home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9 Февраля: Ники

РАНЕЕ

- Ау, - я открываю свои глаза, бешено моргая.

Лицо Дары, с этого угла, выглядит таким же большим, как луна, если бы она была окрашена безумными цветами: угольно-черные тени на веках, серебряная подводка, и большой красный рот, как мазок горячей лавы.

- Перестань в меня тыкать!

- А ты перестань двигаться. Закрой глаза.

Она хватает меня за подбородок и нежно дует на мои веки. Ее дыхание пахнет ванильной водкой.

- Вот, всё готово. Видишь? – я встаю с унитаза, куда она меня усадила, и становлюсь рядом с ней у зеркала. - Сейчас мы выглядим, как близнецы, - весело говорит она, положив голову мне на плечо.

- Я похожа на трансвестита.

Я уже жалею, что согласилась на то, чтобы Дара накрасила меня. Обычно, я использую гигиеническую помаду и тушь - и то, это только для особых случаев. Забавно, но мы с Дарой на самом деле похожи, по большей части, но всё же, по всем параметрам она изысканней меня, лучше сложена и симпатичней, а я – несуразная и обыкновенная. У нас обеих шоколадного цвета волосы, хотя она сейчас временно покрашена в чёрный («чёрная Клеопатра», как она называет этот цвет). А до этого был образ платиновой блондинки, она красилась в рыжий и даже, хоть и на очень короткое время, в фиолетовый оттенок. У нас обеих одинаковые светло-карие глаза. У нас обеих одинаковый нос, хотя мой чуть-чуть искривлён, так как Паркер нечаянно попал в меня мячом для игры в софтбол в третьем классе. Вообще-то, я выше Дары, хоть этого и не видно - теперь она носит ботинки на огромнейшей платформе и полупрозрачное платье, которое едва прикрывает нижнее бельё, плюс колготки в чёрно-белую полоску, в которых любой другой выглядел бы по-идиотски. Между тем, я одета так, как всегда одеваюсь на бал в День Основателей: майка и узкие джинсы, плюс удобные ботинки.

Вот кое-что обо мне и Даре: мы одновременно и похожи и различаемся как небо и земля, как солнце и луна, или морская звезда и небесная звезда, - имеем что-то общее, конечно, но в тоже время целиком и полностью разные. И только Дара всегда блистает.

- Ты классно выглядишь, - говорит Дара, выпрямляясь.

Ее телефон на раковине начинает вибрировать и делает полуоборот рядом с чашкой для зубных щеток перед тем, как снова затихнуть.

- Не так ли, Ари?

- Классно, - повторяет Ариана, не поднимая глаз.

Ариана - блондинка с длинными, волнистыми волосами и чистым лицом, как Швейцарские Альпы, что делает ее пирсинг на языке, на носу и крошечный гвоздик над ее левой бровью неуместными. Она сидит на краю ванной, мизинцем помешивая свою теплую водку с апельсиновым соком. Она делает глоток и выразительно давится.

- Слишком крепкая? - спрашивает Дара невинным голосом.

Ее телефон снова начинает звонить. Она быстро отключает его.

- Нет, все прекрасно - с сарказмом отвечает Ариана и делает еще один глоток. - Я искала предлог, чтобы сжечь свои миндалины. Кому они вообще нужны?

- Всегда пожалуйста - отвечает Дара, потянувшись за стаканом, из которой делает большой глоток и передает мне.

- Нет, спасибо - отвечаю я. - Поберегу свои миндалины.

- Ну же. - Дара обхватывает меня за плечи. На своих каблуках, она даже выше, чем я со своим ростом под метр семьдесят четыре. - Сегодня же День Основателей.

Ариана встает, чтобы забрать стакан. Ей приходится идти по полу ванной, усеянному лифчиками, нижним бельём, платьями, майками, -  огромный выбор брошенной одежды.

- День Основателей, - повторяет она, передразнивая голос директора.

Мистер О'Генри не только проводит танцы в спортзале каждый год, он и принимает участие в дурацкой исторической реконструкции битвы при Монумент Хилл, после которой первые британские переселенцы объявили все земли к западу от Саскаватчи частью Британской Империи. Я думаю, что это немного политически не корректно пародировать резню кучки индейцев Чероки каждый год, ну да ладно.

- Самый важный день в году и судьбоносный момент в нашей гордой истории, - заканчивает Ариана, поднимая стакан вверх.

- Слушайте, слушайте - говорит Дара, и притворяется, будто пьёт из стакана, оттопырив при этом мизинец.

- Ей богу, лучше было бы назвать этот день Королевским днём перепихона, - говорит Ари уже нормальным голосом.

- Не так хорошо звучит, - говорю я, и Дара хихикает.

Три сотни лет назад колониалисты, искавшие реку Гудзон, думая, что нашли ее, осели на берегу Саскаватчи. Они присвоили земли ненамеренно основали город, который позже будет называться Сомервиль. Он находился примерно в пяти сотнях миль юго-восточнее, чем их изначальная цель. В какой-то момент они, должно быть, поняли свою ошибку, но, я думаю, к тому времени они уже не хотели переезжать. Есть поговорка, что-то типа: жизнь всегда забрасывает тебя туда, куда ты не ожидаешь попасть, научись радоваться этому.

- Аарон сойдет с ума, когда увидит тебя, - говорит Дара.

У нее есть сверхъестественная способность вырывать мысль из моей головы и заканчивать ее, как будто она распутывает какую-то запутанную невидимую нить.

 - Один взгляд и он забудет о своем обете воздержания.

Ариана фыркает.

- Последний раз повторяю, - говорю я. - Аарон не давал обета воздержания.

С тех пор как Аарона выбрали на роль Иисуса в нашем рождественском спектакле в первом классе, Дара была уверена, что он религиозный фанатик и поклялся оставаться девственником до брака. Идея подкреплена тем, что мы, встречаясь два месяца, не зашли дальше второй базы. Думаю, ей не приходило на ум, что проблема может быть во мне.

Когда я думаю о нем, что-то сжимается у меня внутри, на половину от удовольствия, на половину от боли. Я думаю о его длинных, темных волосах, о том, как он всегда пахнет жареным миндалем, даже после баскетбольных игр. Я люблю Аарона. Правда, люблю. Просто недостаточно сильно.

Телефон Дары снова завибрировал. В этот раз она его со вздохом схватила и бросила в маленькую блестящую сумочку с изображением черепов по всей ткани.

- Это тот парень, который...? - начала спрашивать Ариана, но Дара быстро зашикала на неё.

- Что? - я поворачиваюсь к Даре. - Что за большая тайна?

- Ничего такого, - говорит она, смотря на Ариану сурово, как бы бросая ей вызов начать спор.

Потом она оборачивается ко мне, светящаяся от радости, такая красивая. Та самая девушка, которой хочется верить. Та самая девушка, с которой хочется брать пример. Та самая девушка, в которую хочется влюбиться.

- Давай, - говорит она, взяв меня за руку и сжав ее так сильно, что у меня заболели пальцы. - Паркер ждет.

Внизу Дара заставляет меня выпить последние капли теплого напитка Арианы, в котором полно какой-то мякоти. По крайней мере, напиток меня согревает и помогает настроиться на вечер. Затем Дара открывает металлическую таблетницу и извлекает оттуда что-то маленькое, круглое и белое. Приятное чувство внутри меня тут же исчезает.

-Хочешь? - спрашивает она, обращаясь ко мне.

- Что это? - говорю я, когда Ариана протягивает руку за одной.

Дара закатывает глаза:

- Для свежего дыхания, глупая, - отвечает она и высовывает язык, показывая медленно растворяющуюся мяту. - Поверь мне, тебе не помешает одна.

- Ну да, точно, - говорю я и протягиваю руку, приятное чувство возвращается.

Дара, Паркер и я - мы всегда праздновали День Основателей вместе, даже в средней школе, когда вместо танцев школа организовывала странное эстрадное представление. И ничего не изменилось, несмотря на то, что в последний год за нами увязалась Ариана. А что если у Паркера и Дары теперь всё серьёзно? Что если мне больше не достанется переднее место в машине? Что если с тех пор как они с Дарой начали крутить шашни, мы с Паркером не разговаривали друг с другом, не разговаривали по-настоящему? Что если мой лучший друг, как мне кажется, совершенно забыл о моем существовании?

Но это всё детали. Идти нам пришлось довольно долго, потому что ни Ариана, ни Дара не могли пройти через лес на своих каблуках, а Ариана еще и захотела выкурить сигаретку. На улице было уже тепло, поэтому всё таяло, и вода стекала по деревьям в канаву, пушистый снег скользил с крыш, а в воздухе стоял сильный запах прихода весны. Хотя  нам обещали снегопад на следующей неделе. Ну, а сейчас, я одета в легкую куртку, Дара, почти трезвая, шагает рядом и смеётся, пока мы направляемся к дому Паркера - как в старые добрые времена.

Всё по пути навевает воспоминания. Хотя бы этот старый клён, на который мы с Паркером залезали, соревнуясь в том, кто взберется выше, пока он однажды не упал с вершины, добравшись до тонких веток. Тогда он сломал себе руку и не мог плавать всё лето, и я из солидарности тоже обмотала себе руку бумажными салфетками и скотчем.

Старая  Гикори Лэйн, улица Паркера, была нашим любимым место для игры в «кошёлек или жизнь», и всё потому, что для миссис Ганрахан все дети были на одно лицо и она вновь и вновь давала нам батончики Сникерс, несмотря на то, что мы звонили ей в дверь три-четыре-пять раза подряд.

Участок леса, где мы убедили Дару в том, что обитающие там феи украдут её и уведут в страшный потусторонний мир, если она не будет делать то, что мы ей велим.

Всё это было как концентрические круги, которые всё росли и росли как круги на спиле дерева, по которым можно затем установить время. А может, мы двигались из внешних колец к внутренним, к началу, к корням и к сердцевине, потому что чем ближе мы приближались к дому Паркера, тем больше становилось воспоминаний, перед глазами мелькали летние ночи и игры в снежки, и вся наша жизнь, пока мы не дошли до крыльца его дома. Паркер открыл дверь, и на нас полился тёплый свет. Вот и дошли, прибыли в самый центр круга.

Паркер всё-таки потрудился надеть рубашку, хотя и поверх футболки. Он всё еще был в джинсах и в своих синих кедах, покрытых потускневшими знаками и каракулями. А на левой внутренней подошве виднелась надпись маркером «Ники самая великая ВОНЮЧКА!!!»

- Мои любимые девочки, - произносит Паркер, раскрывая свои объятия.

И лишь на долю секунды, когда наши взгляды встречаются, я тут же забываю обо всём и спешу к нему.

- Такой горячий, - говорит Дара, проходя мимо меня, и тут я возвращаюсь в реальность.

Поэтому я быстро отступаю назад, отворачиваясь и давая ей первой добраться до него.


20 Июля: Ники | Исчезающие Девушки (ЛП) | 20 Июля: Дара