home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Когда все встали из-за стола, каждый нашел для себя уютный уголок в насыщенно-темном убранстве гостиной. В ожидании чая сестры расположились на цветастом диване с ворохом всевозможных подушек и подушечек, Артур устроился в любимое кресло у камина, а Шарлотта предпочла мягкий стул из красного дерева, обитый яркой тканью. Сидней тотчас элегантно присел на соседний стул и лукаво глядя в глаза, сказал:

– Мисс Хейвуд, я убежден, что вы станете моим верным союзником. В некоторых делах мне никак не обойтись без Вашей поддержки, – в полголоса проговорил он и пододвинул свой стул поближе к ней. – Пока не принесут поднос с чаем, никто в этой комнате не посмеет говорить ни о чем, кроме как о пользе целебных трав для усвоения только что съеденного.

– Сидней, ну как же ты преувеличиваешь, – возразил мистер Паркер, присоединяясь к ним.

– Тогда иди и убедись в этом сам, – усмехнулся Сидней, отмахиваясь от него. – Конечно, всегда может быть исключение из правил, и мы вместо главной темы будем обсуждать второстепенные: с чем пить травяной чай, или до какой температуры его охлаждать, чтобы он стал особенно полезным для желудка. Поверьте, мисс Хейвуд, они могут говорить об этом целый час и даже мне не удавалось сменить вечную тему каждого семейного диспута.

– Целый час! Какая чепуха! – громко ответила Диана, сидящая в дальнем углу гостиной. Оказывается, увлеченно беседуя с сестрой, она одновременно видела и слышала всё, что происходит вокруг. – Наши семейные проблемы со здоровьем, ни для кого не секрет и ваши насмешки по этому поводу тоже. Но мисс Хейвуд, милая, не верьте ни одному слову этого повесы, он часто говорит, не подумав. А о чем нам еще говорить, если не о своем самочувствии, правда, Сьюзен?

– А я уверен, что мисс Хейвуд только что пережила это невыносимое испытание, о котором я говорил, – возразил Сидней, – и готова объединить свои усилия с моими, чтобы воспрепятствовать его продолжению.

– А вот сейчас, философствуя, ты становишься совсем смешным.

– Диана, оставь его, – проворчал мистер Паркер. – Это его обычная манера вести себя так, как заблагорассудится. Давайте, не будем вмешиваться в его разговор с мисс Хейвуд, раз уж им есть о чем поговорить, – добавил он, встав со стула, и неторопливо опустился на диван рядом с сестрами. – Мы позволим ему сидеть рядом с мисс Хейвуд, если он этого так хочет.

– Каждый в нашей семье видит соринку в глазу другого, а в своем – бревна не замечает, – рассмеялся Сидней. – Однако теперь, когда все бревна и соринки с блеском собраны и подсчитаны мной, я готов поделиться этим успехом и предложить Вам как нашей гостье, мисс Хейвуд, выбрать тему сегодняшней беседы.

– Давайте поговорим о книгах, в Сэндитоне, как я убедилась, довольно неплохая библиотека, есть что почитать, – сказала немного смущенная общим вниманием Шарлотта, на самом деле, ей очень хотелось узнать, что читает этот интересный молодой человек, наверняка, он знает больше нее и может многое рассказать.


Однако в читающей и прогрессивной семье Паркеров не привыкли говорить о книгах. Блеснуть начитанностью мог только Сидней, впрочем, его литературный вкус менялся так же стремительно, как оттенок вечернего залива, сливающегося с алой линией горизонта в оконной палитре. Он часто соглашался с собеседником, легко вставал на его сторону, а если спорил, то скорее из любопытства и желания изучить нового человека, чем победить в споре. Так было и с Шарлоттой. Они всё говорили и говорили, быстро переходя от одной темы к другой, и Шарлотта всё больше и больше увлекалась этим страстным молодым джентльменом. Бесспорно, он выделялся на фоне остальных своим интеллектом и способностями. С Паркерами его родило только то, что он всё делал с большим чувством. Глядя на Сиднея, Шарлотта невольно сравнивала его с другими мужчинами в ее окружении: сэр Эдвард Денхэм по сравнению с ним казался циркачом, жонглирующим цитатами, Артур Паркер – слоном в посудной лавке, так как совершенно не умел общаться со сверстницами. С девушками он вел себя как с сестрами – старыми девами, первым делом хвастался своими новыми болячками, но вместо жалостливого одобрения всегда получал отказ. Пытаясь расставить свои новые чувства по местам, как книги, о которых они говорили, Шарлотта уже почти не слушала своего собеседника, а только восхищенно смотрела на него. Это был лучший вечер со времени ее приезда в Сэндитон. Как жаль, что он пролетел так быстро.

В какой-то момент Шарлотта усомнилась в искренности взглядов Сиднея. Нет, он не лгал, но порой противоречил сам себе. Эта легкость суждений и изменчивость взглядов насторожили ее. Он ей нравился, но она была совсем другая и никогда не отказывалась от своего мнения. Привычка, воспитанная в ней с детства родителями, стала для нее второй натурой, Шарлотта была твердой и принципиальной юной леди, и этого трудно было не заметить.

– Я вижу, очаровательная мисс Хейвуд, что спорить с вами бесполезно, я абсолютно не в состоянии поколебать ваш здравый смысл, что ж, не смею больше Вам мешать пить Ваш чай, – сказал он, поднимаясь. От этих слов Шарлотта очнулась и увидела, что на столике рядом с ней давно остывает травяной чай. Она покраснела, ей вдруг стало неловко, что Сидней, который приехал к своим родственникам, весь вечер посвятил ей. Они говорили целый час, увлеченные друг другом, и совершенно не обращали внимания на остальных.

Опасаясь, что ее сочтут бестактной, Шарлотта решила тотчас исправить свою оплошность и быстро встала со стула. Сидней деликатно усадил ее снова, пододвинул поближе ее чайную пару и оживленно и весело предупредил:

– Мисс Хейвуд, не спешите принимать участие в семейном диспуте, поберегите своё здоровье, поверьте, из того что мне удалось расслышать, можно заключить, что любимая тема еще не исчерпана.

Шарлотта, прислушавшись к разговору среди диванных подушек и набивных цветов, поняла что сестры, приехав на курорт, действительно, столкнулись с новой проблемой и их здоровье снова «пошатнулось». Миссис Паркер, от гостеприимства которой наотрез отказались сестры, учтиво поинтересовалась, как им живется в арендованном доме на Террасе, на что вечно томная старшая Сьюзен ответила:

– В общем-то, неплохо, не считая того, что кухарка нас постепенно травит.

– Яд? – с ужасом воскликнул мистер Паркер. – Дорогая Сьюзен, ты, конечно, шутишь? Что ты такое говоришь?

– Да, Том, это абсолютная правда, она нас травит – уверенно подтвердила Диана. – Теперь я вынуждена всё время проводить на кухне, чтобы помешать ей. Думаю, что она это делает не специально, а по необразованности. Мы не сомневаемся, что эта новая, с позволения сказать, буфетчица, которую мы здесь наняли, никогда не смывает мыло с тарелок. А, как известно, мыло чрезвычайно ядовито. И мы не можем убедить ее в этом. Вы не поверите, но эта девица просто рассмеялась мне в лицо и сказала, что ее прежние хозяева никогда не требовали, чтобы она полоскала тарелки, и они ни дня не болели. Конечно, наша кухарка Сэлли в целом добродушная и довольно милая девочка, но боюсь, что ей придется либо полоскать тарелки, либо искать другую работу, я не могу так рисковать здоровьем бедной Сьюзен. Да и Артура тоже появились проблемы с желудком и бессонницу в придачу. Накануне он провел самую ужасную ночь и уснул лишь на рассвете. Сьюзен и я делали все, что было в наших силах, чтобы помочь ему. Горячие угли и слабое какао не помогли, мой фирменный отвар из коры ольхи, ну, ты помнишь, Мэри, я уже рекомендовала его тебе при бессоннице, он так и не отважился пригубить и попросил только стакан портвейна. Я согласилась, хотя и не сразу. Впрочем, портвейн сам по себе – вещь безвредная. После его приема Артур, наконец, уснул, да и мы с Сьюзен тоже. Правда, мы несколько раз вставали, чтобы его проверить, но всё в его комнате было тихо. И вот в результате мы сегодня опять разболелись, если бы ни приезд Сиднея, мы бы и с кроватей не встали.

Шарлотта, внимательно слушавшая этот рассказ Дианы, невольно посмотрела в сторону его главного героя. Румяный Артур как всегда нежился в уютном кресле с высокой спинкой у камина, маленькими глоточками отпивал густое какао и с аппетитом хрустел гренками. Глядя на него, трудно было сказать, что он провел ужасную бессонную ночь, о чем только что поведала мисс Диана. Поймав ее взгляд и, как будто прочитав мысли, Сидней Паркер проговорил вполголоса.

– Здоровье Артура всегда было их навязчивой идеей. Нашему старшему брату Тому и мне повезло: мы пошли в школу, когда родители были еще живы и не попали под навязчивую опеку сестер. Артур, как видите, был менее удачлив. Они так его баловали, что он теперь с большим удовольствием притворяется больным.

Сидней произнес это с таким чудесным юмором и откровенностью, что Шарлотта, хотя и чувствовала, что не имеет права говорить о его семье в подобном тоне, ответила:

– Это ужасно, когда такой молодой и цветущий парень думает только о своем здоровье! Разве нельзя ничего предпринять, чтобы увлечь его каким-то делом, на которое он мог бы тратить большую часть времени?

– В прошлом году я уговаривал его поехать со мной за границу. Честно говоря, он особенно не хотел никуда уезжать, а когда Сьюзен и Диана рассказали ему, как хлопотно переезжать из одного незнакомого города в другой, Артур окончательно передумал куда-либо уезжать.

– Возможно, если бы у него была какая-то собственность, – неуверенно сказала Шарлотта, – то он бы увлекся получением прибыли и смог бы сколотить себе хорошее состояние.

– У него есть свой неплохой капитал, Артуру хватит до конца жизни, даже если его не преумножать. Но говорить с Артуром о деньгах – бесполезное занятие. Деньгами его не заманишь в светлое будущее. Слава Богу, недавно у него появилось новое увлечение – Артур стал коллекционировать бабочек, выслеживать и ловить птиц и разводить собак. Думаю, вот что ему по душе! Выбор между ними также брат должен сделать сам. Есть еще надежда, что он встретит какого-то увлеченного человека и разделит его интересы. Как показывает опыт моей семьи, энтузиаст энтузиаста видит издалека.

Шарлотта сочла, что Сидней в своих семейных откровениях зашел слишком далеко, и деликатно промолчала в ответ, сделав вид, что она прислушивается, о чем говорят остальные Паркеры. Они по-прежнему обсуждали просчеты слуг, их неготовность идти в ногу со временем и отсутствие в приморском Сэндитоне достойных кадров для обслуживания солидных клиентов. Шарлотта не знала, что сказать по этому поводу и так и не решилась поддержать разговор.

Мистер Паркер тем временем пробежал глазами полный перечень кухарок Сэндитона и попытался убедить сестер в том, что им повезло с капризной Сэлли. К тому же, по его мнению, вредное воздействие мыла уже давным-давно нейтрализовано чудесным морским воздухом. Шарлотта внимательно слушала его до тех пор, пока рядом раздался негромкий смешок довольного Сиднея Паркера.

– Знаете, в некотором смысле, наш Том хуже остальных. В отличие от сестер, на тему медицины у него только одна фантазия, зато какая! Он слепо верит, что если в Сэндитоне появится свой собственный врач, то курорт станет прибыльным. Это еще хуже, чем лечиться у шарлатанов.

Шарлотта совсем смутилась от этих ненужных ей откровений, она была здесь случайной гостьей, почти чужим человеком. Кроме того, светская непринужденность Сиднея пробуждала в ней смятение, которое так знакомо провинциалке. Теперь она слушала его молча и покорно, стесняясь свой неопытности и житейских ценностей. Сидней, наоборот, не умолкал: в его словах блистала лондонская элита, кружились пары на паркете, происходили невероятные истории. Этот фейерверк проносился перед глазами юной Шарлотты, не привыкшей жить напоказ. Сдержанность на людях, терпимость к недостаткам других, уважение к родным и знакомым, учтивость к соседям – главные ценности, привитые ей с детства, меркли перед огнями Лондона. Она завидовала Сиднею, завидовала его свободе и понимала, как глупо подражать ему. Лучше уж молчать.

Он сразу почувствовал ее внутреннюю напряженность и попытался разговорить, она натянуто улыбалась, осторожно уходила от ответа, но наконец, поняла, что пауза, действительно, затянулась.

– Простите, мистер Паркер, но я с Вами не могу согласиться. Вы достаточно резко отзываетесь о собственной семье, извините, это не по мне, – уверенно и серьезно сказала она без малейшего сожаления и смущенно отвела взгляд. «Теперь он сочтет меня безнадежно глупой, и на этом наше приятное знакомство завершится», – подумала она. Но ее трогательный укор был встречен восторженным смехом.

– О, осмотрительная и стыдливая мисс Хейвуд, это совершенно справедливо, что Вы упрекнули меня, – сказал он, довольно улыбаясь. – Я совсем позабыл, как мало времени прошло с тех пор, как мы познакомились. Конечно, мне следовало помедлить хотя бы месяц, прежде чем пытаться сопоставлять наши мнения обо всех моих родственниках.

– Я сомневаюсь, что за месяц моё мнение может существенно измениться, – твердо ответила Шарлотта. – У каждого свои недостатки, и мы должны быть доброжелательны ко всем и не осмеивать других.

– Могу поспорить с Вами. Некоторые люди, которые присутствуют в этой комнате, как раз с помощью своих недостатков пытаются привлечь к себе внимание, поэтому будет очень невежливо не заметить эти недостатки. Уж лучше их высмеять, чем вежливо промолчать.

Шарлотта едва сдерживала улыбку, услышав это остроумное наблюдение. Сидней так доброжелательно отнесся к ее нравоучениям, что Шарлотта успокоилась, повеселела, но решила побыстрее окончить этот затянувшийся разговор, пока они не наговорили друг другу лишнего. Улучив момент, она осторожно пододвинула свой стул к непринужденно болтающей компании Паркеров и сделала вид, что ей очень интерес их разговор.

Сидней наблюдал за ее проделкой с улыбкой и не мешал барышне убегать вместе с мебелью.

– А вот и Артур, – сказал он. Я уверен, разговор с ним Вас не утомит. Во всяком случае, не придется раздумывать над ответами. По выражению его лица я могу угадать, о чем он сейчас расскажет юной леди. Минутку. Итак, Артур готов подробно объяснить, почему оладьи с клюквой на обед не вызывают у него разлитие желчи.

Шарлотта попыталась в ответ нахмурить брови, но едва не расхохоталась, когда Сидней почтительно освободил стул рядом с ней, перебрался поближе к миссис Паркер, а на его еще теплое местечко радостно плюхнулся мешковатый Артур. Сидней почти угадал тему их светской беседы. Правда, вместо оладий с клюквой речь зашла о чудесном жареном утенке. Шарлотта держалась из последних сил, чтобы не прыснуть от смеха, но когда она поймала на себе лукавый взгляд Сиднея, он картинно наклонился, чтобы лучше слышать философствующего брата, она поняла, что терпение на исходе и быстро отвернулась, сделав вид, что ищет свой ящик со швейными принадлежностями и разбирает бахрому миссис Паркер.

Взяв в руки бахрому, она вдруг вспомнила свое обещание подшить ее до обеда. Но она так приятно провела время с Сиднеем, что совершенно забыла о пушистой бахроме миссис Паркер. И теперь занялась только ею, пытаясь работой затмить ту праздность, которой она так легкомысленно предалась в этот чудесный вечер.

Паркеры, наконец, обсудили все неотложные медицинские вопросы и вспомнили о друзьях Сиднея, которые должны были приехать в Сэндитон со дня на день. Сам Сидней с удовольствием рассказывал о том, сколько сюрпризов он подготовил для них.

– Я думаю, что Реджинальд сможет задержаться здесь только на один день, а, возможно, заедет всего на несколько часов. Поэтому я в расчет его пока не беру, вот если он примет решение вновь заглянуть к нам, возвращаясь из Брайтона, тогда мы, как следует, отметим нашу встречу. Ну а с Генри у нас хватит времени на все. Я знаю, что могу положиться на вас, чтобы он чувствовал себя желанным гостем. Но главное, отвлечь его от личных проблем, поэтому предлагаю организовать для генри несколько небольших экскурсий и вечеринок.

– Что ты несешь, Сидней? Какие экскурсии? Вечеринки? – воскликнула Диана. Мы со Сьюзен здесь уже так вымотались, что у нас нет сил развлекать твоего Генри.

– Специально ничего организовывать не надо, мы все вместе сможем неплохо провести время, например, прокатиться по красивейшим окрестностям Сэндитона, – предложил Сидней с готовностью. – И я имею в виду не только нас, но и все соседние семьи вообще, – при этом он широко раскинул руки, как бы охватывая весь Сэндитон. – В этот вечер вы уже говорили, что здесь проживает миссис Гриффитс с ее компанией. И я помню, что в последний мой приезд сюда Том говорил, что Денхэмы – приличные молодые люди. А, кроме того, у леди Денхэм есть здесь племянница или кузина.

– Мисс Бриртон, – подсказал мистер Паркер. – Она и леди Денхэм часто бывают с нами на прогулках.

– Кстати, завтра она и мисс Хейвуд впервые пойдут вместе купаться, – сказала миссис Паркер. – Однако у леди Денхэм такой строгий и уравновешенный образ жизни! Поэтому я сомневаюсь, чтобы она приветствовала более тесное знакомство с соседями. Дорогой Сидней, кроме этих ежедневных встреч с нашими друзьями, что тебе еще хотелось бы устроить с нашим участием?

– Бал, танцы, или что-то в этом роде, – молниеносно ответил Сидней.

– Бал?! Танцы?!

– Что же в этом удивительного? По крайней мере, в Сэндитоне довольно много юных леди.

– Это невозможно! – отчаянно возразил мистер Паркер. Это вызовет дополнительные расходы, которые могут не окупиться. В прошлом году мы пытались организовать подобные вечера, но ничего не вышло, на них никто не приходил.

– Ну, в этом году ты тоже вряд ли встретишь всеобщее одобрение, – настаивал Сидней, совершенно не обращая внимание на то, что он один уговаривает всё семейство, явно разочарованное его предложением. А где в прошлом году Вы намеревались давать балы? – поинтересовался он.

– Не сомневайся, у нас есть достойные бальные залы, например, ряд великолепных комнат недалеко от гостиницы на Террасе, – с гордостью и некоторой досадой заявил мистер Паркер. – Пойми, это тебе не Брайтон. Нам придется сначала собирать деньги, а потом и саму публику, чтобы заполнить залы. Будь благоразумен, Сидней.

– Может быть, здесь и не Брайтон. Однако что ты скажешь о других курортах, где не поленились организовать светские вечера, кажется, один из них называется Бридли или Бринкомб?

– Ты имеешь в виду Бриншор?

– Вот именно! Бриншор! По-моему, самое подходящее местечко для отличного отдыха. Не сомневаюсь, там умеют развлечь публику. Я уверен, что там у них больше развлечений.

Шарлотте было совершенно ясно, Сидней нашел самое уязвимое место своего брата. Скорее всего, он никогда не интересовался, что происходит в каком-то там Бриншоре, но прекрасно знал, как Паркер-старший ревностно относится к этому городку. Расчет был верен, в гостиной снова возникло оживление, и члены неугомонного клана Паркеров наперебой принялись предлагать всевозможные развлечения для отдыхающих в Сэндитоне. Пожалуй, только Шарлотта догадалась, что Сидней заботится вовсе не о престиже курорта, а о благополучии своего друга, совсем, как его старшая сестра Диана, которая всё делала с аристократичным размахом.


Глава 12 | Сэндитон | Глава 14