home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

Спутник Сиднея Паркера, судя по всему, и есть тот самый «несклонный сидеть дома» мистер Реджинальд Каттон, решила Шарлотта. К тому же, он совсем не похож на покинутого возлюбленного. Она то и дело поглядывала на приближающуюся пару, стараясь точно вычислить момент встречи с ними и, быстро поднявшись, сообщила сэру Эдварду и мисс Бриртон.

– А вот и мистер Сидней Паркер и один из его друзей идут к нам. Я думаю, что вы еще незнакомы? – спросила она и, не дожидаясь ответа на свой вопрос, ловко повернулась лицом к гостям и спиной к сэру Эдварду, чтобы он не успел поспешно увести барышень с набережной и избежать встречи с джентльменами.

Незнакомец был, несомненно, выше ростом и внешне привлекательнее своего спутника. Однако именно живость манер Сиднея, захватила в этот момент всё внимание Шарлотты. Он издали дружески помахал ей рукой, радуясь неожиданной встрече. Она тоже была счастлива и в душе честно признавалась себе в том, что и вчера и сегодня думает о Сиднее только с обожанием, которого он, наверное, и не заслуживает. Но чем ближе подходили к ним друзья, тем скучнее казался Шарлотте сдержанный и отстраненный спутник Сиднея. И тут Сидней, как обычно, одной фразой нарушил ее хрупкое душевное равновесие:

– Знакомьтесь, мистер Бруденалл! А Реджинальд Каттон, отнюдь не склонный сидеть дома, очень энергичный и всегда бодрый, уехал в Брайтон еще вчера вечером, неотложные дела, знаете ли.

Генри Бруденалл при ближайшем рассмотрении, в общем-то, оказался таким, каким она себе его и представляла: романтичный, угрюмый и немного скучный. Однако она не успела составить о нем первое впечатление, самое точное, по ее мнению, так как была увлечена Сиднеем и пыталась сама произвести хорошее впечатление на джентльменов, даря им свои вежливые взгляды, улыбки и приветствия. Она обратила внимание на скромность и весьма своеобразную манеру держаться, которая отличала мистера Бруденалла, при этом он учтиво со всеми знакомился и соглашался со всеми предложениями Сиднея.

– Как видите, мы используем любую возможность, чтобы насладиться вашим знаменитым морским бризом, – сказал Сидней Паркер, обращаясь с непринужденной вежливостью к сэру Эдварду. – А куда бы вы предложили нам пойти дальше вдоль берега?

Сэр Эдвард указал рукой в сторону крутого утеса, за которым скрывалась уютная бухта.

– Это, несомненно, самый популярный маршрут всех прибывающих в Сэндитон, с этого мыса открывается прекрасная панорама залива, бескрайние просторы океана и всё побережье видно как на ладони.

– То, что нам нужно! Но, насколько я помню, там довольно крутой подъем на утес, не так ли, мисс Хейвуд? – сказал Сидней, улыбаясь и предлагая руку Шарлотте. – Возможно, вы и мисс Бриртон, с нашей теперь уже утроенной помощью легче преодолеете его?

– О! Нет, нет, вы совсем не поняли меня, сэр Сидней, – воскликнул сэр Эдвард, слегка смущенный уловкой Сиднея. – Моим очаровательным спутницам и мне пора идти совсем в другую сторону. «Румянец уже окрасил их ланиты ярко», помните, как сказал бессмертный Каупер? В общем, леди устали.

– Возможно, вы имеете в виду Донне? – с улыбкой предложил Сидней. При этом одна из его подвижных бровей, недоуменно приподнялась. – Но я не уверен, что поэт имел в виду усталость, по-моему, как раз наоборот.

Так кровь ее чиста, нетерпелива

Ланиты ее жарко так пылают…

Сомненья нет, что вся она в мечтах…

– Именно так, сэр. Они уже «сомненья нет, устали и пылают». Маршрут, который я так любезно рекомендовал Вам, мои спутницы уже не осилят. Мы еще немного пройдемся вдоль берега, и я покажу им пристанище одинокого сердца – свой скромный орнаментированный коттедж у моря. Я думаю, Вам это будет неинтересно.

Здесь Шарлотта неожиданно для себя совершила то, что разозлило сэра Эдварда и явно повеселило сера Сиднея.

– Мистер Паркер, прошу прощенья, – обратилась она к Сиднею, – но, по-моему, одинокий утес для одинокого сердца не лучшее место для знакомства с Сэндитоном.

– А Вам сэр Эдвард, разве не интересно узнать мнение этих лондонских джентльменов, о Вашем изысканном особняке? Уверена, они разбираются в архитектуре так же прекрасно, как Вы. Во всяком случае мистер Паркер обнаружил…

– Мисс Хейвуд слишком превозносит мои познания, – элегантно прервал ее на полуслове Сидней, кланяясь с притворной серьезностью. – Тем не менее, мы, конечно, с удовольствием составим вам компанию.

Это неожиданное согласие принять приглашение, которое он не делал, застало сэра Эдварда врасплох. Тем временем Сидней Паркер и Генри Бруденалл уже направились в сторону его коттеджа, Шарлотта и мисс Бриртон последовали за ними, и ему ничего не оставалось, как с раздосадованным видом плестись сзади.

Шарлотта была удивлена, как легко и просто ей удалось организовать эту совместную экскурсию, и с интересом наблюдала, как ее новые знакомые выбирают себе приятных попутчиков. Сидней Паркер всё своё внимание посвятил исключительно сэру Эдварду. Он много говорил и часто останавливался, чтобы полюбоваться пейзажем или назидательно высказать свое мнение, поэтому они шли вперед медленно и прилично отстали от остальных. В то же время мистер Бруденалл, несмотря на печальный вид, оказался неплохим ходоком и увел далеко вперед свою новую знакомую мисс Бриртон. Сэр Эдвард время от времени бросал обеспокоенные взгляды на их удаляющиеся силуэты, пытался ускорить шаг, чтобы догнать Клару, но вскоре Сидней Паркер снова замедлял его поступательное движение.

– Будьте так любезны, сэр Эдвард, просветите меня по поводу этого нового орнаментированного стиля, – говорил он, поощряя собеседника к дальнейшему разговору. – Я не очень хорошо знаком с этим новомодным направлением, но говорят здесь, на юго-восточном побережье оно очень популярно.

В итоге Эдвард всю дорогу распространялся о фронтонах, причудливой свинцовой отделке, изогнутых навесах и металлических балюстрадах и когда, наконец, они дошли до излучены ручья, впадающего в море, где их уже заждались мисс Бриртон и мистер Бруденалл, сэр Эдвард так увлекся, что не замечал их.

– Вот увидите! Вот увидите! – восклицал он, наконец, вырываясь вперед. – Мой коттедж стоит как раз над этим ручьем, отсюда его не видно из-за утеса. Сейчас я пойду вперед, а вы за мной проторенной дорогой, чтобы сразу подойти ко входу. Поднимемся еще немного выше, и тогда вы точно не пройдете мимо, как говорил поэт «свой путь земной пройдя до середины»… Сэра Эдварда было не догнать на каменистой тропе, поросшей кустарником и вьющимися растениями, и вскоре он совсем скрылся из виду.

– Мне кажется, что это Данте, – сказал Сидней Паркер. – Но, по-моему, наш уважаемый друг совсем запутался в словах. Он мастер ставить неуместные цитаты не к месту. Это с ним происходит только сегодня или носит хронический характер?

Шарлотта едва кивнула в ответ на наблюдение Сиднея и удивилась, как быстро и точно он поставил диагноз сэру Эдварду. Впрочем, мистер Сидней Паркер иногда был слишком откровенен в своих оценках, и Шарлотта осторожно взглянула в сторону мисс Бриртон, к счастью, она ничего не расслышала, увлеченная беседой с мистером Бруденаллом, они спускались к звонкому ручью, неуверенно пробивавшемуся среди камней.

– Сэр Эдвард, возможно, не достаточно начитан, но в Сэндитоне он на хорошем счету, – сказала она в полголоса, чтобы никто их случайно не услышал.

– Он, кажется, поклонник мисс Бриртон, не так ли? – спросил Сидней с явным интересом. – Но она, похоже, не отвечает ему взаимностью? Давайте найдем подходящее местечко, мисс Хейвуд, чтобы присесть на солнышке и обсудить эти любопытные вещи.

Его проницательность смутила Шарлотту, он мгновенно схватывал малейший намек в ее словах, и она подумала, что может случайно сказать что-то лишнее о Кларе и сэре Эдварде.

– Не лучше ли нам последовать по этой каменой тропе за гостеприимным хозяином, который, я уверена, давно ждет нашего прихода.

– Я тоже уверен, что он давно нас ждет, но общение с ним лучше принимать маленькими дозами и с получасовым интервалом, – резонно заметил Сидней, осматривая забытую рыбацкую лодку. Он перевернул ее, со знанием дела потрогал засохшую и местами потрескавшуюся от солнца и соли краску, и, войдя в шлюпку, подал руку Шарлотте.

– Ни ржавчины, ни грязи, совсем сухо, – уверяю вас, – сказал он, постукивая по белому борту. Он был веселым и серьезным одновременно, аккуратно усадил свою спутницу на корме и всем своим видом дал понять, что готов к долгому и откровенному разговору.

– Ну, так с чего же мы начнем? С сэра Эдварда? Разве, мисс Хейвуд, ваши собственные замечания в его адрес не заставляют усомниться в его непогрешимости?

– Я не так давно с ним знакома, чтобы делать какие-то выводы о его характере, – предусмотрительно ответила Шарлотта. После столь кратковременного знакомства с ним было бы вообще трудно судить о его характере, – ответила предусмотрительно Шарлотта. – Пока могу судить лишь о его манерах, они безупречны.

– Так же, как и у мисс Хейвуд, – согласился Сидней, разочарованно покачивая головой. – Действительно очень приятные. Насколько я заметил, она говорит о людях либо хорошо, либо ничего. Скажите, а вам самой еще не надоело это слишком уж корректное поведение?

– Каждый из нас состоит не только из одних недостатков, – натянуто сказала Шарлотта. – Я говорю лишь о том, что великодушие и безрассудство часто так переплетаются между собой, что порой просто невозможно оценить их с первого взгляда.

– Из этого следует, что в сэре Эдварде вы обнаружили как великодушие, так и безрассудство?

– Я говорила вообще о людях.

– Конечно, вы теперь понимаете, мисс Хейвуд, это как раз то, чего я стараюсь не делать, не говорить о людях в целом. Если они такие одинаковые, то стоит ли рассуждать о них. Судя по Вашей игре в молчанку, я пришел к выводу, что мы с Вами думаем о сэре Эдварде одинаково и теперь переходим к мисс Бриртон, которая, должен признаться, интересует меня в значительно большей степени. – Он вопросительно замолчал.

– Но я также не слишком хорошо знакома с мисс Бриртон, – откровенно произнесла она и осеклась от двусмысленности своего ответа. Боясь не к месту похвалить ее, как сэра Эдварда, она быстро добавила, – конечно, она самая изящная молодая женщина. И очень красивая.

– В этом я только что убедился лично, – сказал Сидней с улыбкой. – Но я никак не могу понять, почему привлекательная, милая мисс Бриртон должна быть столь неблагоразумной, чтобы поощрять ухаживания этого недалекого сэра Эдварда? Что вы скажете по этому поводу?

Именно этот вопрос озадачил Шарлотту, когда она впервые увидела сэра Эдварда и мисс Бриртон вместе. Ее даже не удивило, что Сидней Паркер открыто спрашивает об этом, впервые увидев влюбленную парочку. Она не решилась рассказать ему о неясных, копившиеся у нее подозрениях, которые усиливались с каждой встречей с ними, и убедившись, что не может облечь свои смутные предчувствия в слова, честно призналась:

– Боюсь, что я не смогу ответить на этот вопрос.

– И все же вы едва одобряете их роман и не захотели вместе с ними осматривать коттедж сэра Эдварда?

Его проницательность обескуражила Шарлотту. Ему всё-таки удалось поколебать ее самообладание, и он торжествующе рассмеялся, заметив ее тревожный взгляд, подтверждавший справедливость его наблюдений.

– Должен признаться, об этом не трудно было догадаться по недовольному выражению лица сэра Эдварда и Вашему настойчивости, когда Вы уговаривали нас составить вам компанию.

– Но я совсем не настаивала, – сказала она, защищаясь. – Я в первую очередь выполняла Вашу недавнюю просьбу разнообразить круг общения мистера Бруденалла. Вы сказали, что сейчас ему необходимы встречи с новыми людьми.

– О, да. Я искренне благодарен вам за это приглашение, – признался Сидней. – Я давно стремлюсь освободиться от роли бонны для Генри, так же, как вы – от вашей роли компаньонки мисс Бриртон. – Сказал он, глядя на своего друга, стоявшего в поэтической позе и печально взирающего на стремительные воды ручья. – Боюсь, что бедный Генри никогда не отличался особой общительностью. Он – скорее романтик, чем человек дела. По словам Реджинальда, всю дорогу из Лондона Генри хранил угрюмое молчание, был рассеян, не разговорчив и крайне подавлен. Реджинальд откровенно признался мне, что будь дорога хотя бы на час длиннее, он бы не вынес его общества и поэтому, доставив Генри в Сэндитон, тотчас умчался в Брайтон. Избавившись от роли няни, я по-прежнему останусь надежным другом этого страдальца. Но с готовностью приму любую постороннюю помощь, если ее кто-то предложит.

– Думаю, Вы найдете здесь людей, которые возьмут на себя часть забот о Генри, – сказала Шарлотта, заметив, как внимательно мистер Бруденалл слушает у ручья свою новую знакомую мисс Бриртон. – Мы все с пониманием отнесемся к его депрессии, но в общении с малознакомыми людьми, – она еще раз выразительно взглянула в сторону мисс Бриртон, – ему придется преодолевать себя, чтобы оставить благоприятное впечатление.

– Но только не в общении с прекрасными молодыми особами, – согласился Сидней, с одобрением наблюдая за мисс Бриртон. – Удивительно, но депрессивный Генри пользуется особой благосклонностью представительниц прекрасного пола; он всегда сентиментален, но никогда не демонстрирует свои чувства. Женщинам, кажется, доставляет удовольствие лезть из кожи вон, чтобы отгадать загадку его души. А Генри из чувства благодарности старается угодить им. У меня нет ни малейшего сомнения в том, что Генри и Клара сейчас неплохо проводят время вместе, иначе уже давно присоединились бы к нам. – При этом он искоса бросил взгляд на Шарлотту. – Однако, возможно, Вы сами сейчас с удовольствием оказались бы на месте мисс Бриртон и утешили бы несчастного Генри?

Но Шарлотта решительно отказалась от такой роли. «Видимо, Сидней сам хотел бы оказаться на месте Генри в обществе красавицы мисс Бриртон», – подумала она и, не подавая виду, ответила:

– Я не вижу необходимости в том, чтобы приставлять к Генри какого-то отдельного человека. Может быть, стоит найти какой-то другой способ, кроме состраданий, чтобы вернуть его к жизни и перестать, наконец, относиться к нему, как существу беспомощному?

Шарлотта искренне жалела мистера Бруденалла, но не была готова принимать на себя ответственность за его проблемы. И прежде чем Сидней смог еще глубже вовлечь ее в них, она поднялась с лодки и предложила вместе последовать за сэром Эдвардом.

Однако Сидней никуда не спешил. Он или продлевал удовольствие от общения с Шарлоттой или тянул время, но вместо того, чтобы пройти вверх по ручью, обратил ее внимание на акварельно-призрачный приморский пейзаж. Он смотрел на горбатые лодки, скучающие на берегу, на покосившиеся рыбацкие домики в паутине сетей, раскинутых на солнце, на ручей, который вдруг пропал под накатом гальки и, казалось, совсем утратил родственную связь с морем. Не проявляя ни малейшего желания покинуть это унылое место, Сидней старался понять, каким образом может ручей всё-таки пробивается к морю под грудой камней и, так и не разгадав тайну этого удивительного явления, обратился к мисс Бриртон.

– Это не камни, а галечная насыпь. Я как раз только что хотела объяснить мою собеседнику, как я понимаю это природное явление, – сказала мисс Бриртон.

– Да, мы так увлечено обсуждали эту тему, – согласился мистер Бруденалл, – и пришли к выводу, что этот слабый источник не может сдвинуть на своем пути даже самый маленький камешек, поэтому вынужден искать путь к морю под ними.

– Неужели он, действительно, струится среди камней? Да, это очень слабый поток, уверяю вас, – решил Сидней, понаблюдав некоторое время за ручьем. Был бы он мощнее и решительнее, давно пробил бы для себя прямую дорогу. Я уверен, что вы пришли к такому же заключению, мисс Бриртон?

Шарлотта, которую не очень интересовал жалкий ручеек, из вежливости сделала несколько шагов по галечной насыпи, не найдя ничего любопытного, посмотрела вдаль, где синяя гладь океана сливалась с белым летним небом. Трое ее спутников по-прежнему молча стояли у ручья и вслушивались в его тихое журчание среди серых камнями.

– Мне кажется, что тайну этого источника можно будет легко разгадать через несколько месяцев, – сказала мисс Бриртон после продолжительной паузы. – Я думаю, что когда придут дожди, его русло выпрямится и очистится от препятствий. – Она вдруг замолчала в нерешительности и добавила. – Может быть, зимой?

Шарлотта, удивленная тем, как много времени потребовалось Кларе, чтобы дать этот банальный ответ, невольно обернулась на нее и впервые заметила, как она смущена и прячет глаза. В этот же момент на Клару пристально посмотрел Сидней. «Вот почему она смутилась, ей тоже нравится Сидней, – подумала Шарлотта. – Но с другой стороны, почему бы ему не полюбоваться на красивую девушку? Он открыто сказал, что считает ее редкой красавицей, и загадочные отношения с сэром Эдвардом только усиливают ее привлекательность». И всё же Шарлотта не могла скрыть своей минутной грусти. Она с сожалением осознавала, что всегда остается в тени Клары, которой достаточно сказать одну неоконченную фразу по поводу пропавшего ручья, чтобы надолго приковать к себе внимание сразу двух молодых людей. Оба по-прежнему не сводили глаз с красавицы и ждали, что она скажет дальше.

– По-моему, эти препятствия легко преодолеть, – воскликнул Сидней, бросая несколько мелких камней в воду. – Такую мелочь даже не стоит принимать в расчет.

– Но их гораздо больше, чем Вам кажется, – хмуро произнес мистер Бруденалл. Шарлотта сразу же переключила свое внимание на него. Она смотрела на Генри с жалостью, искренне сочувствуя человеку, которому приходилось постоянно бороться с собой, чтобы преодолеть подавленное состояние духа, как ей казалось.

– Природе часто требуется очень много времени на то, чтобы произвести решающие изменения, – сказала она задумчиво. – Поспешность здесь едва ли приносит пользу.

К счастью, Сидней Паркер, наконец, отвел восхищенный взгляд от мисс Бриртон, обратил его на своего друга и сразу же начал бодро говорить ни о чем.

– До зимы, – заметил он, – еще далеко, и нет смысла дожидаться ее прихода на берегу этого ручья.

Шарлотта была благодарна Сиднею за эту милую шутку, которая разрядила напряжение, возникшее между ними.

На вершине холма вновь появился сэр Эдвард, который нетерпеливыми жестами приглашал всех наверх. Заскучавшая компания стала подниматься к нему. Среди деревьев они увидели довольно странный дом. По размеру он был небольшим, как коттедж, а по архитектуре напоминал дворец заморского принца. В глаза сразу бросался двойной каретный гараж. Оценив его преимущества, гости с удивлением отметили про себя своеобразный вкус хозяина особняка. Витиеватая, как кружево, отделка фасада контрастировала со строгими готическими окнами и лаконичными стальными стойками веранды, венчала строение шикарная тростниковая крыша с ярким орнаментом. В целом, этот дом, с претензией на тонкий вкус, скорее напоминал здание театра, в котором его будущие обитатели могли перевоплотиться в пастуха и пастушку на лоне девственной природы.

Мистер Бруденалл, мисс Бриртон и Шарлотта не знали, что и сказать хозяину особняка, чтобы не задеть его болезненное самолюбие. Неловкую паузу прервал Сидней Паркер, который начал восторженно расхваливать дом и восхищаться тонким вкусом его владельца.

– Прекрасно! Великолепное чувство стиля! – постоянно повторял он, отступая назад от безвкусного строения по подъездной аллее, и замечая всё новые архитектурные излишества. – Поздравляю, Вам удалось создать полную иллюзию провинциальной простоты. При этом Ваш особняк не выглядит провинциальным. Какое тонкое предчувствие модных тенденций! Какая элегантность и традиционная английская сдержанность! Не так ли?

– Совершенно верно, сэр. Вы словно прочитали мои мысли, – довольно отвечал ему сэр Эдвард, – весьма польщен. Моей целью было создать идеальное жилище и воплотить в нем саму Идиллию. Не скрою, многие из нас так устали от вычурности и показной роскоши богатых домов, что в поисках гармонии отправляются в скромные жилища с низенькими потолками, но рай в шалаше таит в себе некоторые бытовые неудобства. В моем доме их не будет, всё учтено. Кроме того, этот особняк не противоречит духу приморского курорта. Согласны?

Сидней Паркер не мог не согласиться и продолжал осыпать сэра Эдварда комплиментами, каждый раз, когда тот замолкал в ожидании новой похвалы.

Мисс Бриртон и мистер Бруденалл, с удовольствием переходили из комнаты в комнату, не принимая участия в диспуте об особенностях английской архитектуры. Шарлотта очень довольная тем, что может следовать их примеру, размышляла о том, что у этого дома, наверное, никогда не было четкого плана строительства, и он возводился хаотично в соответствии с мятежным духом сэра Эдварда. Своим поведением он подтверждал ее смелую догадку, во всем доме, как и в голове благородного сэра, была полная неразбериха. Сидней, ловко использовал эту его слабость и в ответ нес полный вздор. Правда, через час от общения с сэром Эдвардом небольшой перерыв в дискуссии потребовался даже ему. Но хозяин разохотился и, гордо заперев свой коттедж, пытался возобновить разговор, но терпение Сиднея было на исходе. С холма они спускались другой дорогой, оставляя за спиной спокойное море, но в конце пути снова оказались у иссякающего ручья, выше по течению через него был перекинут прочный каменный мостик. Пройдя по нему, молодые люди вышли на проезжую дорогу, которую в этом месте широкой светлой линией перечеркивал шлагбаум.

– Взгляните, какая славная башенка, – вяло сказал Сидней, указывая на острый шпиль среди буйной зелени, – может быть, Вам украсить свой дом точно такой же? – Сидней сразу узнал этот шпиль Денхэм Парка и оживился.

– Так вот куда мы вышли! – воскликнул он. – Насколько я помню, Денхэм Парк отсюда совсем недалеко, если идти по этой главной дороге. Не так ли? Что ж, мы не можем больше злоупотреблять Вашим гостеприимством, сэр Эдвард, удовольствие, которое мы получили сегодня от общения с Вами, неизмеримо. Нет, нет. Ни в коем случае! – при этом он очень вежливо поклонился, – сегодня и без того мы отняли у вас так много времени! Мы просто не имеем права, чтобы вы пожертвовали ради нас хотя бы еще одной минутой. Мисс Бриртон и мисс Хейвуд уже слишком устали, и мы сами проводим их до Трафальгар-Хауза. Прямо по нашей дороге. Уверяю, Вам не стоит беспокоиться.

И, не смотря на все возражения, Сидней решительно повел всю компанию обратно через мостик, оставив стоять у шлагбаума несчастного сэра Эдварда, который едва ли догадывался, что только что встретил человека значительно более опытного в выборе собственного пути, чем он сам.


Глава 14 | Сэндитон | Глава 16