home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 23

Как только мистер Паркер принял отчаянное решение провести в Сэндитоне Ассамблею, то сразу забыл о своих прежних возражениях. Полный энергии и энтузиазма он сам назначил дату проведения бала: четверг, 27 августа. За обедом в кругу семьи он живо представлял себе, как чинно нанимает музыкантов, заказывает свечи, арендует дополнительные стулья для многочисленных гостей и даже прибросил примерную стоимость званого ужина. Протесты супруги в этот волнительный момент не касались его. Он не слышал разумных доводов миссис Паркер о том, что у нее совсем нет времени на организацию Ассамблеи, одна неделя – слишком короткий срок для подготовки бала и что в Сэндитоне на него никто и не придет.

– Прости, но ты сейчас говоришь чепуху, моя дорогая. Если что-то планируешь за две недели вперед, то и успеешь за две недели. А если даешь себе только одну неделю, то, поверь, ее вполне предостаточно. А такие мелочи, как составить меню и установить карточные столы – разве займут много времени? Все это можно сделать за день, если только ты по-настоящему займешься этим. Кстати, мы совсем забыли, милая, что с нами сейчас Диана. Тебе стоит лишь попросить ее, и она всегда будет к твоим услугам и всегда даст нужный совет.

Будь миссис Паркер хоть заинтересована в подготовке Ассамблеи, то она отказалась бы от значительной помощи советами мисс Дианы. Но, так как она предпочитала достойно вести собственное домашнее хозяйство и продолжать заниматься без помех садоводством, то на следующее утро с радостью приняла любезное предложение Дианы полностью взять на себя ответственность за организацию Ассамблеи.

Если бы у нее было хоть немного тщеславия, хвалилась мисс Диана, то она научила бы миссис Паркер, как готовить настоящие балы и правильно руководить людьми. Под ее руководством, по ее же словам, был готов работать каждый. Слуги, ее собственные или даже чужие были всегда преданы ей. Даже такое неисправимое существо, как кухарка Сэлли, со временем могла стать неплохой прислугой под ее умелым руководством. Подготовка Ассамблеи, как на всех углах утверждала Диана, ничем не отличалась от ежедневного видения домашнего хозяйства. Здесь требовались лишь ясный ум, умение отдавать простые и понятные распоряжения и самоотверженная растрата ее неиссякаемой энергии, чтобы добиться их выполнения. Поэтому миссис Паркер могла не утруждать себя воспитанием в себе этих ценных качеств, если она, мисс Диана, уже всем этим обладала.

Как и следовало ожидать, очень скоро мисс Диана была целыми днями занята тем, что быстро шагала между Террасой и концертными залами гостиницы, периодически взбиралась на холм к Трафальгар-Хаузу, чтобы посоветоваться со своим братом по самым пустяковым вопросам, приводила в полное замешательство Вудкоков и их прислугу, приказывая мыть окна и люстры и натирать полы слугам, которых она уже разослала с совершенно ненужными поручениями.

Во всей этой предпраздничной суете Шарлотта с тоской задумалась о том, что ей пора бы возвращаться в Виллингден, чтобы не злоупотреблять гостеприимством хозяев, ведь на курорте она пробыла почти месяц. Как только возник удобный момент, она напрямую сообщила Паркерам, что собирается покинуть их дом в ближайшие дни.

Это известие было встречено ими с легким огорчением и прежним радушием. Но неужели она на самом деле так скоро покинет их? Паркеры надеялись, что она останется у них на все лето и просили ее не спешить с отъездом. Шарлотта очень искренне благодарила их, но была тверда в своих намерениях. Можно, конечно, не назначать точную дату отъезда, но кое-что все же стоило предпринять. Она должна написать своему отцу и договориться о наиболее подходящем дне, когда семейный экипаж мог бы ее встретить в Хейлсхеме. И хотя мистер Паркер возражал и заявил, что она могла бы всю дорогу ехать в его экипаже, когда только захочет – в любое утро, когда она «проснется с тоской по дому» – Шарлотта, улыбаясь, все же настояла на том, чтобы предупредить родителей и заранее подготовиться к отъезду.

Она уступила Паркерам лишь в одном, пообещала, что обязательно дождется Ассамблеи.

– Сейчас итак дел невпроворот, – возражал мистер Паркер. А мисс Диана боится потерять такую разумную помощницу, как мисс Хейвуд. Нет, Диана никак не обойдется без Вас.

Действительно, за последние два дня Шарлотта выполнила массу неотложных поручений мисс Дианы и она так часто обращалась к гостье Паркеров за помощью, что мисс Хейвуд полностью была вовлечена в подготовку бала. Хотя, по правде сказать, она могла сделать еще больше, если бы часами не сидела в гостиной Четвертого номера, в ожидании новых распоряжений мисс Дианы.

Всё это время она развлекала своим присутствием Сьюзен Паркер, для которой стала кем-то вроде фаворитки с роковой поездки в Бриншор, где мисс Паркер впервые обратила внимание на ее рассудительность и редкий талант вытаскивать пчелиные жала. Эпизод с пчелой – это было единственное, что их связывало, и Сьюзен готова была дни напролет обсуждать это судьбоносное событие. Диана же вспоминала этот случай с полнейшим спокойствием, чрезвычайно гордая сознанием своего достойного поведения в той угрожающей ситуации. Теперь она была убеждена, что пчела самое удивительное существо на свете! Шарлотта всегда очень терпеливо выслушивала повторявшиеся изо дня в день подробные описания невыносимых страданий, испытанных Сьюзен в страшный миг укуса и в момент извлечения жала. Мисс Паркер сообщала, что никогда не забудет те часы агонии на софе, нервные судороги, которые она вынесла, и хотя Диана никогда не забывала упоминать великую любезность и доброту мисс Хейвуд в тот тревожный день, было ясно, что сама она с удовольствием переживала чувство собственного героизма.

Из окна гостиной, Шарлотта по утрам видела небольшие группы отдыхающих, они собирались на Террасе или прогуливались вдоль берега, но она не испытывала особого желания присоединиться к ним.

Мисс Бофорты увлеченно собирали скользкие коричневые водоросли, Артур молча сочувствовал им. Не найдя другого развлечения, Реджинальд Каттон и Генри Бруденалл стали постоянными членами их пляжной компании. Клара Бриртон под предлогом ежедневных прогулок регулярно исчезала из Сэндитон-Хауза. Сэр Эдвард, все еще обещающий сочинить мисс Бофортам стихи, использовал этот предлог для своих ежедневных встреч с мисс Бриртон. К компании каждый день присоединялась его сестра мисс Эстер, хотя Шарлотта всегда удивлялась, что ее привлекает на морской берег, ведь она терпеть не может водоросли; но мисс Денхэм томно сидела на удобном валуне и не принимала участия в общем веселье. Мисс Денхэм не могла откровенно признаться даже самой себе в истинных мотивах своего поведения, каждый раз она шла с друзьями на пляж, подгоняемая желанием выйти из гостиницы на свежий воздух и ревностью, которую она испытывала, наблюдая, как ее брат, ухаживает на мисс Бриртон.

Как развивались взаимоотношения мисс Бриртон и сэра Эдварда, Шарлотта могла лишь догадываться. Сидя у окна, в ожидании поручений Дианы, она часто замечала, как сэр Эдвард старался увести Клару в сторону от дружной компании, и как-то раз ей даже показалось, что он настойчиво кивал головой, как бы приглашая ее. И это значило куда больше, чем благодушные улыбки, которыми он ограничивался раньше.

У Шарлотты теперь появилось время снова вспомнить поездку в Бриншор, о которой так часто разглагольствовали две мисс Паркер. Она старалась представить себе, чем это путешествия запомнится каждому из его участников. Для Генри Бруденалла это был день бракосочетания его кузины; для Артура и мисс Бофортов – начло нового увлечения – коллекционирования морских водорослей; Для Клары Бриртон – день неловкой неопределенности, который привел к тому, что пожилая леди Денхэм подыскала себе другую кузину, которая больше устраивала ее; для сэра Эдварда, возможно, – день крушения надежд, когда Клара отложила осуществление побега, а он побуждал ее пересмотреть это решение; для Сиднея Паркера – конечно, возможность проявить свои организаторские способности, одурачить каждого и разыграть всех вместе; для мисс Паркер – история с пчелиной атакой. А для нее самой? Это был незабываемый день, когда перед ней возникли новые чувства, в существование которых она никогда не верила, а теперь испытала их сполна.

Как приятно и спокойно ей было сидеть с мисс Паркер, перебирая, как гербарий из водорослей, воспоминания о Бриншоре. Шарлотту уже не удивляло, когда она, явившись по срочному вызову в гостиную Номера Четыре, обнаруживала, что мисс Диана уже убежала по какому-то еще более срочному делу, оставив для нее записку «подожди несколько минут», в итоге ожидание могло длиться часами.

На третий день подготовки Ассамблеи, она, уже не дожидаясь срочного приглашения мисс Дианы, сама пришла в гостиную в ожидании новых заданий. Как вдруг Артур принес ей записку от Дианы с просьбой срочно вернуться в Трафальгар-Хауз. Она возвращалась назад вместе с Артуром, когда заметила в полуоткрытом окне углового дома бледное лицо мисс Лэмб. Шарлотта улыбнулась ей и помахала рукой и вдруг вспомнила, что не видела Аделу с того дня, как они побывали в Бриншоре. На днях она случайно услышала разговор мисс Бофорт, которые довольно ехидно говорили между собой, что «бедная Адела совсем ослабла после такого путешествия» и «ее так замучили мигрени…малейшее перенапряжение, знаешь ли, может плохо кончиться». После этих фраз Шарлотта решила навестить мисс Лэмб, но стеснялась беспокоить миссис Гриффитс. Поэтому сейчас, увидев Аделу у окна, она сразу подошла и радушно поприветствовала ее. Она не могла не заметить, как обрадовалась этой встрече мисс Лэмб, опустив раму окна вниз, она подалась вперед.

– О, мисс Хейвуд, я так надеялась увидеть вас. Миссис Гриффитс считает, что мне еще нельзя выходить на улицу. Но я буду так рада, если у вас найдется время… если вы могли бы уделить мне хотя бы несколько минут… зайти и посмотреть мою коллекцию раковин.

Шарлотта почти совсем забыла о коллекции мисс Лэмб. Да и разглядывать ее у нее не было особого желания, но она не могла сейчас отказать Аделе.

– Конечно, у меня есть время, – ответила она доброжелательно. – Я только должна зайти в Трафальгар-Хауз, – и, обратившись к Артуру, сказала. – Может быть, вы сходите и узнаете, не дожидается ли меня ваша сестра?

– Вы имеете в виду мисс Диану Паркер? – спросила мисс Лэмб. – Я видела, как она минут пять назад прошла мимо по направлению к гостинице. Может быть, если мы будем посматривать в окно, мы увидим, когда она вернется. А моя скромная коллекция не отнимет у Вас много времени и… я так хотела показать ее вам, – добавила она очень серьезно.

Перед такой трогательной просьбой просто невозможно было устоять. Шарлотта сразу же направилась к входной двери. За ней неохотно последовал Артур, которому было довольно ясно, что это приглашение не распространяется на него, но он не знал, как теперь можно было уклониться от визита. Он все еще был полон колебаний, тем более, что предстояло типичное женское тет-а-тет.

Он переминался с ноги на ногу, не будучи в состоянии решить, уйти, пока это было возможно, или остаться под каким-то предлогом.

– Вот если бы дело касалось шотландских шапочек, то я, кое-что понимаю в них, но раковины! Как Вы думаете, мне уйти или остаться? – спросил он Шарлотту. – Нет, нет, давайте решим, не звоните еще минутку.

Но мисс Лэмб уже распахнула дверь, прежде чем Шарлотта коснулась колокольчика. Она выглядела очень хрупкой, однако сейчас совсем не волновалась, хотя и была в обществе сразу двух знакомых. Сознание того, что она принимала их, как хозяйка, возможно, добавляло ей самообладания. Или, может быть, она была так счастлива принять таких гостей, что забыла о своей застенчивости. Какова бы ни была причина, она с первого взгляда поняла недоумение Артура и заслужила его благодарность, сказав с достаточным чувством такта.

– О, я так надеюсь, что вы тоже поднимитесь с нами наверх, мистер Паркер. Я представляю, что вас не слишком интересует моя коллекция раковин, но если вы были бы столь добры и посидите у окна до возвращения вашей сестры, то, несомненно, были бы очень полезны нам.

И Артур последовал за ними вверх по лестнице, уже не чувствуя неловкости и гордый тем, что может быть очень полезным в данном случае.

У мисс Лэмб была собственная гостиная на втором этаже. Это была приятная и изысканно обставленная комната с видом на море. В ней было много личных сокровищ, в которых, как думала Шарлотта, не было необходимости, особенно в поездке на курорт. Самым выдающимся из них был отделанный медью деревянный комод с множеством маленьких ящиков, у каждого из которых была своя маленькая медная ручка. Именно к этому комоду они и направились.

– Возможно, Вы думаете, что глупо везти с собой так много вещей на такое короткое время, – сказала мисс Лэмб, словно догадавшись о мыслях Шарлотты. – Но все эти вещи доставляют мне такое удовольствие. Я рада, что миссис Гриффитс так хорошо понимает меня…

Все еще в некотором смущении, она выдвинула один из ящиков и… ни Шарлотта, ни Артур уже больше не слышали эти смущенные извинения. Они с удивлением разглядывали редкую палитру морских раковин, о которых они никогда не имели ни малейшего представления. Хрупкие нежно-розовые, голубые и розовато-лиловые, круглые и продолговатые, полосатые, пятнистые или однотонные, все они аккуратно лежали в отельных ячейках из ткани, группами или по одной. Адела выдвигала ящик за ящиком, как будто бы волнуясь, что ее гости не оценят коллекцию, пока не увидят ее всю и сразу, и при этом подробно рассказывала о каждом экземпляре.

– Здесь внизу я держу самые крупные. Посмотрите, вот – самая большая витая раковина. А это – пиннидая. Эти перламутровые моллюски имеют такую удивительную серебристую окраску. А это раковина обычной устрицы, но в ней еще есть жемчужина. Черный жемчуг с розоватым оттенком – самый драгоценный из всех жемчугов.

– Кто рассказывал вам об этом?

– Мой отец. Он знал все о раковинах и о морских животных… и вообще о природе. Он читал, изучал и иногда рассказывал мне.

Потом, как-то сразу, к ней вернулась вся ее застенчивость. И снова, запинаясь, она обратилась к Шарлотте с робкой мольбой. – Надеюсь, вы не осуждаете меня за то, что я уговорила вас прийти сюда и посмотреть мою коллекцию раковин?

– Это самое прекрасное из того, что мне приходилось когда-нибудь видеть, – ответила Шарлотта с такой несомненной искренностью, что мисс Лэмб порозовела от удовольствия и одарила ее быстрым и ясным взглядом полного обожания. Она ничего не сказала, а лишь слегка коснулась некоторых раковин, как неоценимых сокровищ, и отвернулась. И хотя они за это время не обменялись и десятком фраз, Шарлотта неожиданно почувствовала, что они стали близкими подругами.

– Хотите, я покажу вам некоторые из моих акварелей? – учтиво спросила мисс Лэмб, выдвигая ящик маленького стола и желая показать друзьям, все свои сокровища. Она достала пачку рисунков, положила их на стол и стала быстро просматривать их. По меньшей мере, полдюжины их она отбросила в сторону, прежде чем Шарлотта и Артур подошли ближе, чтобы внимательно рассмотреть их.

Эскизы мисс Лэмб не относились к такому типу набросков, которые можно было перелистывать небрежно. Это были скорее детальные рисунки натуралиста, чем порывистые зарисовки художника: старательные, точно копирующие каждую деталь и каждый оттенок. Последним был рисунок – ветки водорослей, которую преподнес ей Артур в Бриншоре.

– Боже мой! – воскликнул он, взяв этот рисунок, поворачивая его так и этак и, наконец, вытянул с ним руку, в то время как мисс Лэмб вся вспыхнула. – Но ведь это великолепно! Это действительно превосходно! Как точно переданы эти тона – зеленые и коричневые. Это действительно точное изображение энтероморфы.

– Кого? – переспросила Шарлотта.

На этот раз покраснел Артур.

– Энтероморфы… По крайней мере, я так считаю, – сказал он уже менее уверенно. – Дело в том, что когда я собирал и старался идентифицировать все эти морские водоросли, то полагался только на одни описания… энтероморфа звучит примерно также как кладофора, если у вас нет возможности видеть цвет. Прессованные и высушенные образцы здесь тоже не помогают. Водоросли очень быстро выцветают и теряют форму, как только их достают из воды. Для составления научного каталога необходимы как раз такие точные репродукции. Я полагаю, – обратился он с некоторой робостью к мисс Лэмб, – вам будет интересно сделать еще несколько зарисовок водорослей?

– Ну конечно, если вы будете приносить их мне, – предложила она с готовностью. – Я сделала рисунки всех моих раковин и старалась снова и снова точно передать цвета; к сожалению, среди них нет местных раковин, они не очень привлекают меня, но естественные полутона водорослей, такие нежные и скромные, так много оттенков зеленого и оливкового, всевозможные полутона коричневого и красного… О! Я могу бесконечно экспериментировать, чтобы точно воспроизвести их.

Шарлотта, уверенная, что водоросли уж точно скучнее раковин, решила не спорить с хозяйкой и внимательно рассмотреть ее акварели при дневном свете. Она поднесла несколько рисунков к окну. Артур в этот момент, необычайно возбужденный, стал строить плана доставки водорослей в этот угловой дом, чтобы бывать здесь каждое утро.

– Если Вы сможете рисовать их в день сбора, то у нас будет возможность точно передать их природный цвет.

– А, возможно, через несколько дней, если будет достаточно тепло, я смогу сама спускаться к берегу, – воскликнула мисс Лэмб. – И тогда смогу смешивать краски прямо на месте.

Оба они были так увлечены своими планами и разговором о водорослях, что именно Шарлотте пришлось стоять у окна и высматривать, когда появится мисс Диана. И только через десять минут, когда она увидела ее входящей в Номер Четыре, ей удалось уговорить Артура пойти с ней.


Глава 22 | Сэндитон | Глава 25