home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


27 Марта: Ники

РАНЕЕ

Хочешь поиграть?

Эти два слова, которые я слышала чаще всего в своей жизни.

Хочешь поиграть?

Даре четыре года: она выбегает в двери, вытянув руки в зелень нашего двора, не дожидаясь моего ответа.

Хочешь поиграть?

Даре шесть лет: она просыпается в моей кровати посреди ночи и смотрит на меня огромными глазами. Её взгляд в свете луны кажется диким и трогательным одновременно, а влажные волосы пахнут клубничным шампунем.

Хочешь поиграть?

Даре восемь лет: она звонит в колокольчик на велосипеде.

Хочешь поиграть?

Даре десять: она срывает этикетку с мокрой доски для серфинга.

Хочешь поиграть?

Даре двенадцать: она засовывает за шиворот пустую банку колы.

Даре шестнадцать: она не ждет моего ответа.

- Подвинься - говорит она, толкая коленом в бедро свою лучшую подругу Ариану. - Моя сестра хочет поиграть.

- Для неё нет места, - визжит Ариана, когда Дара пытается сдвинуть её в сторону. - Извини, Ники.

Они собрали с полдюжины людей в пустом стойле сарая родителей Арианы. Внутри пахло опилками и немного навозом. Рядом с ними на утоптанной земле лежит полупустая бутылка водки, шесть баллонов пива и куча разной одежды - шарф, две разные перчатки, пуховик и обтягивающий розовый свитер Дары с надписью стразами «Королева-С*чка» на спине. Всё это выглядит словно причудливая сцена ритуального жертвоприношения богам покера на раздевание.

- Не беспокойся, - быстро говорю я. - Я просто пришла поздороваться. Ничего больше. Я уже ухожу.

Дара делает недовольное лицо:

- Но ты только что пришла!

Ариана бросает свои карты на пол лицом вверх.

- Тройка королей! - она открывает банку пива, и пена попадает ей на пальцы. - Мэтт, снимай футболку.

Мэтт - тощий юноша с большим носом. Явно, что он заинтересован только в выпивке. Судя по тому, что он сидит в одной черной футболке с изображением какого-то загадочного одноглазого бобра, я делаю вывод, что куртка принадлежит ему.

- Я замерз, - ноет он.

- Либо футболку, либо штаны – выбирай.

Мэтт  вздыхает и нехотя начинает стягивать футболку, оголяя тощую спину, усыпанную прыщами.

- Где Паркер? – спрашиваю я, но тон моего голоса выдает меня.

С тех пор как Дара начала то, что она начала с ним делать, стало невозможно говорить о моем бывшем лучшем друге без неприятного дерущего ощущения в горле.

Дара на секунду замедляется при раздаче карт, но скинув последнюю карту Ариане, беспечно произносит:

- Без понятия.

- Я отправила ему смс, - говорю я. - Он обещал прийти.

- Да, но может он уже ушел, - Дара смотрит прямо мне в глаза, и я все понимаю.

Не важно. Думаю, они снова поссорились. Ну, или не поссорились, и в этом все дело. Может он больше не хочет играть с нами.

- А у Дары новый парень, - нараспев сообщает Ариана, и Дара вскидывает бровь. - Да ладно, разве не так? Тайный поклонник.

- Заткнись! - резко обрывает её Дара.

Я не могу понять, действительно ли она разозлилась, или только притворяется.

Ари с показным недовольством надувает губы.

- Я его знаю? Скажи хотя бы, я его знаю?

- Еще чего, - отвечает Дара. - Без подсказок.

Она швыряет свои карты, встает и отряхивает джинсы. На ней ботинки с мехом на платформе и металлического цвета рубашка, которую я вижу впервые, и которая выглядит так, будто жидкий металл вылили прямо на голое тело и оставили застывать. Ее волосы, недавно выкрашенные в черный цвет, и уложенные идеально прямо, выглядят как потоки нефти. Как всегда, я чувствую себя Страшилой рядом с Дороти. На мне объемная куртка, которую мама покупала четыре года назад для поездки на лыжный курорт в Вермонте, а мои волосы цвета коричневого мышиного дерьма, собраны в обыкновенный хвост.

- Я схожу за выпивкой, - говорит Дара, хотя еще не допила свое пиво. - Кому принести?

- Принеси пару коктейлей, - откликается Ариана.

Дара не подает вида, что услышала её. Она хватает меня за руку и тащит из конюшни в сарай, где Ариана, или ее мама, поставили несколько столов, и расставили на них угощение в виде чипсов, кукурузных палочек, гуакамоле[1]и печенья. Кто-то уже затушил окурок прямо в банку гуакамоле, а в огромном тазике среди тающего льда плавают банки с пивом, словно корабли, бороздящие воды Арктики.

Кажется, большинство одноклассников Дары и половина моего класса пришли сюда, несмотря на то, что старшеклассники обычно не врывались на вечеринку к младшим. Однако, с другой стороны, с начала второго полугодия они ни разу не упустили возможности что-нибудь отпраздновать. Гирлянды висели между стойлами для лошадей, но только в трёх из них стояли лошади - Мисти, Лусиана и Мистер Эд. Интересно, раздражают ли их глухие музыкальные басы или пьяные школьники, каждые пять секунд друг за другом протягивающие им погрызть чипсы Читос.

Стойла, не набитые старыми седлами, навозными граблями и ржавым сельскохозяйственным оборудованием, каким-то образом оказавшимися здесь и в следствии пришедшими в негодность, несмотря на то, что единственное, на чём зарабатывала мама Арианы – это на своих бывших трёх мужьях, были набиты подростками, либо играющими в игры на выпивку, либо присосавшимися друг к другу, либо, в случае Джейка Харриса и Обри О’Брайен, уже занимающимися любовью. А каптёрка, как мне сообщили, так вообще была негласно застолблена за укурками.

Большие раздвижные двери амбара были открыты в ночь, и снаружи врывался холодный воздух. На склоне холма кто-то пытался разжечь костер, но так как этим вечером здесь прошёл легкий дождик, то сухих веток было не найти.

По крайней мере, Аарона здесь нет. Не уверена, что смогла бы спокойно перенести встречу с ним, не после того, что случилось на прошлых выходных. Пожалуй, было бы даже лучше, если бы он разозлился и наорал на меня, или вообще пустил бы слухи по школе, что у меня хламидиоз или что-то вроде этого. Тогда бы я смогла его возненавидеть. И тогда бы все было логично.

Однако, после нашего разрыва, он вел себя невероятно, просто отвратительно вежливо, словно продавец в «Gap»[2], - будто бы он очень надеялся на то, что я непременно что-то куплю, но при этом не хотел показаться назойливым.

- Я всё еще думаю, что нам хорошо вместе, - нежданно-негаданно выпалил он однажды, когда возвращал мне мою толстовку (в чистеньком и сложенном виде, разумеется) и прочий разный мусор, который я оставила в его машине – ручки, зарядное устройство от телефона, чудной снежный шарик, приобретенный мной на распродаже в «CVS»[3]. В школьной столовой в тот день подавали пасту маринара на обед, и в уголке его рта застыл соус.

- Может, ты передумаешь?

- Может, - ответила я.

Я действительно надеялась на это, очень-очень надеялась.

Дара схватила бутылку ликёра «Южный Комфорт» и налила в пластиковый стакан, перемешав его затем с колой. Я прикусила губу, словно хотела сжевать слова, так и рвавшиеся наружу. Это наверняка, как минимум, её третий стакан, а у неё уже довольно напряженные отношения с мамой и папой, и ей бы следовало остановиться, пока не попала в неприятности. Господи, из-за неё мы обе угодим в терапию. Но вместо этого я сказала:

- Новый парень, значит? - с некоторым усилием у меня получилось произнести это непринуждённо.

- Да ты же знаешь Ариану, она всё преувеличивает, - Дара скривилась в ухмылке.

Она смешала ещё один напиток и сунула мне в руки, стукнув мой пластиковый стаканчик своим.

- Твоё здоровье! - произнесла она и одним большим глотком опустошила полстакана.

От напитка подозрительно пахло сиропом от кашля. Я поставила свой стакан возле тарелки с остывшими сосисками в тесте. Они походили на сморщенные пальцы, завёрнутые в марлю.

- Значит, нет никакого тайного поклонника?

- Ну что я могу сказать? - пожала плечами Дара.

Этим вечером она накрасила глаза золотистыми тенями, которые теперь немного осыпались. Она выглядела так, будто нечаянно попала сюда из сказочной страны.

- Я просто неотразима.

- А что же Паркер? - спросила я. - Не всё так гладко?

Я очень быстро пожалела о своих словах, так как улыбка тут же исчезла с лица Дары.

- А что? - произнесла она, её взгляд в один миг потускнел. - Хочешь вновь сказать «я же тебе говорила»?

- Просто забудь, - отвернулась я, внезапно почувствовав жуткую усталость. - Спокойной ночи, Дара.

- Постой, - она схватила меня за запястье.

Напряженности между нами словно не бывало, и вот она снова улыбается мне.

- Останься, ладно? Останься, Нинпин, - повторила она, заметив моё сомнение.

Когда Дара так делает, то становится вся такая милая и пушистая, совсем как прежде, когда она взбиралась на мою грудь и смотрела на меня умоляющими глазами, требуя  проснуться и поиграть с ней. Ей почти невозможно было отказать. Почти.

- Мне завтра вставать в 7 утра, - ответила я, пока она шла следом за мной к дверям, навстречу стучащим снаружи каплям дождя. - Я пообещала маме всё привести в порядок к приходу тёти Джекки.

Первый месяц после ухода из дома папы мама вела себя так, будто абсолютно ничего не произошло. Но в последнее время она стала немного рассеянной. Например, забывала включить посудомоечную машину, поставить будильник, погладить свои рабочие блузки, пропылесосить в доме пол. Каждый раз, когда папа приходил забрать кое-какие свои вещи, будь то его любимое кресло, набор шахмат, оставшихся после дедушки или клюшки для игры в гольф, которыми он никогда не играл, то при этом он словно уносил с собой и частичку рассудка мамы.

- Да зачем это надо? – закатывает Дара глаза. – Она может принести с собой эти чистящие кристаллы, и всё будет готово.

- Пожалуйста, - прибавляет она и ей приходится немного прибавить голоса, чтобы перекричать музыку, потому что кто-то только что включил её на полную катушку. – Ты же никогда никуда не выходишь.

- Это неправда, - отрицаю я. – Просто ты всегда где-то гуляешь.

Мои слова прозвучали чуть жестче, чем я хотела. Но Дара лишь смеётся мне в ответ.

- Давай сегодня не ругаться, ладно? – говорит она, целуя меня в щеку, её губы липкие, словно от карамели. – А просто быть счастливыми.

Тут группа парней, скорее всего из младших классов, столпившихся во мраке возле лошадиных стойл, начала улюлюкать и хлопать.

- Великолепно, - кричит один из них. – Здесь лесбиянки!

- Заткнись, дебил, - орёт ему в ответ Дара и смеётся. – Она - моя сестра.

- Это явно знак того, что мне пора уходить, - говорю я.

Но Дара не слушает меня. Её щёки порозовели, а глаза блестят от алкоголя.

- Она - моя сестра, - повторяет она вновь, не обращаясь конкретно ни к кому и в то же время ко всем, ведь Дара из тех людей, за которыми другие хотят наблюдать, брать пример. - И моя лучшая подруга.

В ответ лишь раздаётся еще больше свиста и рассеянных хлопков в ладоши.

- Давайте уже, начинайте, - орёт другой.

Дара обнимает меня за шею, прислоняется к моему уху и шепчет. У неё приятное дыхание, смешанное с запахом алкоголя.

- Лучшие подруги до конца жизни, - шепчет она, а я больше не уверена, обнимает ли она меня или висит на мне. – Правда, Ники? И никто никогда этого не изменит.



Пролог | Исчезающие Девушки (ЛП) | 15 Июля, Ники