home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню



1

Двадцать седьмого февраля 1927 года на перроне вокзала в Риге царило оживление. Поезд отправлялся из Латвии в Германию, и в международных вагонах уже сидели пассажиры. Перед самым отправлением в один из салонов вошел рослый человек— почти два метра! На вид ему было около пятидесяти. Манеры выдавали в нем бывшего офицера. Его звали Николай Кордашевский. Он должен был стать главой вооруженной охраны экспедиции Рериха. Через несколько дней полковник прибыл в Геную, где сразу же отправился в порт— в док Дориа. Там стояло голландское судно «Аливия», уходившее в далекий Китай. Старший стюард проводил пассажира в лакированную каюту с белоснежной постелью, а юркая прислуга, состоявшая из малайцев, ловко распихала его багаж по полкам.

Четвертого марта «Аливия», отшвартовавшись из дока Дориа, взяла курс на Гонконг. Корабль прошел мимо молов, ограждавших бухту. На самом большом из них светилась каким-то фосфорическим блеском надпись: «Муссолини спас отечество».

Порт-Саид, Суэц, знойные причалы Аравии, огни ночных гаваней — все это промелькнуло перед задумчивым взглядом рослого пассажира «Аливии». Возле Цейлона радио корабля поймало незатейливую песенку: «Нет у нас, нет у нас больше бананов...»

В Гонконге Кордашевский пересел на китайское судно «Вей-шунь», державшее курс на порт Тянцзин. В Тянзине, в гостинице Крейера великан, уединившись в номере, сделал запись в блокноте: «Весь Китай переслоен фронтами гражданской войны. Воюют белые, розовые и красные генералы. Раздувается ненависть к иностранцам. Мой путь идет поперек этих фронтов, и перерезается войсками, наступающими вдоль монгольской границы» *.

Еще во времена тайных встреч в Берлине Рерих разъяснил полковнику Кордашевскому смысл экспедиции в Тибет и Лхасу. Он заключался в следующем: в начале 20-х годов из горной страны таинственными учителями в Европу был отправлен кусок загадочного метеорита— электролит. На его поверхности якобы во времена катаклизмов проступают пророческие буквы, открывающие смысл будущего и политические перспективы. Этот осколок был предложен через посредство Рериха Лиге Наций— но организация отказалась от владения сакральным предметом. Следуя наставлениям, Николай Константинович должен был возвратить метеорит в Тибет, а точнее, в Шамбалу, и именно для этого караван отправится в Лхасу. Камень якобы распространял мощное космическое излучение и мог даже оказывать влияние на сознание людей. Этот осколок следовало водрузить на башне Шамбалы, что и хотел сделать Рерих. (Интересно отметить, что подобным камнем обладал и один из отцов нацизма, главный редактор фашистского официоза «Фолькише беобахтер» Дитрих Эккарт.)

Размышляя о предстоящем паломничестве, Корда-шевский перебрался в Пекин и попытался достать в китайском МИДе специальное разрешение для следования во внутренние районы страны, охваченные гражданской войной. И даже привлек для содействия в этом вопросе миссию США. Когда с визой возникли серьезные проблемы, Кордашевский вернулся в Тянцзин. Теперь, согласно плану, полковник должен был в определенный день и время явиться в одну англо-китай- 154 скую фирму и устроиться коммивояжером. Здесь полковника окликнет по имени некий господин Голубин, опознав его по серебряному кольцу с печатью Шамбалы — знаку акдорже.

Голубин был связан с окружением Панчен-ламы и ставкой «красного» китайского генерала Фын Юй-сяна. Но для Кордашевского оставалось тайной, что в действительности Голубин носил другое имя— Борис Панкратов — и являлся советским разведчиком. Голубин-Панкратов имел неплохое прикрытие. Он служил проводником-переводчиком в англо-китайской фирме, скупавшей меха, шерсть и кожи. Согласно же его официальной анкете 154 он в 1923—1929 годах работал переводчиком английского и китайского языков при консульском отделе посольства СССР в Пекине, а до 1927 года преподавал veme и русский язык в Институте русского языка при китайском МИДе. Позднее, уже в экспедиции Рериха, Панкратов умудрился через связного отправить письмо в Ленинград востоковеду Алексееву. В послании он ничего не сообщал о своем тайном амплуа. Но любопытна одна строка, за которой стоит весь этот полный артистизма и бесстрашия человек: «Пользуюсь случаем, чтобы сообщить Вам, что я еще жив» 155 156. Только значительно позже полковник «вычислил» роль своего тянцзинского знакомого.

Панкратов предложил Кордашевскому следующий план действий: полковник нанимается агентом по скупке в компанию, где работает Голубин-Панкратов, что позволяет ему получить разрешение на следование в провинцию Ганьсу, а в худшем случае в провинцию Шанси— но и это был не самый плохой вариант. Остальные проблемы решаются на месте в частном порядке, проще говоря, с помощью взяток.

И действительно, в паспорте до провинции Ганьсу Кордашевскому было отказано, так как по существующей юридической процедуре в случае смерти путешественника правительство Китая должно было платить компенсацию в виде большой суммы. Тем более что в районе следования шли бои. Однако пропуск до Шанси чиновники выдали без проволочек. Когда Кор-дашевский сообщил об этом Голубину-Панкратову, тот выслушал его спокойно и уведомил— караван фирмы выйдет яз города Баотоу 20 мая и о том уже получена телеграмма. Некоторые трудности во время путешествия могут возникнуть при следовании через расположение частей тыла — там действительно жесткий контроль, вспоминал Голубин-Панкратов. Однако и там «берут в лапу».


ПОЛКОВНИК КОРДАШЕВСКИЙ И НЕОПОЗНАННЫЙ ЛЕТАЮЩИЙ ОБЪЕКТ | Битва за Гималаи. НКВД. Магия и шпионаж | cледующая глава



Loading...