home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 42

В дальнейших рассуждениях смысла не было — существование Подводной Станции Бета пришло к трагическому завершению, и все указывало на то, что сестры Дэшвуд должны направиться с миссис Дженнингс на «Кливленд», а оттуда после приличествующей остановки вернуться на остров Погибель, в уют Бартон-коттеджа. Спасательный паром № 12 они покинут у небольшого атолла в трех морских милях от погибшей Подводной Станции, где их встретят и доставят к берегам Сомерсетшира. Для удобства Шарлотты и ребенка в пути они проведут не меньше трех дней. Полковник Брендон поплывет отдельно и присоединится к ним уже на «Кливленде».

На «Кливленд» их доставит «Ржавый гвоздь», крепкая двухмачтовая пиратская шхуна, которой в своем буканьерском прошлом командовал мистер Палмер; ныне на ней плавали бывшие его соратники — по счастью, во время крушения Подводной Станции они как раз решили устроить дружескую встречу на острове неподалеку.

Эти джентльмены удачи представляли собой обычную разношерстную толпу, каждый со своим набором забавных причуд. Кроме мистера Палмера, уже хорошо знакомого сестрам Дэшвуд, был там Макберди — добродушный, но дурно пахнущий кок, Одноглазный Питер, у которого имелись оба глаза, Двуглазый Скотти, у которого глаз был только один, юнга Билли Рафферти и первый помощник мистер Бенбоу, настоящий исполин, ирландец по матери, с перьями в бороде. Мистер Бенбоу слыл самым знаменитым грубияном всех морей, а перспектива взять пассажиров пришлась ему до того не по нраву, что он крестился и сплевывал на палубу, стоило ему увидеть миссис Палмер, ее ребенка или любую из сестер Дэшвуд.

Как Марианна ни мечтала покинуть Станцию, она не могла проститься с погибшим на ее глазах подводным раем, последним местом, где она еще верила в преданность Уиллоби. Элинор утешалась лишь надеждой, что разношерстная команда «Ржавого гвоздя» отвлечет ее сестру, восторженную поклонницу пиратов, от ее затяжной меланхолии.

«Ржавый гвоздь» шел от Станции на юго-восток, к болотистому Сомерсетширу, где стоял на приколе «Кливленд», и Элинор была довольна. Мистер Бенбоу уверенно вел корабль вперед; морской воздух был удивительно свеж, а с единственной опасностью быстро разделались. Это был косяк рыб, каких Элинор никогда не видывала: каждая представляла собой гигантский глаз размером с человеческую голову, маневрировали они при помощи длинных щупалец, расположенных позади, как у медуз. Несколько миль рыбы-глаза преследовали «Ржавый Гвоздь» и недружелюбно подмигивали. Но выстрела из бландербасса Двуглазого Скотти хватило, чтобы один из этих оптических ужасов взорвался, а остальные бросились в стороны и прекратили погоню.

Каждый день на закате команда выпивала свою ежевечернюю чашечку бумбо, поджаривала поросенка и пугала друг друга историями о Страшной Бороде. Стоило произнести его имя, богохульники и атеисты все как один крестились и возводили глаза к небу. Страшная Борода, капитан «Веселой убийцы», был самым грозным пиратом всех морей. Если большинство джентльменов удачи становились таковыми из любви к наживе и во вторую очередь — из любви к морю и уничтожению таящихся в нем чудовищ, Страшная Борода (как о нем шептали) подался в пираты исключительно из тяги к убийствам и кровопролитию. Его собственная команда, набранная из моряков разграбленных фрегатов, боялась его как огня; при малейшем неподчинении провинившегося протаскивали под килем, или вздергивали на рее, или — любимое развлечение Страшной Бороды — бросали нагишом за борт к акулам, которых в промежутках между наказаниями он прикармливал отборными кусками говяжьей пашинки. Страшная Борода был безумцем, убийцей, и Марианне с Элинор со значением нашептывали, что он не видит различия между пиратами и сухопутными крысами, мужчинами и женщинами, девочками и мальчиками. «У кого есть деньги, эти деньги пойдут на бочку, — гласил знаменитый девиз бессердечного капитана, который громким шепотом повторяла вся команда „Ржавого гвоздя“. — У кого есть сердце, это сердце я вырву и пущу на винегрет».

Марианна слушала, раскрасневшись и широко раскрыв глаза, упиваясь рассказами о том, как людей убивают в своих постелях, а честных моряков принуждают становиться пиратами, едва скрывая восторг оттого, что Страшная Борода существует на самом деле. Элинор хватало рассудительности и чтобы бояться его, и чтобы не верить в некоторые особенно захватывающие подробности. Мистер Палмер, как с любопытством заметила Элинор, никогда не принимал участия в подобных развлечениях, а лишь каждый вечер, когда желтое морское солнце исчезало за горизонтом, разливал бумбо в чашки.

Второй день они встретили у побережья Сомерсетшира, а в начале третьего дня прибыли на «Кливленд», баржу Палмеров длиной в сорок четыре фута.

Поднявшись на борт, сестры Дэшвуд и все их спутники сердечно попрощались с экипажем «Ржавого гвоздя». Мистер Бенбоу и его команда снялись с якоря, подняли «Веселого Роджера» и отплыли с пушками наготове, очень надеясь не попасться на глаза Страшной Бороде.

«Кливленд» (удивительнейшим образом!) оказался просторным двухэтажным коттеджем в деревенском стиле, с французскими окнами и очаровательной верандой, построенным на широкобортной барже; когда ее снимали с прикола, то управляли ею при помощи огромного штурвала, установленного прямо спереди, то есть к носу от входа в дом. Марианна поднялась на борт с замирающим сердцем, поскольку всего в восьмидесяти милях находился остров Погибель, а до логова Уиллоби, Комбе-Магна, отсюда было меньше тридцати миль. Пока остальные вместе с Шарлоттой показывали ребенка горничной, Марианна, не усидев и пяти минут на борту «Кливленда», сошла на берег и забралась на очаровательную глинистую дюну. Ее взгляд, окинувший юго-западный горизонт, нежно остановился на холмах в отдалении — она воображала, что с них Комбе-Магна будет видно.

В такие драгоценные минуты терзаний она с мучительными слезами наслаждалась пребыванием на «Кливленде». В дом Марианна вернулась другой дорогой и, радуясь свободе, доступной в сельской глуши, решила, пока она здесь, чуть ли не каждый час посвящать подобным одиноким прогулкам.

Она вернулась точно вовремя, чтобы присоединиться к остальным — они как раз вышли прогуляться и осмотреть окрестности. Элинор немедленно попеняла ей за показное пренебрежение разумной осторожностью.

— Неужели тебе так хочется, чтобы тебя убили пираты? — возмутилась она. — Как можно так глупо рисковать жизнью, после того как мы чудом избежали гибели на Подводной Станции Бета? Помнишь, что рассказывали про Страшную Бороду на «Ржавом гвозде»?

Не успела Марианна ответить, как миссис Палмер разразилась своим счастливым смехом.

— На самом деле, — сообщила она, смеясь, — мы здесь в полнейшей безопасности, и бояться совершенно нечего.

В ответ на расспросы озадаченной Элинор мистер Палмер хмуро подтвердил, что в самом деле Страшная Борода — самый свирепый пират в здешних водах, самый опасный и злопамятный. Однако, по словам Палмера, когда-то, еще мальчишкой и простым моряком, он служил с ним бок о бок на корабле его величества, посланном в экспедицию к берегам Африки за головой огненного змея. Однажды, увидев, что его товарищ упал за борт, Палмер прыгнул в воду с бушприта и вытащил его буквально из пасти голодного крокодила. Если Страшная Борода и следовал каким-то правилам, то лишь одному (других за ним явно не водилось): на человека, спасшего ему жизнь, он нападать не станет, а, напротив, гарантирует ему свое покровительство.

Итак, уйдя в отставку, Палмер пришвартовал свою баржу здесь, у берегов Сомерсетшира, куда любой другой побоялся бы и заплыть и где он и миссис Палмер могли наслаждаться полнейшей безопасностью не только от Страшной Бороды, но и от прочих кровожадных буканьеров, не пытавшихся вредить тому, кто находился под защитой самого беспощадного из них.

— Если бы я не вытащил его тогда из пасти крокодила, обнаружив нас здесь, в самом сердце его акватории, Страшная Борода перебил бы нас всех и пустил бы на тушенку, но сначала надругался бы над женщинами и долго пытал бы мужчин просто потому, что ему это доставляет удовольствие, — угрюмо заключил Палмер.

— Ах! — рассмеялась миссис Палмер. — Какой он у меня все-таки чудной!

— Однако как бы это было удивительно! — взволнованно вздохнула Марианна. — Повстречать такую личность, пусть даже и на мгновение…

— Марианна! — воскликнула Элинор, возмущенная полным отсутствием здравого смысла у ее пылкой сестры.

Мистер Палмер сумрачно покачал головой, одним жестом отмахнувшись и от романтического восторга Марианны, и от разумного страха Элинор.

— Есть на свете вещи и хуже пиратов, — загадочно пробормотал он, спускаясь по трапу. — Гораздо, гораздо хуже.

Оставшееся утро скоротали, исследуя кухонные запасы, в основном разнообразные мясные заготовки, от дичи до вяленого стервятника, которого запасали для корабельной похлебки. Кроме того, мистера Палмера уговорили похвастаться трюмом, где в благодатной сырости он разводил грибы всевозможных сортов.

Утро было ясное, и Марианна не ожидала каких-либо перемен погоды во время их визита к Палмерам. Поэтому она чрезвычайно удивилась, когда после ужина проливной дождь помешал ей снова покинуть баржу. Марианна очень надеялась на прогулку в сумерках к глинистой дюне, а может, и дальше, и ее не удержали бы просто холод или сырость; однако даже она не смогла убедить себя, что гулять под ливнем будет приятно.

Компания на «Кливленде» собралась небольшая, и часы досуга проходили в тишине. Миссис Палмер занималась сыном, миссис Дженнингс ткала ковер, и обе обсуждали в основном отсутствующих друзей. Элинор, как мало ни интересовалась она этой темой, присоединилась к ним, Марианна же, которая в любом доме умела отыскать библиотеку, вскоре обзавелась достаточно душераздирающей книжкой про очередное кораблекрушение.

Миссис Палмер делала все, чтобы сестры Дэшвуд чувствовали себя как дома. Ее доброта и миловидное лицо очаровывали, ее глупость была безобидна и потому не так уж и раздражала. Элинор простила бы ей что угодно, кроме ее смеха.

С мистером Палмером Элинор была знакома мало, но за время этого знакомства он показал себя с таких разных сторон, что она не могла и вообразить, каким он окажется в кругу семьи на собственной барже. Как выяснилось, с гостями он вел себя с безупречной любезностью, а если кому и грубил, то только жене или теще. Он сам заговорил с Элинор лишь однажды, через несколько дней после того, как они взошли на борт. Она стояла на веранде и дышала свежим болотным воздухом, когда он внезапно подошел и без обиняков спросил:

— Ваша родня все еще на Погибели?

— Да, и, как я понимаю, они ждут нашего возвращения.

— Что ж, не теряйте надежды.

Об Эдварде она получила известие от полковника Брендона, который ездил в Делафорд проследить, чтобы он вступил в должность без помех. Считая, что ему она доверенный друг, а мистеру Феррарсу — всего лишь добрая знакомая, полковник немало рассказал ей о маяке, о его недостатках и о мерах, какие он собирался предпринять, чтобы их устранить. Его любезность, его открытая радость снова видеть ее, хотя прошло всего лишь десять дней с тех пор, как они расстались, готовность с ней общаться и прислушиваться к ее мнению и даже то, как приплясывали его щупальца, когда они разговаривали, — все это вполне годилось в доказательства теории миссис Дженнингс о его к ней приязни. Но Элинор знала, кому на самом деле принадлежит его сердце, и подобные мысли ее почти не посещали.

В четвертый вечер на «Кливленде» Марианна опять отправилась на очередную вечернюю прогулку к глинистой дюне и замерла у бурлящего ручья, утекавшего в болото, внезапно осознав, как он похож на ту самую речку, где на нее напал гигантский осьминог, от которого ее и спас неотразимый Уиллоби. Погрузившись в воспоминания, приятные и невыносимые одновременно, Марианна присела на бревно — и тут же из дупла в том бревне вылетел звенящий рой комаров. Дьявольски зудящее облако окутало тщетно отмахивавшуюся Марианну. Она беспомощно бросилась на землю, но комары накрыли ее будто одеялом. Снова и снова они впивались в ее плоть, оставляя дюжины глубоких ранок. Марианна кричала не умолкая, пока шесть или семь зудящих тварей не влетели ей в горло, что вызвало страшную боль, которая вкупе с укусом прямо в глаз лишила ее сознания.

Всю покрытую нарывами, Марианну обнаружила обеспокоенная ее отсутствием Элинор и немедленно уложила в постель. Наутро опухоль на месте укусов спала, но, увы, ей на смену пришли другие ужасные симптомы. Все принялись рекомендовать верные средства, от которых Марианна упорно отказывалась. Несмотря на слабость и лихорадку, кашель, больное горло, ноющие руки и ноги, мигрень, потливость и тошноту, она была убеждена, что стоит ей как следует выспаться, и все сразу пройдет. С большим трудом Элинор уговорила сестру прибегнуть хотя бы к самому простому лечению.


* * * | Разум и чувства и гады морские | Глава 43