home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 20

Стоило им переступить порог гостиной Мидлтонов, как в другую дверь вбежала миссис Палмер, столь же веселая и благодушная, как вчера. Ласково взяв сестер за руки, она выразила чрезвычайный восторг, что снова их видит.

— Как я рада вас видеть! — сказала она, усаживаясь между Марианной и Элинор. — Ведь туман нынче такой густой и зловещий, что я боялась, как бы вас не унесло в открытое море, или не разбило о камни, или как бы морская пучина не погубила вас каким-то иным способом, что было бы крайне прискорбно, ведь завтра мы уезжаем. Мы должны ехать! Ведь на следующей неделе мы ждем к себе Уэстонов. Мы сюда приехали так неожиданно, я ничего и не знала, а тут вдруг и клипер готов у причала, и мистер Палмер спрашивает, еду ли я с ним! Он такой чудной! Ничего мне не рассказывает! Жаль, что не получится погостить дольше, но мы, конечно, встретимся с вами на Подводной Станции Бета.

Элинор пришлось положить конец ее надеждам.

— Не приедете на Станцию?! — со смехом вскричала миссис Палмер. — Я буду ужасно расстроена! У меня на примете прекрасный отсек, будем соседями! Право же, вы должны приехать!

Сестры поблагодарили ее, но смогли устоять перед ее мольбами.

— Ах, милый мой, — воскликнула миссис Палмер, завидев в дверях мужа. — Помогите убедить их переехать на зиму на Станцию!

Ее милый промолчал. Едва поклонившись дамам, он принялся бранить погоду:

— Какой жуткий, удушающий туман! Как сама смерть — ненасытный, неизбежный, всепожирающий. И какого дьявола сэр Джон не устроил тут бильярдной? Не понимают люди, что такое истинный комфорт!

Вскоре собрались и остальные. Все расселись. Когда накрыли на стол, подали жареного броненосца и зажгли канделябры, сэр Джон с огорчением отметил, что их всего восемь.

— Моя дорогая, — сказал он леди Мидлтон, — как досадно, что нас так мало. Почему вы не пригласили Гилбертов?

— Это невозможно, разве я уже не говорила вам, когда вы спрашивали меня в прошлый раз? Миссис Гилберт не склонна есть броненосца, поскольку боится, что его острые чешуйки перережут ей кишки.

— Ерунда, — заявила миссис Дженнингс, заработав одобрительный смешок сэра Джона и неодобрительный взгляд мистера Палмера.

— Стоит вас послушать, сразу становится ясно, как дурно вы воспитаны.

— Любовь моя, со всеми-то вы спорите, — вмешалась его жена. — Разве вы не знаете, что это несколько грубо?

— Мне казалось, в том, что ваша мать дурно воспитана, со мной никто не спорил.

— Да бранитесь сколько вашей душе угодно, — добродушно ответила ему теща. — Шарлотту вы у меня с шеи сняли и уволокли в мешке, обратно вернуть ее вам не удастся. Тут уж победа за мной.

Шарлотта от всего сердца рассмеялась при мысли, что муж не может от нее избавиться. Сколько бы он ни бранился, ликующим тоном говорила она, жить им все равно вместе. Невозможно было и представить кого-нибудь столь же упрямого, столь же решительного в своем намерении быть счастливым, как миссис Палмер. Напускное равнодушие, пренебрежение и недовольство мужа не причиняли ей ни малейших страданий: когда он бранился или оскорблял ее, она только веселилась.

— Мистер Палмер такой чудной! — шепотом сообщила она Элинор, в то время как ее муж лишь качал головой, осуждая бессмысленность всего происходящего. — Он всегда не в духе.

Элинор, впрочем, не торопилась, невзирая даже на объяснения сэра Джона, считать мистера Палмера с его неизменной усталостью от света брюзгой и грубияном, каким он тщился казаться. Вероятно, его нрав несколько ухудшился, когда он обнаружил, как и многие другие мужчины, что его жена невероятно глупа, тем более что из множества возможных наложниц в ее родной деревне эту он выбрал и похитил сам.

— Ах, милая моя мисс Дэшвуд, — сказала миссис Палмер вскоре, — я хочу просить вас с сестрой о величайшем одолжении. Не приедете ли вы к нам в это Рождество? Прошу, прошу вас, обязательно приезжайте, чтобы застать Уэстонов. Любовь моя, — обернулась она к мужу, — не правда ли, вы уже считаете дни до их визита?

— Разумеется, — хмыкнул он. — Только за этим я и приехал в Девоншир.

— Вот видите, — заключила она. — И мистер Палмер ждет вас, теперь вы не можете отказаться.

Сестры поспешно и решительно отклонили приглашение.

— Право, вы должны приехать и приедете. Я не сомневаюсь, что у нас вам понравится. И Уэстоны будут гостить у нас, все будет просто восхитительно.

Элинор снова пришлось отклонить приглашение; сменив тему на гигантского тунца, который недавно напал на миссис Дэшвуд, она положила конец всем уговорам. Ей подумалось: поскольку они живут с Уиллоби в одном графстве, миссис Палмер может что-то рассказать о нем — и она осведомилась, знакомы ли они.

— Ну конечно, я отлично его знаю, — ответила миссис Палмер. — Правда, мы ни разу и словом не перемолвились, но на Станции я то и дело его вижу! Почему-то мы ни разу не гостили в Девоншире, когда он бывал на Алленгеме. Впрочем, должна сказать, мы часто виделись бы с ним в Сомерсетшире, если бы, к несчастью, не бывали там в разное время. Мне кажется, он редко живет в Комбе; да и в любом случае мистер Палмер, наверное, не стал бы к нему ездить, ведь это так далеко, к тому же мистер Палмер не выносит все человечество. Я прекрасно знаю, почему вы спрашиваете о нем, — ваша сестрица выходит за него замуж.

— Право, — возразила Элинор, — если у вас есть причины ждать подобного исхода, вам известно об этом деле гораздо больше, чем мне.

— Не притворяйтесь, что не знаете, все только об этом и говорят. Уверяю вас, я слышала эту новость еще до приезда сюда.

— Помилуйте, миссис Палмер!

— Честное слово, слышала! В понедельник, перед самым нашим отъездом со Станции, я встретила полковника Брендона на Бонд-канале, и он сам мне об этом сказал.

— Вы удивляете меня все больше. Вам сказал полковник Брендон! Вы, несомненно, ошибаетесь. Распространять подобные сведения, даже если они правдивы, не в характере полковника.

— Уверяю вас, так и было. Когда мы встретились, то обсудили мою сестру и зятя, слово за слово, и я сказала: «Я слышала, полковник, что в Бартон-коттедже поселилась новая семья и что одна из сестер выходит замуж за мистера Уиллоби из Комбе-Магна. Скажите, правда ли это?»

— И что он ответил?

— Ах, почти ничего. Пробормотал что-то бессвязное с беспомощным стоном, как с ним иногда бывает, вы знаете. Но вид у него был такой, будто ему все известно, и с тех пор я уже не сомневалась!

— Надеюсь, полковник в добром здравии?

— Да, вполне, и в совершеннейшем от вас восторге. Только о вас и говорил, бедняжка.

— Я польщена его оценкой. Он показался мне прекрасным человеком, и удивительно приятным, по крайней мере пока речь идет о его манерах. Что до его внешности, это, конечно, дело особое.

— Согласна с вами. Какая жалость, что его прокляла морская ведьма. Мама говорит, он тоже был влюблен в вашу сестру. Если так, это очень лестно, поверьте, ведь он почти ни в кого не влюбляется.

— Мистера Уиллоби в ваших краях хорошо знают? — спросила Элинор.

— Не думаю, чтобы многие были с ним хорошо знакомы, ведь Комбе-Магна так далеко! Но все находят его чрезвычайно приятным молодым человеком, могу вас заверить. Он производит незабываемое впечатление в своей шапке из выдры, ластах и с орангутангом-лакеем. Куда бы он ни пришел, все от него в восторге, так вашей сестрице и скажите.

Сведения миссис Палмер о Уиллоби ничем особенным не подкреплялись, но Элинор были приятны любые, даже самые незначительные свидетельства в его защиту.

— Давно ли вы знакомы с полковником Брендоном? — поинтересовалась она.

— Да, изрядно. Он добрый друг сэра Джона. Мне кажется, — шепотом сообщила она, — полковник был бы рад, если бы я была его женой. Одна мысль об этом вызывает во мне отвращение и переполняет странным, невыразимым ужасом. В самом деле, счастливее, чем сейчас, я не могла бы быть. Мистер Палмер как раз из тех мужчин, какие мне нравятся.

Словно бы призванный словами супруги, мистер Палмер в то же мгновение вошел в комнату и остановился перед Элинор, не обратив на миссис Палмер ни малейшего внимания.

— Давно ли вы поселились на острове Погибель? — спросил он без обиняков, махнув рукой в окно, где вдалеке виднелась плоская вершина щербатой горы Маргарет.

Элинор принялась рассказывать, но он почти не слушал — лишь смотрел в окно пустыми, тусклыми глазами, как будто видел в этом богом забытом клочке земли нечто такое, чего не хотел видеть, и понимал что-то, чего вовсе не желал понимать.


* * * | Разум и чувства и гады морские | Глава 21