home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава XVII

Хорошие условия

Был дождливый воскресный вечер. Четверо мальчиков собирались скромно провести его в библиотеке в доме тетушки Джесси. Уилл и Джорджи сидели на диване, погруженные в чтение рассказов о мошенниках и негодяях. В те времена такие рассказы были в большой моде. Арчи развалился в кресле и держал в руках газету. Чарли стоял у камина в любимой позе, изображая английского аристократа с безупречными манерами. К сожалению, надо сказать, что они оба курили.

– Право, мне кажется, что этот день никогда не кончится, – заметил Принц, немилосердно зевая.

– Читай и развивай ум, сын мой, – ответил Арчи, показывая на газету, за которой он и сам дремал.

– Не проповедуй, пожалуйста, а лучше надень толстые сапоги и пойди погуляй, вместо того чтобы киснуть тут у огня, как больная старуха.

– Нет, благодарю покорно, прогулка в такую погоду меня нисколько не прельщает.

Тут Арчи остановился и прислушался. Приятный голосок послышался из другой комнаты.

– Мальчики в библиотеке, тетя?

– Да, дорогая моя, они скучают. Сегодня такой пасмурный день, что на улице делать нечего. А ты станешь для братьев солнечным лучиком, – ответила миссис Джесси.

– Это Роза пришла, – и Арчи поспешно бросил в камин свою сигару.

– Зачем ты бросил сигару? – спросил Чарли.

– Джентльмен не должен курить при леди.

– Это правда, но я не хочу бросать свою, – и Принц аккуратно положил сигару в пустую чернильницу, которая служила им пепельницей.

На легкий стук в дверь последовал многоголосый ответ: «Войдите!» – и появилась Роза, свеженькая, с зарумянившимися от холода щеками.

– Если я вам мешаю, то скажите, я уйду, – начала она, останавливаясь на пороге.

Было что-то странное в выражении лиц старших мальчиков, и это возбудило в ней любопытство.

– Вы никогда не мешаете нам, кузина, – сказали оба курильщика, а младшие оторвались от героев-разбойников, чтобы приветливо раскланяться с гостьей.

Подойдя к камину, Роза наклонилась, чтобы согреть перед огнем руки. Окурок сигары Чарли тлел в горячей золе, испуская сильный аромат табака.

– Ах вы, дурные мальчишки, как вы можете курить, тем более сегодня? – воскликнула Роза с упреком.

– Что же тут дурного? – спросил Арчи.

– Вам прекрасно известно, что ваша мама курения не одобряет. И я тоже. Это скверная привычка и лишняя трата денег.

– Все мужчины курят, даже дядя Алек, которого вы считаете совершенством, – начал Чарли, желая поддразнить ее.

– Нет, он не курит, и я знаю почему, – с жаром возразила девочка.

– Да, в самом деле, теперь припоминаю: я не видел, чтобы он курил с тех пор, как воротился домой. Неужели он ради нас бросил курить? – поинтересовался Арчи.

– Да, – и Роза рассказала о том, что произошло на морском берегу во время их лагерной жизни.

Рассказ этот произвел глубокое впечатление на Арчи, и он сказал твердо:

– Пусть же его жертва не пропадет даром, по крайней мере в отношении меня. Я еще не очень пристрастился к курению и легко могу бросить. Тем более что курю в основном ради шутки. Обещаю вам, что сдержу свое слово.

– И вы тоже? – Роза посмотрела на любезного Принца, который в эту минуту был менее любезен, чем когда-либо, и взял опять сигару, только для того, чтобы поддразнить Розу.

Чарли так же, как и Арчи, не особенно дорожил курением, но не хотел так скоро сдаваться. Он гордо поднял голову и выпустил большой клуб дыма:

– Вы, женщины, всегда требуете, чтобы мы отказывались от вещей, которые, в сущности, приносят мало вреда. И лишь из-за того, что это вам не нравится. А вот если бы мы так же поступили с вами, мисс? Вам бы понравилось?

– Если б я делала что-нибудь вредное или глупое, то была бы очень благодарна, если бы вы указали мне на это, – ответила Роза простодушно.

– Теперь посмотрим, сдержите ли вы слово. Я перестану курить, чтобы доставить вам удовольствие, если вы откажетесь от чего-нибудь, чтобы угодить мне, – сказал Принц, пользуясь удобным случаем, чтобы выказать свою власть над более слабым существом.

– Я соглашусь, если это так же глупо, как сигары.

– О! Это еще глупее.

– Обещаю! Что же это такое? – и Роза затрепетала от желания узнать, от какой из своих привычек или вещей она должна будет отказаться.

– Перестаньте носить серьги, – Чарли рассмеялся, уверенный, что она никогда не согласится на такое условие.

Роза ойкнула и схватилась руками за уши, которые украшали хорошенькие золотые сережки.

– О, Чарли! Нельзя ли попросить что-нибудь другое? Я пережила столько волнений и перенесла столько страданий! И наконец могу носить серьги…

– Носите, сколько вам угодно, а я буду преспокойно курить, – пожал плечами упрямый кузен.

– Не удовольствуетесь ли вы чем-нибудь другим? – голос Розы стал умоляющим.

– Нет, – ответил он непреклонно.

нь благодарна тебе». Теперь представлялся случай принести пользу, пожертвовав собственным маленьким тщеславием. Роза понимала это, но ей было очень тяжело решиться на жертву. Она спросила задумчиво:

– Вы хотите сказать, что я никогда не должна носить их, Чарли?

– Никогда, если хотите, чтобы я не курил.

– Я никогда не буду носить серег. Итак, заключим договор.

Чарли не предполагал, что Роза так поступит, и был очень удивлен, когда она поспешно вынула из ушей свои любимые серьги и подала их ему:

– Я больше люблю моих двоюродных братьев, чем серьги, а потому даю обещание и сдержу свое слово.

Это было сказано с таким добродушием, что смуглые щеки Чарли окрасил румянец.

– Стыдись, Принц! Оставь ей висюльки, пусть носит, если они ей нравятся, и не заключай глупого соглашения! – воскликнул Арчи с негодованием.

Но Роза решила показать тетушке, что она может употребить свое влияние на пользу мальчикам, и повторила:

– Это решено, и будет так. Я говорю серьезно. Пусть каждый из вас носит на часах по сережке, она будет напоминанием о нашем договоре. Я же не забуду его, потому что не смогу носить серьги, даже если бы и захотела.

Говоря это, Роза дала каждому мальчику по серьге, а они, видя, как честно она поступает, охотно повиновались. Когда уговор состоялся, Роза протянула руку обоим кузенам, которые выглядели отчасти довольными, отчасти сконфуженными своей ролью в этом деле.

В эту минуту в комнату вошли доктор Алек и миссис Джесси.

– Что это! Вы, кажется, собираетесь танцевать? – спросил дядя Алек, с удивлением глядя на трио.

– Нет, дядя, мы организовали лигу против курения. Не хотите ли присоединиться к нам? – сказал Чарли, между тем как Роза подошла к тете, а Арчи бросил обе сигары в камин.

Взрослые были очень довольны таким решением проблемы и горячо благодарили Розу, будто она совершила по меньшей мере подвиг во имя отечества. Она оказала услугу мальчикам, заставив их побороть дурные привычки.

– Мне бы хотелось, чтобы Роза повлияла и на Уилли с Джорджи, – сказала миссис Джесси, садясь на диван между двумя читающими, которые вежливо спустили ноги с дивана, чтобы дать ей место. – Я нахожу, что эти книги так же вредны для маленьких мальчиков, как курение для больших.

– А я полагал, что эти книги в моде, – сказал доктор Алек, придвигая большое кресло и усаживаясь в него вместе с Розой.

– Курение тоже в моде, но оно вредно. Я не сомневаюсь, что у сочинителей этих народных повестей были хорошие намерения, но мне кажется, они ошибаются. Их девиз: «Будь терпелив – и станешь богатым», хотя надо бы: «Будь честен – и станешь счастливым». Я сужу далеко не опрометчиво, Алек. Я прочитала целую дюжину этих книг. В них в самом деле много интересного и нужного для мальчиков, но есть и дурное. Да и другие родители, с которыми я говорила об этом, согласны со мной.

– Нет, мамуля, ты слишком уж строга. Мне очень нравятся эти книги, они просто-таки отменные! – возразил Уилл.

– Это интересные книги, и умом не приложусь, чем они могут навредить, – прибавил Джорджи.

– Да ведь ты только что продемонстрировал нам один из главных недостатков подобных книг. Это их язык, – кротко ответила мать.

– Многие люди говорят грубовато и с ошибками, и если бы герои книг говорили правильно и хорошо, то не было бы так смешно, – запротестовал Уилл.

– Мальчики, которые чистят сапоги на улице, не могут знать грамматики, и если б маленький газетчик не употреблял подчас крепкого словца, то это было бы ненатурально, – объяснил Джорджи, и оба мальчика тут же выступили в защиту своих любимых авторов.

– Но мои сыновья не чистильщики сапог и не разносчики газет. И я не хочу, чтобы они употребляли грубые слова. Я допускаю, что книги эти могут быть полезны, но только они должны быть написаны иначе. Я не думаю, что они могут исправить мошенников, если те, конечно, будут их читать, но знаю наверняка, что они не принесут пользы порядочным мальчикам, которых они вводят в полицейские конторы, игорные и питейные дома и другие подобные сомнительные заведения.

– Некоторые из героев книг делаются очень хорошими, мама; они отправляются в море, совершают кругосветные путешествия, и им все удается.

– Я читала о них, Джорджи, и хотя они лучше других, но я недовольна этими выдумками, как я их называю. Посудите сами, естественно ли, что мальчики в пятнадцать или пусть даже в восемнадцать лет командуют кораблями, побеждают пиратов, ловят контрабандистов и достигают такой славы, что адмирал Фаррагут[18] приглашает их к себе обедать и говорит, например: «Благородный человек, вы делаете честь своей стране». Или, если герой служит в армии, то он участвует во множестве опасных приключений, и все, разумеется, оканчиваются благополучно. Под конец он отправляется в Вашингтон по приглашению президента или главного командира для получения всевозможных наград. Если же герой просто честный мальчик и добывает себе пропитание трудом, то непременно вместо того, чтобы составить себе состояние после нескольких лет усиленного труда, он вдруг делается богачом, потому что его усыновляет какой-нибудь миллионер, которому он возвратил потерянный бумажник. Или же богатый дядюшка является из-за моря как раз вовремя, или замечательный мальчик зарабатывает несколько долларов, а потом, спекулируя, быстро делается богачом, да таким, что Синдбад из повести «Бриллиантовая долина» просто жалкий бедняк по сравнению с ним. Ну, естественно ли это?

– Конечно, люди, о которых говорится в этих книгах, особенно счастливы и умны, – ответил Уилл, разглядывая картинку, на которой маленький, но очень добродетельный юноша дрался с пьяным великаном, а под картинкой была изящная надпись: «Неустрашимый Дик прошибает голову пьянчуге Сэму».

– Эти книги дают детям ложные представления о жизни и труде и знакомят их со злом и низостью, о чем они могли бы и не знать; и учат добиваться одного – богатства или суетных почестей, которые часто не стоят времени, потраченного на их приобретение. Мне кажется, что некоторые из этих писателей могли бы писать недурные, правдивые и полезные рассказы, в которых были бы хорошие герои, хотя и с недостатками, как и у всех людей. Я просто не могу видеть в библиотеке толпы мальчиков, читающих такие глупости. Произведения эти очень слабы, чтобы не сказать вредны. Это дурные книги для умов, которые жаждут пищи, и мальчики останавливаются на них лишь потому, что не находят ничего лучшего. Моя лекция кончена; теперь я хотела бы услышать ваше мнение, джентльмены, – с пылающим от волнения лицом сказала тетушка Джесси и замолчала.

– Мне очень нравится Том Браун, мама, и мне бы хотелось, чтобы мистер Хьюз написал еще одну такую же хорошую повесть, – заметил Арчи.

– В книге про Тома Брауна ты и не найдешь ничего подобного.

– Но в моей книжке так интересно рассказывается про другие страны! – воскликнул Уилл.

– Описания автор, вероятно, заимствовал из путеводителей, и я думаю, только они и имеют какую-либо ценность. Остальную же часть книги составляют приключения мошенников. Они-то вас и интересуют, – ответила мать, откидывая рукой волосы, падающие на лицо. Она не любила читать нотации и поэтому выглядела расстроенной и смущенной.

– Во всяком случае, мама, те места, где описывается путешествие по морю, прочесть небесполезно. Мы учимся, как надо управлять кораблем, а опыт приобретем, когда выйдем в море, – заметил Джорджи.

– В самом деле? Значит, вы можете объяснить мне, например, вот эти слова, – и миссис Джесси зачитала несколько фраз из той же книги. – «Ветер зюйд-зюйд-вест, и мы можем подняться на четыре румба и лечь в бейдевинд в шесть румбов от ветра. По мере того, как наше судно подходит, будем выбирать фоки грот-мачты, отпустим наветренные брасы и подтянем подветренные».

– Конечно, я бы мог, если б не боялся дяди. Он знает гораздо больше, чем я, и будет смеяться, – начал Джорджи, явно смущенный вопросом.

– Ведь ты знаешь, что мы не можем, так зачем же обманывать? – заявил Уилл, переходя на сторону неприятеля, к величайшему отчаянию Джорджи. – Мы и наполовину не понимаем морского языка, мама, и мне кажется, что и все остальное в книге может быть неправильным.

– А мне бы хотелось, чтобы мальчики не говорили со мной, как будто я корабль, – произнесла Роза обиженно. – Когда мы шли сегодня из церкви, дул очень сильный ветер, и Уилл кричал на всю улицу: «Уберите фок и спустите бом-кливер, это облегчит вас».

Мальчики засмеялись над тем, как Роза изобразила Уилла. Они ведь хотели только посоветовать ей плотнее завернуться в пальто и придержать перо на шляпке.

– Сказать правду, если мальчики и должны иметь какой-нибудь особый язык, то пусть лучше это будет «морской язык», как говорит Уилл. Меня меньше огорчит, если мои сыновья будут говорить «поднять фок», чем «черт возьми». Однажды я сказала, что у меня в доме никто не будет произносить грубых слов, но вот, к сожалению, сейчас сама нарушила свой же запрет. Я не хочу, чтобы в моем доме читали такие безобразные книги. Арчи, пожалуйста, отправь их туда же, куда вы отправили сигары.

Миссис Джесси обняла обоих мальчиков.

– Да, да, туда же, – продолжила она энергично. – Вам нравятся морские приключения, мои дорогие, и даю слово: вы их получите. Но теперь прошу вас, пообещайте мне не читать подобных книг, по крайней мере, месяц, и я вознагражу вас за это.

– О, мама! Неужели ни одной? – закричал Уилл.

– Только дочитаем эти, – умолял Джорджи.

– Ваши братья выбросили наполовину выкуренные сигары, и книги должны последовать за ними. Неужели вы хотите, чтобы «старички», как вы их называете, перещеголяли вас, или хотите показать, что менее послушны вашей мамуле, нежели они – своей кузине Розе?

– Конечно, нет! Ну-ка, Джорджи!

И Уилл геройски дал обещание. Брат же его вздохнул и покорился, сказав предварительно, что он дочитает свою повесть до конца месяца.

– Ты взвалила на себя трудную обязанность, Джесси. Теперь тебе надо найти хорошее чтение для мальчиков взамен приключенческим повестям. Это все равно что перейти от тортов с малиной к простому хлебу с маслом; но ты, наверное, спасешь их от этой лихорадки, – засмеялся доктор Алек.

– Я помню, как дедушка говорил, что страсть к хорошим книгам – одно из лучших средств, которое охраняет человека от многих неприятностей, – сказал Арчи, глядя в раздумье на маленькую библиотеку, которая была перед ним.

– Да, но современным людям некогда читать: человек должен стараться нажить как можно больше денег, или он – ничто, – заметил Чарли, желавший похвастаться своим знанием жизни.

– Любовь к деньгам – это язва Америки, и ради нее люди готовы продать свою честь и доброе имя. Теперь не знаешь, кому верить, и только такой гений как Агассис[19] осмелился сказать: «Я не могу терять время на то, чтобы разбогатеть», – печально вздохнула миссис Джесси.

– Так ты хочешь, чтоб мы были бедны, мама? – спросил Арчи с удивлением.

– Нет, мой дорогой, и надеюсь, что этого не произойдет, если только вы не лишитесь способности владеть руками; но я боюсь этой жажды наживы и соблазнов, которые следуют за ней. О, дети мои! Я дрожу, думая о том времени, когда отпущу вас от себя. Мне кажется, сердце мое будет разрываться на части, зная, какие искушения ждут вас. Легче будет видеть вас мертвыми, чем узнать, что о вас нельзя сказать тех слов, которые говорили о Самнере[20]: «Ни один человек не смел предложить ему взятки».

Миссис Джесси была так взволнована, что голос ее задрожал при последних словах, и она крепче прижала к себе белокурые головы, будто боясь отпустить ребятишек от берега, на котором они были в безопасности, в океанское плавание, где погибает так много маленьких лодочек. Младшие мальчики теснее прижались к матери, а Арчи сказал спокойным и твердым тоном:

– Я не могу обещать быть таким замечательным человеком, как Агассис или Самнер, мама, но постараюсь быть честным человеком.

– Теперь я спокойна, – и, крепко пожав руку, которую протянул ей сын, мать закрепила его обещание поцелуем, в котором выразились и вера, и надежда.

– Я не могу понять, как мальчики могут стать плохими людьми, когда тетушка Джесси так любит их, так гордится ими, – прошептала Роза, растроганная этой сценой.

– Ты должна помочь ей сделать их такими, какими они должны быть. И ты уже начала это делать. А когда я думаю о том, где теперь твои сережки, моя девочка, ты кажешься мне милее, чем если б в твоих ушах блистали самые большие бриллианты, – ответил дядя Алек, с одобрением глядя на нее.

– Я так рада, что вы верите в мои силы. Я очень хочу быть полезной своим родным и близким. Ведь они все так добры ко мне, особенно тетя Джесси.

– Я думаю, что ты в состоянии уплатить свои долги, Роза. Если девочка способна отказаться от своего тщеславия, а мальчики – от своих дурных привычек, и все это только для того, чтобы поддержать друг друга в добрых намерениях, то дело пойдет на лад.


Глава ХVI Хлеб и петельки | Юность Розы (сборник) | Глава XVIII Мода и физиология