home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава XI

День легких искушений

– Роза, я хочу сообщить тебе нечто очень важное! – воскликнула Китти Ван Тэссел, усаживаясь утром следующего дня в карету своей приятельницы, чтобы вместе отправиться по магазинам.

Китти всегда говорила, что собирается «сообщить нечто очень важное», и Роза привыкла относиться к этому равнодушно. Однако на этот раз в ее интонациях просквозило нечто особенное. Не обращая внимания на любопытных прохожих и на опасность примять шляпку, Китти обняла Розу за шею и прошептала в совершенном упоении:

– Дорогая моя, я обручена!

– Ах, как я рада! Конечно, со Стивом?

– Да, вчера вечером он так мило сделал мне предложение, – мама в восторге! Скажи, в чем же мне венчаться? – и физиономия Китти приняла выражение глубокой озабоченности.

– Как можно думать об этом в такую минуту? Китти, ты такая неромантичная! Сейчас нужно мечтать о своем женихе, а не о платьях! – Розу и веселила, и возмущала такая прагматичность невесты.

– Так я именно о нем и думаю! Он сказал, что не хочет надолго откладывать свадьбу, потому надо позаботиться о самых важных вещах.

– А, понятно, он хочет успеть жениться, пока ты не сбежала. Ты же, как вода, уходишь сквозь пальцы. Вдруг передумаешь и бросишь его, как бедного Джексона и многих других, – Роза со смехом погрозила пальчиком будущей кузине, которая уже дважды была помолвлена и, кажется, гордилась этим.

– Нечего смеяться! Если бы ты столько вращалась в свете, тоже бы так поступала. Единственный способ узнать человека – это стать его невестой. Пока он ухаживает за тобой – он воплощенная преданность и благородство, но только решит, что ты уже ему принадлежишь, – тут-то и выйдет наружу все его гнилое нутро, – житейская мудрость Китти резко противоречила наивному личику и легкомысленным манерам.

– Да уж, невеселая перспектива для бедного Стива. Но я предупрежу его, чтобы держал ухо востро.

– Девочка моя, в нем я уверена. Проницательность приходит с опытом, и я убеждена, что у нас все сладится. Мы столько лет знакомы и всегда были друзьями. (Многоопытной Китти исполнилось девятнадцать лет, а Стиву – двадцать.) К тому же он мой идеал. Я просто не переношу мужчин с большими руками и ногами, а он такой утонченный, восхитительный. Никто не танцует лучше его, а уж об умении со вкусом одеться в обществе ходят легенды. Право, мне кажется, что я сначала влюбилась в его носовой платок. Он так прелестен, – не удержавшись, Китти вытащила из кармана большой платок и уткнулась в него маленьким носиком. По карете немедленно распространилось дивное благоухание.

– Ну что ж, звучит многообещающе, пожалуй, я перестану считать тебя бесчувственной, – развеселилась Роза.

Живые карие глаза Китти внезапно смягчились, а на лице вспыхнул румянец, когда она, все еще уткнувшись в платок, ответила:

– Конечно, я очень сентиментальна, но мне совестно проявлять чувства при посторонних. Это теперь не модно – в обществе следует вести себя с холодным равнодушием. Ах, если бы ты видела, что вчера происходило в нашей зале, Роза! Когда Стив сделал мне предложение, я так плакала, а он расстроился, потому что сначала я сказала, что не люблю его. Зато потом, когда я призналась в обратном, он стал таким милым и ласковым. Прямо не знаю, что на него нашло: он подошел ко мне и даже не обратил внимания, что я закапала слезами его свежайшую накрахмаленную рубашку. Правда, мило с его стороны? Ты ведь знаешь, что он терпеть не может, когда пачкают его вещи.

– Он настоящий Кэмпбелл. Под тонкой рубашкой у него бьется доброе, любящее сердце. Тетя Джейн ни в грош не ставит чувства, поэтому Стив привык их скрывать. Но они в нем есть, нужно лишь научить его выпускать их наружу. Конечно, без глупостей, а чтобы сделать его более мужественным и серьезным.

– Я постараюсь, если смогу. Я никому не сознаюсь, но я так люблю Стива! Надеюсь, что мы с ним будем счастливы. Вот мы и приехали, – деловито прибавила Китти, спрятав платок, когда карета подъехала к одному из модных магазинов. – Только, пожалуйста, никому ни слова, если мы с кем-нибудь встретимся. Я хочу сохранить это в тайне хотя бы на неделю.

Роза обещала молчать, посмеиваясь про себя: личико Китти сияло счастьем и выдавало ее секрет яснее всяких слов.

– Давай сначала посмотрим шелк. Ты как будто бы спросишь у меня мнения о белых тканях, пока я буду рассматривать цветные. Мама говорит, что надо взять сатин, но он нынче не в моде. Еще я хочу купить темную, самую плотную ткань, какую только найду, – шептала Китти, пока они шли по длинному залу, наполненному всем тем, от чего разбегаются женские глаза и пустеют кошельки.

– Как тебе нравится эта ткань опалового цвета? Какая прелесть, ничего изящнее не видела! Но мне кажется, я слишком смуглая, чтобы носить этот цвет. Вот тебе она очень бы пошла. Тебе нужно много нарядов, – прибавила Китти многозначительно.

Пока Роза равнодушно смотрела на изобилие белых материй, ее подруга с горячим интересом рассматривала изящные ткани, разложенные перед ней на прилавке.

– У меня их много. Мне пока не нужно новых.

– Как это так? Ты уже по нескольку раз надевала все твои платья. Ты должна купить себе что-то еще, нужно оно или не нужно. Боже мой! Да если бы у меня было столько денег, я бы каждый вечер надевала новые туалеты, – Китти поедала глазами груды разноцветных тканей.

Сметливый продавец сразу понял, что дело пахнет свадьбой. По какой еще причине две хорошенькие девушки будут шептаться, хихикать и краснеть у прилавка? У хорошего торговца наметан глаз на подобные вещи. Почуяв свадебные приготовления, его всегда невозмутимая физиономия озаряется азартным блеском, а ленивый голос сменяется живыми интонациями. Продавец умело собрал в складки шелковые ткани – и с первого взгляда определил, кто здесь невеста, а кто подружка. Ошибка исключалась, потому что Китти моментально погрузилась в созерцание серебристого шелка, а Роза задумчиво разглядывала опаловую материю, едва различая за шелестом ткани слова, ласкающие женский слух:

– Прекрасная вещь, только что из Парижа, леди совершенно правильно заметила: в особенности идет блондинкам.

Роза пропустила все мимо ушей. Она вспоминала о том, что ей высказала недавно тетя Клара. Хотя девушка не приняла ее слова всерьез, но с тех пор то и дело возвращалась к ним:

– Я не могу больше слышать недоуменные вопросы со всех сторон: «Отчего мисс Кэмпбелл не одевается наряднее?» Простота хороша для школьниц и для женщин, которые не могут позволить себе ничего лучшего, но ты можешь и должна хорошо одеваться. У тебя отличный вкус, мне даже нравится, что ты одеваешься оригинально. Но другим это кажется странным, тебя будут считать скупой, если ты продолжишь в том же духе. К тому же ты совершенно не уделяешь внимания своей внешности. Если ты будешь одеваться получше, твоя красота от этого только выиграет.

Тетя долго развивала эту тему, чем искусно бередила некоторые тайные слабости Розы: во-первых, ей действительно нравились изысканные вещи и дорогие украшения; во-вторых, ей было приятно нравиться окружающим, даже в мелочах; а в-третьих, ей, конечно, хотелось придать себе чуть больше красоты, чем досталось от природы. Она давно обнаружила, что женская прелесть привлекает восхищенные мужские взгляды и высоко возносит девушку над сверстницами.

Так она стояла у прилавка и подумывала, не явиться ли ей в обществе в таком вот роскошном платье? Всегда скромная, она с удовольствием восхищалась другими девушками, – пусть бы теперь они отдали должное ее красоте. Она представляла их восторженные лица и комплименты «шикарному платью». Осуществить эту мечту ей не составляло никакого труда – стоило лишь опустить руку в туго набитый кошелек. Она представляла себе наряд из блестящей светлой ткани, украшенный тончайшим ручным кружевом, со всеми аксессуарами по последней моде, какие только можно купить за деньги.

Она не сомневалась, что ей будет к лицу любой фасон, потому что обладала прекрасной фигурой благодаря здоровому воспитанию дяди Алека. А потому неудивительно, что ей захотелось в полной мере воспользоваться этими дарами природы, – не для того чтобы выставить себя напоказ, а чтобы совершенно покорить человека, который и без того редко смотрел на нее без восхищения.

Пока перед ней расстилали все новые прекрасные шелковые ткани, она отвлеченно представляла, что сказал бы Чарли, если бы в один прекрасный вечер она явилась перед ним Авророй в светло-розовых облаках. Она не сомневалась, что он был бы в восторге. Роза испытывала угрызения совести, вспоминая о своей жестокости прошлым вечером. Ей захотелось как-то вознаградить юношу за суровое наказание. Каждое слово, сказанное ею, было тщательно обдумано и взвешено, отказаться от них – значит проиграть сражение. Однако ей казалось, что теперь пора проявить милосердие и поманить его надеждой: пригласить в качестве кавалера на бал к Китти и потешить изысканный вкус кузена роскошным туалетом.

Это была очень детская, невинная затея, тем более что бал у Китти станет заключительным аккордом ее светской жизни. Роза хотела провести его особенно весело, а их примирение с Принцем добавляло удовольствия. Она уже было протянула руку к блестящей материи и хотела купить ее, когда незнакомый голос произнес позади нее:

– Будьте так добры, сэр, скажите, где я могу купить фланели?

Обернувшись, Роза увидела бедно одетую ирландку, чувствующую себя не в своей тарелке среди всей этой роскоши.

– Внизу, налево, – продавец торопливо и небрежно махнул рукой, окончательно смутив бедняжку.

Увидев замешательство этой женщины, Роза ласково сказала:

– Я покажу вам, куда идти.

– Мне совестно беспокоить вас, мисс. Тут совсем не место таким, как я, но мне сказали, будто в большом магазине кусочек фланели обойдется дешевле, чем в маленьком, – объяснила покупательница.

Проходя сквозь толпу нарядно одетых посетителей магазина, Роза еще раз взглянула на эту женщину. Сколько беспокойства было на измученном лице, выглядывавшем из старенького шерстяного капюшона. Худые натруженные руки крепко сжимали тощий кошелек и маленький клочок выцветшей фланели, из какой шьют детские платья. У Розы защемило сердце, она не могла видеть чужое горе, чтобы не попытаться чем-то помочь. Провожая ирландку, Роза невольно вслушивалась в ее невнятные сетования о том, как трудно собирать деньги на одежду детей, которые быстро растут, о том, что мужа уволили с работы, о том, какие трудные настали времена. По мере того, как они спускались на нижний темный этаж магазина, Роза будто погружалась из своего светлого, благополучного мира в беспросветное царство нужды и неведомых тягот.

Благодаря щедрой спутнице миссис Салливан вместо маленького кусочка получила несколько ярдов различных цветов фланели, при этом ни пенни не заплатив из своего кошелька. Она вышла из магазина, утирая слезы. Свидетелем происшедшего стал лишь безмолвный продавец с равнодушным лицом.

Эта встреча принесла Розе много пользы. Возвращаясь наверх, к блестящим витринам и расфуфыренным покупателям, Роза мучилась угрызениями совести:

– Какое я имею право носить дорогие платья, когда бедные дети раздеты, или вообще думать о нарядах, когда на свете так много горькой нужды?

Но шелка были так же соблазнительны, как прежде. Она не могла избавиться от желания купить опаловую ткань. Так, борясь с искушением, она вернулась к Китти, которая все еще рассматривала белоснежные материи. В этот момент рядом оказался добрый ангел, который принял образ высокой леди с серебристыми локонами вокруг добродушного лица.

– Я так рада, что встретила вас здесь, моя дорогая! Это избавило меня от долгой поездки к вам, а дело не терпит отлагательств, – мягко промолвила пожилая леди, в то время как Роза почтительно и приветливо пожимала ей руку. – Вы знаете, что дня два тому назад сгорела бумажно-картонная фабрика и около ста девушек остались без работы? Некоторые из них пострадали и находятся в больнице, иные остались без крова, и почти все нуждаются хоть в какой-то материальной поддержке. Этой зимой мы уже неоднократно собирали пожертвования, так что я теперь не знаю, что делать. Помощь нужна немедленно, но я уже столько раз запускала руку в чужие кошельки, что мне совестно снова обращаться к вам. Помогите, сколько можете! О, благодарю вас, я знала, что вы не откажете, мое доброе дитя! – проговорила миссис Гарднер, благодарно пожимая руку, которая быстро вытащила деньги из маленького портмоне.

– Скажите, чем я могу еще помочь? Благодарю вас, что могу поучаствовать в вашем добром деле! – Мечты о шелковых платьях полностью выветрились из белокурой головки. Роза с уважением смотрела вслед пожилой даме, уходящей из магазина с одобрительной улыбкой на лице.

– Ах ты, сумасбродка! Ну зачем ты так много дала? – Китти едва не ахнула, увидев как три банковских билета быстро перешли из одних рук в другие.

– Если бы миссис Гарднер попросила отдать ей мою голову, я бы и ту отдала, – засмеялась Роза и, повернувшись к прилавку, спросила: – Какую же ты решила взять: желтую, белую, голубую? Гладкую или в рубчик?

– Я еще ни на чем не остановилась. Зато я точно уверена, что тебе нужно купить эту розовую прелесть. Как раз успеешь сшить до моей… гм! до моего бала, – Китти уже выбрала ткань для себя, но собиралась сначала посоветоваться с матерью.

– Нет, я не буду ее покупать. Я никогда не трачу больше запланированного, а теперь пришлось бы потратить – это ведь очень недешево. Пойдем отсюда, зачем терять время, если ты себе все уже выбрала? – Роза безмятежно двинулась к выходу, радуясь, что не нарушила двух своих принципов, которым твердо следовала до сих пор: во-первых, одеваться просто, а во-вторых, быть экономной, чтобы иметь возможность помогать бедным.

В новом году Розе довелось пережить сначала день разочарований, а теперь – день легких искушений. Проводив Китти домой, она отправилась посмотреть свои дома для бедных и исполнить кое-какие поручения теток. Пока она сидела в карете, дожидаясь, когда исполнят ее распоряжение, мимо проходил молодой Пэмбертон.

Это он, по словам Стива, «впал в уныние», отчаявшись добиться взаимности у нашего белокурого ангела, но все еще порхал мотыльком вокруг опаляющего света. Молодой человек единодушно признавался в обществе лучшей партией этого сезона, многие девицы стремились привлечь его внимание. Даже тетя Клара сделала Розе выговор за то, что та отказала ему. Это о нем девушка с таким уважением говорила дяде Алеку, потому что он не нуждался в богатстве невесты, его любовь была искренней. На какое-то время он исчез, и Роза надеялась, что его горе прошло, потому что сердце мужчины способно утешиться довольно быстро. Однако как только юноша увидел ее, он бросился к карете, с надеждой услышать хоть одно слово из ее уст. Розе стало понятно, что он не забыл ее. Конечно, девушка была слишком добра, чтобы встретить его неприветливо.

Пэмбертон был красивым молодым человеком. Из путешествия в Канаду он привез себе пальто, обшитое соболем, – предмет зависти всех его знакомых мужчин и восхищения женщин. Пока он ловил каждое движение глаз Розы, прохожие то и дело оглядывались на эту роскошную одежду и ее красивого обладателя. Как нарочно, в их направлении шел целый поток покупателей, среди которых попадались знакомые лица, они разглядывали эту сцену с многозначительными улыбками и понимающе кивали головами.

Роза была довольна, доставляя молодому человеку невинную радость общения, больше она ничем не могла его утешить. Впрочем, надо признать, что ее милосердие было не вполне бескорыстно; иначе зачем бы ей делать вид, что не заметила, как посыльный из магазина положил белый сверток на переднее сиденье. В глубине души ей хотелось подольше насладиться своим маленьким триумфом, ради которого многие девушки, не раздумывая, согласились бы пострадать от насморка. Но вскоре снежинки на плечах собеседника и быстро разгорающаяся надежда в глазах Пэмбертона напомнили Розе, что уже давно пора домой.

– Не хочу задерживать вас, начинается снег, – сказала она, надевая муфту, к величайшему удовольствию старого Джейкоба: долгий разговор, приятный юной деве, утомил голодного, продрогшего кучера.

– Разве идет снег? А мне казалось, светит солнце! – и увлеченный юноша, забывший обо всем на свете, нехотя возвратился к реальности.

– Мудрые люди говорят, что свет надо носить в себе, – ответила Роза, отделываясь общими фразами.

Лицо Пэмбертона слегка помрачнело, и он тяжело вздохнул:

– Если бы я мог… – и с признательной улыбкой прибавил: – Благодарю вас, что подарили мне немного своего времени.

– Я всегда рада вам, – Роза протянула руку, безмолвно прося прощения за то, что так долго его задерживала.

Молодой человек молча пожал протянутую руку и отошел, так и не раскрыв свой зонт. На лице его блуждало присущее всем влюбленным выражение, так что не одна пара женских глаз провожала его с сочувствием.

– Как я могла столько его задерживать! Ведь все это не из жалости к нему, а из-за глупого тщеславия. Получается, мне хотелось себя показать перед знакомыми. Вот и вознаградила себя за то, что не купила это дорогущее платье. Ах, Господи! Какая я бесхарактерная и глупая, несмотря на все старания! – мисс Кэмпбелл не переставала упрекать себя до самого дома.


– Вы зачем явились в такую ужасную погоду, молодой человек? – спросила Роза, стряхивая снег с Джеми, пришедшего к ним вечером.

– Мама послала вам новую книгу, помните, вы хотели прочесть? А на погоду я никогда не обращаю внимания! – заявил мальчик, снимая пальто и озаряя прихожую улыбкой на круглом и румяном, как красное яблоко, лице.

– Как замечательно! Книга сегодня очень кстати. Я все ломала голову, чем бы заняться, – сказала Роза, когда Джеми уселся на нижнюю ступеньку лестницы, безуспешно пытаясь стащить с ног резиновые калоши.

– Вот возьмите… Нет… Да… Кажется, я забыл ее, – Джеми шарил по карманам с выражением совершенного отчаяния. – Я мигом сбегаю домой, хотите? Мне так досадно!

– Ну ладно, не огорчайся! Придумаю что-нибудь другое. Как у тебя озябли руки! – Роза добродушно стаскивала с мальчишки калоши, а Джеми сжимал кулаки и что-то с досадой бормотал себе под нос.

– Вы, право, слишком добры. Я забыл книгу, пока натягивал эти противные калоши. Маме нужно, чтобы я носил их, ей бесполезно говорить, что они прилипают к туфлям, как смола!

– Чем бы нам заняться? – спросила Роза, когда он окончательно разделся. – Читать мне нечего, зато я могу с тобой поиграть.

– Хотите, я научу вас играть в мяч? Вы ловите очень хорошо для девушки, а вот бросаете плохо, – и Джеми, пошарив в своем бездонном кармане, неожиданно вытащил оттуда мяч и ловко погнал его по зале.

Конечно, Роза согласилась. Они весело носились по гостиной, пока у нее не потемнело в глазах и страшно не устали пальцы. Заметив это, ее маленький наставник остановил игру:

– Что за удовольствие играть, если вы все смотрите в окно и поминутно промахиваетесь. Я уж лучше почитаю про капитана Немо.

Получив позволение, он забрался на диван, скрестил ноги и, не сказав больше ни слова, погрузился в «Двадцать тысяч лье под водой»[52].

От нечего делать Роза взяла в руки французский роман, который Китти забыла в карете среди свертков. Усевшись в свое любимое кресло, она принялась читать так же увлеченно, как и Джеми. За окнами тем временем выл ветер и стеной падал снег.

Целый час ничто не нарушало тишины в доме. Тетушка Изобилие дремала наверху, а доктор Алек работал у себя в кабинете, – по крайней мере, так думала Роза. Вдруг приближающиеся шаги заставили ее поспешно бросить книгу и вскочить с перепуганным лицом – точно как в детстве, когда ее заставали за шалостью.

– Я испугал тебя? Что же ты сидишь так близко к открытому огню? Так можно обжечь лицо, – и доктор Алек выставил перед камином огнеупорный экран.

– Благодарю вас, дядя, я не заметила, что тут жарко.

Она беспокойно кинула быстрый взгляд на книгу, брошенную в кресло, и покраснела еще сильнее.

– А, пришел ежегодник? Дай-ка взглянуть на минутку, там обещали напечатать одну статью, – он наклонился к креслу за книгой.

– Нет дядя, я читала… – и, не называя заглавия, Роза подала ему книгу.

При взгляде на обложку доктору сразу стал понятен виноватый вид и пылающие щеки племянницы. Он слегка поморщился, но не смог сдержать улыбки, наблюдая детское замешательство на лице двадцатилетней девушки.

– И как тебе это? Интересно?

– О да! Я как будто оказалась совсем в другом мире и забыла обо всем.

– Думаю, мир этот все же был не слишком хорош, раз ты так смутилась, когда тебя в нем застали. Откуда она у тебя? – с неодобрением косясь на книгу, спросил дядя Алек.

– Мне так хотелось ее прочесть. Помните, еще в Риме о ней много говорили, вы ее читали. И я подумала, что тоже могу…

– Я прочел ее, чтобы знать, годится ли она для тебя.

– И решили, что не годится, раз не дали мне?

– Да.

– Тогда я не буду ее дочитывать. Но, дядя, я не понимаю, что в ней такого плохого? – разочарованно сказала Роза. Она успела дочитать до середины, с головой погрузившись в бурные страсти. Роман казался ей необыкновенно увлекательным.

– Ты можешь не понимать, но разве ты не почувствовала, что ее не стоит читать? – серьезно спросил доктор Алек.

Роза поднесла ладони к пылающему лицу, задумалась на минуту, затем подняла глаза и сказала чистосердечно:

– Я не знаю, не могу объяснить. Но, наверное, что-то в ней есть дурное, потому что я покраснела и вздрогнула, когда вы вошли.

– Именно, – доктор был очень доволен ответом воспитанницы.

– Но, право, я не нахожу в ней ничего предосудительного. Она написана замечательным слогом, знаменитым автором, а герои до того естественны, как будто я в действительности их встречала.

– Надеюсь, что нет! – произнес доктор, поспешно захлопнув книгу, словно боясь, как бы оттуда не выскочили сомнительные личности.

Роза засмеялась, но продолжала оправдываться: ей ужасно хотелось узнать, чем кончится эта захватывающая история, но она ни за что не стала бы читать без разрешения.

– Я и прежде читала французские романы, вы мне их сами давали. Правда, немного, но самые лучшие. Значит, я могу судить, что хорошо, а что плохо. Если бы этот был плохим, он бы мне не понравился.

Вместо ответа дядя снова взял книгу, перелистал несколько страниц, подал ее Розе раскрытой и предложил:

– Прочти страницу или две громко и переведи их. Тебе же это понравилось, попробуй снова.

Роза повиновалась и бойко перевела страницу, стараясь точнее передать все выражения на хорошем английском языке, затем продолжала читать медленнее, затем стала пропускать некоторые фразы. Наконец она совсем смолкла и покраснела до корней волос.

– В чем дело? – спросил дядя, который все время серьезно наблюдал за ней.

– Некоторые фразы не поддаются переводу, в английском языке они сильно искажаются. По-французски они звучат неплохо, а вот по-английски – резко и неблагозвучно, – Розе было обидно, что она не смогла доказать свою правоту.

– А, моя дорогая! Если красивые фразы нельзя перевести на честный английский язык, то мысли, которые они несут, не должны попадать в твою невинную головку. Это ключевая глава всей книги, – если ты дочитала до нее и не нашла ничего предосудительного, значит, автор слишком хорошо владеет пером. Талантливому человеку непростительно заворачивать зло в разноцветные фантики и тем самым делать его привлекательным для неискушенных душ.

Он умолк на минуту, затем прибавил, с беспокойством глядя на Розу, все еще склонившуюся над книгой:

– Дочитывай, если хочешь, но помни, моя девочка: то, что можно читать в сорок лет, вредно в двадцать. Нужно быть крайне осторожной в выборе пищи для воображения, иначе можно смертельно отравиться.

которые наполняли юную головку в соседней комнате.

В доме вновь воцарилась тишина, которую время от времени прерывал Джеми, азартно прыгая по дивану, когда у Жюля Верна в иллюминатор заглядывала не в меру любопытная каракатица или знаменитая подводная лодка капитана Немо выходила победительницей из невероятной схватки сразу с двумя судами. Немного спустя раздался звонок, и доктор вышел узнать, кто пришел, – это оказался посыльный к тетушке Изобилие. Возвращаясь к себе через гостиную, дядя Алек заметил на камине четырехугольный пакет.

– Что это такое? – спросил он, взяв пакет в руки.

– Роза просила занести это к Китти Ван, когда я пойду домой. Я сегодня забыл принести ей роман от мамы, ну уж это поручение я исполню немедленно, – ответил Джеми, не отрываясь от книги.

Мальчик прочитал всего треть объемистой истории о капитане Немо, поэтому доктор Алек сильно сомневался, что Джеми в ближайшее время сумеет «немедленно» исполнить поручение Розы. Он взял пакет, положил его в карман и вышел из комнаты, довольно сказав самому себе:

– Добродетель, конечно, иногда остается без вознаграждения, но только не в этот раз. Я уж постараюсь!

Роза тем временем, пытаясь как-то развлечься, задремала над своей читаной-перечитаной старой книжкой. Через полчаса она встрепенулась и вдруг обнаружила рядом с собой новый роман, который ей обещала тетя Джесси.

– Милый мальчик! Пойду поблагодарю его, – проговорила она вполголоса, совершенно пробудившись и вскочив с места в веселом настроении.

Но не успела, потому что в эту минуту заметила дядю, стоящего перед камином и греющего руки. Видно было, что он только что пришел с улицы.

– Как эта книга здесь очутилась? – спросила она подозрительно.

– Кто-то ее принес.

– Кто-то? Ах, дядя, зачем вы так беспокоились, чтобы исполнить мое желание? – она схватила его озябшие руки в свои и нежно, и с упреком перевела взгляд от лица дяди на снежные вихри за окном.

– Я забрал у тебя отравленные французские конфетки, но взамен принес кое-что получше. Вот здесь все чистый сахар: услаждает сердце, равно как и язык, не оставляя дурного привкуса.

– Как вы добры! Я этого не заслуживаю. Я стараюсь, но не могу устоять перед соблазном. Дядя, я положила книгу на камин, а сама все время думала: «Взгляну одним глазком, чем она закончится». Боюсь, в конце концов я бы не устояла, если бы вы ее не унесли, – Роза подняла дядины руки и кротко спрятала в них лицо, словно кающееся дитя.

Но дядя Алек поднял опущенную головку за подбородок и, заглянув в открытые, наполненные слезами глаза, сказал с такой любовью, что его слова навсегда запечатлелись в памяти девушки:

– Милая моя девочка, я готов вынести вьюгу пострашней, лишь бы сохранить твою душу чистой, как снег. Эти мелкие искушения исподволь точат нашу душу, если не следить за собой, не молиться и не противостоять соблазнам, какими бы ничтожными они ни казались.

Кому-то доктор Алек мог показаться чересчур придирчивым, но Роза чувствовала его правоту. В этот вечер, молясь перед сном, она прибавила еще одну короткую молитву, прося защиты от трех тяжких искушений для богатой, хорошенькой, романтичной девушки: от расточительности, кокетства и чтения романов.


Глава X Грустная и трезвая глава | Юность Розы (сборник) | Глава XII На балу у Китти