home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Когда Питер вернулся в Нью-Йорк, у него сложилось такое впечатление, что весь город и все, кого он знал, погрузились в глубокую депрессию. Рестораны были пустынны, магазины – безлюдны. Люди, которые все еще по утрам спешили на работу, панически боялись ее потерять. Никто не чувствовал себя в безопасности. Люди переживали за сохранность своих денег в банках, а те, чьи капиталы находились в ценных бумагах, спешили купить государственные краткосрочные облигации на все деньги, которые имелись у них на руках. По всей стране продолжали закрываться маленькие банки. Страна, которая все это время являлась символом успеха и безопасности, больше таковой не являлась, и никто не мог больше на нее рассчитывать. Весь финансовый мир был перевернут с ног на голову.

Пока Питер находился в Калифорнии, произошло еще одно шокирующее событие. Человек по имени Бернард Мэдофф был арестован по обвинению в мошенничестве с инвестициями. Это было крупнейшее в истории преступление такого рода. Он был обвинен в мошенничестве в отношении 4800 клиентов на общую сумму в $64,8 миллиона. Он уничтожил целые учреждения инвесторов, свел к нулю их сбережения, разорил пенсионные фонды и привел в упадок целые состояния. В результате его деятельности доверчивые инвесторы по всему миру были разорены, а их дома пошли с молотка.

За двадцать один год работы в финансовом бизнесе Питер не мог припомнить ничего похожего. Его собственное положение было не лучше ничего не подозревающих жертв Мэдоффа. Питер отчаянно пытался продать их городскую квартиру и дом в Саутгемптоне. Им нужны были деньги, несмотря на то что отец Аланы не скупился по отношению к ней и мальчикам, Питер все еще не распрощался с идеей о том, чтобы опять самому содержать свою семью. Несколько риелторов внесли дом и квартиру в свои списки, и один серьезный потенциальный покупатель вел торг по покупке квартиры, стараясь извлечь максимум выгоды из бедственного положения Питера.

На следующий день после приезда домой Питер получил очередное предложение от того же покупателя, но оно было незначительно выше, чем предыдущее. Покупатель все-таки посочувствовал Питеру. Поздно вечером Питер позвонил по этому поводу Алане и попросил у нее совета, но она не сказала ничего конкретного. Было очевидно, что она больше не собирается вникать в их проблемы в Нью-Йорке. Находясь сейчас под опекой своего отца, она расслабилась. Эти заботы мало ее волновали, и она сказала Питеру, чтобы он продал квартиру за любые деньги. Она знала, что ему нужны были сейчас средства к существованию, так какой может быть разговор?

На следующее утро Питер перезвонил риелтору и мрачным голосом подтвердил, что готов принять предложение. Он получит за квартиру вполовину меньше той суммы, которую он заплатил за нее десять лет тому назад, прямо перед рождением Бена. Четыре месяца тому назад, до биржевого краха, квартира стоила бы вдвое больше, чем он заплатил за нее, но такого уже больше не будет. Те, кто смогли удержать в руках наличные, наживались на тех, у кого их больше не было. Питер стал жертвой кризиса.

– Я принимаю предложение, – сказал он риелтору сквозь стиснутые зубы. – Я продаю квартиру в том виде, в котором она находится сейчас, и хочу максимально быстро завершить сделку. – Она пообещала все устроить, и потом он позвонил их риелтору в Хэмптоне. Ни одного предложения по покупке пляжного дома до сих пор не поступило, хотя дом был великолепный. Его совсем недавно перестроили, и он стоял на нескольких акрах земли, на границе с береговой линией. Но второе жилье сейчас никто не покупал. Наряду со всем остальным, этот рынок тоже рухнул.

– А вы не думали о том, чтобы сдать его в аренду? – осторожно предложил риелтор. Питер собирался снизить цену, но затем передумал, если можно будет получить достойную цену за аренду.

– Подскажите, на какую сумму можно было бы рассчитывать?

– Как правило, аренда таких домов составляет астрономическую сумму. Дом великолепный, но на сегодняшний момент, может быть, половину от того, сколько он мог бы стоить, или даже меньше. Сейчас не самое выгодное время года, но случается всякое. Я могу внести его в список домов, которые сдаются в аренду, и посмотреть, какой будет результат.

На следующий день было представлено предложение о покупке квартиры в городе. Предстояло еще провести проверку юридической чистоты, осмотр помещения и получение одобрения совета кооператива. Все эти процедуры были стандартными и могли занять некоторое время. Питер подписал свое согласие с предложением и позвонил риелтору, чтобы он забрал бумаги. По крайней мере, это дело было сделано.

Всю оставшуюся часть недели он рассылал свои резюме и каждый вечер звонил своим мальчикам в Калифорнию. Всякий раз, когда он это делал, он просил позвать к телефону Алану, но они отвечали, что ее нет дома. Она веселилась в Лос-Анджелесе. Питер приходил в отчаяние от того, что происходит с их браком. Он все надеялся, что, в конце концов, она все же захочет остаться с ним. Он очень нервничал из-за того, что ему надо было решить их финансовые проблемы как можно быстрее, но как? Он не был волшебником. И он делал все, что было в его силах. У него по-прежнему была хоть и слабая, но надежда на то, что они с Аланой смогут преодолеть ту размолвку, которая возникла между ними. Он ничего не говорил мальчикам о своих проблемах. Когда Питер разговаривал с ними, они радовались, что снова поедут со школьными друзьями кататься на лыжах. Как и их мать, они все время были чем-то заняты в Лос-Анджелесе. Питер пробыл в Нью-Йорке еще две недели, когда получил предложение на аренду дома в Саутгемптоне. Предложенная цена была чудовищно низкой, но это были реальные деньги, и Питер решил согласиться. В отличие от квартиры в городе, которую он должен был освободить сейчас, дом сдавался вместе с мебелью, и со всем, что в нем находилось. Он попросил Алану приехать в Нью-Йорк и помочь ему, но она сказала, что не хочет оставлять мальчиков одних с отцом.

– Просто найми кого-нибудь, милый, чтобы тебе помогли с переездом, – беспечно посоветовала она. Действительно, зачем заморачиваться? Он почувствовал, как глаза защипало от влаги. Он был измучен и разочарован, а Алана не пыталась понять и облегчить его состояние. Весь день он провел за компьютером, читая письма, пришедшие на его электронную почту. В них говорилось, что рабочих мест, соответствующих его уровню и квалификации, на данный момент нет. Он очень хотел заниматься чем-то схожим с тем, что ему приходилось делать раньше, а вместо этого он должен был сам освободить их квартиру. Алана ведет себя так, словно никогда не жила здесь. Хорошей новостью было то, что появились покупатели, желавшие приобрести кое-что из их мебели, в основном антиквариат. Алана и Питер не могли сейчас позволить себе сожалеть о потере вещей. Они должны были жалеть только друг друга, но Алана не была сентиментальной барышней.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал с той мебелью, которую не купят? – Питер спросил Алану ровным голосом.

– Понятия не имею, – неопределенно сказала она. – Отправить на склад? Или лучше избавиться? Отдай благотворительным организациям или отправь на свалку – делай что хочешь. – Было понятно, что ее совершенно не волнует ни мебель, ни супруг.

– Мы будем жить в гостевом доме твоего отца всю оставшуюся жизнь? – с ужасом в голосе спросил он. – Часть мебели довольно дорогая, и было бы неплохо использовать ее, когда у нас появится свое жилье. – Он пытался сохранить веру в это без какой-либо помощи с ее стороны.

– Ну, знаешь, чем уж она так хороша? Я не без ума от нее, тем более если купят всю антикварную мебель. – В течение нескольких лет Алана целыми днями напролет занималась тем, что заполняла их квартиру дорогими вещами, а теперь ей ничего не было нужно. Как будто она не хотела, чтобы что-то напоминало ей о тех годах, которые она прожила в Нью-Йорке, и о той неудаче, которая постигла там Питера. Он был раздавлен мыслью о своей неполноценности. Его положение все больше и больше напоминало ему о годах его юности, когда он ничего не мог сделать правильно, и его родители обвиняли его во всех смертных грехах. Алана не обвиняла его, но ей и не надо было это делать. Ее поступки и отказ приехать в Нью-Йорк просто на время, чтобы помочь ему, говорили сами за себя. И она вела себя так, как будто та ситуация, в которой они сейчас находились, не имела к ней никакого отношения, и потому она не собиралась принимать в ней участие. Ее отец дал ей возможность полностью отстраниться от их проблем, и она с радостью ею воспользовалась. Теперь это были проблемы только Питера, но не ее. Она сообщила это ему об этом громко и ясно.

Следующие две недели он провел, упаковывая все те вещи, которые он хотел забрать из квартиры. Транспортная компания привезла ему гардеробные коробки для одежды Аланы, которую она хотела носить в Лос-Анджелесе. Она переделывала сейчас свою детскую комнату в доме отца в гардеробную, где собиралась хранить те вещи, которые ей не пригодятся в Лос-Анджелесе, такие как меха и зимние пальто. В гостевом доме тоже было много гардеробных комнат для остальной части ее гардероба. Питер складывал это все в коробки, предназначенные для отправки в Лос-Анджелес. Туда же он клал одежду и игрушки мальчиков. На самом деле он не знал, что делать со своими личными вещами. Было бы странно отправлять их в Лос-Анджелес. Если он сделает это, значит, даст молчаливое согласие на переезд туда, а он еще ничего не решил. Он хотел остаться в Нью-Йорке до тех пор, пока не найдет работу, даже если некоторое время у них будут неясные отношения. В конце концов, он отправил большую часть своих вещей на хранение вместе с некоторыми книгами и мебелью. Все, что он оставил из одежды, поместилось в два чемодана – ровно столько, сколько ему было нужно в данный момент. Пока он упаковывал вещи, он не вылезал из джинсов и свитера, а на случай деловых встреч и интервью – оставил пару деловых костюмов. Летнюю одежду и свой смокинг он отправил в Калифорнию вместе с вещами Аланы. Там смокинг ему скорее понадобится, когда он будет сопровождать жену на светских мероприятиях. В Нью-Йорке же он вел уединенную жизнь и оплакивал карьеру и ту жизнь, которую они потеряли. Последние три месяца он почти ни с кем не разговаривал. Он испытывал глубокое чувство стыда, глядя на руины своей карьеры. Он не сделал ничего плохого, но чувствовал себя виноватым. Да, это последовав его советам, владельцы фирмы предприняли несколько рискованных инвестиций. Питер всегда был готов идти по самому краю и брать на себя ответственность за риск. Именно благодаря этому поначалу фирма серьезно выигрывала. Некоторые из их рискованных инвестиций давали хорошие результаты, хотя, как и у всех остальных, их инвестиции в недвижимость, как оказалось, имели для них катастрофические последствия. По этой же причине произошло падение «Леман Бразерз» и нескольких других банков. Они не были одиноки в своих ошибках, и, наконец, кризис добрался и до них. Квартира в Нью-Йорке закрылась в течение тридцати дней. Покупатели попытались выбить еще двести тысяч скидки от цены. Они утверждали, что им придется сделать ремонт. Питер согласился разделить с ними эту сумму пополам. Он был рад полученным деньгам, хотя большая часть из них пошла на оплату налогов, ипотечного кредита и некоторых долгов. После всех выплат осталось не так уж много, но вместе с арендой дома в Хэмптоне это была, по крайней мере, хоть и не большая, но «заначка».

День, когда Питер в последний раз вышел из квартиры, стал одним из самых трагичных в его жизни. Он остановился в дверях той ее части, где раньше жили мальчики. Он увидел книгу и игру, которую они забыли в своей игровой, поднял их и сунул их под мышку. Он медленно прошел через апартаменты, которые занимал вместе с Аланой, миновал проекционную комнату и тренажерный зал со всем оборудованием. Поскольку оно было почти совершенно новое и ультрасовременное, новые владельцы приобрели его вместе с квартирой. Они также купили тяжелые шелковые шторы, на которые в свое время Алана потратила целое состояние, большую часть мебели, которая стояла в гостиных, а также красивые старинные персидские ковры и абиссинский ковер, который лежал у них в спальне. Алана купила его на аукционе «Кристи» в Париже. Все эти вещи являлись символами утраченной жизни, и Питер невольно спросил сам себя, будут ли они опять когда-нибудь так жить, будет ли он в состоянии хотя бы даже приблизиться к такому уровню, и вернется ли его жизнь на круги своя? Это были золотые годы. Они многое воспринимали как само собой разумеющееся, и Питер знал, что у него такого больше не будет. Но он также никогда не терял из виду самого важного для него – Алану и мальчиков. Они были единственной семьей, о которой он заботился. Алана и мальчики были всем в жизни Питера, а сейчас даже больше, чем когда-либо.

Когда Питер освободил квартиру, он переехал в небольшой отель с постоянными жильцами на Ист-Севентис. Он обещал мальчикам вернуться в Калифорнию, как только у него появится возможность. Он пробыл в Нью-Йорке уже целый месяц, который он потратил на продажу квартиры и упаковку вещей, рассылку резюме и контакты с людьми по поводу работы. Он мог бы делать это из Лос-Анджелеса, но он хотел находиться в Нью-Йорке на случай, если кто-то захочет с ним встретиться. Пока никто не захотел. Все были слишком заняты своими собственными проблемами, чтобы думать о найме кого-либо. Но когда Питер уже собрался забронировать билет до Лос-Анджелеса, ему позвонили из инвестиционного банка в Бостоне. Его резюме произвело на них большое впечатление. На протяжении многих лет Питер неоднократно встречался с директором этого банка. Это была солидная, авторитетная фирма. Они не пошли ни на один из тех рисков, на которые в свое время пошел «Уитмен Бродбанк», и потому сейчас они все еще твердо стояли на ногах. Они пригласили его приехать на встречу, и Питер с готовностью согласился: главное – пойти на работу, да куда угодно. Чикаго тоже был в его списке возможных мест работы, так же как Сан-Франциско и Лос-Анджелес. Но он предпочел бы работать в фирме, которая расположена на востоке. Он учился в бизнес-школе в Бостоне, так что этот город был ему знаком.

Шел снег, когда Питер приехал туда. Шла вторая неделя февраля. У него были длительные переговоры с советом директоров, после которых его пригласили на обед в столовую фирмы, которая выглядела как мужской клуб. На стенах, декорированных деревянными панелями, висели мрачные портреты основателей банка. Встреча прошла хорошо, хотя он был сильно разочарован, когда в самом конце обеда ему сказали, что в связи с нынешним кризисом у них нет возможности нанять кого-нибудь, но он будет первым в списке кандидатов, когда они возобновят прием сотрудников. Именно по этой причине они хотели с ним встретиться. Но они не имели ни малейшего представления, когда смогут вновь открыть вакансии, так как никто не знал, как долго будет продолжаться экономический кризис. Таким образом, для удовлетворения насущных потребностей и с точки зрения намерений и целей, которые сейчас стояли перед Питером, эта встреча была напрасной. Для него это стало сокрушительным ударом.

Питер поехал в Бостон на машине. Из-за плохой погоды могли отменить вылет рейса, он хотел этого избежать. Он уже собирался взять курс на юг в сторону скоростной автотрассы, когда увидел знакомые места, по которым он добирался из школы домой, когда был мальчишкой. Он почувствовал ностальгию, когда подумал о родителях. Он устал от погони за несбыточной мечтой, которая привела его в Бостон и куда его пригласил банк, чтобы удовлетворить свое любопытство, а вовсе не для того, чтобы предложить ему работу. Он смертельно устал, а затем, как будто по собственной воле, его автомобиль повернул на шоссе, которое вело в сторону его дома. Единственное, что у него там теперь было, – это дом у озера, который он унаследовал пятнадцать лет назад. С тех пор он в нем ни разу не был, хотя и просил одну соседку раз в год там убираться, чтобы содержать его в порядке. А еще там был брат, которого он не хотел больше видеть ни-ког-да. Не было ни малейшей причины для того, чтобы он вернулся в свой родной город, но сейчас он почему-то вопреки своему желанию упорно двигался в том направлении. Это было похоже на «Сумеречную зону»[5], когда вдруг перед его глазами начали мелькать знакомые места.

Он позвонил из машины мальчикам, когда повернул в направлении своего родного города Вэр, но ни один из них не ответил, и тогда он позвонил в дом в Лос-Анджелесе, ему сказали, что они еще не вернулись домой после школы. Аланы тоже не было дома, что его совсем не удивило. Питер был погружен в свои мысли и воспоминания, продвигаясь все дальше на север. Когда он увидел последний поворот на Вэр, то осознал, что не собирается ехать туда, и продолжил свой путь по узкому шоссе в сторону дома на озере Викэбоаг. На данный момент это был единственный дом, который он все еще мог назвать своим. Питер вдруг неожиданно понял, что, может быть, прежде чем вернуться в Нью-Йорк, неплохо было бы провести в домике несколько дней, если, конечно, он сейчас пригоден для жилья. У Питера не было никаких срочных дел, и никто его не ждал, так зачем спешить обратно? По крайней мере, он мог взглянуть попристальнее на свое владение и, возможно, подготовить и его к продаже. Было глупо с его стороны так долго цепляться за этот дом. Питер никогда в нем не жил. Причина, почему он так дорожил домиком, банальна – это единственное место на земле, которое вызывало в нем приятные воспоминания о юности.

В его памяти сразу всплыл один летний день, когда они рыбачили вместе с отцом и Майклом. Это был один из тех редких дней, когда отец взял выходной, чтобы повалять вместе с сыновьями дурака. Мама собрала им корзинку с едой для пикника, и они сидели в лодке весь день, вытаскивая одну рыбу за другой. Питер прикинул, что ему тогда, должно быть, было около восьми лет. Тогда Питеру первый раз в жизни невероятно повезло: наловил больше рыбы, чем Майкл, который, как правило, был более удачливым рыбаком. Но, вернувшись домой, Майкл приписал на свой счет больше рыбы, чем он на самом деле поймал. Питер попытался восстановить справедливость, но отец подмигнул ему, намекая на то, чтобы он сохранил правду в секрете и позволил Майклу пережить еще один день славы. Для Питера это стало тяжелым разочарованием. Всегда защищали только Майкла, а его, Питера, – никогда! По непонятным причинам Майкл всегда был любимчиком отца, который нередко подчеркивал, какой Майкл был «хороший мальчик», подразумевая, что Питер был «плохой мальчик». К сожалению, Питер достаточно часто соответствовал описанию. А Майкл знал, как подыграть отцу! Чуть что заводил разговоры про то, что хочет стать врачом, как папа, и это придавало сил и подпитывало эго гордого родителя.

Питер был «назначен» на роль младшего брата: Майкл был всего на двенадцать минут старше, но вел себя так, словно был старше лет на двенадцать. Майкл был настолько послушным, что все похвалы и почести доставались в большинстве случаев ему, как и привилегия исполнять роль старшего брата. Он так серьезно к этому относился, что называл Питера своим младшим братом. Если уж на то пошло, то Питер был неудачник, «ребенок», который закатывал жуткие истерики и явно отставал в развитии. Родители относились к Майклу как к ответственному зрелому человеку. Как назло, Питер действительно долгое время не мог научиться читать. Настороженное, а порой и снисходительное отношение родителей приводило к тому, что Питер еще больше злился на Майкла. Но до того злополучного дня, когда они вернулись домой и с попустительства отца Майкл соврал о том, сколько рыбы он поймал, Питер очень любил выходные – единственное время, которое отец мог провести со своими мальчиками. Питер любил ходить с отцом на рыбалку и купаться в теплых лучах его внимания. Это были те самые редкие моменты близости, когда отец всецело принадлежал детям.

Питер до сих пор помнил пение сверчков и другие звуки лета, когда они проводили время в доме у озера. Это было одно из самых его любимых мест: хочешь – плавай, лови рыбу или играй в лесу! Переезд к озеру означал приход лета – счастливой поры, когда не надо ходить в школу.

Наконец Питер увидел знакомую дорогу, ведущую к озеру – прошел всего час, как он уехал из Бостона, а казалось – много лет. Он опять повернул. Деревья вдоль дороги казались выше, чем в детстве, и, когда он доехал до узкого перешейка с ржавым почтовым ящиком, свернул на грунтовую дорогу. Он чувствовал, как бьется сердце в груди: так, как будто он ожидал кого-то там увидеть. Прищурившись от света фар собственного автомобиля, он разглядел его – дом, где он проводил лето в детстве. Коттедж стоял темный и пустой. Если закрыть глаза, то при желании можно было услышать, как мама зовет его по имени, а он в это время прячется в деревьях, играя с Майклом. Для него началось было путешествие во времени в место, заполненное опасными воспоминаниями и людьми, которые принесли ему много разочарований. Но его самые ранние воспоминания, связанные с этим местом, были такими же, как у любого самого обыкновенного ребенка. Питер почувствовал, как его сердце забилось чаще, когда он вылез из машины и медленно побрел к дому.


Глава 2 | Блудный сын | Глава 4



Loading...