home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1

Питер Макдауэл сидел в своем кабинете, окруженный банковскими картонными коробками. Худшая неделя в его жизни наконец-то подошла к концу. Прошедший месяц стал сущим кошмаром не только для него, но и для всех «белых воротничков» с Уолл-стрит. Питер сидел за своим рабочим столом, уставившись в экран монитора. Он занимался этим все последние пять дней. Сегодня была пятница, 10 октября 2008 года, а цены на акции падали с понедельника. Это был худший обвал фондового рынка со времен Великой депрессии.

За последние несколько недель произошли катастрофические события, в результате которых карточный домик рухнул. Двадцать шесть дней тому назад «Леман Бразерз», один из старейших и наиболее уважаемых инвестиционных банков, объявил о своем банкротстве, оглушив своим заявлением весь финансовый мир. Еще более потрясающе прозвучал отказ правительства спасти банк, несмотря на то что прошло всего шесть месяцев, как поддержка была оказана другому банку, «Беар Стернз», купленному «Джей Пи Морган Чейз». Перед историческим заявлением «Леман Бразерз» Национальный Банк Америки официально подтвердил сведения, что государство выкупило акции не менее почтенной и уважаемой компании «Мерил Линч». Инвестиционные банки и финансовые институты по всей Уолл-стрит шатались, словно пьяные, а несколько более мелких банков уже закрылись. На следующий день после того как «Леман Бразерз» заявил о своем банкротстве, крупнейшая страховая компания страны потеряла 95 процентов своей стоимости, а шесть дней спустя пропала из индекса Доу-Джонса[1].

Шатаясь вместе со всеми от ежедневных тревожных сообщений, «Уитмен Бродбанк», инвестиционный банк, где работал и совершил стремительную карьеру Питер Макдауэл, объявил, что тоже закрывается. Питера поставили в известность три дня тому назад, когда на фондовом рынке продолжалось падение акций. Он сидел, прислонившись лбом к коробкам, и пока не мог осознать происходящего. Сегодня в 6.00 в здании, как обычно, закроют двери. А за Питером двери захлопнутся навсегда. Золотой карьере брокера конец, как и его знаменитым предельно рискованным инвестициям, которые неизменно заканчивались выдающимися результатами. Он укладывал сейчас в коробки все, что осталось в его кабинете. Накануне вечером он рассказал о случившемся своей жене Алане и их мальчикам, Райану и Бену.

– Что это значит, папа? – забеспокоился Райан. Ему было четырнадцать лет, и Питер не решился перечислить все те изменения, которые ожидали их семью. Им придется все продать. От фирмы они взяли все, что только было возможно. Акции, которые Питер очень часто и с удовольствием приобретал взамен прибыли или заработной платы и которые сейчас составляли большую часть его личного состояния, превратились в бесполезные бумажки. О доме в Хэмптоне теперь можно было забыть. Они больше не смогут пользоваться самолетом, который брали в аренду на условиях «таймшер»[2], лишатся личного пентхауса на Пятой авеню, не будет больше частных школ, кредитных карт, «Феррари», которым он забавлялся по выходным и на котором любили прокатиться его мальчики. Придется продать «Бентли», принадлежащий Алане, и последнюю модель «Роллс-Ройса». Все это были дорогие несерьезные игрушки, которые символизировали успех Питера. Самое главное: безопасность и привычный образ жизни целой семьи растаяли в воздухе. Все инвестиции Питер вкладывал в «Уитмен Бродбанк», и ужас заключался в том, что все это пошло прахом из-за обвала ценных бумаг на фондовой бирже, продолжавшегося последние пять дней.

Не осталось практически ничего, вернее – так мало, что на это вряд ли можно было рассчитывать. Экономика летела в тартарары, и Питер понимал, что в его жизни изменится все, за исключением брака и его сыновей. Алана мучительно молчала, глядя на него не моргая, когда он объяснял семье, что же произошло. Правда, даже сам он не мог до конца осознать глубину и масштабы катастрофы. Никто не мог. Накануне Исландия объявила себя банкротом и закрыла фондовый рынок, и другие страны мира в панике наблюдали за падением и развалом американского фондового рынка.

Питеру наконец-то удалось оторвать глаза от экрана, на который он, как загипнотизированный, глазел всю неделю. Его секретарша покинула офис еще утром, и в коридорах зависла тишина. Другие делали то же, что и он – упаковывали свои личные вещи в коробки и сносили их вниз. Для всех наступил конец их карьеры и, как результат, начались радикальные изменения в жизни.

Питер встал и бросил одну из коробок к дверям. Он с трудом представлял, что ему теперь делать с работой. Людей увольняли налево и направо, и на оставшиеся рабочие места претендовали сотни суперквалифицированных кандидатов. Из-за перестановок в финансовой игре тысячи людей остались без места, и Питер был не лучше остальных. В течение двадцати одного года он был звездой, и все потому, что сразу после окончания бизнес-школы прицепил свой вагон к звездному составу «Уитмен Бродбанка». Тогда ему было двадцать пять. Теперь ему сорок шесть лет, он остался без работы и практически без гроша в кармане. То же самое происходило со всеми, кого он знал, за исключением немногих счастливчиков, которые пережили волну увольнений за последний месяц. Не было ни одного человека, которого бы не затронул кризис.

В течение многих лет Питер мог похвастаться почти каждой своей сделкой, но не в этот раз. На этот раз он сорвался со всеми вместе. Удача его покинула. Он никак не ожидал, что так бесславно закончится его карьера. Впрочем, до пенсии еще далеко, и он не собирался сдаваться. Он был готов сделать все, чтобы навести порядок, потуже затянуть ремень, и он знал, что рано или поздно вернется. Он просто понятия не имел, когда именно это произойдет и как этого добиться. Да, наступили трудные времена. Он предупредил об этом Алану и мальчиков. В эти выходные они выставят объявление о продаже дома в Хэмптоне и квартиры в Нью-Йорке, хотя цены на недвижимость уже поползли вниз, и ожидалось их более резкое падение. Он выжмет все, что только можно будет получить от продажи. И как только квартира в Нью-Йорке будет продана, он должен будет продумать, где им приютиться. Он знал, что, пока семья вместе, у них все будет хорошо.

Им придется пережить это страшное время перемен и определить, что делать и в какую сторону двигаться дальше. Питер подумывал о том, как бы получить работу в небольшом местном банке, где-нибудь за пределами Нью-Йорка, и вернуться на Уолл-стрит, когда ситуация в экономике снова стабилизируется. Он вырос в маленьком городке штата Массачусетс и понимал, что, возможно, ему придется на некоторое время покинуть Нью-Йорк и начать все с нуля. Всю неделю он не мог уснуть, каждую ночь думая об этом. Весь его багаж на данный момент – это куча обесцененных акций и совсем немного наличных денег.

Он настоял на том, чтобы на этой неделе Алана отпустила домой пораньше проживавшую у них семейную пару, помогающую им по хозяйству. Питеру и Алане теперь придется экономить каждую копейку. Экономка и ее муж отнеслись к этому решению с пониманием – некоторые из их друзей были в такой же ситуации, но им самим хватило ума не держать свои сбережения в банковских ценных бумагах. Питер улыбнулся, подумав про себя, что по иронии судьбы их помощники по хозяйству, вероятно, находятся сейчас в лучшем финансовом положении, чем он сам. Когда-то давно Питер пытался заставить их вкладывать свои деньги, но они отмахивались, твердили, что не доверяют банкам и инвестиционным компаниям. Все свои сбережения они хранили в коробке в хрустящих зеленых банкнотах, которые сейчас были вне конкуренции.

Питер спустился вниз на лифте, держа две коробки в руках, вместе с двумя младшими партнерами банка, один из которых, казалось, вот-вот расплачется. Как и большинство, он был уничтожен. Партнеры и сотрудники, крепко стоявшие на вершине мира всего несколько месяцев тому назад, упали на землю. Питер называл это «Горки и лесенки»[3] жизни. Всего минута – и ты высоко наверху, в стратосфере, а в следующую минуту ты шлепаешься голой задницей о самое дно. Раньше с ним такого никогда не случалось.

– Не сдавайтесь, Маршалл, – подбодрил Питер одного из мужчин. – Мы вернемся.

– Я собираюсь вернуться в Огайо, – убитым голосом ответил младший партнер. – Буду работать у отца на фабрике. Все, что у меня было, хранилось в ценных бумагах «Бродбанка». – В аналогичной ситуации находились большинство из них. И даже те, у кого были другие акции, знали, что они в настоящее время тоже ничего не стоят.

– Мы все в одной лодке, – сказал Питер. Он решил смотреть позитивно на нынешнюю ситуацию, хотя сам неоднократно в течение последней недели впадал в паническое состояние, лежа без сна темными ночами. Но, в конце концов, должен появиться свет в конце туннеля, даже если сейчас они летели в пустоту. Он отказывался становиться жертвой обстоятельств. Сейчас все было плохо, но наступит момент, когда все будет хорошо.

Лифт остановился на первом этаже, Питер кивком головы попрощался с коллегами и направился к своей машине. Он поставил коробки на заднее сиденье припаркованного на улице авто. Сегодня он взял «Вольво-универсал», на котором обычно по их поручениям ездила экономка. В конце этой недели он планировал выставить все свои автомобили на крутом аукционе элитных подержанных машин. Сейчас рынок будет заполонен дорогими машинами, но Питер будет рад получить любую сумму от продажи. На этой неделе он уже дал объявление в Интернете о продаже «Феррари». Алана расплакалась, когда он сказал ей, что она должна отказаться от своего «Бентли». В данный момент в их жизни нет места роскоши.

Потом он вернулся, спустил вниз еще четыре коробки и в последний раз поднялся посмотреть на свой офис. Интересно, когда у него снова появится такой же роскошный кабинет, как этот. Может быть, никогда. Может быть, ему не суждено вернуться. Может быть, действительно все было кончено, и произошло то, чего все так боялись. Он почувствовал, как на него накатила волна ужаса. Он повернулся и вышел. Потом он помедлил, чтобы попрощаться с двумя своими партнерами, заглянул в их кабинеты, но те уже ушли. На следующей неделе они еще увидятся, когда будут обсуждать процедуру банкротства, но сейчас все бежали с тонущего корабля, и каждый беспокоился только о себе.

Питер последний раз молча спускался вниз на лифте. Он был высоким мужчиной спортивного вида и выглядел моложе своих лет. Он много играл в теннис по выходным, занимался с тренером в тренажерном зале, который оборудовал в квартире, и был худой и стройный. В его светлых волосах песочного цвета проскользнули несколько незаметных седых прядей. Он идеально соответствовал образу хорошего американского парня, живущего по соседству. Всю свою жизнь, или, по крайней мере, последние годы, он был воплощением «золотого мальчика». За прошедшие годы он стал живым олицетворением успеха. Впрочем, так было не всегда. В юности он считал себя неудачником, и на него все так и смотрели. Про таких обычно говорили: «В семье не без урода». Его все время сравнивали с совершенным во всех отношениях братом-близнецом, к которому родители относились с почтением. С точки зрения любого родителя, Питер был кошмаром – яркий красивый мальчик, который вызывающе вел себя в школе и постоянно попадал в неприятности. Из-за плохого поведения или из-за ужасных отметок его то исключали из школы, то брали на испытательный срок. Дислексия, которую официально тогда так и не диагностировали, практически уничтожила его детство. Одноклассники обзывали его тупицей, а у учителей опускались руки, и в конце концов они сдались. Ни Питер, ни его родители не могли понять, почему ему так трудно было учиться в школе.

Его родители были образованными и умными людьми, и Питер, казалось, тоже должен быть умным развитым ребенком, поэтому его постоянно обвиняли в том, что он не старается, ленится, и наказывали за несделанные домашние задания. Сам Питер не мог объяснить, почему буквы на страницах и объяснения, которые ему давали учителя, не имели для него никакого смысла. Он дрался с мальчишками, которые подсмеивались над ним. В младших классах было обычным делом, когда он возвращался из школы в порванной рубашке и с синяком под глазом, а то и похуже. В средней школе он напускал на себя безразличный вид, носил маску враждебности и высокомерия, чтобы скрыть горечь неудач в учебе и разочарование в себе, которые он испытывал. А в то же время его брат Майкл рос образцовым во всех отношениях мальчиком. Внешне он не был так ослепительно хорош, как Питер, да и вообще с внешностью ему не так повезло. Он был меньше ростом, более коренастым, спокойнее и не обладал такой харизмой, как Питер. Их мать всегда говорила, что Питер легко мог бы стать звездой, достаточно было бы просто делать домашнее задание и хорошо себя вести. Майкл же всегда был обстоятельным и вежливым, посвящал все свое свободное время учебе и добивался выдающихся результатов неусыпным трудом. У родителей никогда не было поводов беспокоиться о Майкле. Вот Питер – другое дело! Он каждый раз своими неудачами приводил их в сильнейшее расстройство. А Майкл всегда спокойно стоял в сторонке, всем своим видом указывая на неспособность Питера оправдать их ожидания, и прежде всего – научиться контролировать себя. Когда никто не видел, Майкл подначивал Питера, чтобы тот потерял самообладание, и в тех редких случаях, когда Майкл шалил, он всегда сваливал вину на брата. Родители и учителя легко верили в невиновность Майкла и чаще всего считали Питера виновником очередной катастрофы. К тому времени, как они окончили среднюю школу, родители Питера пребывали в отчаянии – детские истерики маленького Питера перешли в проявление подростковой ярости, базировавшееся на едва выносимом разочаровании и отчаянии, в которых он пребывал в течение восемнадцати лет. Он не смог добиться признания мало-мальских достоинств и одобрения ни со стороны своих родителей, ни кого-либо еще, поэтому бросил попытки завоевать их расположение, равно как и не надеялся оправдать их ожидания. К этому моменту они с братом были уже заклятыми врагами. Питер считал его причиной многих бед, которые преследовали его. Питер так и не смог стать равным Майклу. Каково же было изумление родных и учителей, когда Питер собрался и поступил в колледж! Ему повезло: в средней школе был один учитель от бога, который дал парню прекрасную письменную рекомендацию. В ней учитель настаивал на том, что, несмотря на плохие оценки и непростую школьную карьеру его подопечного, Питер всегда был и остается удивительно ярким, творческим молодым человеком. В один прекрасный день он преодолеет свои проблемы. Учитель назвал его «запоздалым цветком», и то было самое доброе слово, когда-либо сказанное кем-либо о Питере. В завершение письма учитель заверил колледж (в который Питера все-таки приняли), что наступит тот день, когда преподаватели будут гордиться своим учеником.

В колледже жизнь Питера резко изменилась. Один английский профессор проявил к нему глубокий интерес, почувствовав, что его более ранние плохие отметки были получены не из-за лени. Он послал Питера на сложное обследование в учебный центр. Как призрак из тумана, которого раньше никто не видел и о котором никто до этого не подозревал, но который причинил ему столько боли, перед Питером возникла дислексия. Ему был поставлен окончательный диагноз. Английский профессор, который послал его на обследование, стал его наставником и лично обучал его все четыре года. Результаты были невероятными, а сам Питер был поражен тем, что он мог теперь делать. Больше всего он хотел произвести впечатление на своих родителей и добиться того одобрения, которое на протяжении многих лет получал только его брат. Но к тому моменту единственное, на что были способны его родители, когда речь шла о Питере, – почувствовать облегчение. А Майкл, чей недосягаемый образ великолепного и неповторимого образцового сына грозил упасть с пьедестала, благодаря новому образу отличника-Питера, сразу же указал на то, что все успехи брата в колледже были еще одним подтверждением тому, насколько ленив и туп Питер был все предыдущие годы. Если он может получать хорошие оценки в колледже, почему он не делал это раньше в школе? Парализующее действие дислексии на раннюю жизнь Питера было больше, чем его родители могли осознать. Он не заметил, что их отношение к нему стало более теплым, и они не стали счастливее, чем прежде. Из-за своего дикого, агрессивного поведения и частых проявлений бешенства Питер сжег слишком много мостов, когда был мальчиком. Но чем больше они в него не верили, тем крепче в нем становилась решимость добиться успеха, как только он закончит колледж, и показать им раз и навсегда, на что он был способен. Вдруг он загорелся желанием доказать всем свою состоятельность и стать настоящей звездой. Когда он был мальчиком, его мать верила, что он способен на это. Но те дни давно сгинули вместе с ее верой в сына.

Его последующий успех в бизнес-школе и головокружительный взлет на Уолл-стрит не стал неожиданностью для тех, кто воспитывал его в колледже. Они обнаружили у него невероятно сильную мотивацию и драйв. Это стало неожиданностью только для его брата и родителей, которые продолжали вести себя так, будто ожидали, что в любой момент к ним вернется та головная боль, которую он причинял им в детстве. Завоевать их доверие он уже не мог, и Питер по-прежнему был убежден, что Майкл усугубляет их страхи о нем и оживляет в памяти все те неприятности, которые он им так долго доставлял. «Люди не меняются», – часто заверял их Майкл, и, хотя его родители хотели, чтобы у Питера все было, их вера была слишком подорвана, а их отношения с ним слишком напряженными к тому времени, когда он переехал в Нью-Йорк. Их жизнь с Майклом всегда была гораздо проще, с первого дня, как он родился. Питер навсегда остался для них проблемой, а Майкла они считали идеальным сыном. Как мог Питер с этим справиться? Это было слишком болезненно для него, поэтому после окончания колледжа он ездил домой редко, особенно когда понял – особых надежд на него они не возлагают даже теперь. Только Майклу они всегда верили и только с ним связывали свои чаяния, а почему бы и нет? Он был прекрасным мальчиком, который замечательно себя вел и делал то, что они от него ожидали. Он не возвращался каждый день из школы с объяснительной запиской или окровавленным носом. Майкл поддерживал их заблуждения о Питере, напоминая родителям, что люди не меняются, и они верили ему. Когда мальчишки стали взрослыми, у Майкла сложились более прочные отношения с родителями, и он был гораздо больше похож на них. Он поступил в медицинскую школу, как и отец, что в последующем укрепило их отношения. И после короткой карьеры в качестве анестезиолога в Бостоне он в конечном счете занял место своего отца. «Доктор Пэт», их отец, был милым, всеми обожаемым сельским врачом. Отказавшись от мечты работать анестезиологом в большом городе, Майкл вернулся в лоно своей семьи, чтобы работать рядом с отцом и в конце концов взять на себя его практику. Работая бок о бок, он перенял манеры отца, со временем стал таким же милым доктором Айболитом, стремясь помочь каждому нуждающемуся в небольшом городке штата Массачусетс. В конце концов, оказалось, что эта роль хорошо подходит Майклу. Пациенты считали его даже более приятным, чем его отца, Майкл ко всем умел найти подход – как к детям, так и к пожилым людям. Он проявлял безграничное терпение и сострадание ко всем своим пациентам и щедро одаривал всех своим вниманием.

К тому времени, когда Майкл начал практиковать вместе с отцом, Питер уже был асом на Уолл-стрит и редко приезжал домой. Он отказался от попыток изменить мнение своих родителей о себе, и его отношения с братом-близнецом были безнадежно испорчены. Майкл причинил ему слишком много горя, и они слишком часто ссорились. Питер обвинял брата в манипулировании, ведь в большей степени именно из-за него у родителей сложилось неправильное мнение о Питере. Майкл слишком долго и энергично добивался этого. Пропасть между Питером и его семьей была непреодолима, и он направил свою энергию в другое русло. Он начал зарабатывать деньги и стал легендой на Уолл-стрит не для них, а для себя. Он сказал себе, что их мнение не имеет для него никакого значения, и его это больше вообще не волнует. Проявляя к ним равнодушие и навещая их как можно реже, он перестал бередить старые раны. Забвение было целительным бальзамом его сердца, наградой за годы обиды. Когда он приезжал домой навестить их, его все продолжало раздражать. Майкл делал вид, что он является пострадавшей стороной, хотя все было с точностью до наоборот. Питера обвиняли во всех грехах, даже если это было незаслуженно. Майкл всегда был молчаливым свидетелем.

Один из самых страшных случаев, который Питер помнил из своего детства, произошел, когда им было по двенадцать лет. У мальчиков на двоих была одна собака по кличке Скаут, мохнатая дворняга, помесь хаски и золотистого ретривера. Он был почти полностью белым и чем-то смахивал на волка. Большую часть времени пес таскался за Питером. Он-то и взял пса в поход на реку, куда они отправились с друзьями семьи в то лето, когда им исполнилось двенадцать. Когда семьи погрузились в лодки, Скаут бегал по берегу и лаял. А потом бросился догонять лодку Питера вплавь и держался всего в нескольких футах от их лодок, когда его стало сносить течением. Майкл был ближе всех от собаки. Он сидел в небольшой надувной лодке, и Питер закричал ему, чтобы брат схватил Скаута за ошейник и поднял его на борт, но Майкл молча смотрел и позволил собаке проплыть мимо и даже не протянул руки. Скаут погиб, попав в водопад, несмотря на отчаянные усилия Питера догнать его. Питер был убит горем и не мог говорить о Скауте без слез. А когда они пришли домой, Майкл сказал своим родителям, что собака утонула по вине Питера. Питер был слишком опустошен, чтобы возражать или попытаться объяснить случившееся. Так или иначе, родители никогда не слушали его, только Майкла, даже тогда. Питер так и не простил брату этой лжи. Семья оплакивала собаку в течение нескольких месяцев, и после этого трагического случая Питер никогда больше не захотел завести другую собаку. Независимо от того, что Майкл сказал своим родителям, оба мальчика знали правду. Их родители слишком хотели верить святому Майклу, а не Питеру, который на его фоне казался дьяволом. Майкл делал вид, что переживает, но на самом деле смерть четвероногого друга стала невосполнимой утратой для Питера. Даже когда он повзрослел и стал жить отдельно, его бедное сердце ныло каждый раз, когда он вспоминал о Скауте.

Опыт, который Питер получил в детстве, придал ему решимости, и он справился со всеми трудностями и испытаниями самостоятельно, без чьей-либо помощи. И ему удивительно везло, до тех пор, пока весь его мир не рухнул. В течение двадцати лет и до сегодняшнего дня Питер был экспертом в своей области. Он заработал денег больше, чем когда-либо мечтал. Его мать следила за его достижениями, читая о них в деловой прессе. Она была счастлива за сына, хотя иногда ей было трудно в это поверить. Приняв во внимание то, что они узнавали из газет про ошеломительный успех в карьере Питера, его родители спокойно решили, что нет никакого смысла оставлять ему те небольшие сбережения, которые им удалось скопить. Майкл нуждался в них гораздо больше, чем его сказочно успешный близнец. Майкл был земским врачом, у него была жена и двое детей, и он едва сводил концы с концами. К тому времени Питер еще не был женат, и у него было больше денег, чем ему, возможно, требовалось. В качестве символического жеста они оставили Питеру их небольшой летний домик на близлежащем озере.

В своем длинном письме незадолго до смерти отец объяснил, что оставлять деньги Питеру было сродни тому, чтобы отправлять уголь в Ньюкасл, и, в любом случае, у них нет больших сбережений. А Майкл был стеснен в средствах. В связи с этим они оставляли Майклу их дом в Вэр, медицинскую практику Пэта и все, что им удалось накопить. В письме говорилось, что они рады и гордятся тем, что Питеру ничего от них не нужно. Они надеялись, что он будет рад получить домик на озере в знак их любви к нему.

После смерти отца между братьями произошел неприятный обмен упреками, который повторился через год, когда умерла их мать. Питер обвинил своего брата в том, что он вертел родителями как марионетками и всю жизнь, до самого конца, настраивал их против него.

Питер так ни разу и не съездил посмотреть домик на озере после вступления в наследство. Он платил небольшие деньги местному риелтору, чтобы тот поддерживал его недвижимость в хорошем состоянии. Именно там он проводил в детстве свои летние каникулы. У него никогда не лежало сердце к тому, чтобы продать его, тем более что стоил дом сущие копейки. Его ценность заключалась в основном в сентиментальных воспоминаниях. С ним были связаны его единственные приятные воспоминания детства. Но с тех пор, все эти годы, Питеру больше нечего было сказать своему брату. В настоящее время они были врагами и чужими людьми друг для друга. Постоянная грубая ложь брата, когда они были детьми, с целью сделать Питера единственным виновником в совершенных преступлениях, в конечном счете уничтожила в Питере желание принимать участие в жизни родственников и веру родителей в него. Только один раз он приехал, чтобы застать свою мать живой и проститься с ней на смертном одре. Теперь он чувствовал себя виноватым, сознавая, что должен был сделать больше, чтобы возместить родителям нанесенный им в детстве ущерб. Но Майкл был настроен твердо и слишком нацелен на то, чтобы выкинуть Питера из всего, особенно из сердца родителей, а не только из их завещания, и ему это удалось. Питер так и не сумел завоевать их любовь после неудач в молодости. Свою мать он расстраивал, а отец никогда не пытался понять его. Совместная медицинская карьера с Майклом привела к тому, что у них с родителями появилось много общего, а Питеру так и не удалось наладить тесную душевную связь с отцом. Питер всегда был для него лишь разочарованием и проблемой. Пятнадцать лет Питер не приезжал домой, не поддерживал связи со своим братом и не жалел об этом. Это было частью его жизни и мучительным прошлым, которое он никогда не хотел бы пережить вновь. И уж тем более не сейчас, когда он вдруг снова превратился в неудачника. Сейчас вновь успех пришел к Майклу, который вел размеренную жизнь в провинциальном городке, был сельским доктором, которого все обожали. Питер слышал об этом каждый раз, когда случайно встречался с кем-то из жителей, с кем вырос и кто за последние годы переехал в Нью-Йорк. О, этот «Святой Майкл», который со дня их рождения был его заклятым врагом! Он постоянно вбивал клин между родителями и Питером. В этом было стыдно признаться сейчас, но в течение многих лет Питер ненавидел его и теперь не имел ни малейшего желания когда – либо увидеть его снова.

Майкл ревностно следил за тем, чтобы все, кто знал их и даже родители, относились бы к Питеру как к «плохому парню». И только Богу известно, что он скажет сейчас о нем, если услышит о закрытии «Уитмен Бродбанк» и о том, что жизнь Питера сделала крутой поворот. Возможно, он позлорадствует, скажет, что брат это заслужил. Майкл сопереживал и сочувствовал всем в мире, кроме своего брата-близнеца. Майкла пожирала ревность по отношению к брату. Когда они были молоды, отец называл их Каин и Авель, и сказал, что он бы не удивился, если бы они поубивали друг друга. Но этого не случилось. Питер просто взлетел и проложил себе путь в совершенно другом мире. Его мир рухнул и остались щепки, как от лачуги в слаборазвитой стране во время землетрясения.

Питер припарковал машину перед жилым домом на Пятой авеню, открыл багажник и показал швейцару коробки, который сказал, что отправит их наверх с портье. Питер опустил ему в руку двадцать долларов и направился внутрь здания. До швейцара уже дошли слухи, что в ближайшее время квартиру собираются выставить на продажу. Ему сказала об этом экономка Питера, недавно съехавшая из квартиры. Ему было жаль семью Макдауэлов. В самом городе и за его пределами было достаточно людей, жизнь которых также поменяется. Все шишки финансового мира в одночасье попали под разрушительное влияние кризиса. Некоторые из них в свое время вложили свои средства в более удачные инвестиции или работали в фирмах, которые пока держались на плаву или были спасены. Но для партнеров и сотрудников «Леман Бразерз», «Уитмен Бродбанк» и фирм, банков и организаций, которые были закрыты, привычной жизни пришел конец.

Питер открыл дверь в свою квартиру и пошел искать Алану. Погода стояла теплая, и она лежала в шезлонге на террасе, разговаривая по мобильному телефону. Она закончила разговор, как только увидела его. Ей было невыносимо тяжело сейчас смотреть ему в глаза. В них было так много боли, и, казалось, вокруг них витал едкий запах поражения. Сейчас ее пугала встреча с ним. Она боялась услышать от него очередную кошмарную новость. Она с ужасом посмотрела на него, когда он нежно положил руку на ее голову. Они были женаты в течение пятнадцати лет.

Он познакомился с ней сразу после смерти родителей и женился спустя несколько месяцев, ослепленный ее красотой. Тогда ему было тридцать один, и он уже был невероятно успешен. Алане было двадцать три года, она только что закончила Университет Южной Калифорнии, и, когда они повстречались, Питер подумал, что она была самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел. Она была единственным ребенком в семье Гэри Таллона, одного из крупнейших музыкальных продюсеров в Голливуде. Ее отец начал свою карьеру с «Битлз», он сильно возмущался и был ужасно недоволен, когда Алана переехала в Нью-Йорк и вышла замуж за Питера. Тесть потратил годы, пытаясь убедить своего зятя переехать в Лос-Анджелес и прийти к нему на работу. Но это был тот мир и город, который не привлекал Питера. Лихорадочность финансового мира стала для него наркотиком, к которому он пристрастился. Питер абсолютно ничего не знал о музыкальном бизнесе. Мишура Голливуда и деятельность отца жены были совершенно чужды ему, хотя он прекрасно понимал, что Алана не перестает скучать по всему этому. Она регулярно летала к отцу в Лос-Анджелес и брала с собой мальчиков. Ее мать умерла, когда ей было пятнадцать, поэтому у нее были невероятно тесные отношения с отцом. Питер нравился Гэри, но все-таки зять был для него животным неизвестной породы, и на протяжении многих лет Гэри относился к нему со здоровой подозрительностью. Питер оказался человеком консервативных взглядов и поведения, но его тесть был очень хорошо осведомлен о тех огромных рисках, которые зять предпринимал в бизнесе. Они всегда приносили ему и его инвесторам отличный результат. За все эти годы его тесть удачно вложил с его помощью несколько миллионов долларов и хорошо заработал на этих инвестициях. До настоящего времени. Он все это потерял, когда «Уитмен Бродбанк» объявил о своем банкротстве. Для него это была лишь игра в деньги, поэтому кризис никак не повлияет на его дальнейшую жизнь, но он продолжал каждый день звонить дочери и узнавать про планы Питера. До сих пор она могла сказать ему только то, что Питер планирует все продать. Отца это ничуть не удивляло. Он знал, насколько трудным было состояние Питера, который все свои деньги держал в акциях фирмы. Если так пойдет дальше, у зятя почти ничего не останется. Это не было для Гэри тайной, как и для других игроков рынка. Никто не ожидал, что такое произойдет. У Питера почти не было оборотных средств, которые сейчас сработали бы как подушка безопасности, и слишком мало других инвестиций. Он больше всего заботился о своих клиентах.

– Ну, вот и все. Все кончено, – сказал Питер, сев в шезлонг рядом с ней. Он был мрачен. – Я принес все свои вещи домой. Двадцать один год в шести коробках. – Было видно, что ему больно говорить это. Бесславный конец блестящей карьеры, по крайней мере, пока. Он рвался в бой, но в данном случае не с кем было сражаться. – Я должен завтра съездить в Саутгемптон и встретиться с риелтором, выставлю на аукцион свой автомобиль. Ты можешь поехать на «Бентли» следом за мной и потом отвезти меня домой. Кстати, собираюсь продать твою машину на следующей неделе.

«Феррари» стоял около дома в Хэмптоне, и Питер планировал его тоже отдать дилеру. В начале недели он аннулировал договор об аренде самолета, заплатив огромный штраф, который, тем не менее, был гораздо меньше, чем те расходы, которые он больше не мог себе позволить. У Аланы перехватило дыхание, когда она посмотрела на мужа. Сейчас ей было тридцать восемь лет, и она была так же прекрасна, как и тогда, когда ей было двадцать три, а может быть, даже прекраснее. Она знала все про бизнес своего отца и почти ничего – про дела Питера. Мир финансов казался ей скучным. Гораздо интереснее было крутиться в Лос-Анджелесе, когда Стиви Уандер или Мик Джаггер приезжали поужинать к ее отцу. Она выросла в окружении этих людей. Питер всегда знал, что его родители посчитали бы ее избалованной, так как она выросла в атмосфере суеты и жизни «напоказ», которые были чужды их маленькому консервативному городку. Но Питер также был уверен, что в ней было гораздо больше качеств, которые его родители смогли бы оценить по достоинству. Она была умной и красивой, была хорошей матерью для их мальчиков и любящей женой. Она всегда с готовностью встречала его коллег-инвесторов и организовывала запоминающиеся вечеринки, когда они с Питером их развлекали. Отец отправил ее в школу-интернат в Европу, где она проучилась два года – в результате Алана свободно говорила по-французски и по-испански. Своих мальчиков она отправила в Лицей, поэтому они тоже говорили по-французски. Она входила в состав правления Джульярдской школы[4] и Музея Метрополитен. Прежде чем она вышла замуж за Питера, Алана хотела стать театральным агентом, но вместо этого стала его женой. И после пятнадцати лет совместной жизни он все еще был в нее влюблен.

Алана была эффектной женщиной, ухоженной, с фигурой модели и, благодаря Питеру, всегда дорого одета. Его жене не пришлось привыкать к роскоши и деньгам. У нее никогда ни в чем не было нужды. Всю любовь, которую Гэри некогда расточал на свою жену, после ее смерти, когда они с дочкой остались вдвоем, он выплеснул на Алану. Еще до того дня как Питер женился на Алане, Гэри сказал ему, что если Питер когда-нибудь разобьет ее сердце, то он найдет и убьет его. Питер не сомневался, что он так и сделает. Он был немного грубоват, но при этом был блестящим бизнесменом и имел невероятный талант и чутье в области музыкального бизнеса, в котором Гэри, бесспорно, был королем.

– Мне очень жаль, – посочувствовала Алана и посмотрела на мужа. Она знала, как ему сейчас было трудно, но ей и мальчикам было не лучше, особенно когда стало очевидно, что в их жизни должны произойти серьезные изменения. Она понятия не имела, где им придется жить. Питер тоже не знал, и ему было страшно за всю семью. Алану совсем не радовала перспектива остаться без гроша в Нью-Йорке. Она ни одной минуты в своей жизни не нуждалась в деньгах. Ее отец обладал способностью превращать в золото все, к чему он прикасался. В вопросах бизнеса он был непревзойденным экспертом. Ему ни разу не пришлось пережить того, что только что произошло с Питером. Она протянула руку и дотронулась до руки мужа. Он печально улыбнулся ей.

– Мне тоже жаль. Рано или поздно мы по крупицам снова восстановим наше благосостояние. Склеим то, что разбилось вдребезги. Я обещаю. Просто некоторое время будет немного неясная ситуация, – он тоже пытался осознать происходящее, проговаривая вслух. – По крайней мере, дорогая, мы вместе. – Именно это сейчас было самым важным для него. Алана и их дети. Положение было тяжелым, но это не какая-то там трагедия, просто очень сложный период, который надо было пройти и построить жизнь заново.

Она заглянула Питеру в глаза.

– Я разговаривала с папой сегодня и думаю, что у него есть довольно хорошая идея, – сказала она, стараясь выглядеть оптимистично. Она знала, что будет нелегко убедить Питера. Он был гордым человеком. Происходящее было тяжелым ударом для него, и он никогда не мечтал о Лос-Анджелесе. Для него этот город был чужой территорией, находившейся слишком далеко от Нью – Йорка, который всегда был центром его карьеры. Но теперь все изменилось. Она не хочет, чтобы их сыновья жили в нищете, пока Питер будет бороться за жизнь. – Он считает, что нам следует уехать отсюда и перебраться на какое-то время к нему. Говорит, что мы можем занять гостевой домик. – Дом, о котором она сейчас говорила, был больше любого из большинства жилых домов в Хэмптоне, и Питер знал, что их там ожидает – армия прислуги, богатство, которое только можно вообразить, и парк шикарных автомобилей.

Ее отец всегда был очень щедрым по отношению к ним, но Питер не хотел быть ему обязанным и никогда не был. Существовал только единственный способ, чтобы выжить рядом с таким мужчиной, как Гэри Taллон, – держать его на расстоянии вытянутой руки, чтобы сохранять полную независимость, которую Питер рисковал потерять. Озвученное предложение было не безопасно. Питер не хотел обидеть Алану категоричным «нет», но она сама все поняла по изменившемуся выражению его глаз. Питер не имел никакого желания переезжать в Лос-Анджелес и останавливаться в гостевом доме ее отца, или, что было еще хуже, переходить на его содержание, пока Питер был без работы. Пауза затянулась, а Алана продолжала говорить без передышки. Ее длинные светлые волосы падали с плеч. Она лежала в шезлонге в коротких белых шортах и в розовой футболке. Он видел ее соски, которые просвечивались сквозь футболку, и ее длинные ноги, вытянутые на шезлонге. Она летала в Лос-Анджелес каждые три недели, чтобы покрасить волосы, и раз в три месяца ей вплетали пряди, чтобы грива ее светлых шелковистых волос выглядела еще гуще. После пятнадцати лет жизни в Нью-Йорке она по-прежнему была глубоко привязана к Лос-Анджелесу и ко всему, что было связано с этим местом.

– Папа говорит, что ты можешь работать на него, если захочешь. Или ты просто можешь отдохнуть несколько месяцев. Он собирается позвонить и поговорить с тобой об этом. В Лос-Анджелесе тоже есть частный лицей, так что мальчики вряд ли заметят изменения. Они любят дедушку Гэри, – умоляла она. Он был их единственным дедушкой и души в них не чаял. Он считал их своими сыновьями, которых у него никогда не было. Мальчики любили встречаться со всеми рок-звездами, с которыми он работал. Он организовывал для них пропуск за кулисы на все концерты, на которые они хотели пойти. Для них переезд в Лос-Анджелес был бы похож на переезд в Диснейленд, но для Питера это звучало, как переезд в ад, где ему придется продать свою душу тестю. И он был намерен избежать этого любой ценой. Он собирался во что бы то ни стало выпутаться из кошмара, в который превращалась его жизнь. Он не нуждался в помощи ее отца, какими бы хорошими ни были его намерения.

– Ты же знаешь, я ценю его помощь, дорогая, – сказал Питер спокойно, – но мне нужно остаться здесь, пока все не решится. Я не могу просто сбежать в Калифорнию и жить за счет твоего отца. И мне нужно посмотреть, какие здесь откроются возможности.

– Папа говорит, что здесь не будет никаких достойных тебя вакансий в течение года, а то и двух. Мы могли бы пересидеть в Лос-Анджелесе, пока ситуация не улучшится. Он говорит, что для тебя здесь ничего нет. Почему бы не работать на него? Он подыщет что-нибудь подходящее для тебя.

– Я не хочу работу ради милости, Алана. Я хочу построить настоящую карьеру в выбранном мной самим направлении. Как ты не понимаешь? Я ни черта не знаю про музыкальный бизнес. Мне нечего предложить твоему отцу.

– Ты можешь помочь ему с вложением денег, – сказала она, все еще умоляя, но она видела, что проигрывает.

– Не сомневаюсь, что он будет в восторге, – цинично сказал Питер. – Я только что с крахом «Уитмена» потерял кучу его денег. Он не нуждается в моих консультациях по поводу инвестиций.

– Но он хочет помочь нам, – тихо сказала она, с выражением решимости в глазах. Это была битва, которую она не намерена была проигрывать. – Мы не сможем позволить себе достойное место для проживания, когда продадим квартиру, – сказала она с отчаянием в голосе. – Что мы будем делать?

– Не волнуйся, я что-нибудь придумаю, – тихо сказал он. Он чувствовал себя разбитым, когда сидел и наблюдал за ней. Он начинал понимать, какой несчастной она будет, когда окажется без денег, но он категорически не хотел жить на пособие по безработице от ее отца. Питер понятия не имел, сколько ему потребуется времени, чтобы вновь встать на ноги. И ее отец был прав, что ему, может быть, потребуется год или два, чтобы найти какую-то работу по своему профилю. Людей, занятых в финансовом мире, сейчас увольняли на всех уровнях.

– Я хочу, чтобы мы остались здесь, – твердо сказал он, когда Алана посмотрела на него с грустью в глазах.

– А я хочу домой, – тихо, но так же твердо ответила она. – Я сказала отцу, что мы приедем. Ты не в состоянии содержать нас здесь, и я не хочу переезжать в какое-нибудь дерьмовое место, где мы все будем несчастны. Мальчики будут ненавидеть его, и я тоже. Это нечестно по отношению к ним, особенно когда мой отец хочет нам помочь.

– Я вырос в простой обстановке провинциального городка. Это не убьет меня, – сказал Питер, чувствуя приступ отчаяния, словно утопающий, который сейчас пойдет ко дну. Он знал, что если позволит, то тесть проглотит его целиком, и Алана подталкивает его сейчас к этому. – Мы могли бы переехать за город на год или два, – сказал Питер с отчаянием в голосе.

– Ты всегда с ужасом вспоминал, что вырос в маленьком городке, – зло напомнила ему Алана.

– Совсем по другим причинам. У меня были проблемы в школе, я был дислексиком, и у меня был брат, который намеренно сделал мою жизнь невыносимой. И у меня не было хороших отношений ни с ним, ни с родителями. Наши дети могут быть счастливы в маленьком городке. Им это даже пойдет на пользу! Там они будут ближе к реальному миру, чем в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе или Саутгемптоне. Может быть, им будет полезно увидеть жизнь своими глазами. По крайней мере, провести там некоторое время.

В глазах Аланы блеснула сталь. Она все еще была единственной папиной дочкой. Отец спасал ее сейчас, и она не собиралась позволить Питеру остановить его. Питер видел, что сейчас она хотела этого даже больше, чем остаться с ним вместе.

– Я уезжаю домой, Питер, и увожу с собой мальчиков. Мы не обязаны становиться бедными. Им не нужно знать, что это такое: не иметь ничего, потерять все, к чему они привыкли. Мой отец хочет быть рядом с нами и заботиться о нас, и о тебе тоже.

– О, боже! Я взрослый человек, Алана. И не побежал бы к нему, поджавши хвост, даже если бы он был моим родным отцом. Я не могу жить в Лос-Анджелесе, как жиголо, все счета которого оплачивает твой отец. Вот увидишь, я позабочусь о нас. Мы справимся.

– Не собираюсь я жить в нищете и обездоливать наших детей, чтобы удовлетворить твое эго. Извини, но у нас нет другого выбора. Ты говоришь мне, что мы окончательно разорены. А у моего отца все в порядке. Он может позволить себе обеспечивать всех нас так, чтобы мы даже не заметили дурацкого экономического кризиса. Говорю тебе, я хочу домой, – железным тоном сказала она.

– А что случилось с твоим обещанием быть вместе «в горести и радости, в бедности и богатстве»? – мрачно спросил ее Питер. – Аннулировано? Или я что – то пропустил? Или имелось в виду «в богатстве и еще большем богатстве»? Почему мы не можем просто не раскисать какое-то время, пока я вновь не встану на ноги?

– Почему наши дети должны страдать из-за того, что ты потерял работу? Разве они обязаны? Дети любят Лос-Анджелес и там есть такой же французский лицей, как и здесь. Я звонила туда на этой неделе, и они сказали, что у них есть места для наших мальчиков. Бен и Райан будут там счастливы, более счастливы, чем в каком-то мифическом маленьком городке или если они будут жить здесь в бедности. И я не собираюсь вырывать их из привычной среды, нельзя так поступать с ними.

– И с тобой. Ты же об этом говоришь? – Его лицо исказилось от злости, и на него навалилось разочарование и чувство поражения. Он хотел, чтобы она осталась. – Разве отказ от «Бентли» – это повод уехать домой к папочке? Это жалкие отговорки, Алана. Нет, на самом деле, это отвратительно. К черту «Бентли». В такой переломный момент мы должны быть вместе.

– Тогда поехали с нами! Забудь Нью-Йорк на некоторое время! – Или навсегда, если она настоит на своем, подумал Питер. В течение многих лет она хотела вернуться в Лос-Анджелес, но Питер так и не согласился. Даже сейчас, когда его загнали в угол, он не хотел ехать туда. Его жизнь была здесь. Но та жизнь, которую хотела она, под крылом отца, находилась там. Это был шанс, который она так долго ждала и теперь не хотела упустить. Сейчас или никогда.

– Я не буду существовать на подачки твоего отца, – сказал он голосом, дрожащим от волнения. Это было обременительно для него и заставило его еще больше почувствовать, что он должен отказаться поехать с ней в Лос-Анджелес, нельзя позволить ее отцу заботиться о них в финансовом отношении. Питер скорее умрет с голоду. Но Алана не готова поддержать мужа. И потом, она думала об их мальчиках и их комфорте. Она не хотела, чтобы они бедствовали, если в этом не было никакой необходимости. Ее отец предложил оплатить все. Это была та возможность, которую Гэри тоже ждал слишком долго. Он мечтал, что его девочка вернется домой и привезет с собой своих мальчиков. И помимо всего прочего, в награду за все он был более чем готов содержать Питера. Состояние его тестя не изменилось от потрясений, произошедших на Уолл-стрит. Помимо прочих у него были удачные вложения и огромное дело, ему принадлежало несколько нефтяных скважин в Южной Калифорнии, и он обладал огромными запасами недвижимости. Единственный, кто не хотел извлечь выгоду из всего этого богатства, был Питер, чувствовавший себя обессиленным и униженным сговором Аланы со своим отцом. Он не мог приехать в Калифорнию с понурым видом.

– У тебя нет выбора, любимый, – сказала Алана, вставая и строго глядя на него. – Я не останусь здесь при таких условиях – без денег, без жилья, без перспектив, и когда неизвестно, сколько, черт возьми, ты пробудешь без работы.

– Что ты хочешь этим сказать? – отчеканил Питер. Какая гадость! Он слышал завуалированную угрозу в ее голосе.

– Я говорю, что собираюсь вернуться в Лос-Анджелес. Ты можешь продать все по своему разумению. Мой отец сделал нам хорошее предложение: жить с ним, тогда он будет заботиться о нас. Если ты слишком упрям или слишком горд, чтобы принять это от него, то я не такая. Мы с мальчиками собираемся уехать на следующей неделе, чтобы дети смогли начать ходить в школу там, пока с начала учебного года прошло еще не очень много времени. Я уже сказала им. Они очень обрадовались, хотят ехать. Я не позволю тебе остановить нас.

– А если я не поеду? – Питер спросил ее, прищурив глаза, прикидывая, как далеко она зайдет и что она на самом деле хотела сказать.

– Мы уедем в любом случае. Я покидаю Титаник. Всю последнюю неделю я наблюдаю, как твоя и наша с детьми жизнь рушится. Корабль идет ко дну. Он уже практически утонул. Если ты не хочешь воспользоваться спасательной шлюпкой – это твое решение, но я собираюсь сойти на берег. Ты можешь поехать или нет, все зависит от тебя.

– Ты бросаешь меня? – Питер спросил ее прямо, желая получить ясный ответ на вопрос вместо ее глупых метафор.

– Я оставляю Нью-Йорк и те неприятности, в которых мы здесь находимся. Мой отец предложил нам убежище – поеду туда. Мы уже начали отдаляться друг от друга. Сейчас у тебя нет времени подумать о нас. Ты слишком занят тем, чтобы удержаться на плаву, и я это понимаю. Да очнись ты, наконец, ты тонешь, Питер! Но я не позволю тебе утопить и меня тоже. Я убираюсь отсюда к чертовой матери! То, что происходит сейчас с нашим браком, зависит от тебя и от того, какой выбор ты сейчас сделаешь.

– Значит ли это, что если я не перееду в Лос-Анджелес и не стану бегать у твоего отца на посылках, то ты разведешься со мной? – Он наседал на нее, а она меньше всего хотела отступать.

– Здесь у тебя все равно еще сто лет не будет работы. Так что тебе мешает поехать с нами? – Она не ответила на его вопрос.

– Что, если я смогу найти работу где-то в другом месте, например, в Бостоне или Чикаго? – Он прощупывал варианты: неужели она уже все решила?

Она долго колебалась, но когда их глаза встретились, Алана, наконец, ответила ему.

– Я еду домой, Питер. В Лос-Анджелес. Ради тебя я прожила здесь пятнадцать лет! Старалась изо всех сил, но это не сработало. Определись, что ты хочешь делать, – тихо сказала она, а затем встала и покинула террасу. Он остался сидеть один, глядя в пустоту. Ее заявление дошло по адресу, ведь она высказалась громко и вполне определенно. Если он хочет сохранить свой брак, который был единственным, что у него осталось и чем он дорожил в данный момент, то он вынужден будет переехать в Лос-Анджелес, согласившись на ее условия. И ему было ясно, что случится, если он этого не сделает. Думая об этом, он положил голову на спинку шезлонга и закрыл глаза. По его щекам тихо покатились слезы. Никогда в своей жизни он не был так несчастен. Хотя, если подумать… Это напомнило ему о тех днях, когда он едва научился читать, когда казалось, что все кроме него знали ответы, когда он чувствовал себя ужасно беспомощным. Но на этот раз он ни на кого не сваливал своей вины. Он просто чувствовал, что что-то внутри него умирает, и он теряет все, что имело для него значение. Его карьера, его жена и его мальчишки. Она выставила ему чертовски конкретный ультиматум.


* * * | Блудный сын | Глава 2



Loading...