home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 18

Вскоре о поездке в Бриншор стали говорить, как о решенном деле. Иначе и быть не могло, ведь за него с азартом взялись сразу два представителя неугомонного клана Паркеров, Сидней и Диана. Они не обращали внимание на равнодушие леди Денхэм и сопротивление Паркера-старшего, которые ревностно относились ко всему, что было связано с Бриншором.

Сэр Эдвард, глядя на них, тоже стал суетиться и едва всё не испортил. Он решил одолжить напрокат экипаж у своей дорогой тети – госпожи Денхэм, так как его собственный кабриолет до Бриншора вряд ли бы доехал. Лучшего способа вызвать подозрение, и противодействие старой леди трудно было придумать. Когда она окончательно заупрямилась, Паркеры решили, что проблема заслуживает их непосредственного участия.

– Как же иначе мы все сможем добраться до Бриншора? – восклицала мисс Диана. – В карете леди Денхэм могут разместиться четверо. Она намного длиннее нашей. Когда я первый раз подкинула леди Денхэм эту идею с поездкой, она не возражала. Не пойму, что же теперь всем нам может помешать, кроме ее эгоизма. Терпеть не могу таких людей, которые не думают о других. Я ей обязательно это скажу в глаза при первой же встрече.

– Поручи лучше леди Денхэм мне, – улыбался Сидней. – Она всегда ищет скрытые причины не там, где они есть, и ждет обмана там, где его нет. Не беспокойся, уж я-то сумею с ней договориться.

Полный счастливой уверенности в том, что выпросит карету у капризной дамы, обеспокоенной только собственным благополучием, Сидней старался ходить с ней одними дорогами и как бы случайно попадаться ей на глаза. Он приложил немалые усилия, чтобы усыпить ее подозрения, терпеливо выслушивал ее жалобы на домочадцев и на горничных, выражал сочувствие по поводу дорогостоящих проектов ее брата, и честно согласился с ней, что дисциплина и экономия в жизни превыше всего.

Леди Денхэм вскоре была покорена его здравым смыслом и устойчивыми жизненными принципами и уже к концу недели, Сидней Паркер и Генри Бруденалл стали довольно частыми и желанными гостями в Сэндитон-Хаузе. А леди Денхэм вдруг обнаружила, что ее кучер, действительно, обленился, лошади отвыкли от быстрой езды, а экипаж ржавеет, не покидая конюшни, и распорядилась, чтобы все готовились к дальней поездке.

Сидней, посчитав, что самые сложные переговоры он провел с успехом, оставил своей несгибаемой сестре самую малость – уговорить их старшего брата мистера Паркера одолжить для поездки еще один экипаж. В общении с покладистым Томом вполне достаточно напора Диана, справедливо рассудил он. И мисс Диана со свойственной ей энергией справилась и с Томом, и с подготовкой четырех экипажей и, похоже, подчинила себе саму природу.

В назначенный день с раннего утра их поездку благословляло яркое солнце и ни одно облачко, случайно отбившееся от стада, не осмелилось забрести в Сэндитон. Сразу после раннего завтрака у Трафальгар-Хауза наметилось некоторое оживление, его, как всегда, создавала Диана. Довольная собой, она решила перед отъездом еще раз обсудить с Сиднеем, как лучше разместить пассажиров в четырех экипажах. Похоже, во время подготовки она так старалась, что теперь в каретах оставались свободные места.

– Что же теперь делать, Сидней? Оказывается, миссис Гриффитс передумала ехать в Бриншор и поручила мне присмотреть за мисс Лэмб. Кроме того, Том говорит, что он и Мэри тоже никуда не поедут! Если бы я только знала об этом раньше, то можно было смело отказаться от одного экипажа.

– Прости, дорогая. Я знал, что они никуда не поедут, – признался Сидней. – Но решил, что в дальней дороге лучше иметь свободные места на всякий случай. Генри, например, не привык к переездам, и, вероятно, в пути его может укачать. Было бы отлично, если бы он ехал в моем экипаже, так будет удобнее.

– О? Я планировала усадить его с нами. Или, может быть, нам тогда лучше взять с собой мисс Лэмб? Сьюзен и я, много места не займем, и даже с учетом нашего статного Артура, мы вполне можем посадить карету и кого-то четвертого…

– А мисс Денхэм не обидится? Может быть, ты, как самая ответственная в этой карете, пригласишь ее с собой? – на ходу предложил Сидней. – А сэр Эдвард, конечно, будет за старшего в карете леди Денхэм. О, но нам давно уже пора выдвигаться. Впереди почти тридцать километров. Если мы хотим осмотреть все достопримечательности Бриншора, то нам следует отправляться уже сейчас. Мы не можем себе позволить тратить время на разговоры, – торопливо сказал Сидней и стал быстро распоряжаться об отъезде экипажей. В первом он отправил сестер, во втором – незамужних барышень и сэра Эдварда. Паркер-старший успел возразить ему только тогда, когда обе кареты уже пылили по дороге в сторону старого Сэндитона, а еще две – готовились к отправке. Но вот незадача, осталось всего четверо путешественников и еще столько же свободных мест.

– Ты очень глупо поступил, Сидней, – заметил старший брат, растеряно стоявший перед ним на дороге. – Ты только что отправил в одной перегруженной карете леди Денхэм: двух мисс Бофорт, мисс Лэмб и сэра Эдварда, а твой и мой экипажи придется гнать полупустыми. Видишь, – остались только мисс Бриртон и мисс Хейвуд.

– И им будет очень удобно в твоем фаэтоне, – ответил Сидней. Ты же сам знаешь, в лучшем случае, в нем могут поместиться только трое. Что касается меня, то я твердо решил, что поеду последним, невозможно предугадать, что может случиться по пути… Ну, пора – поехали. Да, Том, можешь не сомневаться, что по возвращению, мы подробно расскажем тебе все о красотах Бриншора, – с улыбкой сказал Сидней и дал команду двум остающимся экипажам отправляться в путь.

Оказавшись один на один с Кларой, Шарлотта призадумалась, о чем она будет беседовать с немногословной попутчицей всю дорогу. «Видимо, придется обмениваться любезностями и стандартными фразами о погоде», – думала она и честно признавалась себе, что и этого будет более, чем достаточно. Сдержанное поведение Клары, и постоянное безмолвное напряжение, которое исходило от нее во время их визита в коттедж сэра Эдварда, заставляли Шарлотту воздерживаться от дальнейших попыток найти путь к сближению. Ее отталкивала завеса таинственности, которая, как она чувствовала, всегда окружала мисс Бриртон.

Шарлотте иногда казалось, что она вот-вот поймет истинную суть этой молчаливой красотки, но близкая разгадка вскоре оборачивалась иллюзией и Шарлотта снова могла предугадать, что можно ожидать от этой молодой женщины, которая была рядом, но почти не обращала на нее внимания, всё время беседуя с Сиднеем или его другом Генри. Каково же было ее удивление, когда после короткого глубокомысленного молчания, мисс Бриртон начала разговор первой:

– Мне очень жаль, что у нас не было возможности повторить нашу прогулку на пляж, мисс Хейвуд. Я с большим удовольствием вспоминаю о ней. По-моему, она была восхитительной?

– Мне она доставила большое удовольствие, – сказала Шарлотта совершенно искренне.

– Море так икрилось, солнце – такое ласковое, а погода – просто великолепная. Такой счастливый был день! Я была так благодарна Вам, что Вы оказались рядом и, кажется, чувствовали тоже самое, что и я, – говорила мисс Бриртон так, как будто пытаясь напомнить Шарлотте о некой дружеской и тайной связи, которая была между ними. – С этого дня я всегда думала о вас, как о подруге, которой можно доверять.

Шарлотта сдержанно улыбнулась, ожидая, что она скажет дальше.

– И вот я очень рада, что мы неожиданно оказались вместе, – продолжала мисс Бриртон. В других обстоятельствах я бы не решилась советоваться с вами. Но мне так нужен совет – совет такого человека, как вы, совет другой женщины, почти моей ровесницы, – она колебалась несколько мгновений. – У меня так мало друзей среди женщин.

Шарлотта едва сдержалась, чтобы не возразить: дружбу с женщинами следует также поощрять и поддерживать, как и дружбу с мужчинами, – и холодно ответила:

– А как же мисс Денхэм, ведь Вы давно знакомы, не так ли?

– Мисс Денхэм! О, нет! Ее брат… о, нет. Нет! Она бы никогда не поняла меня.

У Шарлотты проснулась некоторая симпатия к Кларе после этой оценки способностей мисс Денхэм к состраданию, и она более уступчиво сказала.

– Возможно, вскоре сюда с визитом приедет ваша кузина, мисс Элизабет мисс Бриртон. И у Вас появится родственная душа. Во всяком случае, на днях Паркеры говорили между собой, что леди Денхэм, кажется, уже готова направить ей приглашение, – сказала Шарлотта и запнулась на полуслове.

В действительности, миссис Паркер сказала мужу: «Ты знаешь, госпожа Денхэм пожаловалась мне, что мисс Бриртон перестала заниматься ведением домашнего хозяйства. Она подумывает пригласить другую племянницу, мисс Элизабет. Они будут жить втроем. По ее словам, мисс Элизабет разумная и трудолюбивая женщина и может показать мисс Кларе, как следует вести дом. Если, конечно, семья Бриртон найдет возможность отпустить ее Сэндитон».

Шарлотта не сомневалась, что это решение леди Денхэм приняла под влиянием Сиднея, но с какой целью он добивался приезда в Сэндитон очередной племянницы, она никак не могла понять. Возможно, сейчас, когда Клара пытается вызвать ее на откровенный разговор, станут ясны тайные мотивы Сиднея.

– Да, леди Денхэм, кажется, стала более благосклонно относиться к визиту Элизабет, – согласилась мисс Бриртон. – Но я, как никто другой, знаю, как долго она еще будет думать, прежде чем пригласит ее. Леди не выносит малейшего нарушения, установленного ею в доме порядка. И, хотя она и говорит о возможности приезда Элизабет, но пройдут месяцы, прежде чем она примет это решение. И если, в конце концов, Элизабет сюда приедет, то будет уже слишком поздно что-либо советовать мне.

– Слишком поздно? – отозвалась Шарлотта с некоторым удивлением. Ей показалось, что мисс Бриртон излишне драматизирует ситуацию. Но было достаточно одного взгляда на ее прекрасное и грустное лицо, чтобы убедиться, что она действительно чем-то очень сильно обеспокоена. И Шарлотта постаралась прогнать от себя подозрения, что всё происходящее перед ней сейчас всего лишь очередной спектакль.

– О, мисс Хейвуд, я так боюсь принимать слишком поспешные решения! А всё происходит слишком быстро! И мне особенно необходим разумный совет от человека со стороны, который, не вовлечен в эту ужасную сумятицу и неразбериху, как я.

Поспешные решения и ужасная неразбериха еще не встречались ни разу в жизни Шарлотты, и ей было интересно узнать, что за мелодраму переживает мисс Бриртон. Осторожная Шарлотта еще не готова была откровенничать, но всё больше проникалась состраданием к Кларе.

– Не знаю, насколько я могу быть советчицей в такой ситуации, я во многих вопросах достаточно неопытна, – сказала она.

– Ах, неопытность – это не порок, – говорила в полголоса Клара и уже не могла скрывать своего волнения. – В этом деле, пожалуй, никто не может быть достаточно опытным. Понимаете, я сейчас почти готова совершить нечто ужасное, пугающее меня. Вы же знаете о некоторых сложностях моего положения у леди Денхэм. А сэр Эдвард и его сестра… о, дорогая мисс Хейвуд, даже поделиться с кем-то моими тревогами было бы облегчением для меня.

Внезапный переход мисс Бриртон от скрытности к откровенности поверг Шарлотту в неловкое молчание, она совсем запуталась и молча размышляла, что полезного она может сказать о деле, которое ей совершенно неизвестно.

– Видите ли, я понимаю, что надеясь на вашу помощь, должна прямо сказать… дело в том, что, – прошептала Клара несколько бессвязно, – я замышляю тайный побег.

Это неуверенное признание было весьма далеко от того, что рассчитывала услышать Шарлотта, и она была настолько изумлена, что не могла произнести ни слова. Перед ее глазами пронеслись белые ленты Клары в саду, их первая встреча в доме леди Денхэм, сэр Эдвард. «Неужели всё-таки интрижка с сэром Эдвардом? – подумала Шарлотта. – Нет, не может быть. – Она всегда считала Клару достаточно практичной, чтобы удержаться от этого! – Но если не сэр Эдвард, тогда кто? Неужели мисс Бриртон бежит с Сиднеем Паркером?» – подумала Шарлотта и тут же перечеркнула эту абсурдную мысль. Она не сомневалась, что Сиднею нравится Клара. Но если он действительно хочет жениться на ней, то почему бы ему не следовать обычным путем? У него независимое положение, прекрасные связи и нет никакой причины пренебрегать обычаями. Их семьи тоже не будут против этого брака. Тогда с какой стати им обоим устраивать этот побег? Он казался ей романтической бессмыслицей совершенно невозможной в жизни. Конечно, она не могла не припомнить авантюризма Сиднея Паркера, но его легкомыслие всегда заканчивалось там, где начинались интересы других людей. Отделаться от мысли о Сиднее было непросто, но она вернулась к сэру Эдварду, тем более сама Клара только что упомянула его в разговоре и сослалась на какие-то затруднения в ее отношениях с пожилой леди. Такой брак, безусловно, не встретил бы ее одобрения, которое было необходимо обоим влюбленным, если они надеялись унаследовать ее состояние? Но леди Денхэм была столь непредсказуема и капризна, что, возможно, Клара и сэр Эдвард решили, что больше не могут ждать, пока один из них станет ее наследником? Заключив брак и впоследствии, вымолив ее прощение, они могли надеяться, что пожилая леди простит беглецов и поделит наследство между ними?

Эта версия казалась Шарлотте единственно возможной, но близкая разгадка тайны мисс Бриртон снова превращалась в иллюзию. Она никак не могла понять две вещи: как любая здравомыслящая девушка может бежать с женихом и тем более с таким, как сэр Эдвард. Шарлотта больше не хотела знать подробностей этой скользкой интрижки, ей не хотелось быть причастной к этой истории, как и ко всему, что было связано с сэром Эдвардом.

– Мне очень жаль, – сказала она, наконец. – Простите, но я даже не знаю, что Вам сказать. Я благодарю Вас за доверие ко мне, но с самого начала должна честно сказать, что не одобряю побег в принципе и не могу советовать Вам что-то в такой ситуации.

Молчание, наступившее после этих прямых и резких слов, показалось Шарлотте невыносимым. Мисс Бриртон побледнела, отвернулась к окну, пытаясь спрятать блестящие от слез глаза. Молодые женщины больше не сказали друг другу ни слова, и каждая из них с тоской слушала стук копыт и грохот колес экипажа, спешащего по дороге.

Шарлотта с отчаяньем подумала о том, что это горькое молчание продлится еще целых два часа, ка вдруг внезапный окрик и сильный толчок остановили экипаж.

– Надеюсь, я не напугал вас, – сказал Сидней Паркер, открывая дверь экипажа. – Прошу прощенья за беспокойство, но вот это колесо вот-вот отлетит, поэтому я просил остановить экипаж и высадить вас, чтобы избежать неприятности.

Он помог Кларе и Шарлотте выйти из экипажа, и они с унылым видом стояли на дороге вместе с Генри Бруденаллом и конюхом Паркеров, пока Сидней со знанием дела осматривал их карету. Все еще смущенная откровенностью Клары и встревоженная мыслями о том, что за этим могло стоять, Шарлотта не слушала Сиднея. Он что-то говорил о колесе, которое могло отвалиться в любой момент, о серьезной поломке экипажа и о своей предусмотрительности. Какое счастье, что он поехал последним и обратил внимание на это злосчастное колесо! Но как вся эта цепочка странных совпадений могла повлиять на их экскурсию в Бриншор, у Шарлотты не было времени подумать.

– Меня удивляет, как мой брат не заметил этого повреждения раньше, – сказал Сидней, мрачно глядя на заднее колесо. – Эта трещина появилась, наверное, еще тогда, когда экипаж опрокинулся в Виллингдене.

Шарлотта внимательно посмотрела на подозрительное колесо, но так и не смогла заметить, чем оно отличается от остальных. Она слегка нахмурилась, пытаясь сосредоточиться.

– Но я почти уверена, что тогда карета опрокинулась в другую сторону.

– Да? В таком случае, теперь все ясно, – быстро поправился Сидней. – Тогда мы всё внимание обратили на левую сторону и не заметили толчок и треск на правой! А дефект больше заметен при движении экипажа, – добавил он. – Колесо сильно наклоняется особенно на поворотах или на кочках. Вы же не очень разбираетесь в конструкции экипажей, правда, мисс Хейвуд?

– Нет, откуда мне знать? Однажды я видела, как соскочило колесо с оси нашего фургона.

– Так вот, коротко говоря, проблема состоит в следующем: спицы вытачиваются из дуба и врезаются в ступицу уступами: одна вперед, одна назад, чтобы уравновешивать конструкцию. Они, кажется, еще в порядке. Но вот шипы на ободе, выточенные из ясеня или из березы, больше не держат надежно все спицы. Отсюда происходит слишком большой люфт и колесо ведет. Кучер Парсонс и я считаем, что этот экипаж надо сразу отправить в колесную мастерскую.

– Это верно, мистер Сидней. Счастливчику Томми повезло, – весело сказал кучер. Посмотрев на его лукавую улыбку, Шарлотта поняла, что Сидней Паркер разбирался в конструкции экипажей не больше чем она сама.

– И нам придется ждать до окончания ремонта? – спросила она.

– Нет, нет. Здесь работы-то всего на день. Мы все можем очень легко разместиться в моем фаэтоне. Как раз всем хватит места, – засуетился Сидней, не давая дамам опомнится. – Ну, что ж нам пора. Мы порядком отстали от других и нельзя терять ни минуты. Мисс Бриртон, могу я помочь вам подняться в фаэтон?

Шарлотта, не испытывала ни малейшего желания вновь остаться наедине со своей попутчицей, но покорно пошла к карете, как вдруг Сидней заявил, что ее место будет рядом с ним, на козлах.

– Но разве мистер Бруденалл не сядет с вами?

– О, Генри по всей видимости, не сможет сидеть на козлах. Он самый потрясающий путешественник. Иди сюда Генри, заходи в фаэтон.

Предложение Сиднея усадить Шарлотту на козлах показалось странным не только ей, но и Кларе, которая хоть и не испытывала желания снова общаться с ней, но осторожно предложила ей сесть рядом с собой в карете, а Генри, этот потрясающий путешественник, посчитал затею Сиднея, далекой от понятий рыцарства.

– Но Сидней, в этом действительно нет никакой необходимости: такое необычное зрелище… – взмолилась Клара.

– Будет ли мисс Хейвуд себя чувствовать комфортно там, наверху? Мистер Паркер, давайте обсудим, как нам всем лучше разместиться, – настаивал Генри.

– Может быть, и для меня найдется место внутри? – поинтересовалась Шарлотта.

– Но Вы сами не захотите ехать в такой тесноте, – не уступал Сидней. – К тому же сегодня нет ветра, и Вы, мисс Хейвуд, сможете полюбоваться прекрасным видом с высоты. Поверьте, так нам всем будет очень удобно и приятно.

Он убеждал всех с удивительным спокойствием, и ни у кого не оставалось сомнения, что с его мнением невозможно не согласиться. Очевидно, он считал, все возможные возражения пустой формальностью, и в заключение сказал.

– Ну, хорошо, мы можем утрясти все возможные проблемы по дороге. Нам придется догонять остальных, и больше просто нет времени на разговоры. Ну, так заходи уже, Генри.

И к изумлению Шарлотты, подчиняясь распоряжениям Сиднея Паркера, Генри и Клара стали забираться в фаэтон.

– Но я уверена, что есть лучшее решение, – настаивала Шарлотта, – упрямо стоя на дороге.

И тут Сидней, не обращая внимания на возражения своих друзей и протест самой Шарлотты, схватил ее за руку, насильно втащил на козлы и усадил рядом с собой. Возмущенная такой бесцеремонностью и в то же время, едва сдерживая смех от отчаянной выходки Сиднея, у которого всё-таки закончилось терпение, Шарлотта пыталась не смотреть на своего попутчика и отворачивалась в другую сторону, любуясь открывшимся простором. Она радовалась и удивлялась, почему Сидней выбрал ее, а не Клару, в качестве собеседницы на время двухчасового путешествия? Ответ был очевиден, но Шарлотта боялась даже подумать об этом, и счастливая любовалась прибрежной дорогой с высоты холма, по которому они проезжали.

Мимолетное, заблудившееся облако бросило на дорогу взъерошенную тень, но оно не могло затмить безграничного счастья Шарлотты, которое так неожиданно нахлынуло на нее в этот удивительный день. Наслаждаясь свежим воздухом, глубоким синим небом над головой и таким же бескрайним морем внизу, любуясь ласковыми волнами, неспешно набегающими на прибрежные скалы, она ощущала что-то вроде благодарности к Сиднею, который все это выбрал для нее.

Но странное ощущение всё-таки саднило где-то в глубине ее души. Она мысленно возвращалась к этой внезапной остановке на полпути, треснувшему колесу, лукавой улыбке кучера… Она никак не могла понять, почему Генри, который, со слов Сиднея, так плохо переносит дорогу, согласился четыре часа трястись в карете ради сомнительного удовольствия прогуляться по Бриншору? Понятно, что для представителя семейства Паркеров знакомство с курортным городком представляло интерес, но для скучающего Генри – вряд ли. К тому же Сидней снова разделил всех на парочки, это не нравилось ей, и она впервые решилась спросить его об этом напрямую.

– Ерунда, в этом нет никакого умысла, – сразу же ответил Сидней. – Я не ожидал, что вы будете обращать внимание на такие мелочи, тем более мы все четверо практически родственники. Я просто выбрал всем такие места, чтобы каждому было удобно. Вот Вы разве скажете мне теперь, что недовольны своим местом?

– Благодарю вас, – сказала Шарлотта, вспоминая о крайнем дискомфорте, который она испытывала рядом с мисс Бриртон. – Мне вполне удобно.

– И вы не будете дрожать от страха, если вас случайно увидит на козлах какой-нибудь знакомый с чопорными понятиями?

– Не буду, потому что мы не встретим таких по пути.

– Я знаю, что нам это не грозит, – заверил ее Сидней весело. – А поскольку мисс Бриртон, у которых значительно больше знакомых в этом районе, теперь надежно укрыта в экипаже, то нам не о чем беспокоится.

– Вы очень забавный человек, – сказала Шарлотта, не в силах удержаться от смеха. – Ваши слова скорее рассмешили меня, чем убедили в чем-то.

– Во всяком случае, они уж точно убедили Вас в том, что я очень милый молодой человек, и это главное, – сказал Сидней галантно. – Я не знаю, как вы относитесь ко мне, мисс Хейвуд. Но думаю, что могу рассчитывать на скромный комплимент с Вашей стороны после всех моих стараний. Поверьте, мне пришлось немало похлопотать, чтобы составить для себя столь приятную компанию в этой поездке.

Легкий румянец и смущенная улыбка на лице Шарлотты стали невольным ответом на этот неожиданный и изысканный комплимент. Неужели все эти хлопоты Сиднея о перераспределении мест могли быть как-то связаны с ней? Ей так не хотелось верить, что у него была какая-то иная цель. Наблюдая за его интригами и искусными маневрами, попытками представить себя в лучшем свете, отмечая его самоуверенную настойчивость, Шарлотта видела, что Сидней Паркер всегда добивается своего. Почему он так настойчиво добивался ее, стремился быть приятным ей? Очевидно, за этим стоял какой-то скрытый мотив.

– Благодарю, мистер Паркер, я тронута Вашей речью, – сказала она, стараясь быть спокойной и невозмутимой. – Но, к сожалению, я предпочитаю услышать правду.

– Какая же вы проницательная молодая женщина. Вас совершенно невозможно провести, – вздохнул Сидней.

– Я просто думаю, что во лжи нет необходимости.

– Нет необходимости? О, не могу с этим согласиться. Ложь часто очень полезна. Я сам частенько прибегаю к ней. Но давайте, не будем ссориться по этому поводу. На самом деле, я совсем не против того, чтобы сказать вам правду.

После этих слов Сидней замолчал и отвел взгляд, он долго не поднимал глаза и задумчиво смотрел на гривы своих коней, Шарлотте показалось, что он опять лукавит и на ходу сочиняет для нее какую-то новую небылицу.

– Так, что же вы скажете? – спросила она с любопытством.

– Да, конечно, я готов все рассказать вам, – улыбнулся Сидней – Я только думаю, с чего лучше начать. Ну, так вот, … я совершенно ничего не смыслю в этих колесах и еще, насколько мне известно, с экипажем брата не случилось ничего серьезного. За небольшое денежное вознаграждение Парсонс согласился поработать с лошадьми и встретить нас на обратном пути у колесного мастера. Генри, действительно, не очень любит путешествовать, но сегодня я подобрал для него приятного компаньона, и он с радостью согласился. В Бриншоре у меня будет возможность поблагодарить мисс Бриртон за ее несравненную услугу.

– Какую услугу? – спросила Шарлотта с подозрением. Она еще не была полностью уверена в том, что Сидней и теперь говорил правду, но была готова очень внимательно выслушать его.

– Мисс Хейвуд, поскольку Вы тонко чувствующая и… разумная девушка, то не стану скрывать, что на самом деле сегодняшний день для экскурсии в Бриншор выбрал я, а не моя сестра Диана, как могло показаться. И для этого у меня были особые причины: как раз сегодня – день свадьбы кузины Генри. Я очень хотел, чтобы он перенес эту его беду стойко и не мог оставить его одного в окружении незнакомых, которые случайным словом могли вывести его из хрупкого душевного равновесия.

– Вчера утром, за завтраком, Генри как-то внезапно очнулся от своей обычной рассеянности и сказал, что мисс Бриртон – очаровательная девушка. Перед этим я целый час говорил ему о ней, но, всё-таки не зря, хоть на минуту, но я смог привлечь его внимание к другой женщине. Завтра постараюсь увеличить этот рекорд до двух минут.

– По-моему, Вам не стоит поощрять дружбу между мисс Бриртон и мистером Бруденаллом, – возразила Шарлотта. Она никак не могла прийти в себя, узнав о готовящемся побеге и не сомневалась, что вмешательство настойчивого Сиднея и покинутого Генри могут привести к непредсказуемым последствиям. Но не сказала Сиднею об этом не слова. Конечно, он мог заметить, что сэр Эдвард влюблен в Клару и, вероятно, находил удовольствие, провоцируя его. Но вряд ли знал, что у них всё настолько серьезно, что Клара даже согласилась на побег. Если бы Сидней знал об этом, то не стал бы сводить Клару с Генри. Так рассуждала Шарлотта, стараясь случайно не сказать лишнего своему проницательному попутчику, и поэтому добавила лишь отвлеченную фразу:

– Может быть, Вам не стоит играть на лучших чувствах мистера Бруденалла в последний месяц его пребывания в Англии.

– Нет-нет, это не игра, – возразил Сидней. Генри не способен так быстро забыть одну юную леди и увлечься другой. Он любил свою кузину десять лет. Следующие десять лет он, возможно, будет грустить о ней. Хотя, по-моему, хватило бы и десяти месяцев. Ну а за десять дней, которые остаются в его распоряжении, просто невероятно, чтобы с ним произошли такие серьезные перемены. Этого времени в лучшем случае хватит на то, чтобы обратить внимание на другую очаровательную молодую женщину и понять, что свет не сошелся клином на его кузине. И чем дольше он будет лицезреть очаровательную мисс Бриртон, тем скорее прозреет, – уверенно сказал Сидней.

Возражения Шарлотты приводили к обратному эффекту. Он с горячностью доказывал ей преимущества своего нового плана и незаменимость в нем мисс Бриртон. Шарлотта не могла не согласиться, что в ней было свое особое очарование, но всё-таки не одобряла выбор Сиднея, поэтому предприняла новую попытку открыть ему глаза на происходящее.

– По-моему, не совсем честно толкать в объятья друг другу мистера Бруденалла и мисс Бриртон? – упорно настаивала она. – Оставляя их один на один целый день…

– Дорогая мисс Хейвуд, я ни в коем случае не предлагаю Вам принимать участие в сватовстве или, Боже упаси, сводничестве, – воскликнул Сидней, делая вид, что поражен этой мыслью. – Вы думаете, что Генри и Клара смогут долго оставаться друзьями? Это всего лишь временная мера… для моего собственного удобства. И я обещаю, что ни к чему дурному это не приведет. Генри, сейчас не способен полюбить другую женщину. Что же касается мисс Бриртон, то я знаю, она жалеет его всем сердцем. Но ей надо стать как минимум его кузиной, чтобы вызвать у Генри ответные чувства, когда он так подавлен неразделенной любовью или хотя бы найти удовольствие в скучной беседе с ним.

Шарлотта попыталась снова возразить Сиднею, но вдруг подумала, что в его затее есть рациональное зерно, возможно, мистер Бруденалл сумеет отвлечь Клару от ее еще недостаточно твердого намерения бежать с сэром Эдвардом. И хотя она не собиралась помогать Сиднею в этом деле, но отговаривать его больше не стала, согласившись на роль молчаливого свидетеля.

– Ну что же, я бы посоветовала в таком случае запастись осмотрительностью, а не оптимизмом, – добавила она. И это прозвучало как неуверенное предостережение.

– Так я и знал, – рассмеялся Сидней. – Это как раз тот совет, который я от вас ожидал. Осмотрительность превыше всего. Мисс Хейвуд, Вы будете возражать, если я пущу коней галопом на этом соблазнительном участке дороги?

Шарлотта одобрительно улыбнулась, не возразив против смены темы разговора. Ее немного обижало, что Сидней, как ей казалось, видел в ней трусливое существо, хотя ее нисколько не пугала скорость, с которой они понеслись вперед. Его лошади были свежи и возбуждены, переходя на галоп, а он, казалось, искусно управлял ими, дав сначала полную свободу на отличном прямом участке пути, а затем ловко притормозив их бег.

– Тпру, мои красавцы, это вам не бегство.

– Бегство?

Это слово поразило ее. Шарлотта взглянула на него с искренним недоумением.

– Да, бегство. Вас это удивило? – спросил он непринужденно. – Знаете, в таких случаях лошади бегут очень быстро: чтобы убежать от разъяренных родителей. Это вносит какое-то новое ощущение в пути. Громкий и резвый топот копыт – это дорожная романтика. – Он взглянул на ее лицо, довольно удивленный выражением сдержанного протеста. – Бегство или скачки. Может быть, вы предпочитаете, чтобы я сказал: «Тпру, эй вы, это вам не скачки?»

Шарлотта взяла себя в руки. Сидней, решила она, произнес эту фразу без тени задней мысли. Все еще находясь под впечатлением откровенного разговора с Кларой, она поняла, что сама вкладывала в это слово особый смысл, хотя он не имел в виду ничего подобного.

– Да, я бы предпочла именно это слово, сказала она отрывисто.

– Вы не одобряете бегство?

– Конечно, не одобряю.

– Ни при каких обстоятельствах?

– Я не знаю таких обстоятельств, при которых я бы одобрила побег.

– Вы исключительно последовательны, мисс Хейвуд. Но разве вы не можете согласиться, что всегда сделать исключение и допустить побег двух искренних и достойных людей, по обоюдному согласию, разумеется?

Она понимала, что Сидней снова подшучивает над ней, но не собиралась отказываться от своих слов.

– Бегство, – начала она, осторожно выбирая слова, – представляется мне безответственным шагом. Это причиняет боль и переживания родителям, излишнее беспокойство друзьям и, в большинстве случаев в нем нет необходимости.

– Нет необходимости, я заметил, это ваше любимое слово. В побег нет необходимости. Но послушайте, порой возникают разные обстоятельства: безрассудный опекун, неизбежная разлука, преследуемые возлюбленные, слишком строгие родители. Возможно, даже – вынужденный брак, да всё, что угодно может подтолкнуть к побегу – по-настоящему любящих друг друга людей. Поверьте, иногда бегство – единственный путь к счастью. Вы всё еще осуждаете его?

– Нет необходимости перечислять подобные ситуации, в жизни они не возможны, они остались разве, что в книгах. Где Вы найдете сейчас бессердечных родителей, которые заставляют свою дочь выйти замуж против ее воли?

– Ну, хорошо, тогда не будем принимать в расчет обстоятельства. Но разве Вы не примете во внимание инстинктивный зов сердца, силу любви или в них тоже нет необходимости? ненужными?

– Я не хочу больше говорить об этом, – оборвала его Шарлотта. – Так странно, что Вас интересует моё мнение на тему побега?

– О, но ваши мнения мне всегда интересны, – спокойно ответил Сидней. – Они настолько определенны и точны, что я хотел бы знать, меняются ли они вообще. Или когда и при каких условиях они меняются. Однако если эта тема раздражает вас, я не буду настаивать. Во всяком случае, давайте говорить о том, что вас интересует.

После непродолжительной паузы они снова приятно беседовали, как старые приятели, по-свойски сидя на козлах. Он рассказывал ей о Лондоне и Брайтоне, где ей никогда не доводилось бывать. На его безобидные насмешки она отвечала с юмором, на комплименты – с достойным спокойствием. Сидней делал их легко и изящно, в отличие от сэра Эдварда, который своей экстравагантностью ставил дам в тупик. Так они просидели бок о бок почти два часа, и Шарлотта была благодарна Сиднею за его непритязательную и бескорыстную доброжелательность и ее интересную беседу.

Она не была столь тщеславной, чтобы рассчитывать на большее с его стороны. Вежлив и обходителен он был со всеми молодыми женщинами, а его хорошим манерам и умению держаться мог бы поучиться любой молодой человек. Поэтому Шарлотта не замечала за безупречным воспитанием особого отношения к себе и старалась не терять головы от их приятного общения один на один. Хотя где-то в глубине души понимала, что разделение на парочки, ловко устроенное Сиднеем, похоже, представляет опасность не для несчастного мистера Бруденалла, а для нее. Ей казалось, что любовь только зарождается в ней, но самом деле это чувство уже давно пылало внутри. При всей своей уравновешенности и рассудительности, Шарлотта не замечала, что уже давно стоит на краю обрыва и вот-вот совершит недопустимое безрассудство, полюбив без малейшей надежды на взаимность. И как большинство влюбленных, но менее благоразумных мисс, вела себя самым естественным и нелогичным образом.

Рядом с Сиднеем она не заметила, как пролетели несколько часов, и очнулась от радостного возбуждения, когда они уже въезжали в Бриншор.


Глава 17 | Сэндитон | Глава 19