home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 17

В новом Сэндитоне не было своей церкви, поэтому по воскресеньям мистер Паркер запрягал лошадей для поездки в приходскую церковь старого Сэндитона.

Леди Денхэм не раз с гордостью говорила ему, что она, несмотря на преклонный возраст, до сих пор предпочитает ходить в церковь пешком. Но Паркеры знали, что пешком леди идет только в одну сторону, неторопливо спускается с холма, заранее занимает свое место не церковной скамье, а сразу после службы садится в стоящий у ворот экипаж и с комфортом поднимается на холм. Она никогда не изменила этой традиции, пока в одно прекрасное воскресное утро на пороге церкви не появились двое молодых джентльменов.

Легкий шепоток пронесся по храму, прихожане то и дело оборачивались на хорошо одетых незнакомцев, скромно присевших на последней скамье. Шарлотта сразу узнала вошедших, это были Сидней Паркер и Генри Бруденалл, сегодня они решили впервые показаться на публике. Мисс Денхэм, сидевшая в первых рядах, бесцеремонно вытянула шею, рассматривая незнакомцев, затем тронула за плечо своего брата и вопросительно посмотрела на него. Он выразительно кивнул, что, видимо, означало: «Да, это именно они», – и вновь углубиться в чтение своего молитвослова. Было совершенно ясно, что они уже наслышаны о прибывших джентльменах, но теперь, наконец, смогли увидеть их. Позади Шарлотты сидели две мисс Бофорт, их усердная молитва на мгновение умолкла, сестры пошушукались и после службы едва ли ни бегом бросились к выходу, чтобы при свете дня получше рассмотреть молодых людей, да и себя показать.

Правда, им всё-таки пришлось пропустить вперед леди Денхэм, которая с удовольствием пользовалась своей привилегией и всегда первой выходила из церкви, следом за ней шла мисс Бриртон. В нарушение заведенного порядка, Сидней Паркер и его друг быстро встали с последнего ряда скамеек и присоединились к ним. А когда остальные прихожане, наконец, вышли на крыльцо, то смогли увидеть, как Сидней усадил знатных дам в свой экипаж и, выхватив вожжи у кучера, лихо погнал коней.

Всё произошло так стремительно, что старшему Паркеру оставалось только развести руками и с улыбкой сказать:

– Ну и ну! Честное слово, мой брат все же опередил нас, сэр Эдвард? Если так пойдет и дальше, то скоро в Сэндитоне не останется ни одной леди, за которой мы могли бы поухаживать. Всего день, как приехал и сразу же перебежал мне дорогу, лишив единственной возможности – раз в неделю проявить галантность к леди Денхэм!

Шарлотта не сомневалась, что на эту шутку сэр Эдвард отреагирует болезненно. Он так поспешно усадил свою сестру в двуколку, что она даже не успела спросить у миссис Паркер, кто из этих незнакомцев их родственник, единственный из Паркеров, кому она еще не представлена.

Девицы Бофорт тоже были разочарованы тем, что снова не были представлены этим весьма интересным джентльменам. Оказалось, что они уже не раз наблюдали со своего балкона, как Сидней и Генри гуляют на бульваре и любуются видами Сэндитона, но пара выразительных женских силуэтов на балконе почему-то совсем не привлекала их внимание.

Тогда две мисс Бофорт решили снизойти с балкона и искать встречи с кавалерами на бульваре. Мисс Летиция оказалась в более выигрышном положении, чем ее старшая сестра. На следующее утро она решительно вышла из дома со своим мольбертом, и стала с неутомимой энергией переходить с ним с песка на гальку, с холма на Террасу. Возможно, она искала подходящую натуру, но натура всё время куда-то ускользала. Тогда от избытка нерастраченных эстетических чувств Летиция решила украшать пейзаж собой, справедливо полагая, что ее присутствие уравновесит любую композицию. Но, увы, старания начинающий художницы так и остались не замеченными.

Старшая мисс Бофорт – Лидия вскоре поняла, что напрасно взяла в Сэндитоне на прокат арфу, она ей только мешала, поэтому без сожаления прикрыв инструмент чехлом, ничем не обремененная юная леди отправилась на бульвар. Мисс Бофорт в отличие от младшей сестры не просто украшала собой живописные уголки Сэндитона, она чувствовала себя едва ли ни главным просветителем курорта. Ведь кто, кроме нее, мог продемонстрировать в провинции у моря свежие летние фасоны. Так она собственноручно соорудила замечательный головной убор, образец которого ей прислала близкая подруга, мисс Никольс. Поверх кружевного чепчика мисс надевала соломенную шляпку, к которой крепился съемный козырек от солнца, он был предусмотрительно сделан из зеленого шелка, чтобы не утомлять глаз и благодаря проволоке мог принимать различные эффектные положения. Мисс Никольс заверила подругу, что такие «курортные шляпки» этим летом носят все без исключения дамы в Рамсгейте; но первыми, конечно, козырьки от солнца примерили на туманном Брайтоне. Шляпка, по ее мнению, была универсальна, защищала от солнца и от ветра, и так удачно обрамляла лицо. Мисс Бофорт не могла не согласиться с подругой, с близкого расстояния шляпка производила очень милое впечатление. Но, к сожалению, Сидней Паркер и Генри Бруденалл так и не приблизились, чтобы заметить единственную в Сэндитоне обладательницу модной шляпы сезона, к тому же принаряженную в легкое летнее платье, которое волнующе колыхалось при любом дуновении ветерка.

Но все эти жертвоприношения ради облагораживания Сэндитона, похоже, были напрасными, а попытки познакомиться с интересными молодыми людьми бесполезными. Сестры Бофорт немного приуныли, пока старшая из них не вспомнила о той самой мисс Хейвуд в простеньком платьице, которой они были представлены на днях. По правде говоря, сама мисс Хейвуд, не произвела впечатления на девиц, так как одевалась скромно, ее доход и происхождение были неизвестны, поэтому поначалу сестры старались просто не замечать ее. Они так ни разу и не пообщались с ней, если не считать одного снисходительного поклона от Лидии и полуулыбки Летиции с балкона. Впрочем, в тот день младшая мисс Бофорт улыбалась не Шарлотте, а красовалась перед Артуром Паркером. Легкая улыбка, по мнению мисс Летиции, делала ее точеный профиль просто обворожительным.

Наблюдательные мисс на выданье не могли не заметить, что дважды с Шарлоттой здоровались те самые молодые джентльмены, которые их так заинтересовали, и они решили, не теряя времени, познакомится с загадочной простушкой поближе. Сестры подкараулили Шарлотту у библиотеки. Их встреча выглядела случайной. Они искренне признались Шарлотте, что давно мечтали поговорить с ней, но их природная застенчивость не позволяла нарушить дистанцию. Зато теперь, раз уж сама судьба свела их на бульваре, они любезно пригласили ее к себе, чтобы полюбоваться незаконченными эскизами мисс Летиции, послушать игру на забытой арфе и удовлетворить любопытство обеих сестер.

– Мы так давно хотели поближе познакомиться с Вами, милая Мисс Хейвуд, – воскликнула старшая из них. О, даже страдали, уверяю вас, стараясь найти возможность для продолжения нашего общения. Но напрасно. Мы обе так волнуемся, что нас сочтут нахальными, точнее, слишком легкомысленными! Нам, вообще, невероятно трудно знакомиться с людьми.

– Сэндитон самое очаровательное место, правда, может быть несколько скучное, – продолжала младшая мисс Бофорт. Но теперь начинают прибывать все новые и новые люди. Смею сказать, что гостиница уже почти заселена…

– О! Мне уже безумно нравится Сэндитон, несмотря на то, что он немного провинциальный, – перебила ее мисс Бофорт, чувствуя, что ее сестра слегка забегает вперед. – Моя близкая подруга, мисс Никольс, милое создание, увлекающееся модой, рассказывает мне, как много гостей приезжает в Рамсгейт. Представляете, новые лица появляются там каждый день, а здесь – незнакомец, такая большая редкость.

– Боже мой, я всегда считала, что тихие уединенные городки у моря намного лучше суетных популярных курортов, – согласилась мисс Летиция. – Когда приезжаешь из крупного, удаленного города, ищешь у моря только уединения и покоя. Я должна сказать, что вид с нашего балкона просто восхищает нас. На пляже ни души.

– О, да. Мы обе мечтали о покое, о таком вот милом Сэндитоне. Через несколько дней уже каждого знаешь в лицо…

– Совершенно верно. Однажды утром я не могла не позвать сестру к окну, когда увидела нечто, подобное мимолетному видению, – двух, да-да, сразу двух, абсолютно незнакомых джентльменов!

– Ах! Вот ты и вспомнила их, Летиция. Я тоже прекрасно помню их. Они, кажется, живут в гостинице – какие-то родственники Паркеров, случайно слышала я. Очень симпатичные молодые люди. И оба так стильно одеты.

– Можно предположить, что такие люди чаще посещают Брайтон, чем Сэндитон.

Сестры засыпали Шарлотту вопросами, и, казалось, совсем забывали дождаться на них ответа. Как только они на минуту умолкли, Шарлотта успела рассказать им то, что посчитала нужным. Она прекрасно понимала, что девицы сразу потеряют к ней интерес, как только она познакомит их с Сиднеем и Генри, но решила продолжить это знакомство ради Генри Бруденалла и самоуспокоения. Шарлотте казалось, что Сидней прочит ее в главные утешительницы мрачного Генри, не зря он так расхваливал при ней необычайный человеческий талант мисс Бриртон, видимо, надеясь, что самолюбивая Шарлотта немедленно последует ее примеру. Не тут-то было. Шарлотта не собиралась никого утешать и обрадовалась, найдя тех, кто с удовольствием заменит ее. Кроме того, она решила, что такое неожиданное пополнение их компании, наверняка, помешает неприятному дроблению на парочки и ей уж точно не придется оставаться наедине с Генри, в то время как Сидней будет флиртовать с Кларой. На следующее утро при первой же возможности она представила сестер двум джентльменам на Террасе и с явным удовольствием наблюдала за Сиднеем, который был озадачен новым знакомством. В этот солнечный полдень ему явно было не до сестер Бофорт, он ждал мисс Бриртон.

Накануне Сидней обмолвился, что будет ждать ее в полдень на Террасе, если леди Дэнхэм, конечно, ее отпустит, чтобы всем вместе снова куда-нибудь прогуляться. Теперь все трое, а точнее пятеро с сестрами Бофорт, гадали, придет или нет, сегодня мисс Бриртон. Джентльмены были бодры как никогда, в это утро они впервые искупались в море и смеялись при мысли о том, что двадцать минут, проведенные в воде могут кого-то утомить, если ему нет сорока лет. На пляже они снова любовались на поросшие лесом скалы, и Сидней предположил, что лучшего места для сегодняшней прогулки, пожалуй, не найти. Девицы Бофорт смогли промолчать в интересной компании целых десять минут, первой нарушила обет молчания старшая Лидия:

– Как здесь хорошо! Эта Терраса – восхитительное место! Здесь можно сидеть часами, – искренне заметила мисс Бофорт, очень довольная тем, что так легко попала в такое общество. – Какие они заботливые, мистер Паркер и леди Денхэм! Сделать такие удобные скамьи! Они превратили их в настоящие кресла для отдыха на свежем воздухе!

– О! Да, великолепно, – ответила ей младшая Литиция, – Лидия и я терпеть не можем сидеть дома, когда солнце каждую секунду зовет нас на свободу.

– Сидеть дома! Боже упаси! Возмутительная идея, Литиция, когда такая великолепная Терраса у самого порога. Я всегда говорю – это самое лучшее место встречи с любым интересным человеком в Сэндитоне, – подытожила Лидия и выразительно посмотрела на Сиднея.

– Если сидеть здесь так долго, как мы, – усмехнулся Сидней, то впадаешь в тоску. – Мы как раз намеревались сегодня преодолеть пешком довольно сложный маршрут.

– О! В такой чудесный день принять участие в долгой и освежающей прогулке! – согласилась мисс Летиция. – Я тоже не могу долго сидеть на одном месте. Мы с сестрой уже обошли весь Сэндитон вдоль и поперек.

– О, да. Нет ничего более приятного и полезного, чем быстрая ходьба! – кивнула Лидия.

– Кстати, мы знаем все тропинки вдоль береговой линии. В каком направлении вы намерены идти сегодня? – поинтересовалась Литиция.

– Мы с Генри как раз говорили о прибрежных скалах и утесах, – признался Сидней. – Но боюсь, что ваши изящные туфельки порвутся об острые камни. А нежное платье мисс Бофорт разлетится в клочья, зацепившись за первый же кустарник.

– О! Ну, разве стоит думать о таком пустяке, как платье, – оживилась мисс Бофорт и кокетливо взглянула на Сиднея из-под зеленого защитного козырька. – Я никогда не делаю культа из одежды. Она, прежде всего, должна быть простой и удобной. Вы не можете себе представить, какое благо для нас, несчастных женщин в том, что теперь разрешено носить короткие юбки – длиной до лодыжки. В такой юбке можно ходить пешком до изнеможения и стоит ли беспокоиться из-за каких-то там пятен и дырочек. Впрочем, милая Летиция, – обратилась она к сестре, – ты бы пошла и сменила свои красные туфли на нанковые ботинки, они, действительно, больше подойдут для прогулки по скалам.

Но мисс Летиция, которая торжествовала, сидя сразу между двумя кавалерами, не собиралась никуда уходить и уступать почетное место старшей сестре. Она сообщила всем, что в ее туфельках из козьей кожи можно смело прыгать по любым скалам и для такого дела ей ничего не жалко, ни подошв, ни бантов. Затем две мисс Бофорт дружно решили, что неприлично наряжаться в таком уединенном месте, как Сэндитон, о чем свидетельствуют их непритязательные скромные платья.

Шарлотта с нескрываемым удовольствием наблюдала, как Сидней пытается отделаться от назойливых сестер, сегодня она позволила себе поиграть в молчанку, совсем как мистер Бруденалл. В разговор она вмешалась лишь однажды, чтобы поддержать девиц и уговорить Сиднея взять их с собой. Они, безусловно, не оценили этот жест и посмотрели на нее как на добродушную, но безнадежную провинциалку, совершенно не способную отличить настоящего кавалера от неотесанного деревенского ухажера, к которому она, несомненно, давно притерлась.

Шарлотта выбрала местечко подальше – на краю зеленой скамейки, совершенно не претендуя на внимание молодых людей, рядом была только старшая мисс Бофорт, впрочем, девицы, похоже, не оценили и этого. А когда Шарлотта из своего укрытия совершила небольшую словесную вылазку, сказав пару убедительных слов в поддержку больших компаний, две мисс Бофорт окончательно убедились в ее примитивности и не скрывали этого.

– О! Мисс Хейвуд, я полностью с Вами согласна, – воскликнула мисс Бофорт, чрезвычайно восхищенная ее глупостью. – Чем больше участников, тем сложнее интрига, и опять же есть из кого выбирать, не правда ли, мистер Паркер? Мисс Хейвуд считает, что чем больше людей принимает участие в пешеходной прогулке, тем лучше. Это гарантирует всем приятное времяпрепровождение.

– Действительно, она так считает? Приятное времяпрепровождение мисс Хейвуд всегда меня особенно заботило, – отозвался мистер Паркер.

– Умение общаться в большой компании – не всем дано, – заметила Шарлотта, полная решимости отстоять свою точку зрения. – А те, кто предпочитают хранить молчание, никогда не рискуют нанести кому-либо обиду.

– Справедливо. Совершенно справедливо, – сказал Сидней. – А те, предпочитает наблюдать за всеми, могут заниматься этим дальше в свое удовольствие. У каждого есть право вести себя так, как ему хочется. Вы считаете, что большая компания менее управляема? Однако не стоит спорить с мисс Хейвуд. Она всегда полна здравого смысла; всегда готова понять самое главное. Очень рациональная и осторожная молодая женщина. Как вы находите ее, мисс Бофорт?

Шарлотта не ожидала от Лидии достойного ответа на эту краткую ироничную речь. Недолго думая, мисс Бофорт пробормотала:

– О, да, мы обе просто очарованы знакомством с нею. Она восхитительна… – и умолкла на полуслове, глядя на поднимающегося на Террасу как всегда великолепного сэра Эдварда Денхэма. Он только что привез на двуколке свою сестру из Денхэм Парка. С момента встречи с Сиднеем в церкви, у него было достаточно времени, чтобы по достоинству оценить новую расстановку сил в Сэндитоне.

Не склонные к стратегическому мышлению сестры Бофорт, решили не упускать удобный случай и поймать в свои сети в этот удачный день еще одну крупную дичь – сэра Эдварда. Генри и Сиднея они уже считали своей законной добычей, им оставалось только разделить эти трофеи поровну. Но вот кому достанется еще один аристократ? Этот вопрос поставил девиц перед выбором.

Генри Бруденалл был, несомненно, самым привлекательным из трех молодых мужчин. Но даже природная коммуникабельность девиц, так и не помогла им разговорить задумчивого красавца. Это настораживало.

Сидней Паркер тоже был хорош собой, к тому же общителен и одет с иголочки. Он как раз подошел бы одной из них.

Но сэр Эдвард обладал теми же качествами, что и Сидней, но к тому же у него был титул. Выбор оказался трудным, и Шарлотта с интересом наблюдала легкое смятение на лицах невозмутимых барышень.

Мисс Денхэм, которая поднялась на Террасу под руку с братом, оказалась в более выигрышном положении: ей пришлось выбирать не из трех кандидатов, а из двух. Впрочем, она почти сразу списала со счетов скучного мистера Бруденалла и полностью сосредоточила внимание на Сиднее Паркере, пока сестры Бофорт размышляли, как бы не прогадать. Шарлотта все это видела и была благодарна сэру Эдварду, что сегодня он привез с собой сестру и тем самым обеспечил Шарлотте поддержку. Скорее всего, он и не догадывался, что его незамужняя сестра положила глаз на этого несносного Паркера. Она была достаточно умна и расчетлива, чтобы не заметить достоинств Сиднея и, как считала Шарлотта, он и мисс Денхэм могли стать хорошей парой. Обладая двуличным характером, она сама того не зная, могла стать бесценным союзником брата в деле устранения любого препятствия на его пути к мисс Бриртон, прежде всего, Сиднея Паркера.

Сидней тем временем полностью ушел в оборону. Его замешательство удивило Шарлотту, впрочем, как и пришедшее ему на смену самообладание. Появление на Террасе леди Денхэм окончательно перечеркнуло его планы подняться на вершину скалы вместе с прекрасной Кларой, и он мгновенно предложил новое решение: всем вместе отправиться в чайные комнаты. Шарлотта, вспомнив, что столы в чайных комнатах были рассчитаны максимум на четверых, решила, что Сидней старается отделаться от шумной компании, но он как-то непринужденно выдвинул другую причину, объясняющую свое предложение.

– Мой брат Том говорит мне, что чайные комнаты часто пустуют и несут убытки, и сейчас, раз уж у нас такое приятное стихийное собрание, есть возможность поддержать своим присутствием это замечательное начинание на нашем курорте.

– Отлично сказано, – одобрила его идею леди Денхэм. – В ваших словах, молодой человек, много здравого смысла. И если бы больше таких гостей, как вы, не забывали о наших чайных комнатах, то мы не терпели бы убытки. Правда, я сейчас собиралась навестить миссис Гриффитс. Но это не к спеху. Очень милая идея, мистер Паркер и я, конечно, присоединюсь к вашей маленькой компании в наших чайных комнатах.

Это послужило для Сиднея счастливым предлогом, чтобы покинуть цепкую мисс Денхэм.

– Я буду глубоко польщен вашим намерением войти в нашу компанию, леди Денхэм, – воскликнул он с неподдельным воодушевлением и весьма галантно принял ее руку взамен руки ее племянницы. – Я сам все время надеялся, что представится возможность, подольше поговорить с Вами, что нам не удалось во время нашей кратковременной поездки из церкви в прошлое воскресенье. Тогда я был, как раз представлен мисс Бриртон и узнал, что Бриртон – Ваша девичья фамилия. Нет мне прощенья, что я по своей невнимательности, не знал раньше Вашего родства с теми самыми лондонскими Бриртонами. Ведь я отлично знаком с другой вашей родственницей, с мисс Элизабет Бриртон. Но я ни разу не передал Вам от нее привет, не зная, что Вы – ее милая тетя.

Это звучало как нельзя кстати. «Причем здесь мисс Элизебет Бриртон? Возможно, Сидней просто пытается произвести хорошее впечатление на пожилую леди?» – подумала Шарлотта. Но как только он упомянул Элизебет Бриртон, леди Денхэм немедленно выдернула свою руку из руки Сиднея, нахмурилась и спросила с подозрением:

– Неужели! Вы действительно встречали мою племянницу? Тогда Вам следует в моем присутствии воздержаться от комплиментов и помолчать, предупреждаю вас, – сказала она, обратив на него самый проницательный взгляд, на который была способна. – Не сомневаюсь, что она вертелась вокруг Вас, в надежде выманить приглашение в Сэндитон-Хауз! Упаси Бог, как говорится, я не вчера родилась, и не распахиваю дверь перед каждым своим родственничком. Так и передайте ей, когда вернетесь в Лондон.

Сидней с изумлением посмотрел на нее.

– Разве ваша племянница намерена приехать в Сэндитон? – сказал он смущенно. – Признаюсь, это меня очень удивило. Хотя это было бы очень кстати, – добавил он поспешно. – Но мисс Элизабет Бриртон такая знающая и настолько незаменимая в собственной семье, что ее вряд ли отпустят так далеко, в Сэндитон. Впрочем, возможно, мы не поняли друг друга, и вы имеете в виду другую племянницу?

– Нет, нет. У меня одна племянница по имени Элизабет. Возможно, она сама она и не говорила Вам, что собирается в Сэндитон. Но Бриртоны хотели спихнуть ее ко мне раз и навсегда. Они с самого начала хотели, чтобы я пригласила ее к себе вместо Клары. О! Вы можете не сомневаться в этом. Своих родственников я вижу насквозь. Мне известны все эти мелкие проделки. Да и сама мисс Клара еще та, она всё время твердит мне, что эта самая Элизабет – ее любимая кузина и постоянно просит меня пригласить ее когда-нибудь в Сэндитон, я уже слышать не могу это имя – Элизабет! С какой стати я буду натыкаться на племянниц в каждой комнате, которые принадлежат мне?

Пока леди Денхэм выпускала пар, Сидней пришел в себя и извинился, что невольно огорчил благородную леди, упомянув ее нелюбимую племянницу.

– Как счастливы вы, леди Денхэм, имея столько племянниц, что у вас всегда есть выбор. И я уверен, что будет замечательно, если вы сможете убедить мисс Элизабет приехать в Сэндитон. Последний раз, когда я встретил ее, она показалась мне не совсем здоровой. Вероятно, теперь ее семью можно убедить в том, что морские купанья могут быть ей на пользу.

– Но мне от этого никакой пользы, – возразила леди Денхэм. – Сейчас у меня нет отбоя, от желающих снять комнаты. Но мудрую миссис Денхэм не так-то просто провести. То же самое на днях я сказала Кларе.

Леди Денхэм могла ворчать еще долго, но Сидней решил не расходовать на нее свои чары и быстро нашел способ покинуть утомительную собеседницу.

– Знаете, я только что вспомнил, что обещал проводить к чайным комнатам моего брата и сестер. Они без меня не дойдут, я поспешу, чтобы немного порадовать их нашим обществом. Если Вы позволите, то я на минутку загляну в комнату номер четыре и приглашу их присоединиться к нам. – С этими словами Сидней покинул всю семью Денхэм, испытывая существенное облегчение.

– Возможно, миссис Гриффитс и мисс Лэмб тоже захотели бы пойти с нами? – лукаво предложила Шарлотта. – Мне будет жаль, если они останутся в одиночестве.

– Конечно, конечно, – сказал Сидней, улыбаясь через плечо, что можно было легко истолковать как, – Вот видите, мой маленький план полностью нарушен. Но еще не всё потеряно.

Обе мисс Бофорт немедленно поддержали предложение Шарлотты; при этом они выражали такую сильную привязанность к мисс Лэмб и такое безразличие к ее присоединению к дружной компании, что Шарлотта больше не сомневалась: они даже в ней видят соперницу. Несмотря на ее слабое здоровье, наполовину мулатское происхождение и замкнутый характер, девицы всё равно старательно ограждали ее от новых знакомств, хотя именно она со своим завидным состоянием, была той осью, вокруг которой вращались все их интересы.

Обе мисс Бофорт прилично задолжали мисс Лэмб за множество щедрых подарков и добрых дел, и поэтому были в восторге от представившейся возможности сделать для нее что-то полезное без особых усилий. Они сразу заспорили между собой, кто из них первой передаст приглашение и доставит «любезнейшей Аделе» удовольствие.

Их стремление увенчалось успехом, также как усилия Сиднея в комнате номер четыре, и вся нестройная компания направилась в сторону чайных комнат, с легкими стычками среди юных леди за обладание самой драгоценной рукой. Сиднею снова удалось уклониться от мисс Денхэм, он немедленно взял под руки своих сестер, как только они переступили через порог. Генри Бруденалл так быстро шагал между леди Денхэм и мисс Бриртон, что Шарлотта изменила свое мнение о нем: он мог казаться безразличным, но когда возникла необходимость избавиться от навязчивых собеседников, он прекрасно знал, как оградить себя от них.

Обе мисс Бофорт льнули к сэру Эдварду. Артур по привычке посматривал на них издалека, так как не догадался предложить им руку.

Шарлотта была очень довольна тем, что шла рядом с миссис Гриффитс и мисс Лэмб. К первой она испытывала привязанность, как к серьезной, здравомыслящей женщине, а во второй ее привлекал своеобразный очень живой ум и некоторая застенчивость.

Покинутая мисс Денхэм, которая была четвертой в их небольшой дамской компании, была не в духе от того, что ей приходилось спотыкаться от россыпи гальки, не опираясь при этом на твердую мужскую руку. Но на ее раздражение реагировала только миниатюрная Адела, казалось, что она сжимается еще больше и говорит совсем тихо. Едва замкнутая болезненная девушка начала расковано беседовать с Шарлоттой по поводу прекрасной погоды, ласковых солнечных лучей и чаек, грациозно качающихся на волнах, как язвительное замечание со стороны мисс Денхэм окончательно лишило ее отваги.

– Мой брат – самый невнимательный из людей, – неожиданно сказала мисс Денхэм, глядя на его сутулую спину, обрамленную с обеих сторон юными Бофорт. – Он прекрасно знает, что я терпеть не могу вот так брести, скользя по этой отвратительной мокрой гальке.

Адела с изумлением взглянула на нее, теснее прижалась к миссис Гриффитс, и больше не проронила ни слова. Шарлотта подумала, что такая чрезвычайная уязвимость делает человека очень несчастным, пожалела мисс Лэмб и не больше не пыталась ее разговорить. Она всю дорогу неспешно беседовала с миссис Гриффитс.

Как только дамы подошли к чайным комнатам, мисс Денхэм сразу же покинула их, и Шарлотта, освободившись от ее неприятного присутствия, вздохнула с облегчением. Теперь она надеялась в спокойной обстановке пообщаться с двумя своими попутчицами – миссис Грифитс и мисс Лэмб, но этому не суждено было сбыться.

Едва она начала продвигаться с ними к свободному столику, как стала свидетелем вежливой борьбы за места. Сидней, естественно, старался рассадить каждую четверку по-своему, его невыносимо заботливая сестра Диана отстаивала свою позицию по размещению всех гостей. Мисс Денхэм, обе мисс Бофорт и даже леди Денхэм активно сопротивлялись и отказывались занимать те места, которые им предлагали.

– Я сегодня утром намеревалась навестить миссис Гриффитс и хочу сейчас сидеть рядом с ней в чайных комнатах, – заявила леди Денхэм, отходя от стола, уже занятого мисс Бриртон и Генри Бруденаллом.

– Тебе будет здесь очень удобно, Диана, – сказал Сидней, стараясь почти в то же самое время нейтрализовать вмешательство своей сестры в его планы, быстро усаживая ее за стол на свободное место леди Денхэм.

– О, я никогда не думаю о собственных удобствах, если могу быть полезной для других, заявила мисс Диана, поднимаясь и начиная суетиться. – Кто еще и где хотел бы сидеть? Сьюзен, ты можешь подойти сюда, – предложила она своей сестре место около мисс Бриртон, рядом с которой уселся Сидней. – Теперь дайте мне подумать, …и если мисс Денхэм и Сидней займут этот стол вместе с…

– Ты напрасно стараешься, Диана. Мы сами можем найти места для себя.

Однако выведенному из равновесия Дианой и сбитому с толку упрямой мисс Денхэм, Сиднею не везло со всеми этими перемещениями. И пока он старался рассадить остальных, так как считал нужным, Диана заняла последний свободный стул рядом с мисс Бриртон, а ему и мисс Денхэм, ничего больше не оставалось кроме как остаться тет-а-тет за единственным незанятым столом. Но это было уже слишком для Сиднея.

– Мисс Хейвуд, не составите ли вы мне с мисс Денхэм компанию, – сказал он поспешно. – Я вижу, что, к сожалению, о нас забыли, и мы не можем присоединиться ни к одной из ваших веселых четверок.

В его голосе одновременно звучали мольба и настойчивость, и Шарлотта уступила, за что была вознаграждена благодарным взглядом его счастливых глаз, который стоил того, чтобы пожертвовать близким знакомством с мисс Лэмб. Во всяком случае, она поняла, что не сможет противостоять леди Денхэм, которая с такой решительностью уселась между миссис Гриффитс и мисс Лэмб, что Шарлотте осталось только пожалеть бедную Аделу.

В новой расстановке сил были и свои плюсы. У Шарлотта появилась возможность наблюдать очередное чудесное превращение мисс Денхэм, которая всегда напоминала ей капризного и избалованного ребенка, у которого смех чередуется со слезами и вспышками злости. Добившись внимания Сиднея, мисс Денхэм стала воплощением благодушия и начала исподволь очаровывать его. Нежно улыбаясь, внимательно вслушиваясь в каждое его замечание и непрерывно изобретая для него лестные комплименты, она почти лишила его возможности наблюдать, что происходило за другими столиками, и даже общаться с Шарлоттой за их собственным столом.

Шарлотту почти не смущало то, что на нее не обращали внимания; она предпочитала оставаться достойным слушателем и не нарушала вкрадчивого мурлыканья мисс Денхэм.

– Я должна признаться, мистер Паркер, – говорила аристократка, – что мне, действительно, очень нравятся ваш экипаж и ваши лошади. Вы будете смеяться над моей запальчивостью и интересом к этой теме, – воскликнула она с веселой искоркой в глазах. – Конечно, джентльмены обычно считают, что эта тема не для дам, но я всегда бредила прекрасным экипажем. Уверяю вас, – продолжала она довольно лукаво, – что больше обращаю внимания на великолепный экипаж и пару коней, чем на того, кто правит ими. Мой брат частенько посмеивается надо мной. Вчера утром он снова очень весело поддразнивал меня, когда я восторгалась вашим великолепным экипажем, опередившим нас у заставы. Наверное, Ваш конюх, каждый день занимается с лошадьми?

– Полагаю, что так. После прибытия в Сэндитон я сам мало езжу на них. Однако, мисс Хейвуд, мне кажется…

– Так удачно подобранна пара вороных! Меня всегда просто возмущает, если лошади не подобраны в пару. Поражаюсь, как могут люди тратить уйму денег на экипажи и скупится на лошадей. Например, мистер и миссис Партридж поступают именно так. У них есть и карета и четырехместная коляска и парный двухколесный экипаж, но его лошадей я не запрягла бы даже в кабриолет моего брата! И они никогда не уделяют внимания тренировке коней.

– Да, конечно, выездка крайне необходима. Я как раз хотел сказать мисс Хейвуд, что мои кони застоялись, и пора бы всем нам прокатиться на них по окрестностям. Если я сам беру в руки вожжи, то мой экипаж подходит для четверки.

– И мой брат тоже может править кабриолетом, – вмешалась мисс Денхэм, не понимая, что говоря о четверке, Сидней имеет в виду вовсе не коней. – О, я с удовольствием составлю Вам компанию во время прогулки в кабриолете и, надеюсь, буду полезной в качестве проводника по самым живописным уголкам побережья.

– О, я уже знаю точное место, которое хотел бы посетить, – сказал Сидней вежливо. – У меня всегда было большое желание ознакомиться с Бриншором.

Шарлотта не могла решить, было ли это название первым, что пришло ему в голову, или он намеревался спровоцировать своего брата на поездку в Бриншор. Однако эта идея привела в замешательство мисс Денхэм.

– Однако, мистер Паркер, вы, вероятно не приняли в расчет расстояние. До Бриншора больше двадцати пяти километров. Лошади не смогут преодолеть этот путь и возвратиться обратно в тот же день.

– Я уверен, что мои лошади смогут, – сказал Сидней. – Вероятно, это может показаться слишком длинной дорогой для сэра Эдварда в его двуколке. Но в самом названии Бриншор, есть нечто…

– Что это вообще за разговор о Бриншоре? – вмешалась Диана из-за соседнего столика. – Кто собирается в Бриншор? Признаюсь, что мне бы очень хотелось самой посетить Бриншор. Наш экипаж уже давно стоит без дела в конюшне гостиницы. Нам остается лишь нанять пару почтовых лошадей у Вудкока и мы можем разместить четверых. И если даже Том не пожелает ехать сам, то он вполне может уступить свой фаэтон. А сейчас извините, я должна немедленно спросить леди Денхэм, заинтересует ли ее такая поездка и сколько человек может вместить ее экипаж.

С этими словами Диана быстро удалилась, оставив мисс Денхэм с надеждой, что она тоже может быть включена в эту счастливую компанию.

– Что за чудесная женщина ваша сестра, мистер Паркер. Она так близко принимает к сердцу интересы каждого и всегда вносит предложения к радости других. Если бы она была здесь с Вами во время Вашего прошлого приезда, я уверена, что мы познакомились бы ближе.

– Да, к великому сожалению, – согласился Сидней, однако в этот момент на его лице промелькнуло такое притворное выражение согласия, а в его взгляде – такое презрение, что Шарлотта не сомневалась в его крайнем сожалении по поводу того, что он вообще был знаком с мисс Денхэм. Она уже почти безошибочно научилась читать мысли Сиднея Паркера и со многими из них была полностью согласна. Она также призналась себе, что с приездом этого энергичного человека жизнь в тихом Сэндитоне забила ключом. И хотя Шарлотта не могла утверждать, что все произошедшие за последние пять дней перемены непосредственно были связаны с именем Сиднея, но его влияние ощущалось повсюду. Его неиссякаемая энергия и стремление к общению за день сплотили его разрозненное провинциальное сообщество в довольно дружную компанию.


Глава 16 | Сэндитон | Глава 18