home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

На следующий день Чейз и Стефани пересели в автобус, а двое музыкантов заняли их места в машине, чтобы регулярно сменять друг друга за рулем. Через три часа пути пересекли Оклахому и попали в Арканзас – штат, о котором Чейз сказал, что от одного лишь воспоминания о нем приходит в ужас. Он ненавидел свое детство, проведенное в крошечном городке, где не существовало возможности для роста и развития, а атмосфера душила каждое проявление творческой воли – тяжкое испытание для того, кто с ранних лет мечтал о большом будущем.

Они сидели в автобусе вместе со всеми и разговаривали. Сэнди при каждом удобном случае монополизировала внимание старшей подруги: то показывала последние сплетни в глянцевых журналах, то демонстрировала фотографии, которые считала интересными. Ей хотелось знать мнение Стиви обо всем на свете. Чейз с улыбкой наблюдал за общением, пока наконец не спас Стефани, пригласив в свою комнату, чтобы посмотреть фильм. Они запаслись попкорном, который приготовил в микроволновке один из парней, и с удовольствием погрузились в чужую жизнь. Выбор Чейз предоставил Стефани и одобрил ее вкус. Когда фильм закончился, выяснилось, что все остальные уже едят пиццу, также подогретую в микроволновке. Они отрезали по куску и сели за общий стол. Автобус представлял собой чудо практичности, комфорта и даже роскоши; к тому же обладал высококлассной акустической системой, что было особенно важно для музыкантов, много времени проводивших в дороге.

Ранним вечером подъехали к Миссисипи. Река поразила Стефани широтой и деловой активностью. На другом берегу ждал город Мемфис, от которого оставалось три с половиной часа езды до Нэшвилла. Всем не терпелось поскорее попасть домой, и в автобусе царило радостное оживление. Чейз сидел рядом со Стефани и снова увлеченно рассказывал о достопримечательностях, которые собирался показать. На следующий день ему предстояло с утра поработать, но к полудню он планировал освободиться и отправиться на экскурсию. Стефани уже слышала о точной копии Парфенона в натуральную величину и мечтала увидеть храм собственными глазами. Чейз успел поведать и о доме Эндрю Джексона, ставшем памятником великой истории любви. Президент собственными руками создал сад для жены Рашель.

Последние часы пути прошли в нетерпеливом ожидании. Особенно волновалась Делия: она мечтала поскорее увидеть сыновей.

Чейз забронировал для гостьи номер в отеле «Хермитедж» – лучшем в городе. В этот раз Стефани заявила, что заплатит сама, и он согласился. Отель располагался в центре Нэшвилла и мог похвастаться прекрасным мясным рестораном. Чейз признался, что частенько туда заглядывает.

В десять вечера наконец-то остановились возле отеля. В этот день ехали двенадцать часов и вот наконец вернулись домой. Парни оставили машину хозяйке и пересели в автобус. Чейз проследил, как портье вынул из багажника сумку, а потом сам проводил гостью в элегантный холл. Подождал, пока она зарегистрируется, и поднялся, чтобы убедиться, что комната полностью ее устраивает. Стефани заверила, что лучше и быть не может: отель обладал свойственной югу утонченностью и изысканностью. Прощаясь, Чейз взглянул с сожалением:

– Простите, что вынужден бросить вас на произвол судьбы. Надо срочно отвезти ребят по домам, чтобы завтра с утра все могли работать. Предстоит записать партии для нового альбома. Утром обязательно позвоню.

– Ничего, как-нибудь справлюсь, – успокоила Стефани и легко дотронулась до его руки. – Большое спасибо за все.

Чейз почувствовал, что благодарность искренняя, и растрогался. Весь день он думал о песне, которая пришла в голову ночью – «Деревенский парень и леди» – но ни словом не обмолвился о новом замысле.

– Рано благодарить; все еще впереди, – ответил он и поцеловал в щеку. – Подождите немного, завтра покажу город.

– Не терпится увидеть. Пожалуй, с утра немного прогуляюсь.

– Позвоню попозже, – пообещал на прощание Чейз и поспешил по коридору под восхищенными взглядами портье и лифтера. В отеле нередко останавливались звезды, но звезда Чейза Тейлора сияла особенно ярко. Заметив реакцию служащих, Стефани вновь осознала масштабы его популярности. Она уже привыкла к обществу Чейза, а он держался настолько просто и естественно, что забыть о звездном статусе не составляло труда.

Стефани прошла в комнату, разобрала дорожную сумку, включила воду в ванной и внезапно обрадовалась, что отважилась приехать в Нэшвилл. Захотела с кем-нибудь поделиться радостью и позвонила Джин.

– Ну и как? – многозначительно осведомилась подруга. – Он с тобой?

– Нет, поехал развозить по домам музыкантов. Джинни, здесь просто фантастика! Мне безумно нравится. Так… так по-южному! – Обе рассмеялись точно найденному эпитету, и Стефани рассказала о двух днях пути, об удивительных местах, которые довелось увидеть, и о прекрасном отеле.

– Черт возьми! Пожалуй, так мы никогда больше не увидим тебя в Сан-Франциско!

– Увидите, ведь там я живу. Но здесь необыкновенно интересно.

– Рада за тебя, – с чувством призналась Джин. Любимая подруга пережила такое тяжелое время, что она горячо благодарила судьбу за неожиданный подарок. Встреча с Чейзом Тейлором оказалась благотворной: за короткое время этот человек сумел перевернуть жизнь Стефани. Даже голос ее теперь звучал по-новому: в каждом слове слышались восторг и надежда. Бедняжка наконец-то перестала оплакивать утрату и снова начала жить. Возможно, знакомство и не получит продолжения, но останется незабываемый опыт.

После разговора с Джин Стефани приняла ванну, а едва успела вылезти из воды и завернуться в полотенце, как позвонил Чейз. Он наконец развез своих музыкантов, вернулся домой и первым делом набрал ее номер.

– Понимаю, что выгляжу глупо, – признался он смущенно, – но уже скучаю. С вами очень приятно общаться, Стиви.

– И с вами тоже. – Два дня подряд они разговаривали – если не ели, не смеялись и не смотрели фильм. Путешествие из Лас-Вегаса в Нэшвилл в компании Чейза Тейлора прошло грандиозно. – Ваш автобус – лучшее в мире транспортное средство.

– Может быть, отправить вас на нем в Калифорнию? А машину кто-нибудь поведет, – предложил он серьезным тоном.

– Учтите, что могу поддаться искушению и присвоить, так что лучше вернусь домой самостоятельно. К тому же как объяснить подобную экстравагантность сыну? – Мысль рассмешила.

– В отеле все хорошо? Еду заказали?

– Пока только собираюсь, – ответила Стефани, хотя на самом деле слишком устала, чтобы есть. После ванны захотелось поспать.

– В «Хермитедже» отлично кормят: там один из лучших шеф-поваров в городе. Обязательно сходим в ресторан. – Судя по планам Чейза, в Нэшвилле предстояло остаться не меньше чем на месяц. А ведь при этом артисту надо было работать, записывать новый альбом. – Спокойной ночи, постарайтесь как следует отдохнуть. Завтра ждет напряженный день. А вечером надо будет обязательно вернуться в студию. Составите компанию?

– Конечно. Если пустите.

– Пустим. Ребята говорят, что вы – наш талисман. А Сэнди в вас влюбилась.

– Для поклонницы это допустимо?

– Поклонницей вы тоже можете остаться. – Несмотря на шутливый тон, Чейз относился с неизменным уважением. Обращался, как с фарфоровой куклой, а в манерах и поведении воплощал вековые ценности юга. Стефани эти черты очень нравились. Бедный парень из штата Арканзас сумел впитать все лучшее, чем отличалась культура родного края, и, несмотря на длинные волосы и татуировки, держался, как истинный джентльмен, а по природе своей оказался более вежливым, чем любой из знакомых мужчин в Сан-Франциско.

После долгого разговора Чейз с сожалением простился, а Стефани заказала ромашковый чай. Вскоре ароматный напиток принесли в тонком фарфоровом чайнике – на серебряном подносе и в сопровождении нежного печенья. Отель действительно оказался замечательным. С удовольствием выпив чаю, Стефани отправила сообщения каждому из детей: написала, что любит и надеется, что у них все в порядке. Позвонила Элисон, чтобы справиться о здоровье детей. Подруга едва говорила от усталости, было слышно, как малыш плачет, и через пару минут Стефани отключилась с сознанием исполненного долга. Легла в просторную удобную постель, включила телевизор, начала смотреть фильм, но скоро уснула.


Проснулась она от яркого солнечного света. Быстро встала и выглянула в окно: взору открылась просторная площадь с монументальным зданием Капитолия – законодательного собрания штата Теннесси.

Стефани заказала завтрак, оделась и отправилась прогуляться по центру, неподалеку от отеля. Вернулась задолго до полудня, когда обещал заехать Чейз. Он появился с небольшим опозданием, изрядно расстроенным. Признался, что все утро наводил дома порядок.

– Меня не было всего неделю, но за это время хозяйство полностью разладилось. Система полива сломалась, и в саду образовалось озеро. Золотистый ретривер сбежал и, похоже, во второй раз осчастливил потомством соседскую собаку. Экономка грозит уволиться, а садовник сломал руку и работать не может. Музыканты опоздали на студию; Сэнди жалуется, что простудилась. Самое время! Нам как раз срочно необходим ее голос.

– Уверены, что готовы везти меня на экскурсию именно сегодня? Это совсем не обязательно. Неудобно отнимать у вас драгоценное время, – виноватым тоном проговорила Стефани.

– Да, не обязательно. Но я хочу! – с обворожительной улыбкой ответил Чейз, и уже через пять минут они отправились в путь в винтажном «Шевроле Корвет». Осмотр начали с Парфенона в Парке Столетия, чтобы увидеть храм при дневном свете. Впрочем, Чейз обещал привезти гостью еще раз – вечером, когда ярко освещенное прожекторами здание выглядит более впечатляюще. Он рассказал, что копия знаменитого древнегреческого храма была построена в 1897 году, к столетию штата Теннесси. Чейз поражал энциклопедическими познаниями в истории любимого города.

Далее путь лежал в поместье президента Эндрю Джексона. Стефани увидела деревянную хижину, где Джексон с женой обитали с 1804 по 1820 год, особняк, в котором жили потом, и исторический сад, созданный президентом для любимой супруги. История показалась тем более трогательной, что в своем рассказе сотрудница музея не скупилась на личные подробности биографии героев, и от этого исторические персонажи предстали живыми и человечными.

Она объяснила, что в поместье трудились сто пятьдесят рабов, занятых на плантациях и на ферме. Сельское хозяйство всегда оставалось главной страстью Джексона. Стефани слушала рассказ с глубоким интересом, а Чейз признался, что давно не бывал в поместье и рад возможности увидеть дом и сад.

Слегка утомившись, они отправились на ланч в небольшой ресторан, расположенный на Мьюзик-Вэлли Драйв, а потом Чейз возил гостью мимо десятков магазинов, каждый из которых по вечерам превращался в концертный зал. Именно здесь родилось понимание музыкальной сущности города Нэшвилл. Каждый зал предлагал собственную, неповторимую программу. Чейз пояснил, что они находятся в западной части города, а улица носит название Мьюзик-Роу. Показал обновленные дома и старинные склады, где размещались крупные музыкальные компании и множество оснащенных по последнему слову техники звукозаписывающих студий. Правда, сам он теперь предпочитал работать дома, в собственной студии. Но именно здесь сконцентрировался весь музыкальный мир страны. В двух кварталах находилась улица Эллистон-Плейс с множеством ночных клубов. Стефани заметила немало кафе, предлагавших живую музыку. Чейз пояснил, что именно в этом районе рождается лучшая в городе музыка и сам он выступал здесь в молодости. В отель возвращались мимо университета Вандербильта – престижного частного учебного заведения. День клонился к завершению, и друзья заглянули в Оук-бар, чтобы что-нибудь выпить. От множества впечатлений кружилась голова. Стефани призналась, что самой интересной точкой маршрута оказался дом Эндрю Джексона; к тому же глубоко тронула горькая и в то же время вдохновляющая история любви президента к супруге.

– Удивительно, что спустя два столетия мы все еще слышим об их чувствах. Вряд ли что-то подобное можно сказать о ком-нибудь из моих знакомых, – с улыбкой заметила Стефани, пока официант наполнял бокалы. Чейз поднял тост за знакомство с Нэшвиллом.

– И уж точно через двести лет никто не вспомнит ни одну из моих подружек, – добавил он, пригубив шампанское. Чейз был рад показать гостье любимый город, а вечером собирался отвезти ее в Брентвуд – пригород, в котором жил. Там не на что было смотреть, кроме солидных особняков. В этом районе обитали состоятельные граждане Нэшвилла. Прежде Чейз жил во Франклине – небольшом старинном городке, но большой новый дом в Брентвуде нравился ему больше. На просторном участке помещался также коттедж Сэнди, так что оба оставались территориально независимыми. Девушка обожала свой уютный уголок.

– Какой удивительный город, – умиротворенно вздохнула Стефани. – Жизнь здесь бурлит.

– Сан-Франциско тоже хорош. – Чейз бывал там несколько раз и выступал в самых престижных залах: Окленд Колизеум арене и амфитеатре «Шорлайн» в Маунтин-Вью, а также в павильоне «HP» в самом городе. В молодости, когда его приглашали в скромные залы, пел даже в клубе «Филлмор». Он любил это заведение за памятную атмосферу шестидесятых годов и историю. Однако сейчас приходилось выступать только на самых больших площадках, потому что публики собиралось невероятное количество.

Чейзу очень не хотелось расставаться, однако пришла пора проверить, как идет работа в студии.

– Музыканты – те же дети. Как только отлучаюсь, сразу начинают халтурить. – Он поручил ассистентке заехать за Стефани в семь часов вечера и отвезти в Брентвуд. Дорога занимала всего двадцать минут, так что вечером он планировал привезти ее обратно в «Шевроле Корвет». День прошел замечательно; не помешало даже то обстоятельство, что знаменитого артиста повсюду узнавали – впрочем, как всегда, на какой бы машине он ни ездил.

– Завтра у меня выходной, – сообщил он на прощание. – Хочу показать кое-что еще. Вас ждет сюрприз. – Чейз мечтал познакомить гостью с любимым городом и в то же время понимал, что должен продолжать работу. Стефани знала, что через шесть дней у него концерт, причем все билеты давно проданы.

Он оставил ее в холле и ушел, а минуту спустя послышался рев «Корвета».

Стефани надела джинсы и футболку, более уместные в студии. Ей не терпелось увидеть дом, который Чейз так любил. Он много рассказывал о ремонте. Старинный колониальный особняк располагался среди обширных угодий и представлял собой часть плантации, давным-давно разбитой на несколько участков. Чейз приобрел главный дом вместе с садом. Хижины рабов снесли во время раздела территории.

Стефани едва успела переодеться и проверить электронную почту, как пришло время ехать на студию. Одна из ассистенток уже ждала возле отеля в старинном фургоне производства сороковых годов. Эту машину вишневого цвета Чейз обожал: даже показывал фотографию в телефоне. Больше того, мотор перебрал собственными руками. Ассистентка Ванда, родом из города Саванна, выглядела совсем молодой, но работала у Тейлора уже три года. Она души не чаяла в своем боссе и всю дорогу до Брентвуда без умолку восхваляла его достоинства. Судя по всему, сотрудничать с Чейзом нравилось буквально всем: музыканты тоже отзывались о певце с искренним восхищением.

Размеры дома поразили. Особняк оказался огромным, импозантным и сразу заставил вспомнить роман и фильм «Унесенные ветром». Вокруг возвышались столь же внушительные дома, но этот, несомненно, выглядел самым красивым.

Стефани восхищенно вздохнула и с изумлением посмотрела на Ванду. Такого впечатления она не ожидала.

– Симпатично, правда? – отозвалась девушка, многократно преуменьшая достоинства особняка.

– Да уж, – согласилась гостья и вслед за ассистенткой прошла в дом. Фургон они оставили у входа: старинная машина удивительным образом сочеталась с обликом особняка, возле которого стояла. Внутреннее убранство дома выглядело спокойным и в то же время элегантным. Предметы старины соседствовали и мирно уживались с новой мебелью, создавая неповторимый стиль. Приглушенные цвета рождали атмосферу тишины и умиротворения. Интерьер трудно было назвать блестящим; скорее он производил впечатление изысканно-сдержанного, чему в значительной степени способствовали картины на стенах. Хозяин, несомненно, вложил в обустройство массу времени и сил. К тому же не пожалел средств. Несмотря на скромное происхождение, он обладал тонким вкусом и значительными материальными возможностями для воплощения своих замыслов. В итоге получился дом, похожий на хозяина: впечатляющий и в то же время скромный.

Ванда привела гостью в огромную, оборудованную по последнему слову техники кухню, выдержанную в бежевых и черных тонах. Отсюда открывался вид на прекрасный, тщательно ухоженный сад. В центре кухни стоял круглый стол, за которым без труда могла разместиться целая дюжина гостей. Из кухни дверь вела в сложный, насыщенный аппаратурой мир, который представлял собой студию звукозаписи, где работали музыканты. Просторное помещение было специально пристроено к дому. Отсюда был виден расположенный в дальней части сада коттедж Сэнди, больше похожий на пряничный домик – совершенно в ее духе. Поместье вызывало восхищение и превосходило самые смелые ожидания. Натура Чейза Тейлора проявилась даже в строительстве: здесь не было ни вычурности, ни намека на внешний эффект; обстановка предполагала удобную, спокойную, красивую жизнь как самого хозяина, так и тех людей, о которых он заботился. Хозяин оказался в студии: он объяснял музыкантам, что необходимо изменить в исполнении, в то время как два техника настраивали аппаратуру. Говорил Чейз спокойно, но в то же время серьезно, а выглядел крайне сосредоточенным. Даже появление Стефани заметил не сразу. Ванда тихо попрощалась и незаметно исчезла. Она работала в офисе, но к музыке отношения не имела. И вот наконец артист заметил Стиви и расплылся в улыбке.

– Вы уже здесь! – Он заметно обрадовался, и Стефани кивнула, все еще не остыв от изумления.

– Да, вот это дворец! – восхищенно воскликнула она. Масштабы особняка напомнили о звездном статусе нового друга: в общении с Чейзом об этом было легко забыть. Держался он просто и человечно, дружелюбно общался с окружающими и выглядел совершенно обыденно. Ни поведение, ни внешность не соответствовали положению популярного артиста. Но ведь даже Джин сочла нужным напомнить, что Чейз Тейлор необычайно знаменит. Дом полностью соответствовал высокому рангу хозяина, хотя тот и постарался оформить его в скромном и сдержанном стиле. Одни картины стоили целого состояния, а ведь были еще и ценные старинные вещи.

– Люблю ваш дом, – просто призналась Стефани, и Чейз обрадовался.

– Надеялся, что вам понравится, – ответил он. В этот момент в студии появился внушительного вида золотистый ретривер, как ни в чем не бывало подошел к незнакомке, обнюхал и ткнулся носом в ладонь.

– Познакомьтесь, это Фрэнк, – представил питомца Чейз. – А Джордж спит наверху. – Стефани уже знала, что Джордж – английский бульдог, которого певец привез из гастролей по Европе. Собаки стали близкими друзьями хозяина. Фрэнк держал в зубах мячик и махал хвостом, приглашая поиграть, и Стефани протянула руку.

– Лучше не начинайте, – предупредил Чейз, – а то потом не отвяжетесь. Целыми днями ходит за мной по пятам с этим мячом. А еще поет: подвывает, когда мы играем. Во время записи приходится выгонять, иначе на всех дорожках будет слышен его прекрасный вой.

Музыканты рассмеялись, потому что так оно и было на самом деле. Стефани ласково потрепала Фрэнка по кудрявой голове. У нее не было собаки с тех пор, как Шарлотта поступила в колледж. Лэб умер три года назад, и Билл не захотел брать нового питомца. Сказал, что слишком много ненужных хлопот: ведь дети все равно разъехались. Но она скучала без собаки, особенно сейчас, и мечтала завести щенка. Появление симпатичного Фрэнка укрепило намерение: преданность ретривера хозяину не вызывала сомнений.

– А когда можно будет познакомиться с Джорджем? – спросила Стефани, и Чейз пообещал сразу после работы отвести ее наверх. Отправил Фрэнка прочь, плотно закрыл звуконепроницаемую дверь студии и придвинул гостье барный стул. Стул оказался высоким, очень удобным и позволил следить за всем, что происходило в просторной комнате. Да и Чейз мог видеть свою гостью. Он протянул наушники, чтобы можно было слушать и отдельные звуковые дорожки, и конечный вариант. Студия выглядела современной и внушительной, а оборудование, должно быть, стоило целого состояния, но именно здесь рождались знаменитые альбомы Чейза Тейлора. Здесь сосредоточились сердце и душа его творчества.

Началась напряженная работа, и в течение долгого времени Стефани не издала ни звука. Запись продолжалась четыре часа без единого перерыва, а потом, по знаку певца, все перестали играть.

– Пойдемте ужинать, – пригласил Чейз, довольный результатом, несмотря на то, что работы оставалось еще на несколько часов. Впервые за вечер повернулся к Стефани и посмотрел в упор. Он очень серьезно относился к своему делу.

– Ну и как? – спросил он, хотя она ничего не понимала ни в музыке, ни в звукозаписи. Заметила только, насколько артист профессионален и строг. Чейз обращал внимание на самые мелкие погрешности и заставлял повторять отрывок снова и снова, пока аранжировка не начинала звучать безупречно. Так же придирчиво он относился и к себе, и к Сэнди, обучая ее мастерству. Красивый голос девушки органично вписывался в музыкальную канву.

– Мне показалось, что потрясающе, – искренне ответила Стефани.

– Еще много возни, сегодня закончить не успеем. – Он направился в кухню, и все потянулись следом. На столе чудесным образом появилось роскошное угощение: жареные цыплята, свиные ребрышки, салаты, паста, сашими и холодные омары. Еда выглядела невероятно аппетитной, а все, даже Сэнди, зверски проголодались после упорной работы. Стефани решила не отставать от остальных и тоже щедро наполнила тарелку. Она даже не подозревала, насколько голодна, к тому же устоять против искушения оказалось невозможно: омар, сашими и ребрышки выглядели восхитительно.

За ужином обсудили только что законченную часть музыкального материала, и Чейз наметил, что именно хочет записать после перерыва. Во время работы он ни на миг не отвлекался, хотя за столом дружески беседовал и с гостьей, и с коллегами. На десерт все положили в тарелки по солидному куску шоколадного торта, а примерно через час дружно вернулись к работе.

Запись закончилась в три часа ночи. Стефани с удивлением отметила, что музыканты выглядели вовсе не измученными, а бодрыми и воодушевленными. Они любили свое дело и откровенно восхищались талантом и мастерством Чейза Тейлора. Барабанщик Чарли даже назвал мэтра гением. Певец обладал безупречным слухом и безукоризненным вкусом.

После записи все очень быстро разъехались, пообещав вернуться утром. Чейз предупредил, что появится не раньше полудня, и таинственно взглянул на Стефани.

– Завтра нам со Стиви предстоит кое-куда съездить, – пояснил он, и возражать никто не стал. Артистам хватало самостоятельной работы. Маэстро дал каждому конкретное задание, а Сэнди приказал поберечь голос. Вечером ей пришлось много петь, и он опасался, что на следующий день утомление скажется на связках.

Внезапно Чейз и Стефани остались вдвоем в кухне, где, по словам хозяина, он проводил почти все свободное время.

– Хотите на минуту подняться? – лукаво спросил Чейз. Стефани на мгновение задумалась и тут же согласилась, понимая, что артист всего лишь хочет показать дом и без ее согласия границ не переступит. Он относился к ней с глубоким уважением и ни разу не пытался воспользоваться уединением. Несмотря на фантазии Джин, сама Стефани пока была настроена только на приятельские отношения. Она не разделяла точку зрения подруги и не собиралась бросаться в объятия только потому, что рядом оказался красивый и знаменитый мужчина. Никогда, даже до брака, Стефани не отличалась легкостью в отношениях. Билл Адамс стал для нее единственным мужчиной, и двигаться дальше она не собиралась. Не случайно призналась Чейзу, что до сих пор чувствовала себя замужем, хотя супруга не было в живых уже несколько месяцев.

Чейз повел гостью по длинному коридору с картинами на стенах и открыл дверь в спальню. Стефани увидела просторную, со вкусом обставленную комнату, окна которой выходили в сад. Джорджа она услышала намного раньше, чем увидела: бульдог храпел громче любого мужчины. Лежал он на постели хозяина, головой на подушке, и являл собой воплощение блаженства. Услышав шаги, пес раздраженно приподнял голову, приоткрыл один глаз и взглянул на нарушителей спокойствия, после чего захрапел еще громче, словно в отместку.

– Вот, познакомьтесь: это и есть мой Джордж, – отеческим тоном представил Чейз. Внешность бульдога могла бы понравиться только родной матери, и Стефани от души рассмеялась.

– Он великолепен. – Чейз понял, что гостья говорит искренне, и обрадовался неожиданной реакции.

– Манеры у него, конечно, ужасные. К тому же парень жутко ревнив. Ненавидит, когда ко мне кто-то приходит. А Фрэнк любит гостей. Джордж никогда не спускается, если в доме посторонние. Однажды мне пришлось взять его с собой в отель, и соседи с обеих сторон стали жаловаться на храп. Больше его в отель не пускают: выдает децибелов больше, чем «Боинг-747» на взлете. – И все же Чейз явно обожал своего питомца. – Мне очень хотелось вас с ним познакомить.

– Если это проверка, то должного впечатления я, кажется, не произвела.

– Это его обычное поведение. Если бы что-то пошло не так, он бы зарычал. А так все в порядке: всего лишь мирно храпит. По утрам приходится будить, иначе он никогда не проснется: нет на свете собаки ленивее. Фрэнк водит приятеля по саду на поводке, и Джордж ненавидит эти прогулки. Предпочитает проводить время в постели, а ест за двоих взрослых мужчин. Боюсь, растолстеет не в меру.

Джордж уже и так растолстел, но Стефани предпочла об этом умолчать. Несколько минут оба с интересом смотрели на спящую собаку, а потом Чейз обнял гостью за плечи и повел к лестнице.

– Пойдемте, отвезу вас в отель. – Он был счастлив, что удалось познакомить Стиви с Джорджем.

– Вы, должно быть, страшно устали. Доеду на такси. – Не хотелось продлевать и без того долгую бессонную ночь, да еще после напряженной работы.

– Ничего страшного, давно привык. К тому же такси в этот час все равно не найдете, – ответил он строго. Вошел в гараж и распахнул дверь «Шевроле Корвет».

По пути в отель Чейз исполнил еще одно обещание: провез мимо Парфенона в Парке Столетия, чтобы Стефани увидела храм в ярких лучах прожекторов. Сейчас он действительно выглядел еще прекраснее, чем днем. А уже через несколько минут машина остановилась возле отеля. Чейз вышел, открыл дверь и долго смотрел на Стефани сверху вниз.

– Счастлив был принять вас в своем доме. Спасибо за то, что согласились приехать. – Слова прозвучали так, как будто это она оказала ему любезность, а не наоборот.

– Мне тоже очень приятно. Нельзя было упустить такую возможность. – Стефани знала, что дом, как и музыка, очень важен для Чейза Тейлора. – А еще рада была познакомиться с Фрэнком и Джорджем. Особенно с Джорджем, хотя произвести на него впечатление так и не удалось.

– Утром серьезно поговорю с парнем на эту тему. Объясню, что, когда приходит кто-то очень для меня важный, следует вести себя прилично. У бедняги просто нет соответствующего опыта, – пояснил Чейз в оправдание и нежно посмотрел Стефани в глаза. Швейцар тактично отошел, а она не знала, что ответить: слишком растрогалась, чтобы думать.

– Спасибо, – наконец прошептала Стефани, а Чейз бережно коснулся ее подбородка и приподнял лицо. Показалось, что он собирается поцеловать. Стефани тоже этого хотелось, но было страшно.

– Сказал то, что чувствую, и все же не собираюсь форсировать отношения без вашего согласия. Мы лишь в начале пути, а впереди бесконечная дорога и целая вечность. – Стефани смущенно кивнула: от необыкновенных слов на глаза навернулись слезы. Чейз поцеловал в щеку и проводил в холл. Остановился возле лифта, а она обняла его и снова поблагодарила, сама не понимая, за что: за обед, за приглашение, за разрешение посидеть в студии и посмотреть дом или за то, какой он удивительный человек. И только вернувшись в комнату в тумане от впечатлений и переживаний, поняла, что благодарна за все сразу, за само его существование.

Стефани умылась, надела ночную рубашку, легла в постель и через пять минут уснула с ощущением мира и благополучия. Так хорошо ей не было ни с кем и никогда.


Глава 9 | Музыка души | Глава 11