home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 28

К каким последствиям может привести неловкий поворот колеса кареты на крутом подъеме, и как причудливо может завертеться колесо Фортуны? Вряд ли об этом задумывалась взволнованная Шарлотта, когда выезжала в Хейлсхем в экипаже леди Денхэм. Она переживала по поводу встречи с мисс Элизабет Бриртон и не знала с чего начать предстоящий весьма деликатный разговор. Ее собственные печали и горести уступили место тягостным размышлениям о том, что сказать кузине, чтобы она одобрила легкомысленное решение Клары бежать с возлюбленным на край света, а еще через пару часов им обоим предстояло выслушать, что по этому поводу думает леди Дэнхэм. Шарлотта надеялась, что Элизабет станет ее союзницей в этом скользком деле, а ее невозмутимость и изобретательность помогут утихомирить несносную старую даму.

Поглядывая на письмо Клары к леди Денхэм, лежащее рядом на сиденье экипажа, она живо представляла себе, как леди Денхэм распечатает его и начнет гневно обвинять всех и вся. Скорее всего, Шарлотте придется в одиночку оправдывать поступок Клары и едва ли разумная кузина Элизабет примет удар на себя. Но может быть, произойдет чудо и мисс Элизабет Бриртон согласится уладить все сама? А что скажут Паркеры, когда узнают, как их юная гостья умудрилась испортить отношения с самой важной их соседкой? Только сейчас Шарлотта в полной мере начала осознавать все последствия легкомысленного плана Сиднея. И чем ближе был Хейлсхем, тем сильнее становилось ее волнение.

Однако переступив порог гостиницы в Хейлсхеме, она немного успокоилась, почтовая карета из Лондона задерживалась, и в ее распоряжении был целый час, чтобы побродить по городу и привести в порядок свои мысли перед первой встречей с совершенно незнакомым ей человеком.

Письмо Клары оказалось слишком большим по размеру, чтобы положить его в карман или в ридикюль, поэтому Шарлотта оставила его у кучера Сондерса и со странным чувством, что она спрятала свою совесть с глаз долой, быстро вышла с гостиничного двора. Миновав несколько тихих чистеньких улочек, она оказалась почти на окраине перед столбом с указателем, обращенным на юго-восток, в сторону Виллингдена. Она вспомнила свою семью и приняла твердое решение, как можно скорее вернуться домой, несмотря на исход предстоящего дела. В четверг она снова будет здесь в Хейлсхеме, где ее будет ждать семейный экипаж и обязательно приедут некоторые из ее братьев и сестер. И всего через три часа они благополучно вернут ее в столь дорогой ей и добрый мир.

Впервые с момента отъезда из дома Шарлотта почувствовала страстное желание вернуться в родные стены. Все радости Сэндитона и гостеприимство Паркеров – казалось, уже не имели значения. Шарлотта брела по дороге, которая вскоре приведет ее в отчий домой, и всем сердцем желала, чтобы поскорее миновали эти несколько тревожных дней, и ее встретили дома в родном Виллингдене.

Она была так погружена в свои мысли, что не сразу услышала топот коня и грохот колес, догонявшего ее экипажа. Даже когда лошадь перешла с рыси на шаг, а экипаж поравнялся с ней, Шарлотта не оглянулась. Она очнулась, только когда услышала за спиной негромкий злорадный смех и артистично звучавший мужской голос.

– Раньше вы слишком часто ускользали от меня, прелестница. Но на этот раз я не буду таким терпеливым. На этот раз…

Шарлотта обернулась и с изумлением увидела перед собой сэра Эдварда Денхэма, сидевшего в кабриолете. По его смущению и недоумению, внезапно сменившим коварно – страстную гримасу, которую он театрально пытался изобразить, она сразу догадалась, что ее плащ, шляпка и само присутствие в Хейлсхеме подтолкнули его к ошибке. Со спины он принял ее за кого-то другого. А его внезапное восклицание: «Бог мой! А где же мисс Бриртон?» окончательно подтвердили это предположение, хотя нелепо было не заметить разницу между ними по росту, походке и фасону платья.

Шарлотта была так растрогана его наивным разочарованием, что несколько мгновений молча смотрела на сэра Эдварда и почти не слышала его восклицаний. Ей стало ясно, что он в очередной раз подстерегал бедную Клару Бриртон, но на этот раз нелепо обознался. Стараясь соблюсти приличия и не расхохотаться, она сказала подчеркнуто спокойно.

– Доброе утро, сэр Эдвард. Никак не ожидала встретить вас в этот ранний час в Хейлсхеме. Какие дела привели Вас сюда?

– Но где же мисс Бриртон? – процедил сэр Эдвард сквозь зубы.

– Мне это совершенно неизвестно, – искренне ответила Шарлотта. – Последний раз я видела мисс Бриртон сегодня утром, когда она попросила меня вместо нее поехать в Хейлсхем и встретить ее кузину.

– Вы лжете, – рассерженно крикнул сэр Эдвард. – Я только что говорил с кучером, и он сказал мне, что мисс Бриртон всего десять минут назад вышла со двора гостиницы и отправилась в эту сторону.

– В таком случае, боюсь, что Вы ошибаетесь, – с улыбкой ответила Шарлотта. Вероятно, Вы произнесли что-то вроде: «А где же ваша молодая хозяйка?» или «Куда направилась ваша попутчица?» и Сондерс Вас недопонял. Не беспокойтесь сэр Эдвард. Я с удовольствием провожу Вас до гостиницы, где за несколько секунд он сможет всё объяснить.

Очередная глупая гримаса на лице сэра Эдварда, в этот момент он, видимо, пытался вспомнить свой короткий разговор с Сондерсом, убедила Шарлотту в справедливости ее предположения, и теперь он сам себе признавался в нелепой ошибке. Он швырнул вожжи так резко, что его лошадь метнулась в сторону и захрапела. Прикрыв лицо руками, сэр Эдвард застонал и отчаянно бранясь, дал выход своим бешеным эмоциям. Шарлотта никогда не видела его таким и теперь совершенно не жалела его. К такому смехотворному приключению его привели безграничное тщеславие и абсурдное поведение. Он выдал свои тайные намерения первым же глупейшим восклицанием, а теперь в самом постыдном приступе гнева проявил полное бессилие контролировать себя. Нет, у нее не возникло ни малейшего желания утешить его.

Шарлотта понимала, что надо сделать вид, что ничего не произошло, и она ни о чем не догадалась. Хотя сэр Эдвард так бесстыдно нарушил все каноны морали и был так жалок в этот момент, изображая из себя романтического героя, она старалась вести себя с ним сдержанно, как с обычным знакомым.

– Успокойтесь, сэр Эдвард. Давайте вернемся в Хейлсхем и найдем Сондерса. Мне уже пора в гостиницу, чтобы встретить почтовую карету.

Поскольку сэр Эдвард не отвечал, а продолжал стонать и о чем-то бессвязно сокрушаться, Шарлотта благоразумно поднялась на подножку кареты, села на свободное место рядом с ним, взяла вожжи и стала разворачивать кабриолет назад, по направлению к городу.

– Слишком поздно! Уже слишком поздно, – воскликнул сэр Эдвард с почти истерическим смехом. – Дело сделано – жребий брошен. Передо мной – полное крушение надежд. Мне уже больше нечего терять в этом вихре беспутной жизни.

– Что? – спросила ошеломленная Шарлотта, – Какой жребий брошен?

– Сондерс! Он уже на пути к Сэндитону. Четыре лошади! У нас нет шансов догнать его на одной. Вчера я целых три часа гнал сюда, дал лошади отдохнуть ночь и думал… Ох! Как… как все мои планы могли столь трагично рухнуть?

И хотя Шарлотта все еще старалась сохранять приличия, ее терпение было уже на пределе. Она резко остановила кабриолет поперек дороги.

– Кто приказал Вам отправить Сондерса в Сэндитон? – спросила она решительно. Впервые сэр Эдвард был способен вразумительно ответить.

– Я… Я сказал ему, в больше не нуждаюсь в его услугах, сам отвезу его пассажирку мисс Элизабет Бриртон в Сэндитон и вручил ему свое письмо для леди Денхэм, в котором все объясняется… я теперь не могу остановить его, не смогу догнать его. Теперь всё кончено. Вы видите, мисс Хейвуд, перед собой обреченного человека!

При всем раздражении на сэра Эдварда, Шарлотту не могла не порадовать мысль о том, что эти два письма, адресованные леди Денхэм, которые Сондерс вез в Сэндитон, противоречили друг другу. Из одного следовало, что мисс Бриртон бежит с Генри Бруденаллом, из другого – с сэром Эдвардом. Она едва сдержалась, чтобы не возразить ему, что если он и был обречен, то лишь по собственной идиотской ошибке. Но только спокойно сказала:

– Сэр Эдвард, я больше не могу притворяться, что не понимаю, о чем идет речь. В письме леди Денхэм Вы написали о своем намерении бежать сегодня с мисс Бриртон?

– Пять страниц, – кивнул сэр Эдвард. – Я взывал к ее милосердию, умоляя простить нас обоих, гордо и окончательно объявляя о моей испепеляющей страсти… Движимый возвышенным и сильным чувством, я был готов преодолеть все опасности, все… даже рискуя вызвать ее гнев, так безграничен негасимый пожар, пылающий в моей груди. К каким страданиям, к какому глубочайшему нравственному падению привело это меня!

Шарлотта слушала молча этого романтического героя, который не был способен ни страдать, ни говорить правду, ни думать. Неужели он так и не понял, что Клара Бриртон никогда не согласилась бы бежать с ним, а кабриолет с одной лошадью никогда бы не смог далеко увезти беглецов? В таком случае сэр Эдвард получил по заслугам. Она вздохнула. На самом деле, он был недостоин и этого вздоха. Да, он был ребенком, не очень-то славным ребенком, его недостатки и капризы порождали мелкие недоразумения, которые в действительности не могли причинить вреда. Он был не злодеем, каким порой представлял себя сам, а всего лишь соломенным пугалом и ненадежным человеком. Но она чувствовала, что не могла оставить его один на один со своими надуманными бедами и постаралась обратиться его к здравому смыслу.

– Я думаю, сэр Эдвард, что Ваша нынешняя ситуация не так трагична, как Вам может сейчас казаться, – сказала она с завидным спокойствием. – Я уверена, что мы сумеем вернуть это письмо, или даже, может быть, превратить все это в шутку. А теперь скажите, это правда, что мисс Элизабет Бриртон не приедет на следующей почтовой карете?

– Откуда я знаю? – крикнул сэр Эдвард в припадке бешенства. – Конечно, она приедет, но я не хочу ее видеть в Сэндитоне! Для нее я тоже оставил письмо… в гостинице… я написал, чтобы она немедленно отправлялась назад в Лондон, где ей и следует быть. И что никто из Сэндитона не собирается встречать ее… и никто не ждет ее там… ни ее кузина, ни леди Денхэм, ни кто-либо еще.

– Но причем здесь мисс Элизабет?

– А почему бы и нет? Я о очень тщательно спланировал эту сегодняшнюю авантюру. До самых мельчайших деталей. Я избавлялся от одной кузины и в то же время приобретал другую…

– Да, да, – согласилась Шарлотта. – Я вижу, что вы очень хорошо все продумали. Но теперь ваши планы рухнули. Сэр Эдвард, прошу Вас, выслушайте меня внимательно. – Она решила рассказать о бегстве Клары с Генри Бруденаллом, чтобы привести в чувства своего импульсивного попутчика. – Простите, но мне кажется, у Вас не было шансов бежать с мисс Бритон. Когда я сказала, что не знаю, где она сейчас, это было лишь полуправдой. Я, действительно, не могу предположить, где она находится в данный момент, но с уверенностью могу сказать, что мисс Бриртон сейчас где-то на пути между Брайтоном и Халлом. Мисс Клара сегодня выехала из Сэндитона, но совсем в другом направлении и не собирается возвращаться. Она на пути в Индию вместе со своим кузеном, Генри Бруденаллом, к которому она питает искренние чувства с самого детства.

Шарлотта произнесла всё это неторопливо и четко, словно пыталась объяснить что-то важное отстающему в развитии ребенку. А он, как ей казалось, выслушал это известие с серьезной сосредоточенностью, что давало некоторую надежду, наконец, успокоить и вразумить его.

– Мне очень жаль, но я должна сказать, что у вас не было никакой надежды обрести любовь мисс Бриртон. Думаю, она бы никогда не согласилась бежать с вами.

– Бежать? – возмутился сэр Эдвард, приходя в ярость. – Никто и не собирался бежать! Да, я писал леди Денхэм, что мы бежим… но никогда ни на минуту не думал об этом. Я думал именно о похищении, а не о бегстве, – кричал он с наигранной гордостью. – Клара Бриртон отвергла мою благородную страсть, мое чистое чувство. Она разбила мне сердце своим холодным равнодушием и должна была быть наказана за это! Этот день должен был стать днем ее гибели, а не моей!

Шарлотта едва не задыхалась от гнева. Сэр Эдвард в самом деле пал слишком низко. Он был так подл, надменен и самодоволен, что казалось, эти бурные чувства нанесли непоправимый ущерб его и без того скромному рассудку. Она все еще надеялась, что он успокоится и сможет внимать здравому смыслу и отчаянно пыталась найти нужные слова, но, похоже, ярость полностью затмила его. Мелкий тиран, всё это время живший в лощеном и статном аристократе, вырвался на свободу и праздновал победу. Сэр Эдвард бесцеремонно выхватил из ее рук вожжи и, нахлестывая и понукая бедную лошадь, пустил ее галопом по дороге к Виллингдену.

– Что Вы делаете? – крикнула Шарлотта, глядя, как кабриолет угрожающе раскачивается из стороны в сторону. Она вцепилась в сиденье, потому что в какой-то момент ей показалось, что лошадь перестала подчиняться сумасбродному вознице и понесла. Но через мгновенье снова подчинилась воле своего хозяина и покорна бежала вперед. Сэр Эдвард всё еще торжествующе размахивал кнутом, и тогда Шарлотта поняла, что он пугает не только лошадь, но и ее.

– Отвергнутый одной прелестницей, я решил выбрать себе другую! – крикнул сэр Эдвард с диким смехом. Взглянув на его аристократический профиль в пылу этой бешеной гонки, Шарлотта вновь заметила то страстное и одновременно насмешливое выражение, которое он пытался изобразить сегодня утром, когда принял ее за мисс Бриртон.

Ее терпению пришел конец. Последняя выходка сэра Эдварда, эта дикая, театральная гонка по ухабам, освободили ее от последних предрассудков и необходимости продолжать с ним вежливую беседу. Она была не встревожена, а скорее рассержена и резко бросила ему:

– Сэр Эдвард, немедленно остановите лошадь, чтобы я сошла. С меня хватит и этого безрассудства.

Вместо ответа, он вновь глухо расхохотался и попытался придать себе еще более грозный вид.

– Остановить мою лошадь, не так ли? Нет уж! Теперь Вы – моя пленница и заложница, у вас нет никакого шанса сбежать. Разве вы еще не поняли, что именно Вас я сейчас похищаю?

– В кабриолете? – воскликнула Шарлотта с презрением. Но сарказм был слишком слабым оружием, чтобы ранить ее похитителя. Больше она не проронила ни слова, а сэр Эдвард всё гнал и гнал лошадь вперед, пока его ярость немного поутихла. Шарлотта внимательно наблюдала за ним и пыталась понять, зачем он решил похитить ее, ведь он не испытывал к ней даже влюбленности. Пытался таким образом убедить ее в своей страсти к Кларе Бриртон? Наивно. Впрочем, как и все его действия в это утро: сначала он собирался похитить одну леди, а когда не получилось, решил увезти другую. По нескольким злорадным и бессмысленным фразам, которые он время от времени произносил на ходу, она сделала вывод, что он сам не ведает, что творит, и неразбериха, царящая в его голове, вполне соответствует его взбалмошному нраву и отвратительному настроению. Бессмысленная гонка продолжалась, и Шарлотта уже не сомневалась, что рано или поздно эта дорога приведет в порт. Ее первым предположением было, что сэр Эдвард намеревался тайно увезти Клару во Францию, но тут же отвергла его, понимая, что вряд ли он мог усадить на корабль сопротивляющуюся Клару, кроме того, он вчера практически загнал лошадь, и сегодня она вряд ли смогла бы осилить такой долгий путь. И тут она вспомнила разговор, который случайно услышала в чайной комнате, тогда сэр Эдвард обмолвился: «Один из моих друзей Отуелл, – говорил он, – имеет небольшой охотничий домик и хочет преобразовать его в орнаментированный коттедж. На лето он уезжает в Швейцарию и оставляет мне свои ключи. Это где-то в Виллингденском Аббатстве, кажется, к востоку от Хейлсхеме».

«Как это похоже на сэра Эдварда! – размышляла Шарлотта, – Задумать похитить молодую леди всего в нескольких шагах от ее родного дома! Очень оригинальный план». Теперь ее последние опасения исчезли, хотя она никогда не считала эту ситуацию тревожной.

Однако пока она не находила подходящего момента повлиять на своего самодовольного и глупого похитителя. Его поведение было возмутительным и оскорбительным, а ее увещевания или гнев – бесполезны. И хотя она была рассержена, перспектива похищения средь бела дня в открытом кабриолете нисколько не пугала ее. Шарлотта не собиралась кричать на сэра Эдварда или выпрыгивать на дорогу, и уж тем более расплакаться, умоляя его о пощаде.

Здравый смысл подсказал ей, что даже если сэр Эдвард снова станет нахлестывать свою единственную лошадь, чтобы изобразить из себя злодея, в конце концов, он будет вынужден умерить свой пыл и можно будет снова заговорить с ним. Поэтому она продолжала молчать и держаться за сиденье, до тех пор, пока лошадь постепенно не перешла с легкого галопа на рысь.

Удовольствие от необычно быстрой езды, которую мог вынести поддержанный кабриолет, развеяло несносное настроение сэра Эдварда. Он повеселел, и хотя еще не был способен мыслить здраво, но зато с удовольствием начал декламировать стихи, как всегда с лирическими отступлениями и своеобразным пониманием.

– Драгоценная моя, я хочу сделать для Вас всё, чтобы смягчить тревогу и вернуть прежний блеск Вашим бездонным глазам. Пусть эти поэтические строки будут моим девизом в нашей будущей краткой, но полной романтических приключений, жизни:

Когда красотка безрассудна,

Измена ей не повредит,

Что ее сердце успокоит?

Что ее слезы осушит?

Восхитительно! Восхитительно! С каким непревзойденным и неувядаемым вдохновением как раз о моем случае пишет Драйден. Я готов признать его своим наставником в сердечных делах!

– Это Голдсмит, – возразила Шарлотта. Прекрасно понимая, что расчетливая лесть была бы идеальным способом воздействия на сэра Эдварда и легко позволила бы ей манипулировать им, как марионеткой, она не могла идти против себя и продолжала с насмешкой поглядывать на него.

– А ваша цитата, кстати, весьма неточна и, я бы даже сказала, неуместна в нашем случае, – продолжала она, удивляясь своей язвительности. Правильно было бы сказать так: «Какие чары могут успокоить?» и «Что может слезы осушить ее?» А чьи слезы Вы, сэр Эдвард, имеете в виду, вспоминая эти строки? У меня ни одной слезинки и потом, разве можно обо мне такое сказать – «безрассудная особа»? Нет, это явно не обо мне.

Сэр Эдвард был недостаточно остроумен, чтобы ответить Шарлотте в том же язвительном тоне. Поэтому он просто выругался и снова принялся хлестать усталую лошадь, как истеричный ребенок. Теперь Шарлотта получила возможность сказать своему попутчику всё, что она думала о нем и о его сестре, с которой они были так похожи. На очередной приступ бешенства Шарлотта реагировала совершенно равнодушно, ей больше нравилось иметь дело с сэром Эдвардом в гневе, чем когда он был приторно любезен. Он мог быть невыносимо изысканным в своих комплиментах, но его истинные врожденные манеры были ужасны. И она была рада, что почти сразу поняла его суть.

Так они проехали по проселочной дороге несколько километров, пока, наконец, лошадь совсем не выбилась из сил, и кабриолет медленно пополз среди некошеных полей. Шарлотта стала узнавать родные окрестности Вилингдена, и это придало ей уверенности. Она принялась отчитывать сэра Эдварда за глупое поведение и предупредила о печальных последствиях его нелепого поступка. Ей даже стало неловко за собственное бессердечие. Но она утешала себя тем, что ее доброжелательность может быть неправильно истолкована непредсказуемым попутчиком.

Он все еще изредка поругивался и что-то ворчал в ей ответ, но его запал прошел и, похоже, он начал сожалеть, что похитил именно рассудительную и бесчувственную Шарлотту.

– Когда вы вернетесь в Сэндитон, сэр Эдвард, Вам никто не подаст руки, – заметила она. – Вы задумывались об этом? Или это еще один промах, который вы сегодня допустили? Боюсь, что Вы станете изгоем, когда всем станут известны подробности этой неприглядной истории. Да и Паркеры вряд ли закроют глаза за похищение их гостьи.

– Какое мне дело до этих Паркеров? – пренебрежительно ответил сэр Эдвард. – Меня не волнует, что они скажут обо мне, кстати, скорее всего, они решат, что Вы сами добровольно прыгнули в мой кабриолет. Подумайте, кто Вы? А я – сэр Эдвард Денхэм, и мое слово в Сэндитоне будет важнее Ваших жалоб.

– Совершенно верно, – кивнула Шарлотта. – Мы всегда в лучшем положении в своих Палестинах, – с улыбкой сказала она, поглядывая на знакомую с детства дорогу.

Тем временем кабриолет стал не спеша подниматься по длинной дороге на пологий холм, усталая лошадь пошла еще медленнее. Шарлотта легко могла сойти в любой момент, но решила подождать, пока повозка перевалит через холм. Она также обдумывала, как избежать возможного скандала или даже потасовки, опасаясь, что непредсказуемый сэр Эдвард попытается силой удержать ее. В этот момент вдалеке она заметила двух крестьян, спускавшихся с холма, и стала терпеливо ждать, когда они поравняются с кабриолетом. В ярких лучах заходящего солнца она не могла различить их лиц, но как только они подошли ближе, сразу узнала их и быстро сошла к ним навстречу.

– Добрый вечер, Томас, – непринужденно сказала она. – Надеюсь, что у детей прошел коклюш, Джон?

Утомленная лошадь невольно остановилась, теперь возвращение Шарлотты домой, и встреча на холме выглядели совершенно естественными. Только Сэр Эдвард ошеломленно смотрел из кабриолета на свою недавнюю пленницу и двух плечистых фермеров и не решался вмешаться. До него доносился их оживленный разговор, несколько раз прозвучало его имя, но ни Шарлотта, ни эти двое крепких парней, учтиво приветствовавшие мисс Хейвуд из Вилингдена, даже не глянули в его сторону, для них он был совершенно чужим человеком. Шарлотта обернулась лишь раз, чтобы попрощаться.

– Благодарю вас, сэр, – сказала она и невозмутимо посмотрела на сэра Эдварда. – Вы были так любезны, что из-за меня свернули с вашей дороги. Не смею Вас дольше беспокоить, мне тут осталось пройти совсем немного пешком. Через несколько минут я буду дома. Желаю вам приятного вечера.

Подарив ему легкий реверанс и кивнув с улыбкой фермерам, Шарлотта ловко повернулась на каблуках и уверенно направилась домой через поле, даже не удостоив растерявшегося сэра Эдварда торжествующего взгляда.


Глава 27 | Сэндитон | Глава 29