home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 29

Семейство Хейвудов рассаживалось за большим столом, готовясь к вечернему чаепитию, когда на пороге гостиной появилась запыхавшаяся Шарлотта в дорожном платье. Никто не ожидал, что она вернется из Сэндитона сегодня, придет пешком через поле, одна без сопровождающего и вещей и даже не сообщит о своем приезде заранее. Но мистер и миссис Хейвуд, как благоразумные родители, восприняли такое внезапное возвращение старшей дочери в отчий дом достойно, и когда счастливые братья и сестры, обступившие Шарлотту, немного угомонились, решили деликатно расспросить ее. Шарлотта рассказала все так последовательно и спокойно, что ее история не встревожила, а скорее удивила их.

Направляясь к дому по полю, она тщательно обдумала, что скажет им, и почти ничего не утаила. «Почти» касалось только Клары Бриртон и Генри Бруденалла, которых она предусмотрительно не упомянула ни разу, считая, что это полуправда сейчас необходима абсолютно всем. Если бы мистер и миссис Хейвуд когда-нибудь познакомились с Кларой, то, вероятно, восприняли бы ее очень субъективно, как прекрасную героиню романа и ожидали бы от нее ярких чувств и неожиданных поступков, хотя Клара была совсем не такой. Но даже Шарлотте, действительно знавшей ее, казалось невероятным, чтобы сразу два молодых человека в один и тот же день планировали бежать с ней.

Стараясь избежать неудобных вопросов, Шарлотта ограничилась в своем рассказе поездкой в Хейлсхем, куда она отправилась с единственной целью – встретить племянницу леди Денхэм и где ее так неожиданно похитил любимый племянник всё той же леди Денхэм. Рассказав самую суть, не упоминая своих первых эмоций – паники и гнева, она заметила, как переживают случившееся ее милые домочадцы. Стараясь поскорее забыть потрясения сегодняшнего дня и отвлечь их от тревожных мыслей, Шарлотта с удовольствием заняла своё место за семейным столом, разливала чай младшим братьям и сестрам и мечтала поскорее уйти в свою комнату, где она могла дать волю своим чувствам. В какой-то момент ей показалось, что родители не совсем поверили в эту историю о злодейском поведении сэра Эдварда. О подобных приключениях миссис Хейвуд порой узнавала из романов, повествующих об удивительных нравах далеких странах. Но чтобы подобное происходило в тихих и спокойных графствах Англии, да и еще с ее разумной дочерью? Нет, это казалось совсем уж невероятным. Что касается мистера Хейвуда, то ему даже в голову не приходило, что такую глупость вообще можно задумать и, уж тем более, осуществить. Он задавал дочери неожиданные вопросы, которые свидетельствовали скорее об искреннем удивлении, чем о беспокойстве за судьбу Шарлотты.

– Так, ты говоришь, что этот молодой человек пытался насильно увезти тебя днем и к тому же в открытом кабриолете?

– Да, сэр.

– И в итоге довез тебя прямо к родному дому, не доехав всего лишь километр до наших ворот?

– Я сомневаюсь, что он догадывался о том, что мы едем в Виллигден. – Мне с самого начала показалось, что он немного не в себе и поэтому едва ли точно знал, где мой дом. Скорее всего, у сэра Эдварда просто не было выбора, и он решил отправиться в охотничий домик своего друга, так как собственные финансовые возможности были весьма ограничены.

– Вот оно что! Тогда мне совершенно ясно, почему у него всего-навсего кабриолет и одна единственная лошадь, – согласился ее отец, в изумлении качая головой, размышляя о такой нелепой подготовке побега. – По-моему, все это выглядит довольно глупо. Без денег позволить себе такое приключение! Прости Господи! Весьма странно! Ну что же, Шарлотта, ты проявила свой обычный здравый смысл и мне лишь жаль, что так внезапно прервался твой отдых. Впрочем, тебе оставалось пробыть в Сэндитоне всего два дня. Я рад снова видеть тебя дома. Но, милая моя, ты должна сегодня же написать письмо мистеру и миссис Паркерам. Боюсь, что они очень обеспокоены твоим исчезновением.

– Да-да, конечно, они ведь не знают тебя так хорошо как мы, и эта ужасная история должна очень встревожить их, – согласилась с ним миссис Хейвуд.

– Завтра утром я первым делом напишу им, – пообещала Шарлотта и, видя, что родителям больше нечего добавить, быстро удалилась в свою комнату, чтобы скрыть нервный срыв, который неизбежно грозил ей. Ее вывело из равновесия вовсе не похищение, а счастливый исход приключения. Всего несколько часов назад она стояла на выезде из Хейлсхема и с тоской смотрела в сторону Виллингдена, а уже к вечеру ее мечта исполнилась – она оказалась дома. Но ее душевное состояние никогда не было таким подавленным, а мысли – грустными.

В эту ночь она так и не уснула и, поднявшись на рассвете, взялась за письмо Паркерам. Она не сомневалась, что они будут расстроены, узнав, что случилось с ней и поэтому стремилась изложить всё так, чтобы они не чувствовали своей вины и не беспокоились о ней; она также хотела извиниться перед ними за свое невольное содействие побегу Клары и Генри и старалась объяснить поведение непредсказуемого сэра Эдварда, которое никак не укладывалось в ее благоразумной голове, поэтому задача у Шарлотты была весьма непростой.

Она старательно писала и снова переписывала письмо, которое в итоге получилось ясным и логичным. В нем не было ничего лишнего. Она дала волю своим чувствам только тогда, когда благодарила Паркеров за возможность прекрасно отдохнуть и просила прислать ее дорожный сундучок с вещами.

«Я никогда не забуду о Сэндитоне, – медленно вывела она в конце после долгих размышлений, – а лето, проведенное там, всегда будет одним из моих самых счастливых воспоминаний».

И, почувствовав, что готова расплакаться, быстро написала свое имя в углу, поспешно запечатала письмо, даже не перечитав и, положив его на конторку отца, выбежала на тенистую аллею, обсаженную кустарником. Всё было в прошлом, ей, действительно, остались только воспоминания. Прогуливаясь по аккуратным садовым дорожкам, Шарлотта старалась убедить себя в том, что никогда не могла рассчитывать на что-то большее, и все же не раз вздохнула, сожалея, что все это окончилось так внезапно, ей не хватило буквально нескольких дней, чтобы настроиться на отъезд из Сэндитона.

Тягостные размышления неожиданно прервала ее младшая сестра, Маргарет. Она стояла на лужайке и громко звала ее.

– Шарлотта, где ты? Шарлотта! Шарлотта! Приехал мистер Паркер. Мистер Паркер приехал.

Расстроенная, что добрые друзья так обеспокоены ее исчезновением, и мистер Паркер даже проделал такой долгий путь, чтобы увидеть ее родителей, Шарлотта бросилась на лужайку к Маргарет и увидела знакомый экипаж мистера Паркера, стоявший около их дома.

– Он в гостиной? – спросила она, обгоняя сестру на пути к распахнутым двухстворчатым окнам.

– Нет, нет. Он был в комнате, где завтракают. Джон провел его туда, когда мы с мамой готовили урок по истории. Мы были так удивлены! Казалось, он был чем-то очень сильно расстроен. А когда мама сказала ему, что ты здесь, он сказал «Слава Богу!», и долго сидел на стуле, не говоря ни слова. Поэтому мама сказала, что пойдет искать папу, оставив меня с ним. А потом…

– Где он теперь?

– Я же говорю тебе, – сказала Маргарет очень важно. – Потом он пришел в себя от изумления и спросил, где ты. И я повела его в рабочий кабинет, но тебя там не было. Тогда он спросил, где папа…

– Милая Маргарет, скажи мне, наконец, куда он теперь пошел.

– На вторую лужайку, за сенокосом, – сказала Маргарет сердито. – Там, где работники сегодня ставят ограду. Я показала ему, как туда пройти, но я не уверена, что папа сегодня утром там. Если ты пойдешь по тропинке около рощи…

Но Шарлотта уже бежала через сад, быстро спустилась по зеленому склону и вскоре скрылась из вида за небольшой рощей. Обойдя рощу по тропинке, она подошла к ограде, которая проходила между полем и дорогой и вдруг увидела за изгородью шляпу джентльмена. Стараясь скорее подойти к мистеру Паркеру, чтобы попросить его не усложнять ее рассказ упоминанием о мисс Бриртон и мистере Бруденалле и не говорить родителям об их успешном побеге из Сэндитона, она остановилась, чтобы отдышаться и окликнула его.

– Добрый день, мистер Паркер.

Шляпа сразу повернулась в ее сторону, а ее владелец начал искать просвет в изгороди. Она сделала еще несколько шагов ему навстречу а, он, тем временем, сам нашел проход, и тут Шарлотта увидела, что перед ней не старший мистер Паркер, а Сидней.

– Но… Но моя сестра сказала, что приехал мистер Паркер, – выдохнула она, растерянно глядя на него. – Поэтому я торопилась сюда, чтобы перехватить его, прежде чем у Тома будет возможность поговорить с моим отцом. Надеюсь, что они не слишком расстроены… как странно все это им… они ни в чем не виноваты. Но ведь это был экипаж мистера Паркера там, у подъезда. В самом деле, я думала, что это, должно быть, мистер Паркер. Не вы. То есть… я имею ввиду…

Она говорила бессвязно и смущенно и, видимо, Сидней не мог понять, что она хотела ему сказать, но ее влюбленные глаза, похоже, уже поведали ему слишком много и, покраснев, Шарлотта отвела взгляд и сосредоточенно пыталась что-то рассмотреть у себя под ногами. Когда она не смотрела на него, мысли ее снова становились ясными. «Неужели этот мистер Паркер примчался вслед за ней, сказал в гостиной «Слава Богу» и долго молчал, узнав, что с ней произошло?» – спрашивала она себя и боялась ответить. Ей казалось, что еще минута, и она задохнется от переполнявших ее чувств или, может быть, от быстрого бега? «Какое странное сладостное ощущение удушья», – подумала она, и в этот момент вместо кратковременной бледности ее лицо вспыхнуло с новой силой. Она стояла, потупив глаза, и не могла произнести ни слова.

– Кроме моего старшего брата есть и другой мистер Паркер, – сказал Сидней. – А в возрасте десяти лет, знаете, не кажется слишком важным видеть особую разницу между ними. Я, кстати, совершенно согласен с Вами, что у подъезда стоит экипаж моего брата. Видите ли, его лошади были совсем свежие. А моя последняя пара почтовых совсем выдохлась на последнем перегоне из Лондона. Сменить их на другую свежую пару, чтобы выехать в Хейлсхем, мне не удалось.

Он замолчал, деликатно предоставляя ей возможность ответить ему. Но поняв, что она не готова поддержать разговор, продолжил говорить в своей вежливой и непринужденной манере.

– Ах, да, мистер Паркер по имени Томас и моя невестка, конечно, были очень озабочены Вашей судьбой. Хотя я делал все, чтобы убедить их пока остаться в Трафальгар-Хаузе, они немедленно хотели ехать сюда. Я объяснил им, как мог, что благоразумная мисс Хейвуд очень скоро проведет такого жалкого ухажера, как сэр Эдвард.

– Как Вы узнали, что сэр Эдвард имел отношение к моему исчезновению? – удивилась Шарлотта. Она украдкой взглянула на него и заметила, что он посмеивается над ней, и вновь быстро опустила глаза. Знакомая дразнящая улыбка снова вогнала ее в краску.

– О, об этом, по-моему, в Сэндитоне не слышал только глухой. Сначала поднялась такая суматоха! К тому времени, когда я приехал в город, леди Денхэм уже прочитала оба письма их Хейлсхема, в которых отправители сообщали об их намерении бежать с разными людьми. Она кидалась туда и сюда, сообщая эту странную новость по всему Сэндитону, и слышала в ответ разные, самые противоречивые мнения. Мэри сказала ей, что вы уехали в Хейлсхем по особому приглашению мисс Бриртон. Мисс Бофорт сказала ей, что вы уехали с Генри в ландо, нагруженном тяжелым багажом. Ходжес сообщил ей, что сэр Эдвард отправился в Хейлсхем на день раньше. А Сондерс поведал ей, что сэр Эдвард встретился там с мисс Хейвуд, а не с мисс Бриртон. Как видите, все эти сведения не укладываются в голове, так как противоречат друг другу. Потребовались некоторые усилия, мои и мисс Элизабет Бриртон, чтобы как-то разобраться во всей этой сумятице.

– Мисс Элизабет Бриртон? – воскликнула Шарлотта. – Но как она добралась до Сэндитона?

– Ну, естественно, я отвез ее туда. Через несколько часов после отправления почтовой кареты я разыскал ее в гостинице Хейлсхема, Элизабет была в растерянности и не знала, что предпринять: ожидать возвращения почтовой кареты в Лондон или попутным транспортом всё-таки доехать до Сэндитона? Письмо сэра Эдварда, которое он написал ей, сделало своё дело! Какой он, оказывается, выдающийся мастер слова: всегда строчит письма на несколько страниц или произносит бесконечные речи! И все они такие многословные, нудные и непонятные! Это последнее послание просто пронизано его злобой и даже угрозами, а в остальном такое же бестолковое и совершенно не объясняющее что к чему. Мисс Элизабет была в некоторой растерянности: принять это письмо всерьез и вернуться домой или не обращать на него внимания и продолжить свой путь в Сэндитон. Вскоре я сумел убедить ее, что все там написанное полная чушь и что ни один нормальный человек никогда не принял бы всерьёз все речи, письма, цитаты, комплименты или угрозы сэра Эдварда. Итак, мы продолжили путешествие в Сэндитон вместе, и я доставил мисс Элизабет к леди Денхэм. Кстати, в Сэндитон-Хаузе она пришлась ко двору.

– О! Я так рада, – сказала Шарлотта с некоторым облегчением, услышав эту хорошую новость. – Но я все еще не понимаю, как…

– Как мы могли догадаться о том, что на самом деле случилось в Хейлсхеме? Так вот, как только мисс Элизабет и я сообщили о том, что Клара действительно написала письмо и уехала с Генри, а Сондерс подтвердил это как очевидец встречи кареты и ландо по дороге в Хейлсхем, ни у кого из нас уже не было сомнений в том, что сэр Эдвард попытается утешить себя кем-нибудь другим. Уверяю Вас, что сейчас в Сэндитоне некоторые уже оплакивают вашу печальную судьбу. Я постарался внушить им, что мисс Хейвуд не из робкого десятка. И Мэри, кстати, согласилась со мной, что Вы лучше других молодых женщин из нашего окружения, выйдите из такой неожиданной ситуации. Но, знаете, я был единственным, кто действительно верил, что Вы сумеете освободиться из когтей нашего сельского злодея.

Все это Сидней произнес очень легко и даже шутливо, но Шарлотта прекрасно помнила слова Маргарет, которая первая увидела его в Виллингдене: «Мистер Паркер, казалось, был чем-то очень обеспокоен, и когда мама сказала ему о том, что ты здесь…». От этих х искренних детских слов Шарлотте стало тепло на душе, но она, не подавая вида, старалась сохранить спокойствие и не торопить события, хотя ей не терпелось узнать: действительно ли Сидней не равнодушен к ней? Если бы у нее хватило духу сейчас взглянуть ему в глаза, она поняла бы всё без слов. Но смущенная, она по-прежнему рассматривала уголки свих туфель и пыталась осторожно вставить несколько фраз, чтобы поддержать разговор.

– Ну, что Вы… Все это похищение с самого начала было таким безрассудством. Не могу понять сэра Эдварда! Конечно, мисс Бриртон такая красивая и романтичная особа, что вполне логично, что он хотел бежать с ней. Мне кажется, Клара принадлежит к числу тех героинь, с которыми, всегда происходит что-то подобное …но, должно быть, он и в правду потерял голову от любви, думая, что я… я хотела сказать… то есть…

– Вы считаете, что такое приключение никогда не могло случиться с такой благоразумной молодой женщиной, как Вы?

– Конечно, нет, – твердо ответила Шарлотта, хотя в душе по-женски завидовала удивительной способности Клары вдохновлять мужчин на подвиги, пусть даже странные. – Со мной такое не могло произойти. Ведь ни один нормальный человек не помышляет о таком безрассудстве. Только такой безумец, как сэр Эдвард мог…

– Черт возьми, этого сэра Эдварда! – воскликнул Сидней со смешанным чувством раздражения и радости. – Кажется, это моя судьба, всегда быть в тени сэра Эдварда. После его вычурных комплиментов, Вы никогда не будете испытывать доверия к моим! А поверите ли вы теперь, что задолго до того, как эта идея осенила бестолкового сэра Эдварда, я решил вести себя точно так же, как он вел себя вчера?

– Сбежать с мисс Бриртон? Но вы знали, что…

– Давайте пока забудем о мисс Бриртон. Мои планы не имеют ничего общего и с ней. Поверьте, я встречал в Лондоне немало красивых и романтичных леди, под стать мисс Бриртон, но мне никогда не приходило в голову бежать, ни с одной из них. Хотите, я скажу Вам, какая женщина способна вдохновить меня на такой подвиг?

Шарлотта почувствовала, что окончательно потеряла дар речи. Но ее вынужденное молчание Сидней воспринял как молчаливое согласие и продолжал:

– Я всегда мечтал найти здравомыслящую женщину, которую в принципе не могла привлечь идея побега с возлюбленным и которая могла подумать о побеге, разве что, перелистывая роман, и тут же отвергнуть эту безрассудную мысль. Найти такую женщину, которая бы осудила побег, как неуважительный поступок по отношению к своим родителям, подумала о неудобствах никчемного путешествия и абсурдности всей этой романтической затеи. Видите ли, я сам довольно прозаичный, совершенно не романтичный и слишком здравомыслящий человек. И всегда искал себе такую же разумную, предусмотрительную и уравновешенную спутницу в жизни. Но в тоже время, для меня очень важно, чтобы при всем своем здравомыслии она всё-таки один раз в жизни могла потерять голову – из-за меня. Чтобы при одном взгляде на меня, она была готова на всё, забыв о своем благоразумии и даже бежать со мной на край света, как я предложу ей это. Еще совсем недавно побег с возлюбленной для меня был единственным способом проверить чувства и убедиться, что я нашел то, что искал. И вот недавно мне показалось, что я, наконец, нашел то, что искал. Но у моей избранницы есть одна невыносимая привычка – уставиться в землю, когда мы вместе. Как Вы думаете, она сможет избавиться от этой вредной привычки? Полно, Шарлотта, Вы собираетесь взглянуть на меня сейчас?

Впервые он назвал ее по имени. Этот откровенный шаг навстречу, как внезапное прикосновение ее руки в чайных комнатах, заставило ее сердце так неистово и часто забиться от счастья, что Шарлотта не могла промолвить ни слова. Она, собравшись с духом, смущенно взглянула на него и прочитала в его глазах нечто поразившее ее и радостное, во что почти невозможно было поверить.

– Так что же, Шарлотта? – сказал он.

– Вы прекрасно знаете, что я никогда не смогу Вам отказать в любой Вашей просьбе, – ответила она, краснея.

– Даже если я захочу Вас похитить средь бела дня и повезу в заброшенную хибару фермера в открытом кабриолете мимо вашего родного дома?

– Да, – повторила Шарлотта. – Вы прекрасно знаете, что я соглашусь на это, и знаете об этом очень давно.

– Я не знал, я только надеялся, – сказал Сидней. – Но теперь совершенно уверен, что у Вас нет и частицы здравого смысла, когда дело касается одного меня. Что ж, тогда пойдемте, найдем Вашего отца.

– А разве мы не собираемся бежать?

– Конечно, нет, – повелительным тоном ответил Сидней. – Я слишком уважаю традиции и внешние приличия, чтобы серьезно обсуждать столь смехотворную затею.

И они оба направились на поиски мистера Хейвуда, совершенно не задумываясь о том, в каком направлении он ушел со своими работниками. Сидней вел Шарлотту через рощи и поля по узким тропинкам, и это был час ее возвышенного, кристально чистого и нежданного счастья. Она живо вспоминала все их случайные встречи и короткие разговоры, которые неизбежно привели к взаимному чувству. Сама Шарлотта теперь уже точно могла назвать момент, когда она полюбила, точнее, осознала это чувство, и ей было очень интересно узнать, может ли Сидней тоже назвать этот момент. Сначала он отрицал, что у него также был миг любовного озарения и утверждал, что любовь – слишком сложный процесс, чтобы можно было определить его начало. Но сам он настойчиво хотел знать, какой именно момент был особенно важен для Шарлотты, и ей пришлось рассказать о своих переживаниях в магазине сувениров Бриншора.

– Ах, но Вы, кажется, от меня порядком отстали, – удивился Сидней. – Может быть, я не могу назвать точный момент начала своей любви к Вам, но с уверенностью могу сказать, что у меня симпатия возникла гораздо раньше – в тот самый вечер нашей первой встречи. Помните, Вы тогда еще вполне справедливо упрекали меня за мое легкомыслие? Меня сразу поразили Ваша стойкость и искренность. Кстати, я совершенно четко помню, когда у меня первый раз возникло неопределенное желание обнять вас. В тот день мы сидели на зеленой скамейке на Террасе, но, увы, посередине между нами была мисс Бофорт. И еще один эпизод. Я знаю, что Вы до сих пор не верите, но, тем не менее, я нарочно устроил так, чтобы по пути в Бриншор мы целых четыре часа могли быть вместе. У меня, не спорю, были и другие мотивы, но в первую очередь я думал о нас. Эти подробности были чрезвычайно интересны для Шарлотты. А страх очнуться и не досмотреть этот счастливейший из ее снов наяву, заставил ее подавить свои ироничные возражения и позволить Сиднею сказать сегодня всё, что он считал нужным.

– И я хочу напомнить Вам, Шарлотта, еще об одном моменте, – добавил он, ликуя. – Помните, по дороге в Бриншор Вы сказали мне, что категорически против побегов? И тогда я решил непременно склонить Вас к побегу со мной и дал себе срок всего один месяц.

Шарлотта не знала, что ответить на это Сиднею. Но его последнее утверждение о том, что на Ассамблею он приехал только для того, чтобы танцевать с ней, всё-таки заставило Шарлотту усомниться в его искренности и она, смущаясь, намекнула ему о доставке нового дорожного сундучка Клары Бриртон.

– Можно подумать, я не мог переслать этот сундучок по-другому, – воскликнул он насмешливо. – Разве я недостаточно ясно в тот день на балу дал Вам понять, насколько Вы небезразличны мне? Точно помню, что говорил Вам, как целый день добирался из Лондона и только для того, чтобы потанцевать с вами, что всю неделю скучал по Вам. Ведь именно Вы заставили меня не торопить события и не рассказать Вам о моих умопомрачительных чувствах. Я боялся, что своей спешкой, напугаю и оттолкну Вас навсегда.

– А я думала, что вы делали мне комплименты лишь для того, чтобы подразнить вашу сестру, Диану, – призналась Шарлотта.

– Но ведь Дианы не было рядом, когда я говорил вам комплименты.

– Но она была, когда вы взяли меня за руку в чайных комнатах.

– Ах, да, но я, право, не сразу заметил ее. Она всегда полна решимости во всем создавать препятствия, чтобы потом стойко преодолевать их. Сколько сложностей из-за нее возникло в тот день! Я замечал, как она подглядывала и сплетничала, ставя Вас в неудобное положение. Ведь в тот день я хотел сделать Вам предложение, но мои сходившие с ума родственнички, конечно, сумели перевернуть все вверх дном. Сначала Диана расстроила Мэри, сказав ей, что я бессовестно флиртую с Вами! Потом добропорядочный Том требовал объяснений моего поведения. И когда я попытался объяснить ему хотя бы что-то, он тут же повторял эту чушь Вам! После того, как Том распустил этот вздор о дне свадьбы кузины Генри, Вы уже больше никогда не принимали меня всерьез! Я знал, что отныне Вы будете сомневаться во всем, что я говорил вам! Я понял, что сам вот-вот разрушу наши отношения и обуздал свои нетерпеливые чувства, чтобы дождаться более удачного момента для признания Вам.

– Как жаль, что я не могла знать всего этого раньше! – вздохнула Шарлотта. – Мне казалось, что Вам просто стыдно за Вашу выходку в чайных комнатах, и Вы пытаетесь сделать всё, чтобы мы расстались друзьями.

– Расстались?

– Неужели Вы так истолковали мои попытки сблизиться с Вами? Во всяком случае, я открыто сказал вам на Ассамблее, что надеюсь на Ваше доверие ко мне и просил Вас никогда не верить тому, что могут говорить обо мне братья и сестры. И еще я просил извинить меня за то, что причинил Вам столько неприятностей. Что же еще я мог сделать тогда? Ничего. Мне оставалось только надеяться, что Вы меня правильно поняли, и ждал новой возможности предложить Вам руку и сердце.

– А я решила, что Вы были со мной просто любезны, – сказала Шарлотта. – Относились ко мне как к другу и дали мне недвусмысленно понять, что между нами никогда не будет ничего большего.

Сидней снова повторил, что он уже давно желал гораздо большего и теперь он сказал ей об этом открыто, что у Шарлотты не осталось никаких сомнений в том, что он любит ее. В этот момент их отыскал мистер Хейвуд, на поиски которого влюбленные отправились почти час назад.

Сидней, не тратя время на обмен любезностями, сразу после приветствия попросил у него согласия на брак с Шарлоттой. Мистер Хейвуд, казалось, был готов к такому стремительному развитию событий и, ничему не удивляясь, благословил влюбленных. Практичность и хорошие манеры его будущего зятя сразу пришлись ему по душе. Он сразу понял, что Сидней уж точно не принадлежит к той категории молодых людей, которые похищают своих избранниц средь бела дня и увозят в открытых кабриолетах.

Но Сидней не мог оставаться в Виллингдене так долго, как ему хотелось. Паркеры с тревогой ожидали новостей о Шарлотте, и он чувствовал, что должен срочно вернуться в Сэндитон, прежде чем примет настойчивое предложение Хейвудов, остаться у них в качестве гостя.

Когда мистер Сидней Паркер всего через день возвратился из Сэндитона, то привез с собой искренние поздравления родственников и друзей. Несмотря на то, что Сидней задержался там всего на одну ночь, он успел развить такую бурную деятельность, что нанес визиты всем друзьям и знакомым.

Особенно обрадовалась известию о предстоящей помолвке Адела, ведь теперь они с Шарлоттой могли по праву считаться сестрами. В порыве радостных чувств Адела написала ей письмо на целых пять страниц и, естественно, украсила его собственными рисунками морских раковин и причудливых водорослей. Этот искренний порыв отчасти уравновесил унылые высказывания двух мисс Бофортов, которые за стандартными фразами поздравлений не могли скрыть своего изумления по поводу того, что эта благоразумная и ничем не выделяющаяся Шарлотта смогла увести самого завидного холостяка сезона прямо из-под их утонченных носов.

Даже старушка-леди Денхэм послала Шарлотте любезное приветствие и откровенно осудила в письме выходку своего племянника, которого теперь вместе с сестрой не пускали даже на порог Сэндитон-Хауза. Пожилая леди была довольна тем, что Сидней, выбрав Шарлотту, преподнес хороший урок ее назойливой племяннице мисс Эстер, которая, а в этом она не сомневалась, обязательно напишет о помолвке своему брату сэру Эдварду, страдающему от одиночества в охотничьем домике своего друга Отуелла. По мнению леди Денхэм, сэр Эдвард должен был обрести в уединении здравый смысл и уже больше никогда снова не позволять собственному тщеславию подрывать моральные принципы.

Вряд ли плачевный исход этой авантюры, мог сразу превратить баронета в благоразумного и неэгоистичного человека, но некоторое улучшение его скверного характера со временем стало заметно. Свою роль в этом сыграла и жизнь порознь с сестрой, без взаимного влияния оба они смягчили нрав и, наконец, научились не демонстрировать публично капризы и изъяны своего характера.

Мисс Сьюзен и мисс Диана с удивлением обнаружили, что их ослабленные организмы за лето, проведенное в Сэндитоне, закалились и окрепли даже больше, чем они могли когда-либо себе представить и поэтому стали подумывать о переезде в Сэндитон навсегда. Кроме того, им хотелось быть поближе ко всему семейству Паркеров, которое по мнению сестер, постоянно нуждалось в невыносимой заботливости. Диана даже пыталась убедить Сиднея поселиться там с Шарлоттой, но он объяснил сестре, что может жить только в Лондоне и пообещал иногда наезжать в Сэндитон, где они были бы всегда рады провести лето. Шарлотта не прочь была поселиться в Сэндитоне, с которым у нее было связано так много приятных воспоминаний и где остались близкие друзья, но безоговорочно последовала за супругом, который предпочитал столицу.

А сам тихий приморский Сэндитон – главный герой этой истории, так и не превратился в знаменитый курорт к великой радости всех его обитателей и гостей. Стараниями мистера Паркера и леди Денхэм со временем в нем появились и Эспланада, и Амфитеатр Ватерлоо и Площадь Веллингтона; и даже увеличилось число отдыхающих, но при этом он продолжал оставаться таким же тихим и уединенным местом отдыха даже после появления в нем модного газового освещения, против которого изо всех сил боролся мистер Паркер, как против пагубного явления для настоящего курорта.


Глава 28 | Сэндитон |