home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Понедельник они провели вдвоем. Стефани знала, что у Чейза много дел, но он заявил, что хочет побыть с ней, а работа никуда не денется. Отвезли собак на прогулку в Парк Столетия и долго бродили по аллеям, хотя Джордж то и дело останавливался и укоризненно смотрел на хозяина. Старались разговаривать легко и не беспокоиться о будущем. Оба не представляли, что их ждет; знали только, что последние две недели прошли фантастически, и воспринимали недолгое счастье как подарок судьбы. Если бы в Большом каньоне кто-то из них случайно свернул в сторону или задержался, встреча не состоялась бы. Стефани могла бы вернуться в Сан-Франциско и не попасть в Лас-Вегас или не поехать в Большой каньон. Могла бы отказаться от путешествия в Нэшвилл. Но они не упустили ни единого шанса, до конца использовали каждую представившуюся возможность, и результат оказался потрясающим. Проведенное вместе время они не променяли бы ни на какие сокровища мира. А теперь всего лишь предстояло найти способ продолжить отношения, учитывая до предела загруженную жизнь Чейза и три тысячи миль от Нэшвилла до Сан-Франциско. Жизнь Стефани трудно было назвать не только загруженной, но даже насыщенной. Ощущая пустоту, она всерьез спрашивала себя, что должна принести в отношения. Прежде чем вернуться, предстояло найти себя и обрести уверенность в собственных силах. Следовало побыть одной и хорошенько подумать. Чейз искренне надеялся, что в конце концов Стефани решит вернуться и навсегда остаться с ним.

Ночью они не могли разомкнуть объятий. Ей отчаянно хотелось ему принадлежать, однако останавливало опасение окончательно запутаться в собственных чувствах. Стефани знала, что близость лишит способности мыслить ясно, а рассуждать здраво, и понимала необходимость сохранить душевное спокойствие, насколько это вообще представлялось возможным в данной ситуации. Чейз не хотел влиять на ее выбор, хотя сгорал от страсти и едва сдерживался, чтобы не сорваться. Столь остро желания он не испытывал ни к одной женщине. Стефани оставалась в его доме и в его постели до четырех часов ночи, а потом все-таки заставила себя встать. В половине пятого Чейз отвез ее в отель.

– Наверное, стоило заняться любовью хотя бы для того, чтобы немного поспать, – насмешливо заметил он. Они сидели в машине и целовались, пока Стефани наконец не ушла. Невозможно было предсказать, когда состоится новая встреча. Поддерживала надежда на то, что правильные события будут происходить и впредь, как происходили до этого. Последние две недели стали самыми счастливыми в жизни обоих. Стефани оказалась той единственной женщиной, которую Чейз, сам того не сознавая, искал всю жизнь. А она увидела в нем мужчину, за которого хотела бы выйти замуж. Но в этом случае судьбы их сложились бы иначе, и союз мог бы не выдержать испытания временем. Сейчас оба чувствовали себя готовыми к серьезному шагу, но понимали, что не имеют права принимать решение после двух недель знакомства.

Стефани наконец-то вырвалась из объятий и скрылась в холле отеля, а Чейз с тяжелым сердцем поехал обратно в Брентвуд. Не раздеваясь, лег на кровать и задумался об отношениях с любимой.

Стефани лежала в своем номере и смотрела, как встает солнце. Она не уснула ни на минуту, а когда выезжала из Нэшвилла и в последний раз взглянула на Парфенон, Чейз крепко спал между Фрэнком и Джорджем. Было раннее утро, и в нежном розоватом свете, под пастельным небом город казался сказочным. Она свернула на шоссе, по которому предстояло доехать сначала до Ноксвилла, а потом, к вечеру, до Роанока. Чейз обещал звонить в течение дня.

Первый звонок раздался в полдень.

– Как дела? – в устройстве громкой связи зазвучал ставший родным голос. Стоял жаркий июньский день. В машине работал кондиционер, но духота все равно давала себя знать. После четырех часов пути Стефани только что миновала городок Фолл-Бранч, штат Теннесси.

– Нормально. Скучаю по тебе, – ответила она грустно. И все же приятно было по кому-то скучать и увозить с собой воспоминания о счастливых днях. Недавние события казались сном, хотя и оставались реальными.

Чейз рассказал, чем собирается заниматься в ближайшее время. Предстояло встретиться с руководством звукозаписывающей компании, а потом прослушать нескольких новых ударников. Барабанщик Чарли получил приглашение на работу в Лас-Вегас и после пяти лет сотрудничества решил уволиться. Чейз гордился музыкантом, но отпускал с сожалением. После нескольких минут разговора он сказал, что вынужден закончить разговор, и пообещал позвонить позже. Позвонил в три, после деловой встречи, а потом вечером, когда Стефани остановилась в Роаноке и зарегистрировалась в отеле, который рекомендовал Чейз. Первым делом она набрала номер Луизы, чтобы сообщить, что проехала половину пути, но дочь оказалась на вечеринке, так что поговорить не удалось. А когда Чейз позвонил, чтобы пожелать спокойной ночи, Стефани уже засыпала, так что общались недолго. Дороги разошлись, и теперь жизнь каждого двигалась в собственном ритме. Тейлор только что вернулся с прослушивания, но барабанщика, способного заменить гениального Чарли, так и не нашел.

Стефани выехала из Роанока в семь утра, когда Чейз еще спал, а когда проснулся и позвонил, она проезжала Голубой хребет, и телефон не принимал. Она не хотела терять времени и даже не остановилась на ланч; только ближе к вечеру купила сэндвич и сразу поехала дальше. И вот наконец в половине седьмого пересекла Гудзон по мосту Джорджа Вашингтона и оказалась в Нью-Йорке. Набрала номер Чейза, чтобы сообщить, что уже на месте, но он оказался на деловой встрече и говорить не смог. Она отчаянно по нему скучала, но в то же время ждала встречи с Луизой. Вечером дочь работала на важных торгах аукциона «Сотбис» и повидаться с матерью не могла. Когда Стефани ехала по городу к отелю «Карлайл», где всегда останавливалась, позвонила Сэнди. В понедельник подруги слезно простились, а сейчас девушка рассказала, что Бобби Джо по-прежнему ее обижает.

– Говорит, что никакого голоса у меня нет, а Чейз держит в группе из жалости.

– Но это же нелепо! – возмутилась Стефани. Бобби Джо вел себя, как последний негодяй. – У Чейза блестящая карьера, и ему ни к чему портить группу из соображений благотворительности. А Бобби Джо просто тебе завидует, вот и все. – Она не осмелилась спросить, звонил ли Майкл, хотя очень хотела, чтобы это произошло. После нескольких минут разговора Стефани пришлось отключиться, потому что уличное движение превратилось в плотный поток. Она свернула на шоссе Вест-Сайд-Хайвей, миновала Центральный парк и попала на Мэдисон-авеню, к элегантному отелю «Карлайл», где ее уже знали по визитам к Луизе и Шарлотте. Накануне младшая дочь прислала электронное письмо. Сообщила, что путешествует с друзьями по Франции и прекрасно проводит время. Домой она собиралась вернуться в конце месяца, хотя, судя по всему, особого желания увидеть мать не испытывала. Лето в Сан-Франциско не могло сравниться с годом, проведенным в Риме. В сентябре Шарлотте предстояло продолжить учебу в Нью-Йоркском университете.

Стефани зарегистрировалась в отеле, приняла ванну, заказала ужин в номер и уже легла в постель, когда позвонил Чейз. Он искренне обрадовался, узнав, что любимая благополучно приехала в Нью-Йорк. Рассказал, что вечером репетировал с группой, а до этого успел прослушать еще несколько ударников и даже нашел одного приличного, но пока не решил, стоит ли принять парня на работу или лучше не спешить и продолжить поиски. Сообщил, что из Лас-Вегаса пришло приглашение дать серию концертов. Признался, что очень скучает, но Стефани усомнилась: плотный график времени на переживания явно не оставлял. По сравнению с жизнью Чейза ее собственная жизнь казалась стоячим болотом. Проезжая штат Нью-Джерси, она обсудила это с Джин.

– Прекрати создавать проблемы, – строго заявила подруга. – Встретила шикарного парня, а теперь ищешь препятствия, из-за которых у вас ничего не получится.

– Препятствия нетрудно найти, – с тревогой возразила Стефани. – У нас с Чейзом такие разные жизни. Он пролетает сто миль в час, а я сижу на месте. Рядом с ним я окончательно потеряюсь. Даже не знаю, кто я такая. Надо найти свое дело, чтобы что-то принести к общему столу.

– Дело обязательно найдется. Но он полюбил тебя вовсе не за карьеру, которой не существует, а за то, какая ты есть. Не забывай об этом.

– За что меня любить? Я же совсем скучная.

– Ничего подобного. Ты умная, интересная женщина. И Тейлор по-настоящему тебя любит. Во всяком случае, так мне кажется.

– Говорит, что любит, но верить я боюсь, – горестно подтвердила Стефани, и Джин рассмеялась.

– Прекрати немедленно. К тому же трудно представить, что ты с ним до сих пор не переспала. Я бы обязательно это сделала, причем давно.

– Прежде чем идти до конца, нужно все обдумать и решить, кто я такая и что собираюсь делать.

– Ты чересчур рассудительна и благородна. Позволь себе жить, ведь жизнь только одна, и другой не предвидится. Второй попытки нам не дано, так что приходится пользоваться тем, что есть.

– Пытаюсь не скомкать собственную душу. И его душу тоже, – серьезно объяснила Стефани.

– Не скомкаешь. Что он говорит?

– Что любит.

– Поверь и скорее беги обратно. Или дай мне номер его телефона. – Подруги рассмеялись и вскоре простились. Беседуя с Элисон, Стефани до сих пор не призналась, где находится и чем занимается; рассказала только о том, что собирается навестить Майкла в Атланте. Ветрянка наконец настигла и малыша, так что на бедняжку снова свалились переживания и заботы. Трудно было поверить, что всего несколько недель назад они встречались в Санта-Барбаре. С тех пор ее жизнь стала совсем другой.

Уснула Стефани рано, сразу после разговора с Чейзом – они перезванивались по нескольку раз в день. Утром проснулась бодрой, первым делом отправилась в Метрополитен-музей, а потом погуляла в Центральном парке – по аллее, ведущей к отелю «Плаза» – и по Мэдисон-авеню. Изрядно утомившись, вернулась к себе в номер и прилегла, чтобы немного отдохнуть. С Луизой предстояло встретиться в семь.

Когда Стефани приехала в квартиру дочери на Восемьдесят девятой улице, Луиза только что вернулась с работы, усталая, озабоченная и расстроенная. На следующий день были назначены новые важные торги. Подготовка требовала много времени и сил, а главное, в каталог закралась ошибка, и Луиза боялась, что ее обвинят в небрежности. Старшая дочка выросла очень хорошенькой, с темными волосами и голубыми глазами – вся в отца. Майкл и Шарлотта походили на Стефани, а Луиза напоминала мать Билла.

Когда девушка немного успокоилась, они пошли в небольшое французское бистро неподалеку. Сделав заказ, Луиза заметила, как странно, что мама, словно неприкаянная, колесит по стране от одного ребенка к другому. Несколько дней назад она упомянула об этом в телефонном разговоре с братом, и Майкл ответил, что маме очень одиноко.

– Была в гостях у давней подруги. – Стефани в очередной раз повторила выдуманную версию. – Делать все равно нечего, вот и решила навестить вас с Майклом.

– И теперь едешь обратно в Калифорнию? Мама, это же безумие. Так поступают в юности, а не в твоем возрасте.

Стефани давно привыкла защищаться от нападок старшей дочери, ведь критиковать мать Луиза научилась еще в школе и с тех пор неуклонно оттачивала мастерство. Сейчас, в двадцать три года, девушка считала себя вправе решать, что в мире позволено, а что недопустимо.

– Судя по всему, Аманда по-прежнему крутится возле Майкла. Она приезжала в Нэшвилл?

Стефани решила ничего не рассказывать о Сэнди, чтобы не вызвать новых негативных комментариев.

– Да, была на концерте вместе с ним. Ей очень понравилось.

– А это уже другой вопрос. С каких это пор ты стала увлекаться музыкой кантри? – Луиза всегда относилась к матери с подозрением. Сейчас наконец появились веские основания для недоверия, но она об этом не знала.

– Подруга Лаура живет в Нэшвилле; она познакомила меня с Чейзом Тейлором, а он пригласил на свой концерт и подарил билеты.

– С какой стати?

– Просто так. – Стефани пожала плечами. – Кажется, знаменитые артисты всегда так поступают. Нам всем очень понравилось.

– Чистое безумие. – Луиза нахмурилась. – А почему бы тебе не рвануть в Европу и не навестить Шарлотту?

– Полагаю, у твоей сестры есть более интересные занятия, чем возиться со мной. Перед возвращением домой проводит время с друзьями. Думаю, неожиданный приезд совсем ей не понравится.

Луиза тоже не выглядела довольной. Когда бы Стефани ни появилась в Нью-Йорке, старшая дочка давала понять, что мать ей мешает. А вот отца она всегда была рада видеть, и даже сейчас, когда обед подходил к концу, вновь начала воспевать добродетели Билла: папа всегда оказывался рядом, чтобы помочь и поддержать; научил ее всему, что она знает и умеет; был самым добрым, любящим, благородным человеком на свете. И это притом что на самом деле Билл старался проводить с детьми как можно меньше времени и вообще редко бывал дома. Всеми делами занималась Стефани, но Луиза давно об этом забыла.

– Без папы жизнь никогда уже не станет прежней, – жалобно всхлипнула дочка, и по щекам потекли слезы. Стефани искренне ее пожалела.

– Знаю, что не будет, милая. Но папа не захотел бы, чтобы мы постоянно его оплакивали. – После смерти отца прошло всего четыре месяца, и Майкл держался намного лучше сестер. Потеря глубоко его опечалила, но не раздавила, а Луиза всегда обожала и идеализировала отца; к тому же была его любимым ребенком.

– А как ты? Лучше себя чувствуешь? – спросила она обвиняющим тоном, вытирая слезы салфеткой.

– Иногда бывает лучше. Мне постоянно не хватает Билла, и все же пытаюсь вернуть жизнь в нормальное русло. Невозможно вечно сидеть и плакать, хотя это вовсе не означает, что мы о нем забыли. Изменить ничего нельзя; теперь придется обходиться без него. – Стефани говорила осторожно и в то же время убежденно.

– Но как? Кто о нас теперь позаботится? – Луиза эхом повторяла панику матери. Стефани испытывала такой же ужас до тех пор, пока не поняла, что даже при жизни Билла рассчитывала только на себя.

– Я все еще здесь. К тому же папа всех нас надежно обеспечил. – Хотелось сказать, что она готова идти дальше, но даже в собственном сознании слова звучали не совсем правильно.

– Дело не только в деньгах. Я могла позвонить ему всякий раз, когда возникали проблемы.

Стефани едва не крикнула, что это не так. Билл никогда не слушал ни ее саму, ни детей, а когда кто-то из них звонил ему в офис, всякий раз раздражался. Даже когда дети выросли и уехали в колледж, не испытывал потребности поговорить с ними по телефону. Почему Луиза все это забыла? Билл был основательным мужем и отцом, но внимания к близким никогда не проявлял. Все проблемы неизменно брала на себя Стефани, и вот сейчас Луиза решительно отказывалась это признавать. По ее мнению, заслуги принадлежали исключительно папе. Дочка не могла принять того, что отец практически не обращал на нее внимания, и создала легенду о его доброте, а о заслугах матери постаралась забыть.

Но возражать и доказывать свою правду Стефани не собиралась. Не хотелось спорить с дочерью о том, кто из родителей больше дал детям. В нынешнем состоянии Луиза все равно ничего бы не поняла и не приняла.

– Встречаешься с кем-нибудь? – Мать попыталась сменить тему, чтобы уйти от несправедливых оценок и искаженных воспоминаний.

– Нет, – сухо ответила Луиза. Она была очень хорошенькой, но в то же время выглядела чересчур серьезной и излишне сосредоточенной на работе. – Уже много месяцев не вижу никого интересного. А после смерти папы ходить никуда не хочется.

– И все же надо общаться. Нельзя отдавать все время работе.

– Но почему, мама? Папа всегда так жил. Ты просто не понимаешь, так как никогда не работала. – Луиза с пренебрежением относилась к роли домохозяйки и даже не пыталась скрыть высокомерие.

– Неправда, в твоем возрасте работала, причем успешно. А бросила, когда ждала Майкла. После его рождения папа захотел, чтобы я сидела дома. Ну а потом родились вы с Шарлоттой. – Как обычно, она пыталась оправдаться и заходила в тупик. – Сейчас собираюсь снова найти себе место.

– И что же будешь делать? – уточнила Луиза, не скрывая скептического отношения.

– Пока сама не знаю, – смущенно призналась Стефани.

– Почему бы тебе не заняться волонтерской деятельностью на пользу какого-нибудь благотворительного общества? – Луиза не верила, что мать способна на что-то другое, кроме как обедать со светскими персонажами и планировать модные показы. Стефани считала подобную деятельность полезной, но в то же время стремилась к большему, особенно теперь, когда осталась дома одна. Хотелось делать что-то значительное, и работа в приюте была только началом.

– Мечтаю о чем-нибудь более серьезном. Сейчас помогаю приюту для бездомных подростков. Работа полезная, но желательно, чтобы еще и деньги платили.

– Ты хорошо обеспечена.

Разговор постепенно увял. После обеда Стефани проводила дочку до дома.

– Хочешь, завтра встретимся за ланчем? – спросила она, но Луиза покачала головой. Выглядела она так, словно намеренно изводила себя тоской. Фантазия требовала постоянной подпитки. Чтобы поддерживать мифический образ отца, дочка интуитивно отвергала мать. Стефани понимала механизм враждебности, но принять не могла. К тому же оставаться постоянным объектом несправедливого гнева было очень больно. Вместо того чтобы сердиться на отца за внезапную раннюю смерть, как это еще недавно делала сама Стефани, Луиза безосновательно обвиняла мать.

– Не могу, – ответила она. – Должна работать на аукционе. Торги состоятся завтра вечером.

– Что ж, в таком случае уеду утром, – спокойно заключила Стефани. – Других дел в Нью-Йорке не предвиделось; приехала она только ради встречи с дочкой – как всегда, не слишком приятной. Оставалось надеяться, что когда-нибудь отношения изменятся.

– Спасибо за то, что навестила, – поблагодарила Луиза на прощание. Они стояли возле подъезда. Хотя и не самый фешенебельный, дом выглядел современным, чистым и безопасным, поскольку у входа дежурил швейцар. Стефани это обстоятельство особенно радовало. – И прости за меланхолию. Не знаю, как заставить себя смириться с утратой.

– Может быть, стоит с кем-нибудь об этом поговорить. Мне очень помогла доктор Зеллер.

– Даже если потрачу время и деньги на визиты к психотерапевту, папа все равно не оживет. – С этими словами Луиза разрыдалась и упала в объятия матери, впервые за вечер проявив родственные чувства. Стефани прижала дочку к груди и дала вволю наплакаться. Помочь и смягчить душевную боль могло только время. Девочка слишком рано потеряла отца. Все они рано его потеряли, но Луиза как самая близкая из детей восприняла утрату особенно остро.

– И все же подумай. Может быть, стоит сходить на пару консультаций.

– Некогда. Это тебе больше нечем заняться, а я работаю. – Она не могла упустить возможности уколоть мать.

– Но ведь существуют перерывы на ланч и вечера. Поверь, станет легче.

Луиза пожала плечами и вытерла слезы:

– Я в порядке. Просто очень по нему скучаю.

– И я тоже. – Так оно и было, но у Стефани оставалась масса вопросов, ответить на которые было уже невозможно. И все же требовалось разобраться с сомнениями, прежде чем принимать окончательное решение относительно Чейза. Не хотелось приходить к нему с громоздким, тяжелым багажом. Сначала следовало разобрать и опустошить чемоданы, чтобы явиться налегке. Пока она еще не была к этому готова. Залечить ее рану, так же как и рану Луизы, могло только время – хотя и по иной причине.

– Береги себя и помни, что я тебя люблю, – напутствовала Стефани. Дочка печально помахала и скрылась в подъезде. Вечер выдался нелегким, но с Луизой иначе не бывало. Она никогда не жалела мать, особенно после смерти отца.

Стефани вернулась в отель, а когда позвонил Чейз, рассказала о напряженной встрече с дочерью. Он выразил сочувствие и добавил, что с девочками, по его мнению, труднее найти общий язык, чем с мальчиками, хотя Сэнди ему особых хлопот не доставляла. Впрочем, она не была его родным ребенком, а это важно.

– К тому же я намного крепче, чем ты. – Он уже знал, что Стефани очень мягкий человек. Возможно, слишком мягкий в обращении с дочерью, которой, по его мнению, не помешала бы хорошая взбучка. Тогда она, возможно, пришла бы в себя и перестала тиранить мать. Чейз не находил оправданий жестокому поведению Луизы. Тяжелые времена случаются у каждого, но это вовсе не означает, что можно вымещать зло на близких.

– По-моему, девочки отыгрываются на матерях, – заметила Стефани. Именно так, во всяком случае, поступала Луиза. – Устала слушать, каким восхитительным отцом был Билл, хотя на самом деле он пальцем о палец не ударил.

– Похоже, немного правды ей не помешает, – пришел к выводу Чейз.

– Теперь уже слишком поздно. Некрасиво ругать мертвого, пусть даже и заслуженно.

– Значит, ему суждено войти в историю святым?

– Судя по всему, да, – огорченно подтвердила Стефани. Хотя дочь вела себя по меньшей мере некрасиво, она искренне ее жалела и переживала, что не может облегчить боль потери.

– Когда же собираешься уехать из Нью-Йорка? – поинтересовался Чейз, чтобы сменить тему.

– Рано утром, – ответила Стефани. Он помог спланировать маршрут и снова посетовал, что она не захотела отправиться на автобусе.

– Если возникнут проблемы, звони, – распорядился Чейз твердо.

– А ты умеешь менять шины на расстоянии? – усмехнулась Стефани.

– Нет. И сама не пытайся. Если вдруг с машиной что-то случится, сразу вызывай эвакуатор.

– Обещаю. – Она с удовольствием думала о предстоящей поездке, хотя дорога и уводила все дальше от любимого. Но, с другой стороны, чем скорее удастся разобраться с собственной жизнью, тем раньше наступит долгожданная встреча.

Чейз пообещал регулярно звонить, и Стефани не сомневалась, что он сдержит слово. На этого человека всегда можно было положиться, даже если он был очень занят. Для нее время всегда находилось, и это было приятно.

Засыпая, Стефани думала о Луизе и пыталась понять, как помочь дочке. Но девочка хотела невозможного: возвращения отца. Ситуация выглядела безвыходной, оставалось только ее принять. А Луизе предстояло самостоятельно справиться с проблемами, тем более что помощь матери она категорически отвергала.


Глава 12 | Музыка души | Глава 14