home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 38

Миссис Дженнингс с горячностью превозносила Эдварда, но лишь Элинор с Марианной понимали истинную глубину его благородства. Элинор упивалась его стойкостью, а Марианна, сочувствуя его судьбе, простила ему все прегрешения. Однако, хотя тайн между сестрами теперь не было, оставаясь наедине, они избегали этой темы. На третий день после случившегося им пришло в голову прогуляться в Кенсингтонские Подводные Сады, самое известное из недавно открытых на Станции Бета увеселений. Миссис Дженнингс и Элинор так и сделали, но Марианна, недавно узнавшая, что чета Уиллоби снова погрузилась, до того страшилась повстречаться с ними, что не рискнула появиться в таком людном месте. Также, по слухам, среди чудес, выставленных в Кенсингтоне, была коралловая скульптура гигантского осьминога, и она воображала, что не вынесет воспоминаний, которые нахлынут на нее перед подобным произведением искусства.

Подводные Сады являли собой чудо гидроинженерной мысли: один участок купола, не несущий нагрузки, сняли, тем самым дав станционным жителям возможность за немалую плату отважиться выйти из купола на участок океанского дна площадью в четыре акра, обработанный экспериментальным химическим составом, убившим всю фауну, отчего сады заросли буйной подводной растительностью, до тех пор недоступной взору человеческому.

Чтобы отправиться в Кенсингтон, сначала требовалось облачиться в специальный водолазный костюм, более замысловатый вариант всем привычного костюма для ныряния. При помощи услужливой смотрительницы Элинор сменила пышное платье на бесшовный оранжевый резиновый костюм. Затем ей на голову опустили большой стеклянный шлем, на руки натянули обтягивающие перчатки, а на ноги — галоши со свинцовыми подметками, необходимыми, чтобы во время прогулки не оторваться от морского дна; наконец, на спину ей повесили тяжелый баллон с воздухом и протянули от него трубку к шлему.

Как только подобным образом облачилась и миссис Дженнингс, их провели в небольшую воздушную камеру, и ворота в купол за их спиной с шипением закрылись накрепко. Через несколько минут раздался громкий свисток, и камера начала заполняться водой. Вскоре открылись ворота наружу, находившиеся перед ними, и Элинор догадалась, что камеру заполнили водой, чтобы выровнять давление. Наконец они были вольны покинуть камеру и прогуляться по дну морскому.

Перед Элинор раскинулся пейзаж такой необыкновенной красоты, что она немедленно примирилась со столь мудреными мерами безопасности. Ее взгляд перескакивал с одного вида разноцветных подводных растений на другой: тут отливали пурпуром багрянки, там волнистые листья ламинарии мягко покачивались в подводных течениях. Она протянула руку и погладила крепкие стебли.

Затянутая в свой костюм, она топала тяжелыми галошами по удивительному подводному миру, потрясенная его красотой. Все ее душевные муки, все волнения, вызванные помолвкой Эдварда, отступили перед необычайной панорамой, которую она наблюдала сквозь стекло водолазного шлема: акры и акры кораллов, полипов и альционарий, чрезвычайно хрупких и величественных в своем разнообразии. Она любовалась сине-зелеными водорослями, гладила изгибы стеблей и наслаждалась уединением внутри своего резинового водолазного костюма. Наконец-то она была одна, вдали от Уиллоби, Эдварда и всех, кто представлял для нее хоть какой-то интерес.

Однако вскоре Элинор не без удивления увидела перед собой Анну Стил, тоже в водолазном костюме и шлеме, и та смущенно подошла поближе. Разговаривать в шлемах было невозможно, к радости Элинор, которой было не о чем говорить с мисс Стил. Однако последняя замахала руками, языком мимики и усердной жестикуляции объяснила, как рада она этой встрече, и, указав на ворота, предложила вернуться на Станцию, где можно будет побеседовать. Элинор покачала головой и повернулась, чтобы направиться под сень раскидистых кодиумов, но тут мисс Стил переменилась в лице. Взгляд ее, до того просящий и приветливый, сделался перепуганным; в то же мгновение Элинор ощутила, как ей в шею вонзилось острое жало. Это был морской скорпион размером не меньше пяти дюймов. Как он выжил, когда сады обрабатывали химическим составом, и как он проник в ее водолазный костюм — эти вопросы пришлось оставить на потом. Сейчас ее волновало лишь то, что в ее шею впилось своими хелицерами отвратительное членистоногое. Вне себя от ужаса и боли, Элинор яростно крутанулась на месте, пытаясь стряхнуть с себя чудовищного эвриптерида, но тщетно — он вцепился слишком крепко, и ей удалось лишь несколько раз ударить его о стекло шлема. В отчаянии Элинор воздела руки, чтобы снять его с себя, но лишь натолкнулась на стеклянную преграду — голова ее была вместе со скорпионом заточена в том самом шлеме, который помогал ей дышать. Скорпион все глубже впивался в ее шею. Кровь струилась по ее груди, и вода вокруг постепенно начала окрашиваться в ярко-красный цвет.

Разум и чувства и гады морские

Рядом возникло лицо миссис Дженнингс, беззвучно кричавшее из-за стекла: «Шлем! Снимите шлем!!!» Элинор сделала глубокий вдох, втянула в себя как можно больше воздуха и с силой, приумножившейся от боли, распахнула иллюминатор шлема навстречу ледяной воде, ударившей ее по лицу, как пощечина. Не задумываясь ни о пронзительном холоде, все глубже прокрадывавшемся внутрь костюма, ни о том, насколько далеко она успела удалиться от ворот Станции и ее живительного воздуха, не глядя на перепуганных миссис Дженнингс и мисс Стил, Элинор обеими руками схватилась за морского скорпиона и изо всех сил попыталась его выдернуть. Но тварь не поддалась, а лишь покрепче уцепилась за шею клешнями. Чем сильнее она тянула, тем больнее ей становилось, и с каждым мгновением воздуха у нее в легких оставалось все меньше. Но она не сдавалась, и наконец дьявольская настойчивость эвриптерида была сломлена, клешни и хелицеры отделились от ее шеи, вырвав изрядный кусок плоти. Кровь хлынула фонтаном, при виде чего — а также от немилосердного холода и недостатка воздуха — у Элинор помутилось в глазах.


Глава 37 | Разум и чувства и гады морские | * * *