home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 19

Когда запоздавший экипаж Сиднея подъехал к гостинице, то его пассажирам стало ясно, что они прибыли как раз вовремя. Дружная компания уже давно гуляла по Бриншору, и у Сиднея не было необходимости извиняться за то, что перед отъездом из Сэндитона всех пришлось поменять местами. Шарлотта подумала, что теперь не потребуются объяснения по поводу поломки экипажа и вынужденной пересадки в пути. Но Сидней, видимо, всё-таки решил сказать несколько слов мисс Бриртон и, взяв ее под руку, торопливо повел вперед под предлогом поиска остальных и срочного воссоединения их компании.

– Они должны быть где-то у берега, – сказал он в пол оборота Генри и Шарлотте, которые шли за ними. – Идемте, не отставайте.

– Идемте, не отставайте, мисс Хейвуд, – эхом повторил мистер Бруденалл с легкой иронией, что стало весьма неожиданным для Шарлотты. – Мы должны в таких случаях всегда четко выполнять указания Сиднея. Он заботится о нас, а значит, с ним лучше не спорить.

Сидней оказался прав: утренняя поездка благотворно повлияла на мистера Бруденалла. Он все еще был немного мрачным и чуточку рассеянным, но к удивлению Шарлотты, весьма общительным: сразу согласился с ней, что Бриншор и его окрестности лежали, как на ладони, в отличие от Сэндитона, прятавшегося среди скал и холмов, местная рыбацкая деревня выглядела не столь колоритной, а у берега, действительно, скопилось много водорослей.

Оживленно беседуя с Генри, Шарлотта всё-таки решила в этот сложный для него день не нарушать дистанцию, которую всегда держала в общении с ним, но отметила про себя, что свадьба кузины, похоже, не очень-то тяготит мистера Бруденалла, и он находится в приподнятом расположении духа.

Они брели вдоль берега, покрытого галькой, порой обмениваясь вежливыми замечаниями и любопытными наблюдения, когда вдалеке у передвижных вагончиков для переодевания заметили всю компанию. Шарлотта и Генри, Сидней и Клара радостно ускорили шаг. Они шли вдоль широкой белой линии прибоя, слушая, как глубоко дышит море, и тихо похрустывают под ногами ломкие коричневые водоросли, высушенные солнцем и ветром.

– Столько водорослей на берегу могут подорвать престиж любого курорта, не правда ли? – предположила Шарлотта, и мистер Бруденалл полностью согласился с ней. Но сестры Бофорт, с которыми они встретились через несколько шагов, наоборот, восхищенно рассматривали эти темные знаки, брошенные на берег морем, как будто пытались прочитать тайное мистическое послание.

– А вы видели картины из высушенных водорослей в магазине у библиотеки? Нет? О, тогда Вы просто обязаны подойти и полюбоваться ими, – наперебой твердили сестры. – Водоросли – это настоящее достояние и главная достопримечательность этого курорта. Можно часами гулять вдоль берега, собирая самые красивые веточки; а потом, например, обвести их карандашом на бумаге или сделать великолепный гербарий, выложив самые причудливые узоры.

Даже Артур, казалось, проникся их творческим порывом. И хотя девицы интересовали его больше водорослей, он ненадолго покинул их приятное общество, чтобы показать Шарлотте только что найденный им редкий экземпляр – блестящую ветку нежного оливкового цвета.

– Что Вы скажете об этом, – сказал он с видом знатока. – Ни одной царапинки, ни одного пятнышка!

– Да, – согласилась Шарлотта, едва дотрагиваясь до склизкой ветки. – Я полагаю, что слизь делает ее достаточно гибкой и таким образом защищает от повреждений.

– А я думаю, какое это, должно быть, увлекательное занятие, собирать и рассматривать водоросли – их, наверное, сотни видов. Мы только что встретили у моря человека. В одной руке он держал корзину, в другой – заостренную палку. С ее помощью он собирал новые виды этих водяных растений. Вот это, сказал он мне, самые обычные водоросли. Но только взгляните, как красивы эти изгибы и зубчатые листья!

Шарлотта полюбовалась находкой, но взять в руки не решилась. Зато подошедшая к ним мисс Лэмб, так робко и в тоже время, искренне восхищалась этой причудливой соломинкой, что Артур с радостью вручил ее ей.

Шарлотта оставалась равнодушной к прелестям водорослей, даже когда они подошли к магазину и мисс Бофорт обратили внимание всех на сувениры из их листьев и стеблей. Высушенные и затейливо разложенные под стеклом, водоросли превращались в плетеную корзину и букет полевых цветов в ней, в романтический венок и ленту, стягивающую его, в тугой сноп пшеницы и пару жаворонков, порхающих над ним. Каждая рукотворная картина сопровождалась непременным четверостишием на медной доске, чем-то вроде:


Не считайте нас пустоцветами, – мы цветы океана,

Мы прекрасны зимой и летом.

Мы без солнца и ливней не вянем.

Не считайте нас сорняками – мы счастливые цветы океана.


или


Мы не таились с малолетства в цветниках,

Где шторм и бурю – угадаешь лишь по небу.

На наших хрупких и изящных локотках

Мы поднимаемся на водяные гребни.


– О! Я совершенно очарована этими прекрасными картинами, – воскликнула мисс Летиция. – Как только мы вернемся в наш Сэндитон, то обязательно постараемся разыскать там водоросли. И тогда мы сможем создать собственные картины. Во время отлива, я уверена, нам удастся разыскать хоть немного этих поэтичных растений.

– И, может быть, мы сможем также найти джентльмена, который согласился бы помочь нам, – лукаво добавила старшая мисс Бофорт. – Того, кто не побоится случайно промочить в морской воде туфли, чтобы достать нам несколько трофеев.

Она метнула взгляд с таким дерзким вызовом на Сиднея Паркера, что он невольно отступил на шаг или два. Однако тут же нашел, что сказать в ответ.

– Не сомневаюсь, так и будет. Артур как раз тот человек, который вам непременно поможет. Он, кажется, уже проявил большой интерес к водорослям. А что скажете Вы, мисс Хейвуд? Вы тоже очарованы великолепными водорослями Бриншора? Ах, да, я могу прочитать в ваших глазах, что у нас полное согласие по этому вопросу.

Однако юных Бофорт не интересовало мнение Шарлотты и они не собирались вместе с Сиднеем Паркером тонуть в ее глазах. Если они когда-нибудь осторожно и заглядывали в эти ясные, серые глаза, то их очень смущало непрерывное мерцание в их загадочной глубине. У обеих мисс Бофорт не было привычки внимательно смотреть на представительниц своего пола, за исключением тех случаев, когда их интересовало чье-либо платье или спутник. Они с интересом обсудили мнения мисс Бриртон и мисс Денхэм, не могли не выслушать Диану, и даже внимательно отнеслись к словам Сьюзен, так как все они имели кавалеров или братьев, чтобы заслуживать к себе уважения.

Несмотря на усилия Сиднея, Шарлотта и мисс Лэмб так и не присоединились к общему оживленному разговору и молча рассматривали сувениры из морских раковин. Лодочки и кареты, оригинальные панно и шкатулки не вызвали особого интереса у Шарлотты. Она уже была готова отойти от прилавка, когда заметила, что мисс Лэмб с интересом рассматривает пустяковый поднос, обрамленный ракушками. Взглянув на Шарлотту и, почувствовав, что за ней наблюдают, она неожиданно радостно улыбнулась.

– Я так люблю раковины, – призналась она. – Они такие хрупкие, такие изящные…

Это было второе предложение из уст мисс Лэмб, которое посчастливилось услышать Шарлотте с момента их знакомства. Первое предложение звучало так: «Я люблю наблюдать за морскими чайками». Шарлотта нашла это сочетание фраз весьма занимательным и посмотрела на дешевый поднос, размышляя, что же можно сказать о нем хорошего, чтобы поддержать разговор, пока никто снова не помешал.

– Да, Вы правы. У некоторых раковин такая удивительная форма и неповторимый оттенок, – произнесла она, наконец. Это было сказано настолько доброжелательно, что мисс Лэмб решилась продолжать.

– О! Не в этом дело. Я не имею в виду этот поднос. Он довольно грубый и кустарный. Дело в том, что все раковины напоминают мне о детстве. Дома, в Барбадосе, были такие красивые ракушки. Мой отец даже коллекционировал их. Я до сих пор храню их как память о нем. Хотите взглянуть?

Шарлотта согласилась и внимательно слушала, как мисс Лэмб описывала коллекцию отца. Нет, ее интересовали не раковины, а их счастливая обладательница – мисс Лэмб, которая вдруг оживилась, заулыбалась и с головой погрузилась в родную стихию. Она с упоением говорила об экзотических раковинах, пока их беседу не прервал Сидней. На этот раз он позвал их полюбоваться, на совсем уж безвкусную шкатулку из раковин, которую только что купили его сестры. Она была полностью оклеена простенькими ракушками, а на крышке красовалась надпись, выложенная мелкой галькой «Бриншор».

Пока сэр Эдвард пытался что-то сказать о «хрупкой внешности», за которой таится «необузданная страсть» и мучительно вспоминал очередную поэтическую цитату, Сидней молча пустил по кругу забавный ящик. Обе мисс Бофорт согласились, что он прелестен. Мисс Денхэм подумала, что неплохо бы собственных деревенских жителей научить делать такие же сувениры с надписью «Сэндитон». Мисс Бриртон признала, что сувенир довольно мил. Мисс Лэмб несколько поколебалась, и, прошептав – «очень интересно», погрузилась в свое обычное молчание. Шарлотта, радуясь тому, что ей удалось промолчать и ее мнение никому неинтересно, вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд Сиднея.

– По-моему, мы до сих пор не услышали мнение мисс Хейвуд, – сказал он и вежливо поклонился в ее сторону. Теперь Шарлотта поняла, что он нарочно не стал допытываться ее мнения о картинках с водорослями лишь для того, чтобы заманить ее в капкан с кустарной шкатулкой из ракушек. Искренне сожалея о том, что упустила возможность посоревноваться с почти неслышной репликой мисс Лэмб «очень интересно», пожалуй, лучше и скажешь, она, запинаясь, начала утверждать, что уже высказала свое мнение. Но вскоре убедилась, что промолчать на этот раз не получится. Сидней подошел к ней, вручил шкатулку и лукаво посмотрел в глаза. Компания затихла в ожидании.

– О, это очень мило.

– Вы разве не скажете, что в этом предмете нет необходимости?

– В данном случае совсем нет, – ответила она, прикусив губу, чтобы сдержать смех. Она готова была признать, что Сидней перехитрил ее, но боялась взглянуть ему прямо в лицо, чтобы не признавать его полную победу. Она не сводила глаз с ящика, полная решимости сохранить свое право, хотя бы на независимость. Однако, Сидней, также всегда стремящийся навязать свою волю каждому, кого он хотел подчинить себе, продолжал стоять перед ней, пока от неожиданного замешательства, сознавая, что на них смотрят, смущенная Шарлотта уже больше не могла контролировать себя, вздохнула и подняла на него глаза.

Она всегда старалась смотреть ему в глаза спокойно и сдержанно. Но сейчас не успела взять себя в руки и вдруг почувствовала, что улыбается ему и не может отвести взгляд от его дерзких и ласковых глаз.

Когда их взгляды встретились, Шарлотта вдруг вздрогнула от волны противоречивых чувств, накрывших ее с головой. Она сердилась на себя за слабохарактерность и в то же время радовалась, что сегодня сдалась Сиднею без боя, пыталась преодолеть смущение и все глубже погружалась в пьянящее удовольствие от их близости, с каждым мгновением она всё яснее понимала, что попала в какой-то другой, совершенно неведомый ей до сегодняшнего дня мир.

Сидней отвел взгляд и в ее памяти вдруг совершенно четко прозвучали слова, сказанные им утром: «Но разве Вы не примете во внимание инстинктивный зов сердца?» Не это ли зов она услышала сейчас? Может ли такое пригрезиться такой рассудительной и сдержанной девушке, как она сама? Неужели она до такой степени утратила контроль над собой, что покорилась воле Сиднея?

Она осуждала себя за этот поток безрассудных мыслей и старалась освободиться от возбуждения, которое возникло так неожиданно. Ей бы следовало улыбнуться и сказать себе: вовсе не обязательно, что всё это будет иметь продолжение. Хотя, пожалуй, если на обратном пути, он предложит всем разместиться таким же образом и повелительно протянет ей руку, то она с радостью снова поедет с ним на козлах. Да, он покорил ее и покорил не сейчас, а по дороге в Бриншор, когда она сама позволила ему взять верх над ее благоразумием, хотя она отнюдь не одобряла этого. Теперь она пожинала плоды своего непоследовательного поведения и понимала, что не могла поступить по-иному.

Пытаясь честно разобраться в себе и признавая поразительное влияние, которое Сидней сумел распространить на нее, прежде чем она осознала это, Шарлотта сразу же решила дать ему отпор, лихорадочно вспоминая недостатки его характера: он болтлив и ветрен, суетлив, импульсивен, высокомерен, навязчив, безответственен и, возможно, даже непорядочен по отношению к дамам. Последним звеном в этой позорной цепочки недостатков Сиднея стала широкая улыбка Шарлотты. Зерно его слабостей, брошенное ее нетвердой рукой, без всякого ухода превратилось в роскошное и мощное дерево, ветви которого теперь скрывали его многочисленные пороки. Она была убеждена, что он готов на любую ложь и уж является самым бессовестным ловеласом, но почувствовала, что снова улыбается и смирилась с тем, что ей теперь совершенно всё равно, что он за человек.

В этот момент она вспомнила о мисс Бриртон. Может быть, она точно также закрыла глаза на все многочисленные недостатки сэра Эдварда? Клара, должно быть, вырастила в своей душе такое же дерево прощения, чтобы прикрыть его глупость, напыщенность, лживость и эгоизм, постепенно закрывая все новыми и новыми ветвями от своих глаз эти пороки, пока она вообще не перестала их замечать. Возможно, люди как раз это имеют в виду, говоря, что любовь слепа? Не было ли это тем самым важным ключом, которого ей всегда недоставало, когда она пыталась понять странные взаимоотношения, необъяснимые привязанности и людей вообще?

Незваные мысли и неожиданные чувства выводили Шарлотту из равновесия, стараясь прийти в себя, она отошла к одному из прилавков и попыталась сделать вид, что рассматривает раковины. Она была слишком взволнованна, чтобы размышлять четко и хладнокровно и пыталась справиться с волнением. Собравшись с духом, Шарлотта оглянулась вокруг себя, стараясь выглядеть невозмутимой. Ей вдруг показалась, что она совершенно одна в этом мире, хотя вокруг суетились покупатели, о чем-то судачили, рассматривали сувениры, поднося их ближе к свету. Она расслышала в гуле голосов мисс Денхэм, которая, похоже, тоже устала от суеты.

– По-моему, нам пора познакомиться с Бриншором, – умоляла она компаньонов. – Кто хочет пойти со мной в город?

Сидней, к которому и было, главным образом, обращено это предложение, радостно кивнул и предложил мисс Денхэм вместе с другими любителями пеших прогулок подождать на улице, пока он поможет сестрам сделать необходимые покупки.

– Ну, да. А я думаю, мы, пожалуй, вернемся на берег и продолжим собирать водоросли, – возразила старшая мисс Бофорт, и, – О, конечно, – поддержала ее сестра. – Я уже не могу дождаться, когда мы начнем собирать коллекцию и готовить материал для наших картин!

Возможно, некоторые и не видели особой радости в том, чтобы возвращаться домой в экипажах, забитых водорослями, или предпочли бы другие маршруты, но им ничего не оставалось, как подчиниться мнению большинства. Мисс Диана и на этот раз продемонстрировала оригинальность поведения и заботу о ближних. Он отправилась в гостиницу, чтобы организовать холодную закуску для дружной компании и прихватила с собой сестру Сьюзен и мисс Лэмб, таким образом, обеспечив им не только приятные хлопоты, но и небольшой отдых. В последний момент Диана обратила внимание на мисс Хейвуд, смущенный румянец которой насторожил ее, и она так настойчиво стала приглашать ее с собой, что у Шарлотты не было шансов отказаться. Этот шаг со стороны Динаы оказался дальновидным, так как совсем скоро мисс Хейвуд оказала ей неоценимую услугу.

Когда они подошли к гостинице, мисс Сьюзен Паркер за нос ужалила пчела.

– О, бедная Сьюзен, что же теперь делать? Держите, держите ее, мисс Хейвуд! Нет, нет, – поддержите мисс Лэмб… Я уверена, что она вот-вот упадет в обморок.

Выведенная из своей влюбленной задумчивости таким неожиданным способом, Шарлотта не сразу поняла, что происходит, а отчаянные восклицания Дианы только усугубляли ситуацию.

– О, моя бедная Сьюзен, как я переживаю за твои нервы! Могут ли они вынести такое испытание? Но я должна быть чем-то полезной. Я должна поспешить за помощью, – причитала Диана, но почему-то никуда не бежала, а продолжала нежно и довольно бесполезно поглаживать плечи своей сестры. – Ах, что же нам теперь делать?

Шарлотта не узнавала Диану, которая всегда с энтузиазмом придумывала себе проблемы и с удовольствием их решала, теперь она с ужасом глядела на распухший нос сестры и не знала, что предпринять.

– Бедная, милая Сьюзен, тебе всегда не везет. Только ты немного поправишься, как на тебя набрасывается какое-то чудовищное насекомое или на пути попадается коварный бордюр. Судьба всегда имеет в запасе что-нибудь серьезное, чтобы подорвать твое здоровье. Но что же теперь делать? Кстати, это была пчела или оса?

– Это была пчела. Я видела ее, – спокойно и решительно сказала мисс Лэмб. – Осы летают быстрее и громче жужжат. У них туловища длиннее и на брюшке никогда не бывает желтизны. – Шарлотта с уважением посмотрела на хрупкую мисс Лэмб, которая на лету сумела отличить пчелу от осы и не упасть при виде нее в обморок, а затем спокойно обратилась к рыдающей Диане.

– Моих младших братьев часто жалят пчелы, – сказала Шарлотта. Это, конечно, довольно неприятно, но я не вижу причины для беспокойства. Обопритесь на мою руку, мисс Паркер. Мы ничего не сможем сделать, пока Вы ни присядете и ни позволите мне осмотреть ранку.

Вместе с мисс Лэмб, они проводили мисс Паркер в приемную гостиницы, и, послав удивленного хозяина за нашатырным спиртом и чистым полотном, уложили ее на софе.

– Ну вот, теперь лежите спокойно и дайте мне взглянуть на место укуса. Сейчас я выну жало, и сразу станет легче. Не волнуйтесь, это не больно, оно тонкое как волосок. Но его надо вытащить, чтобы совсем прошла боль.

– Да, да, – кивала Диана, суетясь вокруг них. – Вы послали хозяина гостиницы за лекарством? Я совсем не знаю, что предложить в таком случае. Розовую воду, может быть? Или настойку мальвы? Мы никогда прежде с этим не сталкивались. Но независимо от диагноза, лекарства всегда стоит пить лежа, это я точно знаю. В таком положении лекарство медленно движется по телу и лучше помогает, а если человек стоит, то оно быстро опускается вниз. О, если бы злосчастная пчела ужалила Сьюзен не в нос, а в ухо, я бы посоветовала положить в него жареный лук. Это средство уже однажды почти моментально излечило Фанни Нойс от боли. И с тех пор я все ждала, что у кого-нибудь из нас возникнет боль в ухе и тогда мы смогли бы проверить это средство на себе. Однако нос…! Я совсем не разбираюсь в этих носах! – воскликнула Диана и в этот момент Шарлотта ловко выдернула пчелиное жало из носа мисс Паркер.

– Надеюсь, я сумела помочь ей, – сказала она, выпрямляясь. – Если Сьюзен теперь немного полежит и подержит на ранке кусочек полотна, пропитанного нашатырным спиртом, кажется, хозяин его уже несет, то через несколько часов от укуса не останется и следа. Это всего лишь вопрос времени и терпения. Больше я ничего не могу сделать.

Впрочем, ей пришлось еще успокоить и мисс Диану, которая продолжала бестолково суетиться и докучать владельцу гостиницы. Она расспрашивала его о листьях бузины, красного щавеля и мальвы, о бараньем и нутряном сале, в надежде, что все эти снадобья при необходимости будут под рукой, совершенно не понимая, что им не место в гостиничной подсобке.

Случай с пчелой на короткое время отвлек Шарлотту от мыслей о Сиднее Паркере, но вытащив жало, она снова вспомнила о нем. Здравый смысл подсказывал ей, что на людях стоит вести себя как раньше, непринужденно, но она больше не могла контролировать себя и думала только о том, поедет ли она обратно в экипаже с Сиднеем? Никто пока не обратил внимание на то, что экипажей осталось только три и, насколько поняла Шарлотта, Сидней, Генри Бруденалл и Клара Бриртон старались не привлекать внимание к этому факту. Может быть, стоит заставить эту троицу поволноваться и вынести этот вопрос на всеобщее обсуждение? Шарлотта живо представляла себе восклицания Дианы, возражения сэра Эдварда и изумление его сестры. И она не винила Сиднея, желавшего избежать объяснений перед всей компанией.

Впрочем, Сидней не совершил ничего предосудительного, рассуждала она. Честно сообщил о поломке экипажа Паркера, предложил новое перераспределение мест на обратном пути. Но почему-то он вдруг забыл о своем несчастном друге Генри Бруденалле, полностью возложив заботу о нем на мисс Бриртон, которая, похоже, не была против, и, судя по всему, назад, собиралась поехать вместе с Генри и Сиднеем. Поскольку эти трое хранили молчание, Шарлотта посчитала неуместным привлекать к ним внимание и немного побаивалась, чтобы щекотливый вопрос не возник сам собой.

Но ее беспокойство было напрасным. Диана была занята сестрой, и ей некогда было спорить с братом по поводу размещения пассажиров. А сами путешественники уже настолько устали от общения друг с другом, что, казалось, им было всё равно с кем ехать, лишь бы ехать молча, поэтому никто не возражал, когда Сидней вновь начал торопливо рассаживать всех в экипажи.

– Мы уже на целый час задержались в Бриншоре, – начал он, обращаясь ко всем и одновременно глядя на часы. – Скоро стемнеет и не будет даже луны, чтобы освещать нам дорогу. Я уже распорядился, чтобы подали экипажи. Лучше всего – ты согласна, Диана? – нам возвращаться домой так же, как мы разместились на пути сюда. На пересадку потребовалось бы много времени и суматохи! Во всяком случае, я твердо решил ехать последним.

Объявив все это, и отпустив всех за вещами, он протянул руку Шарлотте, прежде чем она, затаив дыхание, успела заволноваться, что он забыл о ней.

– Ну, что же, мисс Хейвуд, – сказал Сидней, осторожно выводя своих лошадей со двора гостиницы. – Какой у Вас был прекрасный день. Вы могли беспрепятственно наблюдать за всеми.

– Наблюдать за всеми? – Шарлотте казалось, что она целый день почти ничего не замечала. В ее памяти смутно всплывали лишь несколько моментов: неожиданное признание Клары Бриртон по дороге в Бриншор и непреодолимое желание Шарлотты не встречаться с ней больше в этот день,(но она даже не вспомнила о ней), внезапное изменение настроения Генри Бруденалла и рассудительное поведение мисс Лэмб. Но все наблюдения терялись на фоне ее собственных переживаний.

– На самом деле я не думаю, что у меня была возможность наблюдать, – начала она медленно. – Что же особенно интересного я пропустила сегодня? – проговорила она и покраснела под настороженным и вопросительным взглядом Сиднея.

– О, не скромничайте, мисс Хейвуд, Вы ведь такая наблюдательная. Сам я был так занят подготовкой к отъезду, что упустил из вида, многое из того, что Вы, несомненно, заметили. Сегодня был удачный день для применения Ваших способностей.

Он снова умолк, а смущенная Шарлотта не могла в ответ проронить ни слова.

– Ну, хорошо, тогда позвольте мне поделиться с Вами своим наблюдениями, – продолжал Сидней. – Начнем с сэра Эдварда. Разве он не порадовал вас цитатами из «Черного синего моря» лорда Байрона? Он декламировал этот отрывок почти каждому. А диспут, устроенный двумя мисс Бофорт по поводу модных новинок? Хотя это было столь же пошло, как и суета с водорослями. Сьюзен, как всегда, страдающая от смехотворной случайности; брань суетливой Дианы, превращающей все вокруг в настоящий хаос. Мисс Денхэм, недовольная тем, что Генри и я так и не сблизились с ней; и Артур, словно недоразвитый юноша, вечно спешащий и вертящийся вокруг каждого, подобно веселому и глуповатому щенку. Я думаю, что мы все дали сегодня прекрасную возможность посмеяться над нами, такому беспристрастному наблюдателю, как Вы.

– Нет, – сказала Шарлотта. – Я внимательно наблюдала только за теми людьми, которые вели себя вовсе не в соответствии со своим характером.

– В самом деле! И кто же это?

На самом деле, Шарлотта имела в виду себя, но почти наугад назвала Клару Бриртон и Аделу Лэмб – двух дам, которые в тот день особенно заинтересовали ее. Но, назвав их, она сразу же пожалела об этом, и очень надеялась, что Сидней не будет расспрашивать, почему она проявила интерес к мисс Бриртон.

Но он только рассмеялся.

– Мисс Бриртон и мисс Лэмб! Какой удар вы нанесли по моему тщеславию! – вздохнул он с притворным сожалением. – В таком случае, я надеюсь, что если больше никто не привлек Вашего внимания сегодня, то возможно, Вы, по крайней мере, смогли раскрыть загадку моего характера.

Шарлотта залилась краской и боялась поднять на него глаза.

– Ну, хорошо, боюсь, что Вы только что упустили эту возможность, – торопливо произнес Сидней. – Давайте, отложим этот разговор до моего возвращения из Лондона.

– Вы намерены поехать в Лондон? – спросила Шарлотта и вздрогнула от этой внезапной новости. – Когда Вы уезжаете?

– Завтра, рано утром. Разве я не говорил об этом раньше?

– Нет, – растерянно сказала Шарлотта. – Я думаю, что для этого не было повода.

Разочарование и смятение охватили Шарлотту. Увы, Сидней был, прежде всего, Паркером и этим всё было сказано. Тщеславие, сумасбродство, любовь к перемене мест, та неугомонность, которая была свойственна всем Паркерам, семейная неустроенность, постоянная занятость чем-то и суетливость, пренебрежительное отношение к другим, – все эти пороки она ясно видела в нем и не могла понять, как они уживались с бескорыстной дружбой и искренней заботой о Генри Бруденалле? Теперь, когда его друг немного оправился после любовной драмы, Сидней без угрызений совести оставляет его без дальнейшей поддержки? Неужели так он поступает со всеми близкими людьми?

Шарлотта сознавала, что не может скрывать от Сиднея своих переживаний по поводу его отъезда и спросила с тоской и надеждой:

– А когда Вы намерены возвратиться домой?

– Пока я не могу определенно сказать. В Лондоне у меня остались нерешенными несколько важных дел, как только я управлюсь, то сразу приеду в Сэндитон, чтобы собрать в дорогу Генри, где-то, через неделю или десять дней.

По невозмутимому тону его голоса Шарлотта без труда поняла, что для Сиднея совершенно не важно, как и с кем будет коротать время Генри в течение этих долгих дней. А когда она на минуту задумалась, чем сам Сидней будет занят все это время в столице, то в ее воображении возник незнакомый и пленительный мир высшего света. Со слов Сиднея, она сделала вывод, что Лондон – это романтика, волнение, бурная деятельность, удовольствия и все прелести городской жизни, разнообразное общение и случайные знакомства. Увы, это мир был слишком далек от размеренного сельского уклада, к которому привыкла она. Также со слов Сиднея, она сделала вывод, что Лондон был пристанищем бесконечного плутовства, где манеры подменяли моральные принципы и всюду процветал холодный расчет. Почему ей никогда не приходило в голову, что Сидней, по своему происхождению, по своим жизненным принципам так далеко отстоял от нее?

Теперь она ругала себя за то, что никогда прежде не задумывалась об этом и во время не прогнала прочь романтические чувства и вольные мысли. Она не пыталась отрицать, что очень высоко ценила Сиднея. Но ей почти удалось убедить себя в том, что всё-таки они разные люди. В это момент он вдруг наклонился к ней и весело сказал:

– Итак, мисс Хейвуд, поскольку это наша последняя встреча в ближайшее время, с чего нам следует ее начать, чтобы получить от нее удовольствие? Что вы предпочтете: быструю езду, интересный разговор, или то и другое?

И, забыв обо всем, Шарлотта решила, что им обоим просто необходимо воспользоваться этой возможностью провести два часа вдвоем. И хотя на обратном пути их общение не было столь беспечным, она наслаждалась каждой минутой, как будто знала, что сохранит надолго в своей памяти впечатления от их встречи.


Глава 18 | Сэндитон | Глава 20