внешней Средней Азии за время с 1 ноября по 15 ноября 1927 г.», поступившей в представительство НКИД СССР в Ташкенте, также стоял материал о путешествии Пан-чен-Таши-ламы на Запад Китая: «Из Урумчи 9 ноября 1927 г. сообщают, что из Пекина через Монголию в Синцзян направляется делегация Таши-ламы. Целью поездки делегации по Синцзяну является посещение монгольских районов и ламаитских монастырей» 150.

Во время встречи с буддистом из Гумбуна Рерих попросил члена экспедиции ламу Малонова переписать для гостя обращение Панчен-ламы к Шамбале, полученное в 1926 году в Пекине. Вот его текст: «Неос-лабимо творите благодарность в молитве, посвященной собранию трех неразделенных прибежищ ’, великому колесу времени, полному лучшего совершенства, а также источнику совершенства Великому Учителю; особенно же поклоняйтесь источнику области великого совершенного деяния, а также могущественному имени Ригдена151 152, полного чудодейственных проявлений, наносящего ужас нечестивым и славного совершенствами Манджушри» 153.


предыдущая глава | Битва за Гималаи. НКВД. Магия и шпионаж | ПОЛКОВНИК КОРДАШЕВСКИЙ И НЕОПОЗНАННЫЙ ЛЕТАЮЩИЙ ОБЪЕКТ



Loading...