home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


22 Июля: Дара

В воскресенье, 19 июля, Сара Сноу вместе со своей лучшей подругой Кеннеди присматривали за Мэдлен Сноу. У Мэдлен был небольшой жар, но, несмотря на это, она потребовала купить ей мороженое из ее любимой лавки «Большая Ложка», расположенной на побережье. В конце концов, Сара и Кеннеди уступили ей.

Когда они все втроём достигли побережья, было уже десять вечера, и Мэдлен заснула в машине. Поэтому Сара и Кеннеди оставили девочку спать дальше на заднем сидении автомобиля и зашли в лавку вместе. Неизвестно, заперла ли Сара машину.

Очередь внутри была длинной. «Большая Ложка» была основана в конце 70-х, и с тех пор стала буквально достопримечательностью как для жителей округа Шорлайн, так и для десяти тысяч отдыхающих на побережье каждое лето. Сара и Кеннеди простояли там около двадцати пяти минут, прежде чем получили свой заказ: ореховый панч из пекана для Кеннеди, двойной шоколадный для Сары, клубничный с ванилью для Мэдлен.

Однако когда девушки вернулись к машине, они обнаружили, что дверца автомобиля была распахнута, а Мэдлен исчезла.

Полицейский лейтенант Фрэнк Хернандес, который рассказывал нам это, не выглядел как коп, скорее, как уставший отец, который тренирует футбольную команду сына после тяжелого поражения. Он был даже не в униформе, а в старых кроссовках и темно-синей рубашке поло. Отвороты его джинсов были грязными, и мне было интересно, был ли он среди тех парней на «Дринке» две ночи назад; возможно он именно тот полицейский, который арестовал Колина Дейси и заставил его провести ночь в приземистом маленьком здании участка в деловой части города. Слухи утверждали, что арест был связан с исчезновением Мэдлен. Копов начали поливать дерьмом в СМИ - ни зацепок, ни подозреваемых, - а так, мол, они решили доказать свою состоятельность, совершив набег на пивную вечеринку.

И Колин здесь, выглядит он скверно - побледневшим, прямо как измученный святоша. Я также замечаю Зои Хиддл и Хантера Дэвиса, - видимо, и их тоже заставили вызваться волонтёрами.

Несмотря на то, что Ники всё же прикрыла меня, когда у нашего крыльца объявился полицейский, она ясно дала понять, что вовсе не собирается отдуваться за вечеринку, на которой её даже не было. В этот раз я нашла записку на  сидушке унитаза.

"Полицейский арестовал "меня" в «Дринке». Спасибо, что спросила разрешение взять мою толстовку. Раз уж "я" ходила на вечеринку, "мне" и волонтёрить сегодня. Парковка у «Большой ложки» в 16.00. Повеселись.Н."

- На данный момент мы всё еще надеемся на положительный исход, - заключает полицейский таким тоном, будто на деле всё обстоит как раз наоборот.

Он поднялся на бетонный отбойник, разделявший парковку «Большой ложки» от пляжа, чтобы выступить перед толпой. Я не ожидала, что людей будет настолько много, наверное, на парковке сейчас собралось около двухсот человек, а также три фургона службы новостей и кучка журналистов, потеющих под жарким солнцем, со своим тяжелым оборудованием. Возможно, это были те самые журналисты, написавшие всякие гадости о полицейских округа Шорлайн: сокращении бюджета и некомпетентности. Вместе со своими видеокамерами, прожекторами и микрофонами, нависающими над толпой, они выглядят как представители футуристической армии в ожидании команды пойти в атаку.

Чуть подальше от толпы стоит пара, и судя по виденным мной новостям, это семья Сноу. Мужчина выглядит так, будто весь день простоял на ветру: лицо покрасневшее, потресканное и опухшее. Женщина раскачивается на ногах и одной рукой, скорее клешней, сжимает плечо светловолосой девочки, которая стоит напротив. Это сестра Мэдлен - Сара, полагаю, а рядом Кеннеди - её лучшая подруга. У Кеннеди темные волосы с обрезанной челкой и одета она в ярко-красную майку, и, учитывая событие, такая расцветка майки выглядит неуместно жизнерадостно.

Я приехала пораньше, и толпа ещё не была такой большой, - тогда здесь слонялись лишь пара десятков человек, старающихся держаться подальше от желтой полицейской ленты вокруг места исчезновения. Нам всем пришлось зарегистрироваться, словно мы были гостями на чьей-то ужасной свадьбе. Я насмотрелась достаточно выпусков телепередачи «Закон и Правопорядок», и знаю, что копы, скорее всего, так и ждут возможности поймать какого-нибудь извращенца, пришедшего сюда покайфовать и блеснуть своим "умом и находчивостью" перед полицейскими. Если, конечно, здесь вообще есть такой человек.

По привычке я достаю свой телефон из сумки. От Ники и Паркера ни слова. Да, это и не удивительно. Но всё же в области живота нарастает чувство разочарования, как будто слишком быстро поднимаешься на холм.

- Вот как мы поступим - двигаемся на восток, образовав линию. Вы должны встать так близко друг другу, чтобы плечами касаться соседа, - полицейский вытягивает руки в стороны, как пьяница, пытающийся удержать равновесие. Не отрывайте глаз от земли, ищите всё, примечайте то, чего там быть не должно! Например, заколку, окурок сигареты, ободок, да что угодно. У Мэдди был любимый серебряный браслет с бирюзовыми вставками, и он был на ней, когда она исчезла. Если увидите что-нибудь похожее, дайте знать.

Он спрыгнул с бетонного разделителя, и толпа сразу среагирует как бассейн с водой, струясь наружу, растекаясь, - разбиваясь на мелкие группы. Поисковые отряды постепенно рассредоточиваются по берегу, ориентируясь на инструкции полицейских, а съемочные бригады фиксируют происходящее. Сверху мы выглядим, наверное, играющими в сложную игру, выстраивая затейливый узор «Али-бабы», когда расходимся в ряд в молчаливом призыве Мэдлен вернуться. Песок усыпан тем типом мусора, который скапливается на краю парковки: мягкие сигаретные пачки, пластиковые пакеты, банки из-под газировки. Мне становится интересно, является ли что-нибудь из этого важным. Я представляю себе безликого человека, сидящего снаружи в пятницу вечером, потягивающего теплую колу и глядящего на мигающие светлячки задних огней, мелькающие взад и вперед на парковке перед «Большой ложкой». Он наблюдает за двумя девушками, Кеннеди и Сарой, идущими, взявшись за руки, в теплое яркое сияние мороженицы, оставив маленькую девочку, свернувшуюся калачиком на заднем сидении автомобиля.

Я надеюсь, что она жива. Даже больше, я верю в это. Мне кажется, что именно в этом смысл поисковых отрядов, - не выискивание улик, а коллективная вера, наши совместные усилия. Только это сохраняет ей жизнь. Словно она фея Динь-динь, и всё что нам нужно делать – это продолжать хлопать.

Становится немного прохладнее, когда мы спускаемся к воде, но слепни и комары начинают донимать сильнее, выбираясь из своих гнезд в деревянных береговых сваях. Продвижение болезненно медленное, но даже в таком темпе по песку оно выматывает. Каждые несколько минут кто-нибудь кричит, и полицейские подбегают, приседают и щупают какой-нибудь мусор длинными, одетыми в белые перчатки пальцами: оборванный кусок ткани, пустую пивную банку, остатки чьего-нибудь обеда, вероятно выброшенные из проезжающей машины.


Копы находят серебряный браслет, правда, я вижу, как мать Мэдлен Сноу качает головой со сжатыми губами. Пляж длинною в четверть мили шириной. Нет ни одной точки, с которой он бы не просматривался или с парковки, или из домов и мотелей, расположенных высоко на дюнах. Невозможно представить, что здесь может случиться что-то плохое, на этой небольшой полоске земли, так близко к повседневному потоку автомобилей, ресторанов и людей, незаметно выскальзывающих перекурить на пляже.

Но здесь случилось это плохое, - исчез ребёнок. Ники и я раньше притворялись, что в лесу живут гоблины. Она говорила мне, что если я буду внимательно слушать, то обязательно услышу их пение.

"Если ты не будешь внимательной, они схватят тебя. Они заберут тебя в подземный мир и превратят в свою невесту," - говорила она, щекоча мой живот, пока я не закричала.

И всего на секунду я представляю Мэдлен, исчезающую в воздухе, привлеченную тихой песней, которую никто из нас не мог услышать.

- Ты дочь Шэрон Уоррен, не так ли? - спрашивает женщина слева от меня.

Она нагло пялилась на меня последние десять минут, а я делала вид, что меня это не интересует. Её макияж слишком броский, на ногах туфли на танкетке, поэтому она пошатывается и машет руками, словно балансируя на бревне. Я собираюсь ответить отрицательно, но потом решаю, что в этом всё равно нет смысла:

- Угу.

- Я - Куки, - говорит она, уставившись на меня, как будто ждет, что я узнаю ее.


Конечно же, её зовут Куки[11], - того, кто мажет ярко-розовую помаду и обувает на ноги каблуки для поисков пропавшей девочки на пляже не могут звать по-другому.

- Куки Хендриксон, - добавляет она, когда я ничего не отвечаю. - Я тоже живу в Сомервилле. Я была в администрации школы Мартина Лютера Кинга, когда твоя мама была там директором. Я также знала и твоего дедушку. Великий человек. Я была…, - тут она понижает голос, словно сообщает секрет, - на его похоронах.

Мой дедушка умер в прошлом декабре, на третий день после Рождества. Он всю жизнь жил в Сомервилле, к тому же два летних сезона работал на самой последней открытой мельнице, пока в пятидесятых и ее не прикрыли. Затем он принялся тренировать Малую Лигу, его даже как-то избрали городским председателем, но он оставил эту должность сразу же, как только он понял, что политика его не интересует. Мы с Ники называли его Пау-Пау. Половина Сомервилля пришла на его похороны в январе, так как его все очень любили. Вечером того же дня я, Ники и Паркер напились ликера «Южный Комфорт» в подвале Паркера. Ники пошла наверх за водой, и я начала плакать. Тогда Паркер меня приобнял, а я его поцеловала. Когда Ники вернулась, у неё было такое забавное лицо, словно она оказалась на вечеринке с кучкой незнакомцев.

Той ночью мы с Ники всё же легли спать вместе на одной кровати, как делали в детстве. Это было в самый последний раз.

- Как поживает твоя мама? - она говорит с сильным акцентом, словно мы в Теннесси.

Я давно приметила, что женщины так делают, когда собираются сказать что-то неприятное, словно выбросив все согласные, другим будет тяжелее разобрать, что конкретно они говорят. Приукрашенное лицо, приукрашенные слова.

- Я знаю, что она пережила небольшую... депрессию, - она произносит последнее слово так, словно это что-то неприличное.

- Она в порядке, - отвечаю я.

Мы снова останавливаемся, практически у воды. Океан переливается всеми цветами металла за короткими и темными полосами мокрого песка. Женщина - возможно репортер - проявляет интерес к нашему разговору. Она начинает подходить к нам, сжимая в руке мини диктофон.

- У нас всех всё хорошо.

- Рада слышать. Скажи маме, что Куки передавала привет.

- Простите, что прерываю, - репортер подошла к нам и сунула свой диктофон  мне в лицо, совсем не выглядя при этом сожалеющей.

Она толстая и одета в нейлоновый костюм с большими потными пятнами под мышками.

- Я - Марджи. Работаю на «Шорлейн Блоттер»,- она сделала паузу, словно ожидая, что я зааплодирую. - Я надеялась задать вам несколько вопросов.

Куки издает удивленный писк, когда репортер встает перед ней и заслоняет обзор.

- Разве вы не должны быть заняты чем-то полезным? - я скрещиваю руки. - К примеру, брать интервью у Сноу?

- Я ищу различные интересные истории, - отвечает она ровно.

У нее большие выпученные глаза, которые не часто моргают, что придает её бесстрастному лицу выражение особенно глупой лягушки, но она не глупа, это видно сразу.

- Я живу в пригороде Сомервилля. Ты ведь оттуда, правильно? Ты была в той страшной аварии. Это произошло недалеко, не так ли?

Куки рядом со мною издает неодобрительный вздох:

-Я уверена, она не хочет говорить обо всем этом, - она воркует, но подмигивание в мою сторону означает надежду, что я всё же захочу что-то рассказать.

Моя спина уже вся в поту, вокруг летают крупные слепни, жужжа в густых кустах. Внезапно, единственное чего я хочу, - это раздеться и принять душ, чтобы отмыть от себя события этого дня, отмыть знакомство с Куки и этой репортершей с глазами как у рептилии, лениво наблюдающих за мной, словно за насекомым, которого она готовится проглотить.

И дальше я замечаю полицейского, похожего издали на папу, - он машет руками и что-то кричит; я не могу разобрать что именно, но его жесты говорят сами за себя: «Мы закончили. Расходитесь по домам». Я чувствую огромное-преогромное облегчение.

- Послушайте, - говорю я и мой голос звучит пискляво, как у незнакомки, поэтому я прочищаю горло. - Я, как и остальные, просто пришла сюда помочь. Я и вправду думаю, что мы должны сфокусироваться на Мэдлен. Понимаете?

Куки что-то мурлычет себе под нос, что звучит одновременно одобрительно и разочарованно. Репортерша, Марджи, не двигаясь с места, продолжает держать свой дурацкий диктофон перед собой, как волшебную палочку. Я отворачиваюсь от нее и возвращаюсь в сторону парковки. Толпа медленно рассеивается, все разговаривают пониженными голосами, чуть ли не трепетным тоном, будто мы только что вышли из церкви, и никто не решался подать голос.

- Как по-твоему, что случилось с Мэдлен Сноу? - кричит мне вслед Марджи, ее голос звучит беззаботно, чересчур беззаботно.

Я замираю. Возможно, это просто разыгралось мое воображение, но мне кажется, что и толпа тоже замерла, будто на секунду, весь этот день останавливается и превращается в картинку в фильтре сепия - пятном серых и желтых оттенков и полоской серебряного моря.

Я поворачиваюсь, Марджи все еще не сводит с меня своего неморгающего взгляда.

- Может быть, ее просто все достали, - отвечаю я. Мое горло пересохло из-за жары и соленого воздуха. - Может быть, она просто хотела, чтобы ее оставили в покое?! 


ВЫ НАМ НУЖНЫ!

Подпишите нашу петицию и присоединяйтесь к борьбе за безопасные улицы!

В воскресенье 19 июля девятилетняя Мэдлен Сноу была похищена из машины сестры прямо перед «Большой ложкой мороженого и сладостей», заведением округа Шорлайн. Это происходит в год, когда бюджет полиции был сокращен на 25 процентов по всем округам, оставив многие полицейские департаменты недоукомплектованными и с нехваткой финансирования.

Комиссар полиции Григорий Пуласки говорил о необходимости требовать, чтобы Законодательное собрание штата вернуло финансирование на старый уровень: "Когда времена становятся тяжелыми, люди впадают в отчаяние. Когда люди в отчаянии, они делают отчаянные вещи. Для того чтобы эффективно функционировать как единое целое, мы должны расширить наше присутствие на улицах, совершенствовать наши учебные программы, нанимать и удерживать лучшие кадры. Это требует затрат, разумеется".

Присоединяйтесь к борьбе за безопасность улиц. Подпишите петицию и заставьте Генеральную ассамблею принять меры.

Подпишите петицию!


Укажите полное имя:


Укажите индекс:


ПЕРЕДАЙТЕ НА РАССМОТРЕНИЕ


Рад, что кто-то, наконец, принимает меры. Переадресовал всем, кого я знаю. Будем надеяться, что город на самом деле прислушается.


комментарий от: soccerdadrules в 18:06


25 процентов?? Неудивительно, что все дома по соседству разрисованы граффити.


комментарий от: richardthefirst в 19:04


Граффити - это не преступление. Это вид искусства, урод.


комментарий от: iambanksky в 20:55


Сколько еще детей должно исчезнуть, чтобы Конгресс обратил внимание? Бедная Мэдди! И бедная Сара! Я не могу себе представить, как подавленно она себя чувствует. комментарий от: mamabear27 в 12:00


Сара Сноу - лгунья.


комментарий от: anonymous в 13:03



21 Июля: Ники | Исчезающие Девушки (ЛП) | 22 Июля: Дара