home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

Через четверть часа в холле послышались легкие торопливые шаги. Шарлотта оживилась, ей было интересно, как мисс Клара Бриртон объяснит пожилой леди своё опоздание. Но на прекрасном лице Клары, обрамленном темными локонами и белоснежными лентами, не было и тени вины или неискренности. Шарлотте даже показалось, что в ней появился какой-то новый оттенок очарования.

Мисс Бриртон спокойно попросила извинить ее за небольшое опоздание. Если бы она знала, что к ним с утра придут гости, то оставив все дела, поторопилась домой.

– Всё это время я провела с миссис Джексон, которой в ее преклонном возрасте так не хватает общения, – искренне сказала Клара, даже не покраснев. Такое самообладание потрясло Шарлотту.

Теперь миссис Паркер поняла, что пора домой, она поднялась с кресла и уже хотела предложить всем прогуляться пешком к Террасе, как вдруг леди Денхэм в свойственной ей непредсказуемой манере велела подать гостям фрукты. Шарлотта никак не могла понять, почему этот жест гостеприимства последовал, когда дамы уже собрались уходить. Не найдя никакого объяснения этому порыву хозяйки, она подумала о том, как сильно повлияла леди Денхэм на юную Клару, в характере которой добрые намерения прекрасно уживались с тонким расчетом, а капризность с учтивостью. Совсем скоро Клара удивила Шарлотту еще больше.

Дамы разместились у буфетного столика, в изящных вазах красовались редкие в этих краях фрукты, выращенные в собственной оранжерее Сэндитон-Хауза, сок играл в каждой тонкой дольке и все с удовольствием пробовали этот изысканный десерт, в завершение которого в гостиной внезапно появился сэр Эдвард. Впрочем, внезапным его появление было для всех, кроме двух юных особ, мисс Клары и мисс Шарлотты. Увидев, их рядом сэр Эдвард на мгновение смутился, но тут же с невероятным самообладанием объяснил причину своего появления в доме любимой тетушки. Речь снова зашла о кресле-качалке. Сэр Эдвард утром навестил мисс Уитби и узнал, что для мисс Лэмб срочно необходимо кресло-качалка. Конечно же, сэр Эдвард немедленно поспешил к леди Денхэм.

– Я только что из библиотеки, – сказал он, не краснея, и продолжил выражать свою озабоченность общими семейными проблемами в самых цветистых выражениях, на которые был способен. Он так искренне лгал, что Шарлотта даже не знала, что и подумать. Она осторожно перевела взгляд на Клару и увидела, что та, не менее хладнокровна и даже не смотрит в сторону сэра Эдварда, отщипывает крупные ягоды от виноградной грозди и протягивает их маленькой Мэри.

Подчеркнутое равнодушие Клары к племяннику леди Денхэм сразу бросалось в глаза, но если раньше Шарлотта думала, что Клара его недолюбливает, то теперь она не сомневалась, что Клара наоборот его любит и ловко скрывает свои чувства от проницательной леди. «Наедине она слушала его совсем по-другому, – подумала Шарлотта, – но есть ли между ними связь?» На этот вопрос она пока не могла ответить. Между тем проницательная леди с удовольствием внимала рассказу сэра Эдварда и, похоже, принимала за чистую монету его наигранную почтительность и преувеличенную заботу о семейных делах. Шарлотте была совершенно ясна истинная причина, его столь раннего появления в Сэндитон-Хаузе. Тайное свидание с Кларой было не случайным и далеко не первым, не сомневалась Шарлотта, но как влюбленным удавалось так тщательно скрывать свои чувства и ловко вести двойную игру, это никак не укладывалось у нее в голове.

Шарлотта искренне посочувствовала Кларе, эта связь, если конечно, она существует, может серьезно осложнить ее и без того непростое положение. Как на этот роман посмотрит леди Денхэм? Она рассчитывает, что сэр Эдвард женится на богатой наследнице, хотя не исключено, что Клара как раз ею и станет, но у пожилой леди явно другие планы относительно обоих бедных родственников. Какое нелегкое испытание для молодой пары быть постоянно во власти капризов старой леди. Но искреннее сочувствие отступало перед обманом, с которым Шарлотта сегодня невольно столкнулась, и она решила быть осторожной в общении с Кларой и Эдвардом.

Неожиданный вопрос Клары застал Шарлотту врасплох.

– Мисс Хейвуд, – радушно обратилась к ней Клара, – Вы рискнете искупаться в море этим летом или, может быть, Вы уже бывали на нашем пляже?

– Конечно, я бы очень хотела поплавать, – торопливо ответила Шарлотта, которая настолько погрузилась в размышления о тайных возлюбленных, что потеряла нить беседы. – На пляже Сэндитона я бываю почти каждый день, но пока ни разу не окунулась в море. Миссис Паркер любезно обещала составить мне компанию, как только немного потеплеет.

– Надеюсь, Вы не будете против, если я присоединюсь к Вам? Я не раз слышала о том, что морское купание это такое наслаждение, но пока мне не довелось его испытать. По утрам еще довольно прохладно, да и леди Денхэм не нравится, когда я самостоятельно отправляюсь в кабинку для переодевания.

– О, прошу вас, давайте не будем снова обсуждать эту тему, Клара, – проворчала леди Денхэм. – Во времена моей молодости, скажу вам, не могло быть и речи о каких-то передвижных кабинках для переодевания. Я до сих пор не могу себе простить, что разрешила мистеру Паркеру установить их в Сэндитоне!

– Но позвольте, моя милая, сегодня на каждом приличном курорте есть подобные кабины, чтобы переодеться. Кстати, у нас на пляже они расположены чрезвычайно удобно – в уютной бухточке, как раз к западу от главного пляжа, – спокойно и уверенно возразила ей миссис Паркер.

– Ну, да, конечно, – перестаньте меня агитировать, если бы я слышала об этих кабинках пару раз, но мистер Паркер просто замучил меня своими доводами в пользу этого элемента прогресса. В этих кабинках есть только одно преимущество – они не стоили лично мне ни гроша. Мистер Паркер сдержал своё обещание. Он нашел массу добровольцев, которые с радостью согласились следить за ними. Каждый лентяй в приморской деревне, поверил в то, что может сколотить состояние, начав подрабатывать в кабинке. Тем не менее, насколько мне известно, цены услуг в них весьма скромные. По словам миссис Уитби, один шиллинг за каждого джентльмена, и шиллинг шесть пенсов для леди. При этом, постоянным клиентам предоставляются скидки. Какой уж тут заработок, не знаю? Мир сошел с ума. Одни пытаются делать деньги на пляже, а другие платить за то, чтобы испортить свой цвет лица. От солнца и соленой воды, юные леди, кожа лица становится грубой и выглядит неаристократично. Но, по-моему, я всё это говорю впустую. Молодым всегда хочется попробовать что-нибудь новенькое, и они никогда не задумываются о последствиях.

– Ну, вот и славно, договорились, – вмешалась в разговор миссис Паркер. – Значит, мы все вместе пойдем на пляж, – подытожила она. Мэри не сомневалась, что купание доставит огромное удовольствие обоим девушкам, и они лично смогут убедиться в том, что морская вода не может быть вредной.

– Ни разу не слышала, чтобы вода, даже соленая, могла повредить коже. Солнце и ветер – другое дело. Поэтому морские купания могут быть только полезными, конечно, если ими не злоупотреблять, – добавила она.

– Не могу с Вами не согласиться, – льстиво заметил сэр Эдвард, который давно хотел уговорить девушек пойти на пляж и одновременно пытался не взболтнуть лишнего в присутствии леди Денхэм. – Погружение в соленой раствор не должно быть длительным, чтобы избежать переутомления. При этом стоит осмотрительно выбирать время для купания. Лучше всего, принимать морские ванны после полудня или хотя бы через пару часов после завтрака, чтобы процесс пищеварения полностью завершился. И еще. До и после купания рекомендуют сделать небольшую разминку, – рассуждал он с видом знатока, перемежая свою речь бесполезными советами и ненужными инструкциями. Шарлотта решила, что весь этот разговор он начал только с одной целью – договориться с Кларой о месте нового тайного свидания. Ее в очередной раз поразила двуличность, с которой он открыто, в присутствии леди Денхэм назначал время и место их встречи. Идти на пляж в такой компании у Шарлотты не было ни малейшего желания. «Они оба хотят использовать меня для прикрытия своей любовной интрижки, – подумала Шарлотта, – А Клара набивается в подружки, чтобы под благовидным предлогом чаще уходить из Сэндитон-Хауза. Но не тут-то было. Я буду строгой подругой и не стану покрывать их враньё», – рассуждала она про себя на обратном пути. Впереди по дороге шествовала леди Денхэм, за ней втроем шли Шарлотта, Клара и сэр Эдвард, а миссис Паркер с маленькой дочкой направились короткой дорогой в сторону дома.

Сэр Эдвард старался одновременно ухаживать за обеими девушками. Казалось, что он не видит разницы между близкой женщиной и просто знакомой. Это неприятно удивляло Шарлотту.

– Когда полностью отдаешься освежающей волне, и она охватывает тебя со всех сторон, то испытываешь ни с чем несравнимое ощущение, – рассуждал он. Это так возбуждает, а какой восхитительный цвет лица приобретают бледные лица. О, нет-нет, – поспешно добавил он, пытаясь одновременно раскланяться перед обеими спутницами, – ни одна из моих прекрасных слушательниц не нуждается в том, чтобы их милые щечки обрели румянец, вы обе итак прелестны и аппетитны.

Шарлотте оставалось лишь взглянуть на него с изумлением после такого комплимента, и даже на невозмутимом лице Клары появился легкий румянец стыдливости, но сэр Эдвард, не отличавшийся благоразумием, похоже, ничего не заметил и не замолчал до тех пор, пока они не подошли к воротам Трафальгар-Хаузу.

Обрадованная тем, что, наконец-то, избавилась от надоедливого попутчика, Шарлотта обратила внимание, как резко изменилось поведение сэра Эдварда после их расставания. Он ловко встал между пожилой и юной леди. Старую даму он слушал подобострастно, не сводя с нее глаз, а прекрасную Клару не замечал, как будто ее рядом и не было. Загадка истинных взаимоотношений между этой троицей поставила Шарлотту в тупик. «Здесь всё не так просто, – подумала она, – и всё же, что это может значить? Будет очень трудно разобраться в этом, пока я не узнаю хорошенько этих двух персонажей. Леди Денхэм, гордая своей проницательностью, тоже ведет себя неоднозначно. Ей всё время кажется, что кто-то хочет ее обмануть. Хотя ее тоже можно понять, с возрастом у нее обострился инстинкт самосохранения, а другие, зная ее непредсказуемость и властность, просто побаиваются быть с ней откровенными».

Шарлотта убедилась, что первые впечатления тоже бывают обманчивыми, она уже однажды изменила свое мнение о сэре Эдварде и леди Денхэм, поэтому решила не спешить с выводами относительно Клары Бриртон. «Чем больше я узнаю сэра Эдварда, тем хуже о нем думаю, бестолковый и неприятный молодой человек, вряд ли я смогу найти в нем какие-то достоинства, которые привиделись мне в момент нашего знакомства», – так рассуждала она про себя по дороге к дому, прислушивалась к тому, что говорит миссис Паркер, которую она повстречала у ворот именья, и невпопад отвечая ей:

– Да, да. О, я с вами согласна. Очень обаятельный и приятный молодой человек. И весьма изысканный в обращении! – машинально сказала Шарлотта и осеклась, только сейчас она поняла, что миссис Паркер говорит не о сэре Эдварде, а о Сиднее Паркере.

Как только они пришли домой, то с порога узнали, что Сидней уже побывал у них и потрясенный мистер Паркер говорил только о нем.

– Мэри, наконец-то он с нами – воскликнул старший брат. – Это еще что! Завтра к нему присоединяться еще двое друзей. Сэндитону нужны такие люди – они создадут здесь светскую ауру. Даже за несколько дней они своим присутствием сделают курорту имя. Уверен, это славные молодые люди, раз Сидней выбрал их в друзья.

Шарлотта привыкла, что мистер Паркер весьма прагматично оценивает людей – исключительно с точки зрения их полезности для развития курорта. Ему были симпатичны те, кому нравился Сэндитон. Младший брат Сидней не был исключением.

– Помнишь, Мэри, как он похвалил Сэндитон в прошлый приезд, заметил, что курорт развивается с каждым днем, новые коттеджи растут, как цветы на нашей плантации, Терраса практически полностью застроена, и в Лондоне всё чаще говорят об отдыхе на юго-восточном побережье. Конечно, он нет-нет да и сострит что-нибудь по этому поводу, но, ты знаешь, это не со зла, у него привычка всё высмеивать. Сегодня вот опять развлекал меня целый час, а потом пошел проведать Сьюзен и Диану. Кстати, клятвенно пообещал, что вечером придет к нам обедать. Я надеюсь, любовь моя, что Рейнольды согласятся принять участие в семейном обеде, если Сидней сумеет уговорить их? Я сказал ему, что мы всегда можем пригласить еще четверых. Правда, они ничего не едят, но, может быть, нам удастся соблазнить их чем-нибудь вкусненьким?

Миссис Паркер, у которой всегда был отменный стол, сразу упомянула о седле барашка, которое мистер Паркер мог вырезать собственноручно, чтобы блюдо получилось безупречным, подумала вслух, что лучше подать к нему, дичь или какое-то новое оригинальное угощенье и с грустной иронией добавила: «Как Паркеры смогут уговорить Рейнольдов пообедать с ними, если сами ничего не едят».

– На сколько же персон накрывать стол сегодня? – рассуждала она. – Диана придет точно, Сидней тоже. Но даже ему вряд ли удастся вытащить из дома Сьюзен и Артура, они еще ни разу не отважились навестить нас вечером, когда на улице уже свежо и сыро.

– Не может быть? – усомнился мистер Паркер. – Они, насколько я припоминаю уже обедали у нас в это время.

– К сожалению, нет, дорогой. Сьюзен никогда еще не поднималась на наш холм даже днем.

– Не сомневайся, моя дорогая, Сидней уговорит прийти всех, – лукаво подмигнул жене мистер Паркер, – скоро ты сама в этом убедишься.

На этот он снова не ошибся в способностях своего младшего брата. Сразу после леди Дианы принесли лаконичное послание, в котором она полностью одобряла идею дружного семейного обеда. А к пяти часам из верхнего окна Трафальгарда супруги с радостью наблюдали двух мисс Паркер в сопровождении двух мистеров Паркер, которые бодро поднимались на холм.

Все Паркеры, наконец, воссоединились и испытывали истинное удовольствие от того, что собрались все вместе в этот летний вечер. Шарлотта радовалась за них, и с едва уловимой грустью вспоминала своих братьев и сестер, которые еще никогда надолго не расставались. Ее отъезд в Сэндитон стал для всех первой серьезной разлукой.

Паркеры какое-то время общались между собой. Слегка смущенные теплыми приветствиями, оставшимися без ответа вопросами и недосказанными фразами, они как будто забыли о Шарлотте, которая деликатно стояла в стороне, давая им возможность, побыть одной семьей. Чересчур энергичная и общительная Диана сегодня была спокойной и добродушной. Сьюзен трагически не закатывал своих выразительных глаз, Артур не ленился выражать свои эмоции и общаться, хотя, было ясно, что свои основные силы он бережет для трапезы. Убедившись, что старшие братья и сестры не очень-то его и слушают, он оглянулся, увидел Шарлотту и подошел к ней.

– Ну как, – мисс Хейвуд, – видели ли Вы когда-нибудь подобное воссоединение народа? – пошутил он. Сидней превосходный парень. Он, как всегда, собрал нас всех вместе и от души повеселил. Несколько дней, пока он здесь, вокруг нас будут плестись веселые интриги, и мы все будем в игривом настроении.

Артур был как никогда счастлив, и Шарлотта окончательно убедилась в том, что отнюдь не слабое здоровье было причиной его недугов, а тоска. Двадцатилетний Артур скучал в обществе старших сестер, с которыми его разделяла не только разница в возрасте, но и в отношении к жизни, поэтому каждый приезд молодого и энергичного Сиднея был для него лучшим лекарством.

Гостиную наполнил негромкий гомон, и среди собравшихся у двери можно было слышать голос мисс Паркер, которая предсказывала, что «пока Сидней здесь, все будет вверх дном». А Диана, отдавая краткие распоряжения Моргану о разных пакетиках травяного чая, принесенных ими с собой, воскликнула без тени возмущения: «Ну конечно, я так и знала, что Сидней забудет захватить с камина пузырьки Сьюзен. Ну да ладно, один вечер она вполне обойдется без них! Не часто мы можем собраться такой приятной семейной компанией».

Эта компания не могла не заинтересовать Шарлотту. Своеобразное потворство со стороны его братьев и сестер относительно экстравагантного поведения мистера Сиднея Паркера, уже привлекло ее внимание. Прежде у нее уже была возможность разговаривать с ним, а теперь она вместе с другими внимательно слушала его разговор. Было что-то необычное в его характере и, конечно, приятное для нее. Внешне он был необыкновенно хорош, к тому же – самый рослый в семье. Его лицо не было безупречно красивым, но его таковым делала пара очень живых и умных глаз; его манеры были столь же энергичны, сколь изысканы.

– И что ты скажешь об этих твоих друзьях, Сидней? – спросил мистер Паркер, когда все расположились за столом. Ты нам ничего не рассказывал о них, или почему они присоединились к тебе именно здесь. Останутся ли они надолго? Упоминал ли ты о них прежде? Сегодня с утра я недоумевал, почему ты решил встретиться с ними в Сэндитоне?

– Ты, возможно, слышал, когда я говорил о них. Я знал их обоих некоторое время. – Реджинальд Каттон и Генри Бруденолл.

– Каттон – молодой человек, который всегда покупал парные двухколесные экипажи? Восхищался тем твоим желтым и приобрел такой же? В прошлом году ты останавливался с ним в Шропшире? И ты не раз говорил, что у него тоже есть дом в городе? Еще не женат, не так ли? Почему же он остановился в гостинице, в Сэндитоне?

Мистер Паркер был старше брата на семь лет, но его живое любопытство и заразительный энтузиазм относительно всего порой побуждали считать его младшим из них.

– Реджинальд задержится не более одного двух дней, – пояснил брат, отвечая только на самый относящийся к делу вопрос. – Единственной целью его приезда было доставить сюда из Лондона нашего общего друга. Артур моей целью встретить их здесь было намерение представить всем вам Генри Бруденалла. Он проведет здесь несколько недель по причине своего здоровья.

– Его здоровья? – воскликнула Диана, – на этот раз вспыхнуло и ее любопытство. – Что именно со здоровьем мистера Бруденалла? У него разлитие желчи? Что-нибудь с нервами? У него лихорадочное состояние?

– Нет ничего, что бы наш благотворный морской воздух не мог излечить, я надеюсь, – сказал мистер Паркер.

– Морской воздух может быть полезен при некоторых недугах, но есть много других болезней, например, как у меня и Сьюзен, и, уверена, у Артура тоже, при которых вообще нет никакой пользы от моря. Любой вид нервных заболеваний – раздражительность, люмбаго, ревматические неприятности не позволяют находиться вблизи от моря. И бронхиальные болезни тоже. Я надеюсь, что мистер Бруденалл не страдает от астмы? Сэндитон, конечно, погубит его, если он проживет здесь две недели.

Сидней, который, как показалось Шарлотте, с некоторым трудом сохранял невозмутимое спокойствие, с полнейшей серьезностью заверил сестру, что мистер Бруденалл не страдает от астмы.

– В сущности, у Генри нет ничего серьезного. Когда я сказал о его здоровье, то не имел в виду, ни его прошлое состояние, ни настоящее, а скорее – будущее, – сказал он несколько уклончиво. Затем, помедлил некоторое время, очевидно решая, требуется ли дальнейшее разъяснение, и продолжил. – Дело в том, что Генри скоро отправится в Индию. Будучи младшим сыном порядочной, но обедневшей семьи, он не мог рассчитывать на хорошую карьеру в Англии, и его посылают в Бенгалию, чтобы он разбогател там. Впереди у него несколько месяцев путешествия по морю и поэтому его семья склонна считать, что ему следует предварительно несколько привыкнуть к морскому воздуху и закалить организм.

– Понимаю, – сказал мистер Паркер с некоторым сомнением.

– Значит в остальном, он вполне здоров? – спросила Диана, и в ее вопросе было больше разочарования, чем здравого смысла.

– Мне предоставляется все это довольно странным, – начала миссис Паркер, когда Артур, который, не спуская глаз, смотрел на своего брата, неожиданно расхохотался и сказал.

– О, да ведь все это чистый вздор. Сидней выдумал эту историю. Я вижу это по его лицу. Это всего лишь одна из его фантазий.

Сидней улыбнулся ему.

– Должен сказать, что я только наполовину был уверен в том, что поверите этому, – признался он. – Я просто забыл, когда так опрометчиво сказал о здоровье, что это так всех вас обеспокоит. И вы будете насылать на Генри все эти домыслы об астме, лихорадке и нервных расстройствах, пока к вашему удовлетворению не поставите настоящий диагноз. В этот момент моя изобретательность отказала мне и я не мог найти ничего лучшего этой истории. Совершенно верно то, что он собирается в Бенгалию. Но теперь я полагаю, что должен открыть всю тайну. Но, что касается посторонних, то, думается, будет лучше, если мы поддержим версию о его пребывании в Сэндитоне ради его здоровья. По меньшей мере, надо быть очень тактичным в стремлении узнать о реальных причинах его недомогания.

Он говорил это более серьезным тоном, чем обычно, и продолжал объяснять, что некоторый упадок сил его друга, вынудивший его искать на несколько недель уединения, был результатом скорее состояния сердца, нежели телесного недуга. Мистер Бруденалл много лет горячо любил кузину, и она отвечала ему взаимностью. Они намеревались вступить в брак до отъезда в Индию, и его семья с ранних лет желала, чтобы он обручился с такой невестой. Их обручение, будучи семейной тайной, было одобрено родителями обеих сторон. Однако, с ее стороны родители считали, что перед такой длительной и, несомненно, безрадостной ссылкой в Бенгалию, ей следует провести более радостный сезон в Лондоне.

На следующий год были назначены их замужество и отъезд. И каково же было отчаяние Генри, когда он, лишь в прошлом месяце, узнал о ее помолвке с другим. Сидней Паркер был уверен, что было невозможно быть более привязанным к женщине, чем это было в случае с Генри. Но даже теперь он не промолвил ни слова упрека в ее адрес. Он чувствовал, что будущее его безрадостно, но не осуждал ее за то, что она предпочла лучшую партию и более спокойную и удобную жизнь. А теперь его отец был действительно озабочен тем, чтобы ускорить его отъезд из Англии и отвлечь от мрачных размышлений, разорвать его прошлые связи и по возможности скорее ввести его в ту среду, в которой ему предстояло жить чуть ли не до конца своих дней. Приготовления к путешествию шли полным ходом, но свадьба его кузины должна была состояться в течение следующих двух недель, и, поскольку изъявившие согласие семьи, как предполагалось, должны были присутствовать на церемонии бракосочетания, было решено целесообразным, чтобы в этот период Генри не было в Лондоне.

Сидней и его друг, Реджинальд Каттон, посоветовавшись по этому случаю, решили, что Реджинальд, на своем пути к Брайтону, довезет Генри до Сэндитона. А Сидней позаботится о его представлении тем незнакомым людям, которые бы ничего не знали и не спрашивали о нем в течение этого деликатного периода.

– Я не против, чтобы посвятить собственную семью в эту тайну, однако то, что я сказал вам, не должно уйти дальше этого стола, – сказал он. – Генри самый обидчивый молодой человек и он будет глубоко расстроен, если почувствует, что кто-нибудь из встреченных в Сэндитоне соболезнует ему по поводу дня свадьбы его кузины.

Симпатия и доброжелательность, проявляемые Сиднеем по отношению к его другу, были очень заметны.

– Бедный молодой человек, – сказала Диана. – Но вы поступили очень хорошо, посвятив нас в это, Сидней. Очень печально, что его надежды на будущее погубила легкомысленная молодая женщина. Однако, кто знает, какие резкие комментарии мы могли бы себе позволить, если бы не знали все обстоятельства дела?

– Да, действительно, – согласилась миссис Паркер. – Всегда лучше говорить правду.

Артур, который все еще продолжал внимательно наблюдать за своим братом, казался на этот раз совершенно удовлетворенным. А Сидней, бросив быстрый взгляд на сидевших за обеденным столом и убедившись, что Генри Бруденалл не встретит в Сэндитоне ничего кроме надлежащего такта и доброжелательности, был согласен оставить эту тему и перейти к беседе о других делах.


Глава 11 | Сэндитон | Глава 13