home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1

Накануне в Скво-Вэлли выпал свежий хрустящий снег, а утро выдалось на редкость ярким и сияющим. Условия для катания на лыжах сложились прекрасные – огромная удача для Билла и Стефани Адамс и еще двух супружеских пар, с которыми они каждый год проводили День президентов: Фрименов и Доусонов. Традиция неуклонно соблюдалась вот уже десять лет, и никто не смел нарушить священный пакт.

Два года назад Элисон Фримен так не хотела пропускать грандиозный уикенд, что даже приехала за несколько дней до рождения третьего ребенка и заверила, что чувствует себя в безопасности, потому что Брэд – замечательный доктор, а дорога на курорт заняла всего четыре часа. Брэд, правда, работал хирургом-ортопедом, а вовсе не акушером, но она все равно не сомневалась, что, если младенец решит появиться на свет именно в Тахо, муж непременно организует необходимую помощь. День президентов служил поводом для обязательной встречи, и нынешний год не стал исключением. Обычай предписывал явиться без детей и на время отдыха отложить все заботы.

Для Стефани и Билла последнее условие уже утратило значение: их птенцы давно вылетели из гнезда. Старшие строили карьеру в Атланте и Нью-Йорке, а младшая дочь училась в Риме. Дочери Фреда и Джин Доусон вышли замуж за братьев и теперь жили в Чикаго. Даже Брэд и Элисон, чьи дети были намного младше остальных, согласились не тащить их с собой, а оставить дома под присмотром няни.

Фред и Джин были немного старше остальных и женаты дольше всех. Посторонним они казались безупречной парой. Фред разработал успешное программное обеспечение и сумел не менее успешно его продать, чем заработал огромное состояние. Свидетельством материального процветания служили роскошный дом в Хиллсборо, личный самолет, автомобили «Феррари» и «Астон Мартин», а также конюшня, полная чистокровных лошадей – предмет особой страсти Джин. Денег у Фреда Доусона было столько, что его скромное происхождение давно превратилось в смутное воспоминание.

Когда он встретил Джин, она работала официанткой в Модесто. Отец ее погиб, оставив на произвол судьбы пять детей и вдову, которая выглядела на двадцать лет старше собственного возраста. Теперь Джин редко виделась с братьями и сестрами и практически не поддерживала с ними отношений. Замуж за Фреда она вышла тридцать лет назад, а недавно отметила пятьдесят первый день рождения и сделала в Нью-Йорке подтяжку лица. Она держала себя в безупречной форме и три раза в год колола ботокс. Ее смело можно было назвать красивой, хотя холеное лицо практически утратило способность выражать эмоции. Впрочем, это и хорошо. Больше всего на свете Джин боялась снова стать бедной и твердо знала, что, пока брак с Фредом продолжается, этого никогда не случится.

Знала она и то, что муж долгие годы ей изменяет, но больше по этому поводу не переживала, потому что давно его разлюбила. Конечно, можно было бы подать на развод и отсудить изрядный капитал, однако Джин любила ту красивую жизнь, к которой успела привыкнуть, и с гордостью носила имя миссис Фред Доусон. Подругам же шутливо говорила, что заключила сделку с дьяволом, и дьявол этот – Фред. Она давно избавилась от иллюзий, но менять свою жизнь не желала. У Джин были лошади, друзья, возможность навещать дочерей в Чикаго, а с Фредом ее связывал молчаливый договор, который вполне устраивал обоих. Существующее положение вещей привело к осознанию необратимости ситуации и крайне низкой оценке мужа и ему подобных. Теперь Джин считала, что все мужчины обманывают жен при малейшей возможности, а Фред делал это долгие годы. Изменял с секретаршами, ассистентками, случайными знакомыми с вечеринок и деловых встреч, а также с попутчицами в лифте и соседками по креслу в самолете. Не изменял только с ее ближайшими подругами, и в этом Джин не сомневалась. Хорошо, что Фреду хватало ума не делать хотя бы этого. К тому же почти все приятельницы жены были для него слишком старыми, но даже будь кто-то из них моложе, на такую подлость он все равно бы не пошел. Фред Доусон не был плохим человеком – просто питал неутолимую слабость к двадцатипятилетним пустышкам.

Супруги поддерживали дипломатические отношения, основанные на давнем молчаливом договоре, но полностью лишенные тепла. Джин уже забыла, каково это – знать, что тебя любят, и больше о чувствах не думала. Взамен она получила полное материальное благополучие, и теперь практическая сторона жизни казалась куда важнее. Ни за что на свете Джин не отказалась бы от тех благ, которые получила. Недавно она приобрела в столовую картину Пикассо, за которую Фред заплатил почти десять миллионов долларов. Коллекция живописи Доусонов по праву считалась одной из самых значительных в западных штатах.

Джин с нежностью относилась к своим лучшим подругам Стефани и Элисон, обожала традиционные встречи и бесконечные разговоры. Да, она обладала неведомыми им возможностями и роскошью, но знала, что ни одна из них ей не завидует, как не завидует ее холодному браку и пустым отношениям с Фредом. Несмотря на меркантильно принятое решение, Джин оставалась честной и искренней, и это делало ее неотразимой. Она не пыталась притворяться и скрывать, что превыше всего на свете ценит богатство и положение в обществе. Выбор ее можно было сравнить с выбором карьеры. Корпоративная супруга мультимиллионера, чей капитал стремительно растет и приближается к миллиарду. Фред Доусон обладал магическим прикосновением царя Мидаса. Мужчины восхищались и завидовали, а на женщин его могущество действовало вернее любого афродизиака. Джин тем временем покупала новых чистокровных верховых лошадей, новые картины импрессионистов, бесчисленные платки и сумки от Эрмес и Луи Виттона, драгоценности от Граффа. Впрочем, подобное изобилие вовсе не мешало ей наслаждаться уикендом в Скво-Вэлли в обществе ближайших друзей.

Доусоны приехали из Хиллсборо на новом «Феррари» Фреда. Компанию трех супружеских пар Джин давно окрестила «большой шестеркой». Когда она познакомилась с Фредом, тот уже достиг успеха, хотя, конечно, весьма скромного по сравнению с нынешним. Даже Джин признавала, что в последние годы муж сумел сколотить невероятный капитал, и это положение вполне ее устраивало. Она чувствовала себя королевой и действительно была королевой в своем мире, хотя благодаря живому уму, иронии и честности по отношению к собственной персоне сумела удержаться от заносчивости и чванства. Временами разочарование в браке отзывалось внезапной резкостью в общении, но подруги, в отличие от мужа, принимали и любили ее такой, какая есть. Фреда Доусона привлекали только молодые женщины, так что, как бы великолепно ни выглядела Джин, его она давным-давно перестала интересовать. В свои пятьдесят пять миллионер предпочитал подруг возрастом до тридцати лет. Они льстили его безмерному самолюбию, и Джин прекрасно это понимала. Сколько бы пластических операций она ни делала, сколько бы ботокса ни колола, сколько бы времени ни проводила в спортивном зале, заинтересовать Фреда не удавалось уже много лет. Иллюзий Джин не питала. Сохранить присутствие духа помогали сильный характер и кредитные карты мужа, которыми она щедро пользовалась при каждой возможности.

Брэд и Элисон Фримен являли собой полную противоположность Фреду и Джин. После двенадцати лет брака они были все еще безумно влюблены друг в друга, а Элисон и вообще считала мужа святым. В свое время она работала торговым представителем фармацевтической кампании и к тридцати пяти годам уже смирилась с одиночеством, когда вдруг повторилась история Золушки. Брэд обратил внимание на скромную сотрудницу, когда та принесла в его офис образцы новых лекарств. В сорок один год доктор Фримен все еще оставался холостяком и наслаждался каждой минутой свободы, не переставая волновать всех знакомых медсестер, в том числе и Элисон. Успешный хирург-ортопед влюбился без памяти. После восьми месяцев свиданий пара оформила отношения, и с тех пор жизнь Элисон изменилась раз и навсегда. В фармацевтической фирме она проработала еще несколько месяцев, до беременности, а потом посвятила себя рождению и воспитанию троих детей. Двенадцать лет спустя миссис Фримен все еще отзывалась о супруге как о небожителе, испытывала глубокую благодарность за все, что он для нее сделал, и восхищалась каждым днем совместной жизни. Брэд оказался верным другом, любящим, преданным мужем, заботливым и внимательным отцом. Стоило Джин отпустить одно из своих ядовитых замечаний насчет того, что все мужчины готовы изменять женам при любой возможности, Элисон тут же бросалась защищать Брэда и принималась горячо доказывать, что после свадьбы тот ни разу не взглянул на другую женщину. В ответ Джин иронично улыбалась.

– Да, Брэд действительно безупречный, самый верный мужчина на свете, и все-таки даже он остается мужчиной, – возражала она. Элисон мало времени уделяла одежде, но сохранила прекрасную фигуру. Несколько раз в неделю занималась в спортзале, играла в теннис, любила кататься на лыжах. Даже Стефани время от времени подшучивала над пылкой влюбленностью подруги. И все же смотреть на эту пару было приятно. Оба светились счастьем, Брэд отлично сделал свое дело, и дети одиннадцати, шести и двух лет получились очаровательными. Жили они в прекрасном доме в Россе – одном из самых роскошных и богатых городков округа Марин – и производили идиллическое впечатление. Брэд источал внимание и заботу, а в жену был влюблен точно так же, как она в него. К тому же безупречно исполнял отцовские обязанности: руководил скаутским отрядом старшего сына, по выходным водил дочку на занятия футболом и балетом, а по субботам назначал жене свидания в лучших ресторанах Сан-Франциско. Коллеги-врачи безоговорочно его уважали, считая одним из лучших специалистов в своей сфере. В пятьдесят три года Фримен оставался очень привлекательным мужчиной и выглядел значительно моложе своего возраста.

Две эти пары представляли собой противоположные полюса семейного счастья. Элисон с Брэдом сохранили пылкое чувство, а Фред и Джин заключили практичный взаимовыгодный договор, в котором для любви места не осталось.

Стефани с Биллом оказались где-то в середине шкалы: за двадцать шесть лет брака они пережили взлеты, падения и даже несколько серьезных ударов. Первые восемь или девять лет прошли чудесно и в полной мере оправдали чаяния Стефани: рождение троих здоровых красивых детей, покупка первого дома в городе, назначение Билла партнером в юридической фирме и быстрый карьерный рост. Познакомились они в Университете Беркли, когда Стефани была еще студенткой, а Билл завершал обучение на юридическом факультете, и поженились, как только она получила диплом. Стефани нашла фантастическую работу в крупном рекламном агентстве, где сумели по достоинству оценить ее творческие и маркетинговые способности, и наслаждалась успехом до тех пор, пока не возникли проблемы с первой беременностью и врачи не уложили в постель на пять месяцев. Майкл родился преждевременно, и на работу Стефани больше не вернулась. Билл поддержал решение жены. Она превратилась в заправскую домохозяйку, и первое время такое положение вполне ее устраивало. Однако дети росли, и все чаще возникали сожаления о прерванной карьере: хотелось собственных свершений и успехов. Когда младшая дочка Шарлотта пошла в школу, Стефани заговорила на эту тему с мужем, однако Билл ответил, что предпочитает видеть жену дома – образцовой хозяйкой и матерью, и вот уже много лет она не помышляла о возвращении на работу.

Супруги были постоянно заняты. Стефани возглавляла школьный родительский комитет, вникала во все мелочи жизни детей. Билл самозабвенно работал в своей юридической фирме и не имел возможности уделять детям столько внимания, сколько следовало бы. С годами оба поняли, что активное отцовство – не его призвание. Куда лучше ему удавалось зарабатывать на комфортную жизнь с хорошим домом и дорогими частными школами для детей. Билл Адамс замечательно обеспечивал семью и вообще был хорошим человеком, однако не имел ни малейшего желания перевозить детей с одного футбольного матча на другой и даже раз в год появляться на балетных вечерах и школьных спектаклях. Стефани научилась мастерски изобретать все новые оправдания папиного отсутствия. Билл любил детей, но не мог найти для них времени. Редко возвращался домой к обеду, а порою и вовсе появлялся ночью, когда сын и дочери уже спали. И снова Стефани умело прикрывала мужа и создавала образ хорошего, заботливого отца. Даже когда по выходным Билл играл в гольф с клиентами, она убедительно объясняла, почему это необходимо. Став подростками, дети занимались своими делами и, казалось, не замечали отсутствия отца, даже если не видели его несколько дней подряд. Они верили маме и полагали, что так обстоят дела во всех семьях, тем более что Стефани непременно восполняла оставленные мужем пробелы: никогда не пропускала ни спортивных соревнований, ни учебных конференций, ни визитов к врачам. Постоянно возила детей в школу и из школы, выслушивала все их проблемы, сооружала костюмы для Хэллоуина и исправно целовала шишки и ссадины. Частые задержки и отлучки Билла не радовали Стефани: она никогда не жаловалась, но все замечала, как и старший сын до отъезда в колледж.

К этому времени Майкл уже четыре года играл в лакросс и однажды за обедом сказал, что отец не появился ни на одном матче. Сначала Стефани не поверила, но потом, подумав и вспомнив, согласилась, что так оно и есть. Через несколько месяцев Майкл уехал в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе изучать спортивный менеджмент. Получил диплом бакалавра гуманитарных наук и отправился в Атланту, чтобы начать работу с бейсбольной командой «Атланта Брэйвз». В штате Джорджия он жил уже три года и мечтал поступить в аспирантуру, но не сейчас, а когда-нибудь потом. Стефани скучала по сыну, но в то же время понимала, что он любит свое дело, свою великую команду, и радовалась.

Девочки ни разу не пожаловались на отсутствие отцовского внимания. Стефани старалась быть детям и матерью, и отцом, но никогда не упрекала мужа, потому что понимала, как напряженно тот работает и как хорошо обеспечивает семью.

Адамсы никогда ни в чем не нуждались: Билл сумел создать жене и детям надежную материальную базу. Сын и дочери поступили в первоклассные колледжи, предварительно окончив хорошие школы. Каждое лето все вместе проводили на лучших курортах, а Стефани могла не работать. Во всех отношениях Билл соответствовал идеалу безупречного мужа и отца, пусть даже постоянно пропускал дни рождения жены и детей и не интересовался школьными спектаклями.

Мысли о возвращении на работу снова возникли, когда Шарлотта перешла в среднюю школу, Луиза училась в выпускном классе, а Майкл уехал в колледж, однако к этому времени Стефани уже не могла представить, кто и на какую должность согласится ее принять после двадцати лет в роли домохозяйки. А пока раздумывала, как поступить, жизнь разрушила бомба, которой она никак не ожидала. Случайно выяснилось, что Билл завел бурный роман с коллегой. Стефани всегда думала, что, несмотря на некоторые сложности, их брак можно считать хорошим, и вдруг в результате нескольких роковых совпадений узнала, что муж изменяет с молодой сотрудницей, вместе с которой работает над делом. Сам Билл клялся, что ничего подобного прежде не случалось. Несчастье произошло в то время, когда Стефани устраивала Шарлотту в среднюю школу и помогала Луизе собрать необходимые для колледжа документы. Они с Биллом почти не виделись, тем более что антитрестовское дело, над которым он работал, удерживало в офисе до полуночи. Коллеги провели неделю в Лос-Анджелесе, где под присягой брали показания свидетелей, и Билл признался, что роман начался именно там. Соперница также была замужем. Случайное открытие – а Стефани увидела пару в ресторане, когда супруг предупредил, что задержится на совещании, – мгновенно разрушило ее устоявшийся мир. Билл раскаивался и признавался, что влюблен в молодую сотрудницу, но в то же время не хочет разводиться. С болью в душе Стефани попросила мужа уйти из дома до тех пор, пока он не определится окончательно. Два месяца они жили отдельно, и это время стало для Стефани мучительным. Билл собрался жениться на Марелле, однако та приняла решение остаться с мужем. Он честно рассказал обо всем Стефани и добавил, что готов вернуться в семью и постараться забыть о романе, потому что так будет лучше для детей. Даже не пытался притвориться, что все еще ее любит. Стефани не хотела унизительного возвращения отвергнутого любовника, однако за время разлуки успела понять, что боится развода.

Элисон искренне сочувствовала горю подруги, а Джин равнодушно пожала плечами и заявила, что нисколько не удивлена. Она считала, что поступок Билла ничуть не хуже дюжины интрижек Фреда и лишь подтверждает, что все мужчины готовы изменять женам при каждом удобном случае, а Билл ничем не отличается от остальных.

– Если останешься с ним, то сможешь заставить заплатить за моральный ущерб, – поддразнила она, хотя в глубине души глубоко переживала за Стефани: бедняжка горько разочаровалась в муже и в браке вообще, так что вряд ли сумеет восстановить былое доверие. Супруги проконсультировались у семейного психолога, и Стефани в конце концов согласилась продолжить совместную жизнь. Дети заметили, что между родителями произошло что-то ужасное, но мама так и не сказала им, что именно. Не хотела, чтобы они возненавидели отца за измену; считала, что это будет несправедливо по отношению к Биллу. Узнав об этом, Джин пришла в ярость и велела непременно сказать правду, но Стефани не согласилась: ради чего же тогда она целых двадцать лет старательно внушала детям, что их папа преданный, заботливый, честный и во всех отношениях безукоризненный человек? Не хотелось признаваться, что на самом деле он предатель, не хотелось разрушать отношения между отцом и детьми, хотя ее отношения с мужем разрушились безнадежно и безвозвратно.

Когда Билл явился домой после двухмесячного отсутствия, жизнь не вернулась в прежнее русло. Отныне супруги просто существовали под одной крышей. Стефани верила, что они любили друг друга – пусть даже исключительно из уважения к прошлому; их объединяли общие дети, но открытых проявлений чувств больше не случалось, и Стефани перестала сетовать на то, что Билл проводит дома мало времени. Раньше он много работал, а теперь между супругами разверзлась пропасть, мост через которую не могли построить ни он, ни она. После возвращения мужа Стефани больше не могла ему доверять. Время от времени они встречались в постели, но редко и как-то тускло. Жена чувствовала себя обязанной это делать, потому что официально брак продолжался, а муж считал, что должен исполнять супружеские обязанности. Отношения их никогда не отличались пылкой страстью, но в первые годы были согреты дружеским теплом, да и потом оставались человечными, а после воссоединения желание окончательно покинуло обоих.

Спустя полгода после интрижки Стефани узнала, что молодая сотрудница ушла из фирмы, но теперь это ее не обрадовало. Билл остался ее мужем, но навсегда перестал быть лучшим другом, да и вообще близким человеком. Им больше не о чем было говорить, кроме как о детях. Стефани держала Билла в курсе их успехов в школе и колледже, а когда Майкл и Луиза начали работать, то время от времени сообщала, как продвигаются дела и как складываются карьеры. Луиза недавно переехала в Нью-Йорк, где получила престижное место в отделе искусства аукциона «Сотбис». Супруги разговаривали о практических вещах, но никогда о чувствах друг к другу и об измене, которая разделила их подобно непреодолимой стене. Стефани долго горевала, но со временем просто приняла существующее положение вещей, утешаясь слабым оправданием, что такова судьба всех долгих браков. Роман с молодой сотрудницей оставил на сердце глубокие, незаживающие шрамы, и все же Стефани не утратила решимости остаться с мужем ради детей, а Билл не поколебался в своем намерении сохранить брак. Он не хотел развода и стремился удержать на плаву семью, пусть даже потерпевшую крушение.

Особенно одинокой Стефани почувствовала себя, когда Шарлотта поступила в Нью-Йоркский университет и в первый же год отправилась на стажировку за границу, в Рим. В январе родители навестили дочку. Девочка планировала остаться в Италии до июня, вернуться домой на лето, а потом продолжить учебу в Нью-Йорке. Стефани с нетерпением ждала ее приезда и снова задумалась о работе: дети разъехались, и без конкретного дела стало отчаянно скучно. Она принимала участие в нескольких благотворительных комитетах, но организация вечеров и сбор пожертвований уже успели надоесть; хотелось более основательного приложения сил. Однако короткая карьера после окончания университета давным-давно превратилась в смутное воспоминание. Тогда Стефани отказалась от работы, выбрав семью; теперь же все птенцы вылетели из гнезда, а ей остались до боли одинокие вечера, когда Билл задерживался на работе, и до неловкости напряженные совместные ужины, когда он возвращался вовремя. Кроме как о детях, говорить было не о чем. Отец никогда им не звонил, но сын и дочери регулярно звонили матери, чтобы рассказать, как идут дела. Удовольствие приносили только вечера, проведенные вместе с друзьями – Доусонами и Фрименами – а еще традиционные поездки в Скво-Вэлли. Здесь Стефани могла вдоволь болтать с подругами, а Биллу ничто не мешало общаться с друзьями.

Все шестеро отлично катались на лыжах. Женщины, конечно, относились к процессу не слишком серьезно, а вот мужчины постоянно конкурировали между собой, особенно Фред и Брэд. Билл чрезмерным честолюбием не отличался. Мужчины выбирали самые сложные, черные трассы, в то время как женщины предпочитали горы пониже и помягче. Встречались в отеле за ланчем, а по вечерам ходили в хорошие рестораны.

Стефани мечтала покататься вместе с Элисон и Джин. Она застегнула парку и вышла в гостиную номера, чтобы встретиться с мужем. В черной парке, лыжных штанах и походных сапогах Билл выглядел безукоризненно. Лыжные ботинки он оставил в подъемнике, в своем шкафчике, вместе с лыжами и палками. Стефани поступила так же. Сейчас на ней была белая парка, а из-под голубой вязаной шапочки выбивались заплетенные в косу светлые волосы. Держа в руке перчатки и темные очки, она вопросительно взглянула на мужа:

– Готов?

Билл молча кивнул. За завтраком супруги немного поговорили о погоде, а потом он уткнулся в газету. Сейчас оба вышли на яркое зимнее солнце, к автобусу, чтобы доехать до подъемника. Две другие пары остановились в новом отеле на базе, но Билл не захотел изменять старому, привычному месту обитания; поездка на автобусе его не испугала. Остальные уже ждали с лыжами на ногах, и Стефани с Биллом поспешили надеть свои. Они стояли рядом, и Стефани начала что-то говорить, а Билл повернулся и серьезно на нее посмотрел. В последнее время, сами того не замечая, супруги никогда друг другу не улыбались.

– Приятного спуска, – негромко пожелала Стефани. Она собиралась напомнить, что у Шарлотты заканчивается туристическая страховка, но за завтраком забыла. Впрочем, можно будет сделать это вечером. Все беседы касались только практических вопросов: починки крыши, работы в саду или помощи детям. Ни о чем личном Стефани с мужем не разговаривала, не делилась ни мыслями, ни переживаниями. Зачем? Они стали друг другу чужими.

– Спасибо, – ответил Билл и неожиданно улыбнулся. – И тебе тоже.

Ни прикосновения, ни поцелуя, ни нежных слов. Чувства их не связывали. Стефани уже научилась жить в одиночестве, но постоянно спрашивала себя, завел ли муж новый роман, а если еще нет, то когда это произойдет. Вот уже семь лет отношения оставались холодными и пустыми. Она оттолкнулась палками и поехала к подругам.

– Милая шапочка, – восхищенно оценила Джин, рассматривая вязаный головной убор, такой же голубой, как глаза Стефани. Сама она была в пышной лисьей шапке и купленном в Куршевеле элегантном лыжном костюме. Джин Доусон всегда прекрасно одевалась. Могла себе это позволить и постоянно ходила по дорогим магазинам. Вот и сейчас выглядела лучше всех, а когда сняла перчатки, внимание подруг привлек идеальный ярко-красный маникюр. Элисон не делала маникюр с тех пор, как родились дети, а Стефани уже успела забыть, что это такое. Она одевалась просто, практично и совсем не старалась предстать перед Биллом сексуальной или хотя бы оригинальной. Эти дни ушли в прошлое, закончились семь лет назад. Голубые лыжные брюки были куплены давным-давно, и только парка могла считаться новой, хотя Стефани взяла ее взаймы у Луизы: дочка уехала в Нью-Йорк, а куртку оставила дома. Элисон явилась в красном костюме, а темные волосы спрятала под красную вязаную шапочку.

Подруги вместе сели в кресельный подъемник и далеко впереди увидели своих мужей. Те торопились на трассу и не теряли времени. Стефани, Джин и Элисон не спеша поправили очки и шапки, натянули перчатки и, держа в руках палки, с лыжами на ногах, устроились в широком кресле. Они могли бы отправиться на ту же сложную трассу, куда поехали мужья, но не захотели, предпочитая более легкий и приятный спуск. Когда они приехали и, болтая о детях, спустились на снег, мужья уже исчезли из виду. Стефани рассказала о поездке в Рим и об удачной остановке в Лондоне на обратном пути. Билл встречался там с клиентами, и у Стефани нашлось время пройтись по магазинам. Джин вставила, что через месяц они с Фредом собираются в Европу.

Подруги легко заскользили вниз по горе, время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться пейзажем, побеседовать, а потом продолжить путь.

– Какая чудесная погода! – воскликнула Стефани, восхищенно глядя вокруг. Народу в Скво-Вэлли собралось множество, и все-таки места хватало всем. За ночь выпало не меньше фута свежего снега. Скольжение от этого стало хуже, но подруги никуда не торопились: спустились один раз, поднялись и съехали снова. На базу вернулись около полудня и решили подождать мужей, чтобы вместе пойти на ланч. Они всегда делали перерыв в это время и выбирали хороший ресторан, а потом катались до вечера.

– Что ж, для старой перечницы совсем неплохо, – поздравила себя Джин после второго спуска. Она фантастически каталась на лыжах и прекрасно держала форму. Стефани тоже отлично себя чувствовала, и только Элисон слегка запыхалась и пожаловалась, что из-за детей реже ходит в спортзал, а на Рождество даже прибавила несколько фунтов.

С полчаса лыжницы стояли, болтая и ожидая мужей; Джин то и дело раздраженно поглядывала на часы Ролекс Дайтона из розового золота, который Фред подарил ей год назад.

– Какого черта они там делают? – Она закатила глаза, как всегда делала, говоря о муже. – Должно быть, ловят на трассе хорошеньких девчонок.

Элисон сразу расстроилась – тоже как всегда, когда слышала от подруги подобные замечания.

– Брэд никогда этого не сделает.

– К тому же они слишком упорно катаются, чтобы бегать за женщинами, – с улыбкой вставила Стефани. – Больше озабочены тем, как бы пустить пыль друг другу в глаза, – добавила она практично, и все трое рассмеялись. Постояв еще немного, Джин предложила пойти в ресторан и подождать там. Она устала и мечтала о «Кровавой Мэри». Ей почти удалось уговорить подруг, когда Стефани краем глаза увидела Фреда и Брэда. Оба ехали за санями спасателей в окружении троих патрульных и выглядели крайне серьезными. Билла с ними не было. На санях она заметила закрытый одеялом силуэт и, не издав ни звука, поспешила навстречу. Джин и Элисон переглянулись и поехали следом. Как только Стефани приблизилась, спасатели остановились, и она наклонилась, чтобы что-то сказать лежавшему в санях Биллу. Лицо оказалось под одеялом, но Брэд схватил за руку и не позволил открыть. В глазах его застыли слезы.

– Стеф, не надо… – Она перевела взгляд на остальных и без единого слова почувствовала, что произошло что-то ужасное.

– В чем дело? Он в порядке? – в панике спросила она и снова потянулась к мужу, однако Билл не пошевелился.

– Он упал, когда мы ехали вниз, – объяснил Брэд сдавленным голосом, с трудом шевеля губами. – Наверное, остановилось сердце. Пока не приехали спасатели, я пытался сделать искусственное дыхание, массаж, но ничего не помогло. – Он взглянул с отчаянием.

– О господи! – Стефани торопливо скинула лыжи и упала на колени, не в силах понять, почему никто не оказывает первую помощь. Откинула одеяло и увидела, что муж спит. Брэд посмотрел на подруг, покачал головой, и те сразу все поняли. Элисон со слезами на глазах взглянула на мужа, а Джин растерянно повернулась к Фреду, и тот тоже покачал головой. Стефани все еще стояла в снегу на коленях и обнимала Билла, но было ясно, что надежды на спасение нет. Брэд взял ее за плечи, помог встать и сказал, что Билл не страдал. Умер мгновенно. Стефани не поверила.

– Нет, неправда… он же абсолютно здоров… у него крепкое сердце. Проверялся только на прошлой неделе. – Она словно надеялась, что сумеет исправить нелепую ошибку.

– Иногда такое случается, – мягко заметил Брэд.

Спасатели медленно повезли сани к пункту первой помощи. Брэд крепко обнял Стефани, и она заплакала. «Этого не может быть, – думала она. – Что-то не так. Биллу всего пятьдесят два, он не должен умереть». Попыталась вспомнить, что он сказал утром, когда уезжал к друзьям, а она пожелала приятного спуска. Не «я тебя люблю» и не какие-то нежные слова, а просто «спасибо». Не поцеловал на прощание, и она не попыталась его поцеловать. Даже в голову не пришло, что может случиться что-то плохое и больше она его никогда не увидит. А он сказал только «спасибо» и умер. Словно робот, Стефани пошла к пункту первой помощи вместе со всеми. Спасатели уже переложили Билла на носилки и отнесли в маленькую комнату. Один из патрульных открыл дверь, и она остановилась возле Билла, не в силах понять и поверить. Человек, которого она когда-то любила и рядом с которым прожила двадцать шесть лет, умер. Последние семь лет они не были счастливы и все-таки оставались вместе. Любили друг друга тихо, молча. Собирались дожить до глубокой старости. Он был отцом троих ее детей… и вдруг умер. Не вытирая слез, Стефани осторожно тронула неподвижное холодное лицо.


* * * | Музыка души | Глава 2