home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 20

На следующий день, ожидая в аэропорту Сан-Франциско, когда приземлится самолет Чейза, Стефани чувствовала себя девочкой-подростком. Он летел коммерческим рейсом, что делал редко, но уже зафрахтовал самолет в Лос-Анджелес. От волнения и нетерпения Стефани едва не прыгала на месте. Выйдя из зоны безопасности своей пружинистой, размашистой походкой, Чейз сразу ее заметил. Не задумываясь о возможных свидетелях, заключил в объятия и принялся страстно целовать. До этой минуты он и сам не осознавал, что бешено соскучился.

– Какое счастье снова тебя видеть! – пробормотала Стефани, тая на его груди. Хотелось стоять так бесконечно, но все же они нашли силы пройти через терминал в багажное отделение, где Чейз забрал свою сумку. Он не мог оторваться от любимой и даже на ходу обнимал за плечи. При встрече не возникло ни тени неловкости: после возвращения Стефани домой они так часто и много разговаривали по телефону, словно не разлучались даже на день.

Чейз предупредил, что забронировал апартаменты в отеле «Ритц-Карлтон». Не хотелось останавливаться в доме, который Стефани делила с мужем, – пусть даже в комнате для гостей. Он сказал, что так будет разумнее, и Стефани не могла не согласиться. Несмотря на все изменения, присутствие Билла все еще ощущалось: дом был пронизан семейной историей. Она была рада, что Чейз позаботился о собственном жилище. Так же как в Нэшвилле, где она остановилась в отеле «Хермитедж», они могли проводить вместе почти все время. А в Лос-Анджелесе предстояло вместе жить в отеле «Беверли-Хиллз»: Чейз уже заказал бунгало с двумя спальнями и кабинку возле бассейна. И все же он мечтал увидеть дом Стефани в Сан-Франциско и открыть для себя ее мир, так же как она открыла его собственный.

Стефани подумывала познакомить Чейза с Джин, но все-таки решила этого не делать, чтобы не создавать лишней суеты и не утомлять необязательным общением. Чейз принадлежал только ей, и хотелось провести время наедине. В Нэшвилле он был постоянно занят, хотя и старался найти время для гостьи. И в Лос-Анджелесе тоже предстояли дела. А вот четыре дня в Сан-Франциско обещали отдых и удовольствие. В день приезда в городе стояла замечательная погода, без обычного густого летнего тумана. Стефани велела захватить куртку и несколько свитеров, поскольку лето было прохладное, и Чейз послушался. Обещала показать долину Напа и другие достопримечательности Калифорнии, но он хотел лишь одного: быть с ней.

– Проголодался? Устал? С чего начнем? – спросила Стефани, когда они сели в машину. – Хочешь поехать в отель и отдохнуть или где-нибудь поесть? – Чейз сидел молча, с улыбкой глядя на любимую. Одет он был в потертые джинсы, синий свитер и ковбойские сапоги, а выглядел, если пользоваться терминологией Джин, чертовски сексуально.

– Что, если завезти в отель сумку и там уже решить, что делать дальше? Здесь есть пляж, где можно погулять? Как положено туристу, хочу посмотреть мост Золотые Ворота. Но, если честно, по-настоящему хочу видеть только тебя. За этим и приехал. Мост на втором месте, а ты на первом.

Чейз уже видел Золотые Ворота прежде, но сейчас мечтал получить новые впечатления – вместе со Стефани. Она включила мотор, но он не предложил поменяться местами, потому что не знал, куда ехать. Дорога до города заняла всего двадцать минут. Они проехали старинный Кэндлстик Парк, увидели очертания города, финансовый квартал, Бей-Бридж и свернули в центр, к отелю.

Стефани оставила машину на попечение швейцара и вошла в холл вместе с Чейзом. Управляющий проводил гостей в номер – один из лучших в «Ритц-Карлтон». На столе в гостиной ждало угощение: шампанское, фрукты, печенье, клубника в шоколаде и сырное ассорти. Чейз Тейлор был важной персоной, и руководство отеля радовалось его визиту. Впрочем, Стефани все равно радовалась больше.

Чейз рассказал, что Майкл снова собирается провести выходные в Нэшвилле: теперь молодой человек летал на свидания каждую неделю, за исключением тех случаев, когда команда играла дома, в Атланте.

– На них приятно смотреть, – заключил он. – Такая красивая пара!

Стефани предложила прокатиться по городу, а потом пешком прогуляться в сторону Золотых Ворот. Перед выходом Чейз заказал кофе в номер. В ожидании официанта они присели на диван в гостиной, и Чейз тут же наклонился, чтобы снова поцеловать. В эту минуту постучал официант, а едва ушел, поцелуй продолжился с новой энергией. Чейз мечтал об одном: чтобы любимая всегда оставалась рядом.

– Так скучал по тебе, – признался он, слегка отстранившись, чтобы перевести дух, и Стефани взглянула с нежностью. Все в этом прекрасном мужчине казалось знакомым, словно и не было разлуки. Без единого слова они прошли в спальню, легли на кровать и с улыбкой посмотрели друг на друга.

– Люблю тебя, – прошептала Стефани. Чейз снова поцеловал и принялся бережно раздевать.

– Люблю тебя, – эхом отозвался он. Близость стала естественной и необходимой: оба с трепетом ждали этого мгновения. А когда все закончилось, они долго лежали, не в силах разомкнуть объятия.

– Ты прекрасна. – Чейз медленно провел рукой по теплой шелковистой коже. – О чем думаешь? – Он опасался, что она жалеет о случившемся.

– О том, что я самая счастливая женщина на свете. Если бы не поехала в Большой каньон, то никогда бы тебя там не встретила. Оба чувствовали, что созданы друг для друга, а в Аризону примчались с разных концов страны, чтобы больше никогда не расставаться.

– Тот день стал главным в моей жизни, – признался Чейз. Встал, прошел в ванную и включил воду. Спустя несколько минут они вместе залезли в просторную ванну и долго лежали, блаженно улыбаясь друг другу.

– Спасибо за то, что нашел время приехать, – поблагодарила Стефани.

– Понял, что если немедленно с тобой не встречусь, то сойду с ума, – признался Чейз. – Даже если бы не подвернулась встреча в Лос-Анджелесе, все равно долго бы не протянул. Отныне жизнь без тебя пуста.

Внезапно став серьезным, он задал тот вопрос, на который Стефани вот уже несколько недель безуспешно искала ответ.

– Что нам делать? Я не хочу жить в разлуке, Стиви. Может быть, решишься приехать в Нэшвилл и побыть со мной? А потом придумаем, как провести время здесь, у тебя.

Во всяком случае, дети уже стали самостоятельными, и Стефани освободилась от необходимости постоянно их опекать. Но в то же время по непонятной причине все еще чувствовала себя прикованной к Сан-Франциско. Она не работала, а из друзей ценила только Джин и Элисон, и все же отъезд из родного города казался трусливым бегством. Дом и редкие приезды детей на праздники – вот и все, что могло бы объективно ее удерживать. Жизнь в Сан-Франциско отошла в прошлое, а любимый человек жил за три тысячи миль отсюда.

– Почему бы тебе не прилететь сразу после того, как дочка вернется в Нью-Йорк?

Чейз знал, что Шарлотта планирует провести с матерью август, и не хотел мешать семейным отношениям, но в то же время мечтал, чтобы Стефани приехала, как только снова останется одна.

– Что-нибудь обязательно придумаем, – тихо пообещала Стефани. Она была готова приложить усилия, однако очень не хотела расставаться с городом и домом, которые считала родными. Двадцать шесть лет жизнь крутилась вокруг Билла и детей; неужели теперь точно так же будет крутиться вокруг другого человека? В его мире должно найтись такое место, где она чувствовала бы себя нужной и полезной, а занималась каким-нибудь реальным делом.

– Что я буду делать в Нэшвилле, если все-таки решусь туда приехать? – прямо спросила Стефани, пока оба одевались. Чейз достал из чемодана чистую белую рубашку, а у Стефани не было другой одежды, кроме той, в которой она приехала в аэропорт. Чейз понимал, что вопрос серьезный, и постарался сосредоточиться, хотя рядом с ней это оказалось нелегко. Пришлось сдержаться, чтобы снова не уложить Стиви в постель.

– А что тебя интересует? Можешь делать все что угодно. Например, заниматься связью с общественностью. В этой сфере помощь нужна всегда. – Стефани отличалась живым умом, и Чейз не сомневался, что все получится, тем более что она уже успела дать несколько ценных советов в отношении прессы и рекламы. Фирма, с которой приходилось сотрудничать, Чейза не устраивала, и он собирался поискать более эффективный вариант в Нью-Йорке или Атланте. Стефани вполне могла заняться этим важным вопросом. Предложение показалось интересным, но она опасалась, что служебные обязанности помешают личным отношениям.

– Можешь заняться волонтерской работой вроде той, которую выполняешь здесь, – продолжил Чейз. – Или поискать занятие в музыкальном бизнесе. Думаю, что удастся устроить тебе несколько полезных встреч. – Он от души хотел помочь, особенно если деятельность могла убедить ее проводить с ним больше времени.

– Не знаю, с какой работой справлюсь, если не буду постоянно жить в Нэшвилле, – усомнилась Стефани. Подобная трудность ждала ее и в Сан-Франциско, если она собиралась то и дело ездить в Нэшвилл. Однако она точно знала, что не готова вновь потерять независимость и превратиться в приложение к Чейзу Тейлору. Безликое существование продолжалось слишком долго. Билл не заставлял ее все бросить: дальнейший путь определили замужество и рождение детей. А ведь Чейз Тейлор был человеком куда более сильным и ярким, чем Билл Адамс. Билл ждал одного: исполнения обязанностей жены и матери, но Чейз мог этим не ограничиться.

– Хочешь еще детей? – с тревогой спросила Стефани, и Чейз от души расхохотался.

– Черт возьми, нет! Этим я занимался, когда сам был почти ребенком. Мне нужна только ты! Не желаю менять памперсы и бегать за подростками, когда самому будет уже за шестьдесят.

Стефани тоже опасалась случайностей и понимала, что беспокоиться предстоит еще несколько лет. Родить ребенка на пороге пятидесятилетия она не хотела, живо представляя, как разозлились бы взрослые дети, если бы это вдруг произошло.

– Полностью с тобой согласна. Давай постараемся не совершать ошибок, – мягко заметила она, а Чейз добавил:

– Оставим размножение молодежи.

– Только, пожалуйста, не сейчас. – Своих детей Стефани считала слишком юными для столь серьезной ответственности. Во многих отношениях они и сами требовали заботы. – К испытанию внуками я пока не готова.

Действительно, выглядела она так молодо, что представить любимую в роли бабушки Чейз не мог: пока приходилось думать о том, как бы страсть не закончилась ее собственной беременностью.

– Может быть, тебе стоит принимать таблетки? – осмелился предложить он. – Что ты делала раньше?

– Примерно то же самое, что и сегодня, – туманно ответила Стефани. – Брак мой был не самым успешным, так что средства защиты требовались нечасто.

Она уже поняла, что теперь все будет иначе, и всерьез задумалась о таблетках.

– Пожалуй, посоветуюсь со своим доктором, – рассудительно заключила Стефани.

Чейз положил в карман бумажник, натянул ковбойские сапоги и на миг замер, восхищаясь ее красотой и сгорая от любви. А Стефани точно так же сгорала от любви к своему прекрасному мужчине. Теперь она чувствовала себя зависимой – вот почему так долго воздерживалась от близости. Шаг оказался слишком важным, чтобы воспринимать его легкомысленно. Отношения уже стали серьезными для обоих. Пока они не знали, как справятся с географией и с требованиями карьеры Чейза, но были готовы к решению проблем, а интимная встреча лишь скрепила союз.

– Что ж, мы только что вступили в медовый месяц, – заметил Чейз, неотразимо растягивая слова на южный манер, и Стефани радостно улыбнулась. Ей тоже так показалось.


Они поехали в сторону гавани, где стояли корабли, и остановились возле Крисси-Филд. Долго гуляли по узкому пляжу, любовались смельчаками, занимавшимися виндсерфингом, смотрели, как в бухту ползет туман. Похолодало, и оба надели предусмотрительно припасенные свитера. Чейз крепко держал Стефани за руку, а она то и дело с улыбкой на него смотрела, словно желая удостовериться, что не грезит.

– Ты когда-нибудь бывала в Алькатрасе? – спросил он, когда они стояли, глядя на скалистый остров.

– Однажды вместе с Майклом, когда в четвертом классе ему поручили сделать доклад. А больше ни разу. – Тюрьма выглядела угрюмой и холодной.

Они дошли до моста Золотые Ворота и до Форт Пойнта и медленно побрели обратно – туда, где оставили машину. Стефани предложила поехать к ней, и Чейз сразу согласился. Показала дом, хотя сейчас воспринимала его как чужое жилище. Несмотря на все изменения и перестановки, здесь все еще ощущалось присутствие Билла. Вместе приготовили какую-то еду, перекусили, и Чейз велел собрать вещи, чтобы переехать к нему в отель. Стефани не стала возражать. В пять часов они вернулись в «Ритц-Карлтон» и отправились в ресторан пить чай. Неожиданно Стефани почувствовала себя туристкой в родном городе; положение выглядело забавным и в то же время приятным. Чейз попросил консьержа зарезервировать столик в «Гэри Данко», но в итоге они оказались в постели и решили больше никуда не выходить. Лежали, разговаривая и невнимательно поглядывая на экран телевизора, а потом заказали еду в номер и поужинали в гостиной, сидя за столом в махровых купальных халатах, которые предоставлял гостям отель. Обстановка ленивой роскоши вполне соответствовала настроению, и они радовались, что остались наедине. После ужина вернулись в спальню и снова упали на кровать: каждая встреча приносила новые незабываемые впечатления. В час ночи, смеясь над каждым пустяком, нырнули в ванну. Чейз вспоминал детство, а Стефани рассказывала забавные истории о сыне и дочерях. Они замечательно дополняли друг друга и потому чувствовали себя счастливыми. Казалось, близкое знакомство продолжается уже много лет; оба ощущали себя не только любовниками, но и верными друзьями. Именно о таких отношениях Стефани мечтала с юности, но нашла их только сейчас. Общение с Биллом складывалось по-другому: намного серьезнее и скучнее – из-за его характера. С Чейзом она чувствовала себя другим человеком, при этом оставаясь собой.

Уснули в два часа, а утром, проснувшись, Стефани нашла любимого в гостиной, где он читал газету. Подошла в распахнутом халате и села рядом, не испытывая ни капли стеснения. На Чейзе тоже не оказалось ничего, кроме белья. Идиллическая сцена воплощала домашний уют и тихое счастье. Чейз отложил газету, нежно поцеловал и спросил, чем Стефани хочет заняться сегодня.

– Может быть, поедем в долину Напа и останемся на ланч? Там есть потрясающие рестораны и очень интересные винодельни.

Чейзу идея понравилась. В этот раз за руль сел он, а Стефани взяла на себя роль штурмана. Она включила радио и сразу попала на одну из его песен. Чейз начал подпевать сильным глубоким голосом. Стефани решила не отставать и уверенно вступила в припеве. Когда песня закончилась, Чейз одобрительно взглянул и улыбнулся.

– А у вас отличный голос, мисс Стиви. – Об этом он говорил и раньше, однако петь в присутствии мастера Стефани стеснялась. – Если пожелаете работать с группой, дайте знать.

Чейз, конечно, дразнил, но голос ему действительно нравился: уверенный, чистый, богатый, он прекрасно подходил для исполнения музыки кантри. К тому же Стефани любила учить новые песни, без особого труда запоминая мелодию и текст. Теперь она обращала особое внимание на слова, ведь Чейз сочинял их сам.

Они побывали в винодельне Мондейви, на ланч заехали в ресторан «Бушон» и отправились на север, в Калистогу, по пути минуя множество виноградников, а на обратном пути остановились в «Оберж дю Солей». Устроились на террасе, откуда открывался живописный вид на долину. К вечеру вернулись в отель и снова заказали еду в номер. Стефани дорожила временем, проведенным в постели Чейза, с наслаждением и благодарностью принимала нежность и страсть. Только теперь она в полной мере поняла, насколько нуждалась в чувствах: прежде никогда об этом не задумывалась. Эмоциональная близость изменила бы жизнь. Они с Биллом давно стали чужими людьми. Думая об этом, Стефани внезапно осознала, что уже не чувствует себя замужем в такой же степени, как прежде. Связь с Биллом постепенно ослабевала и исчезала, а взамен все ярче проявлялось чувство к Чейзу – мощное и светлое, свободное от сомнений и неуверенности. Она понимала, что любит, и верила, что любима, – в браке о столь совершенном балансе не приходилось даже мечтать. Биллу она всегда отдавала больше, чем получала, в то время как Чейз щедро делился богатством своей души.

В субботу решили отправиться в городок Стинсон Бич, расположенный в графстве Марин, неподалеку от Золотых Ворот, и долго гуляли по протянувшемуся на многие мили белоснежному пляжу. Пообедали в местном ресторане и поехали обратно по огибающей скалы извилистой дороге, любуясь мерцающими вдали огнями города. В тот вечер туман отступил – редкий для июля случай. Залитый светом Сан-Франциско представлял великолепное зрелище. Вернулись в отель, а в воскресенье заглянули к Стефани домой, чтобы собрать вещи: вечером предстояло вылететь в Лос-Анджелес на зафрахтованном Чейзом самолете. Стоя рядом с любимым, когда тот выписывался из отеля, Стефани ощущала новую, более глубокую связь. Прошедшие четыре дня снова все изменили. Возникла уверенность в том, что они принадлежат друг другу здесь и сейчас; неважно, что осталось в прошлом и что произойдет в будущем. Четыре дня в Сан-Франциско подарили новые ощущения. Стефани не сомневалась, что Чейз испытывает такие же чувства: относился он нежно и бережно, на каждом шагу открывая новые грани любви. Путешествия в Лос-Анджелес она ждала с радостным нетерпением: мечтала жить с Чейзом в бунгало отеля «Беверли-Хиллз», где останавливались знаменитости, а обедать в ресторане «Поло Лаундж». Время от времени Стефани забывала, что Чейз и сам известный артист. Для нее он давно перестал быть светским персонажем и превратился в любимого мужчину, центр личной жизни. Однако уже у стойки регистрации сразу три незнакомых человека попросили у Тейлора автограф, и все сразу встало на свои места.

– Иногда забываю, кто ты такой на самом деле, – с улыбкой призналась Стефани, пока служащий провожал гостей к бунгало. Дом оказался лучшим в отеле, с двумя лишними спальнями, в которых нечего было делать, но Чейз любил простор. Через порог он перенес любимую на руках, напомнив, что неофициальный медовый месяц продолжается. После этой романтичной сцены отель прислал бутылку лучшего шампанского. Управляющий не знал, женат ли знаменитый певец, но решил, что подарок не помешает.

На борту самолета им тоже предложили шампанское. Рядом с Чейзом Стефани уже начала привыкать к роскоши: самолет и сам по себе оказался редким по красоте и на редкость удобным.

– Так ты, пожалуй, окончательно меня разбалуешь, – вздохнула она, садясь в «Феррари», который Чейз арендовал, чтобы отвезти любимую на ужин в ресторан «Мистер Чау» – один из лучших в Лос-Анджелесе. Выйдя из машины, они внезапно оказались перед толпой папарацци, поджидавших добычу у входа. Обняв даму, Чейз невозмутимо прошел мимо и лишь слегка взмахнул рукой. На миг Стефани испугалась, но уверенное спокойствие Чейза не позволило поддаться панике.

– Теперь во всех газетах появятся наши фотографии? – с тревогой спросила она. Прежде подобные атаки отражать не приходилось. В Нэшвилле люди узнавали Чейза, подходили за автографами, но пресса настойчивого внимания не проявляла. В Лос-Анджелесе репортеры накинулись подобно стае акул и отступать не собирались.

– Вполне возможно, – пожал плечами Чейз. – Тебе это неприятно?

– Нет, конечно. Горжусь нашей дружбой. Вот только если дети увидят, придется объясняться. Трудно будет убедить их в том, что ты и есть та самая Лаура Перкинс. – Услышав имя мифической подруги, Чейз рассмеялся. Появление в Лос-Анджелесе могло иметь несколько объяснений. Пока ни одно из них в голову не приходило, так что в случае неожиданных вопросов оставалось надеяться на фантазию. Стефани все еще боялась признаться детям, что встречается с мужчиной, не говоря уже о том, что безумно влюблена. Преданность отцу не позволила бы им понять мать.

В этот вечер спать легли рано, потому что уже в девять утра Чейза ждали в фирме звукозаписи. Предстояла встреча с юристом и творческим агентом относительно продвижения нового альбома. На этот раз Чейз не пригласил Стефани составить компанию. Переговоры проходили в высших сферах и касались огромных сумм. Он пообещал вернуться к ланчу и отвезти ее в «Поло Лаундж». Впервые за несколько дней оставшись в одиночестве, Стефани зашла в арендованную кабинку для переодевания и провела утро возле бассейна. Поездка в Лос-Анджелес оправдала самые смелые ожидания.

Едва закончив дела, Чейз поспешил вернуться в отель. Стефани смотрела, как легко и уверенно он лавирует среди многочисленных шезлонгов на берегу бассейна, и искренне восхищалась мужественной красотой любимого.

– Как прошла встреча? – поинтересовалась она, едва Чейз присел рядом и склонился, чтобы поцеловать.

– Чертовски хорошо, – ответил он, довольный результатом переговоров. Две расположившиеся неподалеку женщины пожирали красавца взглядом и что-то шептали друг другу. Чейза узнавали повсюду, так что даже простое появление рядом с ним оказывалось важным – опыт для Стефани совершенно новый. Через минуту одна из поклонниц подошла, чтобы попросить автограф, и не удержалась от перечисления любимых песен. Чейз уже привык к нескромному выражению признательности и общался с незнакомыми людьми, как с добрыми приятелями, хотя те всегда появлялись не вовремя, не стесняясь беспокоить даже во время приема пищи. Терпение, вежливость и чувство юмора никогда не покидали известного артиста. Получив желанный автограф, поклонница поблагодарила и со счастливой улыбкой вернулась к подруге.

После ланча отправились за покупками в универмаг «Максфилд», где Чейз выбрал черные кожаные штаны, скроенные в виде джинсов, и черную кожаную куртку, которая великолепно на нем сидела. Все служащие магазина его узнали, и даже Стефани получила свою долю заинтересованного внимания. Она имела неосторожность восхититься сумкой от Баленсиага, и возле машины Чейз неожиданно подарил роскошный аксессуар в комплекте с кашемировым шарфом под цвет глаз.

– Чейз! Что ты делаешь? – Щедрость смутила и в то же время тронула. До сих пор никому не приходило в голову ее баловать. Вещи, выбранные Чейзом во время обычного похода в магазин, оказались подобраны лучше, чем любой из рождественских подарков, приготовленных Биллом. Чейз отличался во всем, то и дело поражая добротой, искренностью, деликатностью манер и прекрасным вкусом.

– Что делаю? Люблю, вот и все, – ответил он и поцеловал. В этот момент двое репортеров, упорно ходивших следом из отдела в отдел, щелкнули фотоаппаратами. Теперь уже можно было не сомневаться, что снимки появятся в журналах или в Интернете. Стефани слегка забеспокоилась: если это произойдет, скрыть отношения не удастся. Но в то же время она понимала, что такова жизнь любимого; вместе с ним предстояло принять и нескромное, чересчур настойчивое внимание к его персоне.

Позже, уже вернувшись в отель, Стефани позвонила Джин и попросила совета.

– Что я скажу детям, если репортеры нас поймают?

– Насколько могу судить, ты уже не девственница, – сухо заметила та.

– Это не тема для разговора, – ушла от ответа Стефани. Она не собиралась обсуждать с подругой, пусть даже самой близкой, свою интимную жизнь. – Просто не хочу, чтобы дети раздули из этого историю.

– Ты же знаешь, что это непременно произойдет. Тейлор – самая настоящая знаменитость, Стеф, так что скрыть роман все равно не удастся, особенно в Лос-Анджелесе.

– Не могу же я постоянно сидеть в комнате. – Стефани не хотела прятаться: прогулки с Чейзом доставляли огромное удовольствие.

– Дети постепенно привыкнут, – успокоила Джин. – Поймут, что ты не можешь вечно оставаться в печальном одиночестве.

– По-моему, ничего другого они не представляют.

Меньше всего сын и дочери могли ожидать, что мама начнет всерьез встречаться с популярным исполнителем музыки кантри. Даже Майкл, по уши влюбленный в Сэнди, ни о чем не подозревал. Чейз предупредил девушку, что его личная жизнь не должна служить предметом обсуждения. Когда Стефани гостила в Нэшвилле, отношения еще не достигли максимальной близости, а нынешнего положения вещей Сэнди, естественно, не знала. Впрочем, любого ее рассказа вполне хватило бы, чтобы расстроить Майкла, поэтому она пообещала Чейзу, что будет молчать.

Роман стал достоянием общественности уже через два дня. В Интернете появился ролик, демонстрирующий, как влюбленные целуются возле антикварного магазина, а популярный глянцевый журнал вышел с фотографией на обложке, на которой Чейз предстал в любимой жилетке, выставляющей напоказ татуировки, а Стефани – в шортах и босоножках; разумеется, в обнимку с любимым. Луиза позвонила матери рано утром, когда Стефани и Чейз только что проснулись и сидели в патио, ожидая завтрака.

– Какого черта, мам? – в бешенстве закричала она в трубку.

– О чем ты? Что тебя так разозлило? – Стефани еще не видела ни ролика, ни журнала, да и вообще не успела проснуться.

– У тебя роман с рок-звездой? Может быть, тоже татуировки сделала? Что же ты за лицемерка такая?

– Вовсе не лицемерка. Да и вообще не понимаю, с какой стати ты на меня кричишь.

– Пусть твой парень заглянет в Интернет. Полагаю, это не встреча на одну ночь, а роман? Даже не знаю, что хуже. – Она едва не плакала. – Как ты могла предать папу?

– Я не предавала папу, – возразила Стефани, стараясь говорить как можно спокойнее. – И действительно встречаюсь с Чейзом Тейлором. Хотела сказать тебе об этом, но решила, что еще слишком рано. Это просто случилось: я тоже не ожидала.

– Такое не случается «просто», мама. Тебя не похитили и не взяли в заложницы. Та сама это сделала, сама приняла решение. Оскорбила папу!

– Я не оскорбляла твоего папу, Луиза. Его здесь нет, а я есть. Чейз – замечательный человек. Думаю, он тебе очень понравится.

– Не собираюсь с ним встречаться! – в истерике закричала Луиза. – Поверить не могу, что спустя всего пять месяцев после смерти папы ты уже превратилась в шлюху! Как это могло случиться?

– Не смей так со мной разговаривать! – дрожащим голосом потребовала Стефани. Даже в расстроенных чувствах дочь не имела права оскорблять мать.

– Полагаю, в Нэшвилле ты была с ним, а нам лгала. Больше никогда в жизни не смогу тебе доверять. – Луиза уже рыдала, и Стефани тоже заплакала.

– Никому я не лгала. Тогда еще ничего не было; все началось недавно.

– Если у тебя осталось хоть немного совести и уважения к папе, немедленно прекрати постыдное поведение!

– Ничего не собираюсь прекращать, Луиза. Я имею право на жизнь. Твой папа умер, а я пока нет. Не делаю ничего предосудительного, и извиняться мне не за что – тем более перед тобой после таких разговоров. Лучше следи за собственным поведением.

– Ты опозорилась сама и опозорила нас. Я только что разговаривала с Шарлоттой; теперь она даже домой не хочет ехать. Ради всего святого, мама! Ты попала на YouTube! А ведь еще год назад даже не знала, что это такое!

Зато теперь узнала куда лучше, чем хотелось бы. То, что Луиза увидела ролик, оказалось несчастной случайностью, но ведь их фотография красовалась на обложке журнала «Глоуб»!

Чейз слышал разговор и сразу догадался, что произошло. Бережно коснулся руки, чтобы дать знать, что он здесь, рядом. Они действительно утратили бдительность и позволили себе лишнего. Он должен был соблюдать осторожность, но был так счастлив и опьянен свободным творческим духом Лос-Анджелеса, что расслабился и совсем забыл о жестокости прессы.

Луиза покричала на мать еще несколько минут и наконец в истерике бросила трубку. Официант принес завтрак, но Стефани даже не заметила появления чужого человека. В расстроенных чувствах, со слезами на глазах она посмотрела на Чейза.

– Прости, детка. Может быть, хочешь сегодня же вернуться в Сан-Франциско? – спросил он.

– Не хочу. Мне нравится здесь, с тобой. Дочь считает, что я проявила неуважение к ее отцу. Всем хочется похоронить меня вместе с ним. А она всегда обращалась со мной грубо. Когда-нибудь поймет, как не права.

У Чейза на этот счет возникли серьезные сомнения.

Спустя пару минут позвонила Элисон, которая услышала новость и безумно встревожилась.

– Это действительно ты? – спросила она в надежде услышать отрицательный ответ. Элисон уже успела поговорить с Джин: та нисколько не удивилась, не расстроилась и велела подруге успокоиться, однако Элисон все-таки позвонила Стефани.

– Да, это действительно я, – раздраженно ответила Стефани. Меньше всего на свете она сейчас нуждалась в советах Элисон. – Прости, что не рассказала раньше, но мы старались не афишировать отношения.

– Зато теперь о вас знает весь мир, – ответила Элисон с откровенным осуждением. – А что думают дети?

– Луиза позвонила и обозвала шлюхой. Остальные пока молчат.

– Ты хотя бы хорошо знаешь этого парня? Не считаешь, что пора прекратить встречи? – Подруга пошла в наступление.

– Он замечательный человек, и я его люблю, – просто ответила Стефани. – Детям придется принять мой выбор.

– Ты что, серьезно? – Элисон явно была шокирована: несчастная вдова сошла с ума.

– Абсолютно серьезно, – подтвердила Стефани, а Чейз взглянул с грустной улыбкой. Любимой пришлось из-за него нелегко. – Пока, скоро позвоню.

Стефани прекратила разговор, чтобы сгоряча не нагрубить. Праведная миссис Фримен искренне переживала внезапное падение подруги. Мир, в котором она жила, был настолько тесным, что события просто не укладывались в голове. Элисон вела замкнутую жизнь, строго регламентированную мужем, и оставалась по-детски наивной, в то время как Джин поддерживала Стефани с самого начала отношений.

– Ты в порядке? – озабоченно спросил Чейз. – Кто это был? Другая дочь?

– Нет, подруга Элисон. Думает, что я сошла с ума. Зато Джин – твоя преданная поклонница. – Стефани не хотела, чтобы любимый решил, будто все в ее окружении его ненавидят.

Еще через пять минут позвонил Майкл. Он не кричал и не грубил, подобно сестре, но не скрывал беспокойства.

– Как ты себя чувствуешь, мама? – поинтересовался он; Луиза даже не подумала задать этот простой вопрос, прежде чем осыпать оскорблениями.

– Прекрасно, милый. Полагаю, ты уже знаешь о нас с Чейзом. – Хорошо, что сын успел познакомиться и подружиться с Тейлором.

– Да. – Луиза позвонила, чтобы предупредить, и Майкл сам заглянул в Интернет. – Не так уж все плохо, – попытался он успокоить. – Луиза просто переживает из-за смерти папы.

– Знаю. Прости за то, что не рассказала сама. Просто не была готова. И уж конечно, не ожидала, что история всплывет в Интернете.

– Тейлор – большая звезда, мам. Долго скрывать все равно бы не удалось.

– Наверное, ты прав. Что скажешь? Во всяком случае, ты с ним знаком.

– Переживаю за папу, – честно, прямо признался Майкл, но в голосе не было слышно гнева. – Но в то же время рад за тебя. Чейз – отличный парень. У вас все серьезно?

– Полагаю, что так.

– Если просто развлекаетесь, то не стоит мелочиться, а если серьезно, то одобряю. Если, конечно, мое мнение что-то для тебя значит.

– Разумеется, значит. Люблю тебя. Ты говоришь все это искренне? – Понимание и сочувствие удивили и тронули до глубины души.

– Абсолютно искренне. Знаю, что после возвращения папы вы больше не были по-настоящему близки. Если Чейз сделает тебя счастливой, буду рад.

– Я уже счастлива. Спасибо, дорогой. Может быть, попробуешь немного успокоить сестру?

– Ты же знаешь Луизу: убеждать ее бесполезно. Ничего, постепенно придет в себя. Ей непременно надо побеситься и всех свести с ума. Думаю, уже успела взвинтить и Шарлотту.

– Позвоню ей сама.

– Передай Чейзу мое почтение, – спокойно заключил Майкл. – И дай знать, если понадобится помощь.

Он действительно оказался прекрасным сыном и сумел нейтрализовать безобразную реакцию Луизы. Стефани передала Чейзу суть разговора и поспешила позвонить младшей дочери. Шарлотта вела себя так же истерично, как Луиза, но не настолько грубо. Она была моложе и еще не разучилась уважать мать, а потому не позволила себе излишних вольностей.

– Не приеду домой, если там будет он, – пригрозила с юношеской категоричностью девушка.

– Не волнуйся, его не будет. А ты приедешь, когда обещала. Без всяких отсрочек и отговорок.

– Это так подло по отношению к папе. Как ты могла, мам?

– Я уже не его жена, Шарлотта. Его больше нет. А Чейз – потрясающий мужчина.

– Ты изменяешь папе, – со слезами в голосе настаивала дочка. – Он никогда бы так с тобой не поступил!

Услышав эти слова, Стефани едва не задохнулась и с трудом сдержалась, чтобы не открыть правду. Нет, на такой шаг она не могла решиться даже сейчас: детям было бы слишком больно. Да и стоило ли выдавать мужа лишь для того, чтобы оправдаться самой?

– Неизвестно, как бы повел себя папа в подобной ситуации, – ответила она. – Возможно, уже давно завел бы подругу. Этого мы никогда не узнаем.

– Но ты завела друга, поступила нечестно по отношению к нему и к нам. Мне стыдно за тебя. Конечно, можешь заставить меня приехать домой, но не заставишь встретиться с этим человеком. Держи его подальше, – заявила Шарлотта почти так же злобно, как сестра. Стефани уже поняла, что с возвращением дочки настанут нелегкие времена с постоянными упреками и спорами.

На этом звонки прекратились, и за завтраком они с Чейзом обсудили ситуацию.

– Могу я что-нибудь сделать? Может быть, позвонить им и сказать, что я тебя люблю? Вдруг поможет?

– Вряд ли. Дочки защищают память об отце. Ну а меня превратили в гулящую девку. Исправить отношение сможет только время, а еще личное знакомство, когда они собственными глазами увидят, какой ты замечательный человек. Но это произойдет не сразу, – мудро заметила Стефани.

В тот день они пошли в музей Гетти, но Стефани выглядела рассеянной и думала только о детях и об их реакции на происходящие события. Очень хотелось, чтобы дочки успокоились, но пока это не представлялось возможным. Луиза и Шарлотта бесились, безжалостно швыряя камни в мать и ее избранника. Но в первую очередь, конечно, в мать.

На душе у Стефани было тяжело, но они с Чейзом все-таки решили не менять планов и остаться в Лос-Анджелесе до конца недели. Уступать эгоизму дочерей она не собиралась. Наступила новая эпоха. Владычество Билла закончилось и не могло продолжиться из могилы. Стефани больше не боялась ни мужа, ни дочерей, ни кого-то другого.


Глава 19 | Музыка души | Глава 21