home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 22

Когда Стефани приземлилась в международном аэропорту города Нэшвилл, Чейз уже ждал, сгорая от нетерпения. Едва она появилась, подхватил на руки и закружил, не обращая внимания на толпу. Люди смотрели на них и улыбались, еще не узнав, кто это. Потом влюбленные долго целовались, и все старательно их обходили.

– Боже, до чего же я счастлив тебя видеть! – признался Чейз, не в силах разомкнуть объятия. Стефани тоже радовалась встрече. Казалось, разлука растянулась на годы, хотя на самом деле продолжалась всего месяц. Даже ожидавшие в машине собаки проявили душевное расположение. Чейз поставил чемоданы в багажник, снова обнял и продолжил поцелуй. Наконец они с трудом оторвались друг от друга, сели и поехали домой. В гостиной Стефани обнаружила две роскошные цветочные композиции, а в холодильнике – бутылку шампанского. Любимый подготовился к встрече.

В студии Чейз включил несколько новых песен, которые написал за это время, и все они оказались чудесными. А когда сидели за столом и пили шампанское, в кухню неожиданно влетела Сэнди и сразу бросилась обнимать. Ее теплое отношение перечеркивало ту бессмысленную ненависть, которую упорно проявляли дочери. Луиза с Шарлоттой только обвиняли и грубили, а Сэнди была искренне рада снова встретиться с милой Стиви. Стефани горячо обняла девушку в ответ, поцеловала в щеку и посмотрела с материнской заботой. За то время, пока они не виделись, произошло много событий.

– Как продвигаются отношения с Майклом? – спросила она. Судя по настроению сына, лучше и быть не могло. Сэнди тоже выглядела счастливой. Прямой вопрос немного смутил.

– Он очень добр, не то что Бобби Джо. По-настоящему заботлив и уважителен. Нам хорошо вместе.

Стефани обрадовалась. Сэнди заслуживала и уважения, и заботы. Несмотря на молодость, она рано повзрослела и успела многое повидать в жизни. Сначала путешествовала с отцом, а потом работала с Чейзом, упорно совершенствуясь в профессии и познавая тонкости музыкального бизнеса. Испытав немало трудностей и лишений, сумела сохранить легкость характера и женственную мягкость. Ничего удивительного, что Майкл влюбился с первого взгляда. Сэнди в полной мере разделяла достоинства своего опекуна, Чейза Тейлора. Оба оказались честными, достойными, трудолюбивыми, талантливыми людьми, наделенными естественным благородством. Стефани искренне радовалась тому, что Майкл и Сэнди нашли друг друга и проявили достаточно мудрости и мужества, чтобы не упустить предложенный судьбой шанс. Вскоре сын приехал в Нэшвилл на выходные, и свет в его глазах подтвердил правоту матери. За лето молодой человек повзрослел и превратился в полного сил мужчину. Их с Сэнди любовь проявлялась в каждом взгляде и жесте – точно так же, как чувства Стефани и Чейза. В воздухе витали только добрые вибрации, а не напряжение и манипуляции, которые неизменно ощущались в присутствии деловитой Аманды. Майкл старался бывать в Нэшвилле при каждом удобном случае, и появление его казалось Стефани приятным подарком судьбы.

Неделя прошла в трудах и заботах, а в субботу Чейз со Стефани сели в зафрахтованный самолет и отправились в Мемфис – точно так же, как тогда, когда летали в Грейсленд. Музыканты поехали на автобусе, но Тейлор стремился сократить время в пути, чтобы решить несколько важных вопросов и побыть наедине с любимой. Он рассказал о делах и попросил дать совет. Несмотря на отсутствие профессионального опыта, Стефани отличалась здравым умом, умела прагматично подходить к любой проблеме, а порою подсказывала неожиданные пути, о которых Чейз не догадывался. Они отлично дополняли друг друга: карьера любимого вдохновляла Стефани. Чейз спешил поделиться каждой новостью, в отличие от Билла, который никогда не упоминал о работе и держался так, словно жена не в состоянии понять ничего, кроме домашней рутины. Поведение его подразумевало, что она способна только ухаживать за детьми, а для умных рассуждений у него есть другие, более подходящие собеседники.

В жизни Чейза Тейлора не осталось ни одного вопроса, о котором бы Стефани не знала и в решение которого не внесла бы посильного вклада, пусть даже в качестве отражателя звука. Он не переставал повторять, что она обладает даром стихосложения, хотя сама Стефани считала это преувеличением. Они много разговаривали обо всем, что делал Чейз, – так, что порою кружилась голова, а любовь он дарил, как никто и никогда. Привязанность крепла с каждым днем. Стефани прекрасно освоилась в новом мире и быстро нашла общий язык с музыкантами группы. Чейз не упускал случая поддразнить:

– Единственное, чего тебе не хватает, детка, так это татуировки с моим именем на груди и на попе. Вот это было бы здорово!

Ему нравились ее врожденное благородство и ум, а красоту он не переставал превозносить. Стефани чувствовала себя так, как будто умерла и попала на небеса. Она искренне и глубоко полюбила Нэшвилл и много ездила по городу в винтажном красном «Шевроле» – часто в приятной компании собак. Жители города даже начали ее узнавать. Однажды Чейз удивил, подарив черный блестящий комбинезон от Шанель, который нашел в одном из интернет-магазинов. Наряд сидел идеально.

– Ну вот, теперь ты действительно похожа на подругу рок-звезды. – Он прищурился, с удовольствием рассматривая изящную, плотно обтянутую тканью фигуру. – И чуть-чуть на Элвиса.

Стефани рассмеялась и надела костюм на концерт в Мемфисе. На YouTube тут же появился ролик, Луиза прислала бранное сообщение, но Стефани не обратила внимания на реакцию дочери. Она была счастлива.

Концерт в Мемфисе имел огромный успех. Стефани с Майклом стояли за кулисами и наблюдали за выступлением Чейза и Сэнди.

– Неплохо выглядишь, – поддразнил сын, с интересом рассматривая комбинезон, но и он признал, что мама необыкновенно хороша и совсем не похожа на ту замотанную домохозяйку в шлепанцах и джинсовой юбке, которую он помнил с детства. Образ изменился до неузнаваемости. Стефани чувствовала себя другим человеком, сумевшим сохранить все лучшее, что было прежде. Теперь она получила свободу, возможность развиваться и искать себя. Ей нравилось делить новую жизнь с Майклом. Еще недавно трудно было представить сына рядом с Сэнди Джонсон, но неожиданно они составили прекрасную пару. Если порою и случались небольшие размолвки, вызванные усталостью Сэнди от долгих репетиций, волнением перед концертом или утомлением Майкла от работы в Атланте, они неизменно заканчивались шуткой и поцелуем. Стефани обожала смотреть на красивую пару.

– Вот это настоящая жизнь. Правда, Майкл? – спросила она, стоя за кулисами. – Оба такие талантливые. Трудно даже представить, что можно так петь. Честно говоря, всегда мечтала стать певицей. Если бы еще обладать таким удивительным голосом, как у Сэнди! – Легкая зависть не мешала искреннему восхищению.

– Можно брать уроки вокала и получать удовольствие. У тебя тоже приятный голос, мама. Помню, как ты пела в хоре.

– Рядом с Чейзом петь неудобно. – Майкл понимал чувство неловкости, о котором говорила Стефани; он и сам ощущал недосягаемое превосходство Сэнди. Но, несмотря на редкий дар, девушка смотрела на Майкла с восхищением и любовью. Молодые люди сумели найти гармонию в отношениях.

Выступление закончилось поздно: публика неистово аплодировала и никак не хотела отпускать артистов. Дерек пришел на концерт с новой девушкой. Поздно ночью отправились обратно в Нэшвилл, и в автобусе все спали. Майкл вернулся в Атланту в воскресенье. Спустя неделю Стефани и Чейз полетели на частном самолете на матч «Атланта Брэйвз» и взяли с собой Сэнди. После игры Сэнди осталась на несколько дней с Майклом, а они вернулись в Нэшвилл. Чейз оказался бейсбольным страстным болельщиком. Он каждый год летал на Мировую серию и Суперкубок и даже пообещал в этот раз взять с собой Майкла.

– Спасибо за доброе отношение к моему сыну, – поблагодарила Стефани на обратном пути, когда они остались вдвоем. Сентябрь стремительно двигался к концу, она провела в Нэшвилле месяц и уже начинала чувствовать себя так, словно жила здесь всегда. О возвращении в Сан-Франциско даже не думала: делать там было нечего. Чейз умел каждый день превратить в праздник. Сам же он планировал весеннее турне по двенадцати крупным городам страны, поскольку агент считал, что пришла пора совершить полноценные гастроли. Нашелся и продюсер, предлагавший убедительный гонорар. Чейз жаловался, что долгие поездки доводят до изнеможения, но считал их необходимой частью работы.

Он рассказал о предстоящих на следующей неделе деловых встречах. Список оказался длинным, и Чейз выразил надежду, что Стефани тоже примет участие в переговорах, в шутку назвав ее новым деловым партнером. Теперь она повсюду его сопровождала.

– Боюсь, что устанешь от моего постоянного присутствия или почувствуешь обязанность повсюду таскать за собой, словно тяжелый чемодан, – возразила она.

– От тебя устать невозможно. – Стефани нежно поцеловала его за признание. Она тоже никогда не уставала от Чейза, однако к концу шестой недели осознала, что занимается исключительно его работой, его карьерой, его записями и репетициями, его фотосессиями, интервью и концертными турами. Она ничего не имела против посильного участия, тем более что Чейз посвящал ее во все свои дела, но чувствовала, что вновь теряет себя, превращаясь в его тень. Ей нечего было предложить, кроме заинтересованного присутствия и любви. Собственной жизни не существовало, как не существовало понимания, кто она такая и что делает на этом свете.

Стефани пыталась донести тревогу до сознания Чейза, но он ничего не хотел слушать и без конца повторял, как важна для него любимая, как помогает в творчестве и в бизнесе. Стефани действительно участвовала во всех делах и начинаниях, но Чейз обладал талантом и колоссальной энергией, а она оставалась рядом просто так и неизвестно зачем. Кроме любви, дать ей было нечего: маловато для полноценного обмена. Требовалось дело более серьезное, чем помощь в выборе рубашки для фотосессии, костюма для очередного концерта или эскиза для обложки нового альбома. Все это Стефани делала с радостью, но ощущение пустоты неуклонно усиливалось. К середине октября Чейз заметил, что любимая выглядит потерянной и несчастной.

– Что случилось, детка? – Он уже несколько недель ощущал ее тревогу, хотя Стефани никогда не жаловалась. Она снова начала терять себя. Двадцать шесть лет подряд прослужив скучной женой адвоката и растрепанной мамашей троих детей, неожиданно для себя превратилась в экстравагантную подругу звезды. По большому счету разве что-то изменилось? Бесчисленными способами она пыталась исправить жизнь, но ничего не получалось.

– Наверное, пора на некоторое время вернуться домой и подумать, кто я такая на самом деле, – поделилась Стефани с Джин во время одного из утренних разговоров. Вопрос мучил вот уже восемь месяцев, но ответ до сих пор не пришел. Удастся ли когда-нибудь понять себя? Главную ошибку она совершила в молодости, когда оставила работу, выйдя замуж за Билла, а сейчас уже было поздно что-то исправлять. Никакого особого таланта у нее не было. Начинать собственный бизнес на пустом месте не хотелось. Не имея опыта, нечего было предложить на профессиональном рынке. Единственное, что хорошо получалось, это повсюду следовать за Чейзом и с обожанием следить за его выступлениями. Да, любовь делала его счастливым, но самой Стефани этого уже не хватало. В очередной раз она попыталась объяснить суть проблемы, и, кажется, успешно. Чейз встревожился.

– Неужели считаешь, что я не ценю твой ум и деловые качества? – Непонимание раздосадовало, потому что он очень уважал любимую.

Стефани энергично покачала головой:

– Боже мой, конечно же нет! Просто чувствую себя пустышкой и теряюсь в твоей бурной жизни.

– Ты даришь силу и вдохновение для творчества, а это огромный вклад. Без тебя я был бы никем, Стиви, или оставался бы таким же неприкаянным бродягой, как прежде.

– Ты сам знаешь, что это неправда.

– Правда! – горячо возразил Чейз. Он уже посвятил ей полдюжины песен и считал их своими лучшими произведениями. – Творческому человеку необходима любовь, иначе он засохнет. Знаю, что ты меня любишь, и это главное. До твоего появления жил, словно во сне.

Стефани понимала, что играет в жизни любимого важную роль, но в то же время чувствовала, что обманывает и его, и себя. Для полноты существования требовалось делать что-то более существенное, чем выбирать одежду, любить и вдохновлять на новые песни. Роль музы ее не устраивала.

– Ты заслуживаешь лучшей участи, – заключила Стефани и посмотрела так, что Чейз испугался.

– О чем ты? – спросил он, похолодев от дурного предчувствия и со страхом ожидая ответа. Что, если она его бросит? Несмотря на неотразимую внешность и звездный статус, Чейз Тейлор чувствовал себя таким же уязвимым, как любой другой мужчина. Люди непредсказуемы – особенно женщины.

– Сама не знаю. Вдруг показалось, что пора вернуться домой: подумать, кто я такая, и найти способ обогатить твою жизнь, не теряя себя. Возможно, ничего не получится и выяснится, что я создана исключительно для того, чтобы стоять за кулисами и восхищенно вздыхать. Вдруг по природе своей я лишь поклонница, а сама ни на что не гожусь? Но этого мне мало. Чувствую себя в долгу и перед тобой, и перед собой. Знаю, что обязана найти правильное место в мире и в твоем сердце, а для этого необходимо побыть одной.

Жизнь рядом с любимым требовала ответа на главные вопросы, которые прежде никогда не вставали с подобной остротой: «Кто я? В чем смысл моего существования?»

– Хочешь вернуться домой? – ошеломленно спросил Чейз, и Стефани грустно кивнула в ответ. Он понимал суть проблемы: любимая потерялась в лучах его славы и теперь стремилась обрести собственную личность.

– На какое время? На две недели или навсегда? – настороженно уточнил Чейз.

– Пока не знаю, – честно ответила Стефани. Не хотелось бросать на ветер пустые обещания, тем более что предстояла серьезная внутренняя работа. Больше чем половину жизни она провела в роли жены и матери, а теперь внезапно превратилась в профессиональную подругу популярного музыканта. Но кто же она на самом деле, что способна делать и что готова дать дорогому человеку? Пока ответа не существовало.

– Черт возьми, Стиви, я без тебя пропаду. Разве можно вот так просто и безжалостно бросить того, кто тебя любит? – Но он и сам понимал, что можно все. А Стефани, кажется, приняла окончательное решение.

– Пойми, это необходимо, иначе скоро рядом окажется скучная тетка, которая способна только выбирать рубашки и таскаться вслед за тобой по гастролям. Нет, тебе нужна цельная личность, и я хочу ею стать. Дело за малым: остается лишь понять, как это сделать.

– А разве ты уже не цельная личность? Порою мы неоправданно усложняем жизнь. Стремимся к чему-то, не понимая, что уже достигли цели.

– В таком случае я обязана это выяснить, – твердо заявила Стефани, хотя боялась разлуки ничуть не меньше Чейза. Никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой, но в то же время ощущала странную пустоту в душе. Сама не понимая, чего не хватает, стремилась найти недостающие звенья и заполнить вакуум. Цельность хотелось обрести и ради себя самой, и ради любимого. Чейза нынешнее положение вещей вполне устраивало; ничего другого он не просил. И все же Стефани высоко подняла планку и теперь опасалась, что не сможет взять назначенную высоту.

– Когда же собираешься уехать? – печально осведомился Чейз, со страхом ожидая ответа. Стояла середина октября.

– Пока не знаю. Может быть, через пару недель, перед Днем благодарения. Дети соберутся дома на праздник, так что вернуться все равно придется. – Очень хотелось пригласить Чейза к себе, но при откровенно враждебном отношении Луизы и Шарлотты присутствие его могло лишь осложнить положение. А вот Майкл не испугался гнева сестер и уже предупредил маму, что привезет Сэнди в родительский дом.

Две последние недели в отношениях присутствовала скрытая печаль. Чейз тяжело переживал решение любимой, да и ей самой совсем не хотелось возвращаться в Сан-Франциско. Здесь, в Нэшвилле, рядом с любимым, было и уютнее, и теплее, и веселее. Но Стефани считала, что должна совершить нелегкий шаг, чтобы впоследствии не попасть в безвыходную ситуацию, аналогичную той, в которой когда-то оказалась с Биллом. Джин не одобрила решение подруги и уверенно заявила, что Чейз – совсем другой человек, а Стефани просто сошла с ума, если собралась оставить без присмотра такое сокровище.

– А что, если ты его потеряешь?

– Значит, так и должно быть, – спокойно ответила Стефани. Она верила в собственную правоту и не собиралась менять с трудом принятое решение. Богатая, сильная личность Чейза настолько плотно вовлекала в свою орбиту, что требовалось отстраниться, чтобы понять, чего стоит она сама и представляет ли ценность их совместная жизнь.

– Стефани, зачем ты это делаешь? – возмущенно воскликнула Джин. – Стремишься к саморазрушению?

Все казалось возможным. Что, если излишне скромная подруга считала себя недостойной столь блестящего мужчины?

– Вряд ли. Просто не хочу превратиться в Элисон и себя прошлую – в рабыню в услужении у господина.

Отзываться о подруге неуважительно было дурным тоном, но Джин не возразила, хотя и подумала, что Стефани слегка преувеличивает.

– Ты была очень хорошей женой и матерью; давай не будем об этом забывать. Ошибка заключалась в одном: ты никогда не думала о себе, а Билл тем более. Но Чейз тебя любит. Не бойся: ничего похожего на брак с Биллом у вас не получится.

– Возможно, проблема не в окружающих, а в моих личных сомнениях, – честно призналась Стефани. – Сама загоняю себя в тупик. Стараюсь сделать все, чтобы близким было хорошо, а потом не могу вспомнить, кто я такая. Ну а им, разумеется, безразлично. Прежде работала женой и матерью, теперь работаю подругой. Скорее всего, ничего плохого в этом нет, но необходимо принять сознательное решение, а не брести бездумно по привычной дороге.

Слушая рассуждения подруги, Джин не могла смириться с внезапным намерением: Стефани ставила под удар отношения с человеком, который искренне ее любил – и это после долгих лет несчастного брака.

– Не мучай себя напрасными сомнениями, – мягко посоветовала она. – Тейлор искренне тебя любит, и он совсем не дурак. Может быть, имеет смысл просто довериться чувству и наслаждаться жизнью?

– Не исключено, что я и сама приду к такому решению. Но пока ничего не знаю.

– Не оттолкни его. Будь осторожна, – посоветовала Джин. – Мужчины, подобные Чейзу Тейлору, встречаются один раз в жизни, да и то далеко не всем, а только избранным.

Стефани понимала, что подруга права, но в то же время чувствовала, что обязана завоевать ценный приз. Пока этого не произошло. Возможно, не произойдет никогда.

Накануне отъезда Чейз снова попытался разубедить любимую.

– Собираешься запереться в пустом доме, чтобы подумать? Но о чем? Для того чтобы произвести на меня впечатление, тебе вовсе не обязательно иметь сногсшибательную карьеру. Это было бы слишком просто. Я не прошу целиком погрузиться в мою жизнь и забыть о себе. Люблю тебя такой, какой вижу. Черт возьми, скорее возвращайся в Нэшвилл и, если хочешь, поступай на медицинский факультет. Делай все что угодно! Только пожалуйста, пожалуйста, помни, что я люблю тебя и нуждаюсь в твоем постоянном присутствии. Оставайся такой, какая есть: не нужно ничего убавлять или прибавлять.

Боль в глазах доказывала искренность мольбы. В последнюю ночь они пылко любили друг друга и много плакали.

– Не исключено, что я просто боюсь впасть в зависимость от твоей мощной личности, – призналась Стефани, когда они лежали, крепко обнявшись, и тихо беседовали. – Вдруг ты меня бросишь или, не дай бог, умрешь? Что я тогда буду делать? Снова стану никем и потеряю себя.

– И поэтому решила на всякий случай бросить меня первой? С ума сошла?

– Может быть, и сошла, – согласилась Стефани с грустной улыбкой, хотя точно знала, что это не так. Да и Чейз тоже знал. Она искала смысл собственного существования, стремилась вырасти, а главное, остаться собой. Чейз уважал стремление к совершенству, но не был готов принять его в качестве утешения или компенсации потери. Он любил Стефани и хотел всегда видеть ее рядом. Любил потому, что она была восхитительной женщиной и значительно более цельной натурой, чем считала сама.

– Дай мне время, чтобы понять хотя бы малость, – прошептала Стефани, засыпая.

– В твоем распоряжении столько времени, сколько потребуется. Прошу об одном: вернись… и, если можно, поскорее. – Чейз нежно поцеловал любимую и тоже уснул.


Расставание в аэропорту стало для обоих тяжким испытанием. Стефани провела в Нэшвилле два месяца, и город успел стать родным – так же, как Чейз Тейлор. Целуя любимого и прощаясь надолго, если не навсегда, она словно добровольно вырывала из груди сердце. Уходя, Чейз плакал, да и сама Стефани миновала зону безопасности со слезами на глазах. В эту печальную минуту она чувствовала себя экзальтированной дурочкой, хотя, размышляя спокойно, понимала, что поступает правильно. Приходилось оставить Чейза, чтобы найти себя.

Самолет оторвался от взлетной полосы. Глядя, как тонет в тумане прекрасный город Нэшвилл, Стефани думала о Чейзе, Сэнди, Фрэнке и Джордже. Она покидала дом, семью и не знала, удастся ли когда-нибудь вернуться.


Глава 21 | Музыка души | Глава 23