home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 23

Предсказание Чейза сбылось в полной мере: в Сан-Франциско Стефани чувствовала себя несчастной. Погода стояла ужасная: дождь лил две недели подряд. Несмотря на все перестановки, дом производил гнетущее впечатление. К тому же до сих пор повсюду попадались свидетельства присутствия Билла. Изгнать призрак мужа из дома и из собственного сознания оказалось нелегко. Стефани часами ходила по пляжу и размышляла, что и когда в их браке пошло не так. Кто виноват больше: она или он? А может быть, отношения просто истощились и утратили смысл? Однажды серым туманным днем она смотрела в бескрайнюю морскую даль и, как всегда, напрасно пыталась найти ответ, когда рядом неожиданно возникла смешная маленькая собачонка с хохолком на голове, пушистым хвостом, пятнами на лысом тельце и острой мордочкой. Выглядела она собранной из случайных деталей: что-то досталось от таксы, что-то от чихуахуа, а что-то от йоркширского терьера. Забавное существо уселось на песок и взглянуло так, как будто хотело что-то сказать.

– Не смотри на меня, – не выдержала Стефани. – Не могу разобраться с собственной жизнью.

Пес склонил голову, помахал хвостом и несколько раз гавкнул – лысый, с темной пятнистой кожей, белесым хохолком на лбу, светлыми лохматыми ушами и похожим на щетку хвостом.

– Тебе кто-нибудь говорил, какой ты нелепый? – спросила Стефани. Пес снова гавкнул и побрел вслед за ней по пляжу. Ни ошейника, ни опознавательных знаков заметно не было. Выглядел он ничейным и одиноким, но забрать нового знакомого домой Стефани не решилась: вдруг он потерялся и хозяева уже начали поиски? Когда она садилась в машину, пес посмотрел с тоской и жалобно заскулил. Чувство вины не покидало всю дорогу.

Вечером позвонил Чейз, и Стефани рассказала о встрече на пляже. Они по-прежнему беседовали каждый день: Чейз грустил и не мог смириться с разлукой. Стефани провела в Сан-Франциско две недели, но до сих пор не нашла ответа ни на один из вопросов.

– Наверное, надо его спасти, – предположил Чейз. – Жалко оставлять на пляже такое беспомощное создание.

– Мне очень не хотелось бросать беднягу, но и забрать было страшно: вдруг кто-то его ищет? Может быть, завтра съезжу, проверю.

Каждый день Стефани подолгу гуляла, и все же депрессия не только не проходила, но становилась все глубже. Теперь к мучительным сомнениям добавились чувство одиночества и тоска по Чейзу. Она даже стала избегать Джин, которая упорно твердила, что подруга сошла с ума, бросив в Нэшвилле человека, который ее любит. Стефани разделяла чувство, но хотела стать чем-то большим, чем сейчас.

Прежде чем закончить разговор, Чейз посоветовал отвезти собаку в Институт защиты животных или взять домой и развесить объявления с номером телефона, чтобы хозяин мог позвонить и забрать питомца. А потом снова признался в любви. И все же, чем бы ни занималась Стефани, как бы себя ни убеждала, ощущение неполноценности не проходило. Билл критиковал ее много лет подряд, а теперь эстафету подхватили дочери. Теперь уже ей и самой казалось, что Луиза и Шарлотта правы.

На следующий день она снова поехала на пляж, чтобы последовать совету Чейза, и даже написала несколько объявлений. Целый час бродила под дождем в поисках одинокой собачонки, но так и не нашла. Чувство вины усилилось: теперь она бросила не только любимого человека, но и бездомное животное.

– Окончательно запуталась, – упрекнула себя Стефани, возвращаясь на стоянку. Кроме ее машины там осталась только ржавая развалина без шин и стекол. Открывая дверь, Стефани заметила движение: зверек, которого она долго и безуспешно искала, выскочил из-под брошенной машины и деловито залаял. От дождя шерсть на голове слиплась, и трудно было представить создание более жалкое и более безобразное. Да, пес не родился красавцем, зато отличался бодрым нравом и настойчивостью. Мокрым он стал еще забавнее, и Стефани со смехом наклонилась, чтобы его погладить.

– Ой, привет! А я как раз тебя ищу. – Оказалось, что смышленый малыш нашел убежище от дождя. – Выглядишь не лучшим образом. – Стефани почти слышала, как пес отвечает, что спасительница и сама не то чтобы совсем в порядке. Пока она стояла возле двери и думала, что делать дальше, зверь прыгнул на пассажирское сиденье и призывно гавкнул, сообщая, что пора отправиться домой. Стефани достала три объявления с номером своего мобильного телефона и скотчем приклеила к ближайшим электрическим столбам. Пес смирно сидел в машине и ждал.

– Хорошо, твоя взяла, – с улыбкой согласилась она. Пассажир спокойно улегся на сиденье и сразу уснул.

По дороге домой Стефани остановилась возле супермаркета, чтобы купить собачью еду, ошейник и поводок, а вернувшись в машину, позвонила в Институт защиты животных. Подробно описала собаку, а в ответ услышала, что о потере такого питомца никто не заявлял. Однако специалист центра с интересом отнесся к рассказу о том, что найденный неизвестный науке зверь представляет собой причудливую смесь аппалузы, таксы, чихуахуа и йоркширского терьера.

– Полагаю, вы ошибаетесь, – заключил он. – Судя по описанию, это редкая порода под названием китайская лысая хохлатая. Пятнистое туловище без шерсти, а голова, уши и хвост напоминают неудачно осветленный парик. Немного похож на чихуахуа, только побольше. Так?

– Абсолютно точно.

– Это очень дорогая, редкая собака. Хозяин обязательно найдется, – убежденно заверил сотрудник центра. А пока Стефани устроила на кухне постель для найденыша. Пес много спал, но всякий раз, когда она входила, открывал глаза и благодарно вилял смешным хвостом. В разговоре с Чейзом Стефани подробно описала постояльца, и он признался, что создание кажется удивительным.

– Я думала, это какая-нибудь неудачная дворняжка, а оказалось, что редкая порода под названием китайская лысая хохлатая. Пес нелепый, но очаровательный. – Стефани сфотографировала гостя и тут же отправила фото. Через несколько минут Чейз со смехом позвонил.

– Разыгрываешь? Это же не собака. Собаки парики не носят. Надо будет обязательно найти парнишке работу в Вегасе. – Они долго, весело обсуждали забавного пришельца.

Неделя подошла к концу, но насчет собаки так никто и не позвонил. Стефани даже связалась с благотворительной организацией «Доблестные питомцы», но в ответ услышала, что заявка на подобное животное не поступала. Однажды, спустя неделю, Стефани сидела в кухне, смотрела на чудного пса и пыталась решить, что с ним делать дальше. Можно было отдать постояльца в Институт защиты животных, чтобы ему поискали новый дом, но разлучаться с прелестным созданием не хотелось.

– Похоже, приятель, мы с тобой остались вдвоем. Вот только пора расстаться с этим безвкусным париком. В нем ты выглядишь нелепо. – Пес согласно гавкнул. Средняя его часть, голая и веснушчатая, тоже выглядела странно. – Полагаю, тебе необходима хорошая прическа, да и красивый свитер тоже не помешает.

Наутро они отправились в зоомагазин, где приобрели красный свитер, красный ошейник и красный поводок. Хозяин магазина сразу узнал редкую породу и сказал, что животное стоит целого состояния.

– Я всегда хотел завести такую собаку, но решил, что слишком дорого и ответственно: лысые хохлатые китайцы очень нежны и слабы.

Новый приятель не выглядел ни нежным, ни слабым. Больше того, его не сломила даже одинокая жизнь на пляже. Ветеринар, к которому Стефани обратилась за консультацией, осмотрел питомца и заключил, что это подросток, которому скоро исполнится год, вполне здоровый, хотя по меркам породы некрупный. Доктор сфотографировал нового пациента и поинтересовался, как его зовут.

– Не знаю, он еще не представился, – пожала плечами Стефани.

Пес гавкнул так выразительно, словно хотел что-то сказать. В красном свитере он больше напоминал нормального латиноамериканского чихуахуа. К тому же ни одно китайское слово на ум не приходило.

– Педро. Педро Гонсалес, – произнесла Стефани невозмутимо, как будто только что услышала имя. Ветеринар понимающе кивнул и завел карточку на Педро Гонсалеса Адамса. Теперь у Стефани появилась собственная собака. Едва выйдя на улицу, она позвонила Чейзу и радостно сообщила:

– Оставлю его себе. Никто не позвонил. А зовут его Педро.

– Было бы намного приятнее, если бы ты оставила себе меня. С нетерпением жду знакомства, – ответил Чейз, и в голосе послышалась улыбка.

– Ветеринар сказал, что парнишке скоро год. Здоров, хотя не вышел ростом. Совершенно точно принадлежит к породе китайская лысая хохлатая. Выглядит причудливо. – Чейз и сам это видел на фото.

– А мой ветеринар говорит, что мне сорок восемь и я тоже абсолютно здоров, хотя насчет породы есть некоторые сомнения. Слушай, если тебе так нравятся светлые парики, я тоже готов надеть. – И все же Чейз обрадовался, что у Стефани появился друг. В последнее время она казалась очень одинокой и грустной. Он и сам то и дело впадал в меланхолию. Порою странный поиск себя, из-за которого приходилось страдать в разлуке, доводил до отчаяния, но Чейз старался проявлять терпение, чтобы не обострять ситуацию. Он надеялся, что скоро Стефани сама придет к позитивному выводу относительно совместного будущего. Она возобновила волонтерскую работу в приюте для бездомных подростков, а вскоре на День благодарения должны были приехать дети. Но ответов на свои вопросы так и не получила и к возвращению в Нэшвилл не приблизилась. Чейз собирался провести праздник в Мемфисе вместе с сыном, а Майкл пригласил Сэнди в Сан-Франциско. Девушка, разумеется, согласилась. Луиза и Шарлотта негодовали, однако Стефани поддержала сына.

– Мама, это наш первый День благодарения после смерти папы! Майкл не имеет права тащить сюда эту девчонку! – кричала по телефону Шарлотта. Луиза бесилась не меньше сестры.

– Имеет. Больше того, всем нам будет лучше, если в доме появится новый человек.

Не хотелось, чтобы дочери целыми днями рыдали: настроение и без того оставалось паршивым. Ну, а Педро Гонсалес должен был стать приятным сюрпризом.

Шарлотта и Луиза вместе прилетели из Нью-Йорка в среду днем, а Майкл с Сэнди приземлились в Сан-Франциско спустя два часа. К вечеру вся семья оказалась в сборе. Стефани трепетала от волнения и страха. Дочери знали, что мама уехала из Нэшвилла три недели назад; надеялись, что роман с певцом катится к закату, однако ни о чем не спрашивали. В любом случае ответа она пока и сама не знала. Они с Чейзом по-прежнему любили друг друга и постоянно разговаривали по телефону – иногда по нескольку раз в день, – однако как стать частью его жизни, не потеряв при этом себя, она не знала. Чувствовала только, что никакие полумеры не спасут. Или с ним, или без него. Но как именно, неясно. А Чейз от тоски сочинял по ночам песни и утверждал, что это тот редкий случай, когда печаль и одиночество находят выход в творческом процессе. От этого Стефани чувствовала себя виновной в еще большей степени. Она до сих пор не могла вырваться из черной полосы, а радость находила только в общении с Педро и в разговорах с Чейзом.

Девочки прилетели первыми. Шарлотта вошла в кухню и встретилась с Педро: он стоял в своем красном свитере и внимательно рассматривал незнакомку. От неожиданности девушка вскрикнула, а мама и сестра тут же прибежали.

– Боже мой, кто это? – со смехом спросила Шарлотта. – Похож на крысу в парике.

– Не слушай ее, – успокоила приятеля Стефани и повернулась к дочери. – Это вовсе не крыса, а собака по имени Педро Гонсалес. Кстати, Педро – представитель исключительно редкой породы под названием китайская лысая хохлатая.

– Где ты его нашла? – с интересом осведомилась Луиза. Песик сумел согреть ее ледяное сердце: даже в шикарном свитере он выглядел смешным. А имя подошло идеально.

– Мы встретились на пляже.

Она взяла Педро на руки, и тот нежно лизнул в щеку. Преданный, деликатный, он редко отходил от хозяйки. Трудно было представить, как прежним владельцам удалось потерять такого дисциплинированного питомца. Стефани уже отправила документы для получения лицензии на содержание собаки, заказала ярлычки с его данными и даже вживила в плечо чип со своим именем, адресом и номером телефона – на тот случай, если друг снова потеряется. Она влюбилась в смешного, милого Педро, и он сразу ответил взаимностью. Дочери тоже прониклись симпатией.

Шарлотта и Луиза держались более дружелюбно, чем прежде, а Луиза первой спросила с надеждой в голосе:

– Итак, с рок-звездой покончено?

– Нет, не покончено. Пытаемся понять, что делать дальше. Во всяком случае, этим занимаюсь я.

– Судя по всему, жизнь в музыкальном бизнесе далека от цивилизации. Во всяком случае, в YouTube твой друг выглядит довольно неотесанным.

Стефани замечание не понравилось.

– Ничего подобного, – сдержанно возразила она. – Конечно, если не брать в расчет длинные волосы и татуировки. Чейз – истинный джентльмен и прекрасный человек. Проблема вовсе не в нем, а во мне.

Пренебрежительный тон покоробил. Луиза не стеснялась в выражениях и непозволительно резко отзывалась о человеке, которого совсем не знала. Да и с матерью тоже не церемонилась. Доставалось и Сэнди – так, на всякий случай.

– Надеюсь, вы приветливо встретите подругу Майкла, – предупредила Стефани дочерей, хотя мало верила в успех. Пригласив девушку домой, Майкл проявил мужество и твердый характер: он хотел провести День благодарения вместе с любимой. Стефани боялась представить, что бы случилось, если бы она отважилась включить в компанию Чейза. Дочери вели бы себя до неприличия грубо, а подвергать его оскорблениям она не имела права.

Девочки поднялись в свои комнаты, а вскоре Стефани услышала, что приехали Майкл с Сэнди, и с радостным волнением поспешила навстречу. Сэнди тоже обрадовалась: она уже успела соскучиться. Пока подруги обнимались, из кухни вышел Педро, чтобы посмотреть, что означает непривычный шум. Майкл расхохотался.

– Ради бога, что это такое?

– Его зовут Педро, и он здесь живет, – с гордой улыбкой представила Стефани. Сэнди бросилась обниматься с новой энергией, а Майкл взял песика на руки.

– В жизни не видел более нелепой собаки. Или это какой-то новый вид хомяка?

Стефани назвала породу. Майкл опустил Педро на пол, и тот сразу начал танцевать по кругу на задних лапах и лаять. Сейчас он напоминал заводных собачек, которых уличные торговцы продают детям. Трюку, очевидно, научили прежние хозяева; Стефани впервые видела подобное выступление.

– Как Чейз? – спросила она Сэнди, провожая гостью в комнату Майкла, и та сразу стала серьезной.

– Страдает и выглядит ужасно. Ночами не спит: сочиняет грустные песни.

И сами слова, и то выражение, с которым Сэнди их произнесла, едва не разбили сердце.

– Мне очень без него плохо, – призналась Стефани, поставив на пол дорожную сумку гостьи. Сэнди приехала в джинсах, белом свитере и кожаной куртке, с распущенными длинными светлыми волосами. Внешне она ничем не отличалась от сверстниц и в жизни почти не пользовалась косметикой, а яркий макияж и смелые наряды оставляла исключительно для сцены. Через несколько минут в комнату брата вошла Шарлотта, и девушки враждебно посмотрели друг на друга: сейчас они напоминали настороженно замерших перед схваткой собак. Шарлотта изучала незнакомку с холодным любопытством, а Сэнди заметно нервничала и лихорадочно сжимала ладонь Майкла. Стефани позволила влюбленным остановиться в одной комнате: стоило ли притворяться и делать вид, что они до сих пор не спят в одной постели? Точно так же она отнеслась бы и к дочерям, хотя Билл ни за что не допустил бы подобных вольностей. Времена изменились; теперь в доме царили иные порядки. Майкл поблагодарил мать и добавил, что ни за что не пригласил бы Сэнди, если бы отец был жив. Стефани всегда относилась к детям практично и просто, в то время как Билл неизменно занимал пуританскую позицию.

Вскоре появилась Луиза. Презрительно оглядела гостью, коротко, холодно пожала руку и удалилась. Ничего другого ни Майкл, ни Стефани от нее не ожидали.

Вечером все вместе поужинали на кухне, и молодежь отправилась встречаться с друзьями. Сэнди на миг замешкалась, чтобы поблагодарить Стефани за гостеприимство, сказать, что у нее прекрасный дом, и признаться, что очень скучает.

– Мне тоже тебя не хватает, – грустно ответила Стефани. Через несколько минут снова стало пусто и тихо: дети разошлись кто куда. Вернулись они за полночь. Стефани слышала голоса, но с постели не встала. А утром все вместе позавтракали.

Потом Шарлотта и Сэнди помогали накрывать праздничный стол, Луиза без единого слова скрылась в своей комнате, а Майкл изо всех сил старался не позволить младшей сестре обидеть возлюбленную. Но, к огромному удивлению Стефани, девушки быстро нашли общий язык и даже выяснили, что любят одну и ту же музыку. Сэнди увидела пианино и загорелась: подошла к инструменту, осторожно взяла несколько аккордов, а потом на секунду задумалась и спела пару строчек. Шарлотта заинтересованно остановилась рядом.

– Ты поешь? – спросила Сэнди.

– Немного. – Шарлотта неожиданно смутилась.

Сэнди заиграла мелодию, которая нравилась обеим, и они вместе запели. Занятие увлекло: вскоре к дуэту присоединился Майкл, а потом на пару минут подошла и Стефани. Все радовались музыке и чувствовали себя замечательно, а ровно в шесть сели праздновать День благодарения. Стефани позвонила Чейзу в Мемфис, рассказала, как его любит и как счастлива видеть у себя Сэнди. Он казался усталым и грустным, но, как всегда, сдерживал недовольство. Чейз никогда не жаловался на те страдания, которые любимая доставила своим отъездом, и не пытался лишить ее права на сомнение и поиск. Он надеялся, что если позволит Стефани поступать по-своему, то рано или поздно она вернется. К сожалению, до сих пор не промелькнула даже искры надежды.

Стефани прочитала обязательную молитву, благословила память Билла, и в глазах дочерей появились слезы. Стоя выждав положенное мгновение, все сели и принялись за еду. Беседа текла непринужденно, особенно между Шарлоттой и Сэнди: девушки прониклись друг к другу симпатией и, кажется, уже успели подружиться. Луиза вела себя неприязненно и говорила очень мало, особенно с матерью. Майкл заботился о любимой, старался, чтобы той было хорошо, и сдерживал агрессию Луизы. Он искренне обрадовался неожиданному дружелюбию младшей сестры. Когда требовалась нейтральная, безопасная тема, обсуждали Педро, который сладко спал, лежа на спине и тихо посапывая. Все согласились, что Педро Гонсалес – создание крайне странное и при этом невероятно симпатичное. А Стефани успела горячо полюбить нового друга.

К ее огромному облегчению, имя Чейза ни разу не прозвучало почти до самого конца праздничного обеда. Но когда она разрезала пироги – яблочный, мясной и тыквенный – и положила на каждый кусок пышно взбитые сливки, Луиза все-таки не выдержала и повернулась к Сэнди.

– А что вы с Чейзом обычно едите в День благодарения? – ядовито осведомилась она. – Овсянку? Или свиные ребра? – Старшая дочь даже не пыталась скрыть враждебное отношение, и Стефани похолодела от неловкости и страха. Майкл посмотрел на сестру так, словно собирался убить.

– Нет. Как и все, готовим индейку, – невозмутимо улыбнулась Сэнди. – И даже едим ее вилкой и ножом. – Ответ прозвучал безупречно вежливо, и все же Луиза получила достойный отпор.

– Твой выпад прозвучал неприлично и был абсолютно лишним, – заметила Стефани, вместе с дочерьми убирая со стола и складывая посуду в раковину. – Кто дал тебе право грубить гостье?

– А кто дал Майклу право тащить ее сюда в год смерти папы? С тем же успехом ты могла бы пригласить сюда своего гениального Чейза.

– Не сомневайся, если останемся вместе, на будущий год он точно появится, – сурово ответила Стефани. Казалось, Луиза была готова закричать от бешенства, но в эту минуту в кухню вошел Майкл.

– Если еще раз скажешь что-нибудь подобное, получишь по физиономии. Клянусь.

– Не пугай. Незачем было ее привозить.

– Почему? Потому что ты не в состоянии держать себя в руках? Может быть, мама позволяет тебе распускаться, но ни со мной, ни с Сэнди этот номер не пройдет.

– Ах, бедняжка! Она нуждается в твоей защите? – спросила Луиза с отвратительным ехидством. Стефани с ужасом наблюдала, как изменилась за последний год старшая дочь. Злоба и ненависть стали главными чертами ее характера. Но Майкл не успел ничего ответить сестре: из коридора донесся чистый, звонкий голос Сэнди.

– Нет, Луиза, я вовсе не нуждаюсь в заступничестве Майкла, – проговорила девушка с тягучим южным акцентом. – Прекрасно могу сама надрать тебе задницу, но, пожалуй, не стану этого делать из уважения к твоей маме. Не хочу расстраивать милую, добрую Стефани. Так почему бы ради нее не постараться вести себя прилично? – Сэнди подошла и посмотрела обидчице в глаза. Луиза была выше и сильнее, но Сэнди держалась так решительно и воинственно, что Шарлотта засмеялась, а Майкл улыбнулся.

– Не обращай внимания на сестру, – вступила в разговор Шарлотта. – Она постоянно грубит – это ее фирменный знак.

Все вздохнули с облегчением, а Луиза выбежала из кухни и закрылась в своей комнате.

– Прости, милая, – извинилась Стефани и крепко обняла гостью.

– А вы простите за то, что пообещала надрать ей задницу. – Сэнди искренне смутилась. – Решила, что, если сразу не поставить злючку на место, будет кусать весь уикенд. Никому это не понравится, а Майклу особенно.

– Хотелось бы увидеть, как ты это сделаешь, – широко улыбнулась Шарлотта. – В детстве она систематически драла задницу мне.

– Наверное, Луиза остро переживает смерть вашего папы и не знает, как выразить чувства, – мудро заметила Сэнди. – А еще, возможно, расстроена из-за отношений мамы с Чейзом.

– То же самое можно сказать и обо мне, – призналась Шарлотта. – Нам пока не хочется, чтобы она с кем-то встречалась.

– Чейз обязательно вам понравится, – просто ответила Сэнди. – Он очень хороший. Любит Майкла… и вашу маму. Посвятил ей несколько прекрасных песен.

Шарлотта заметно загрустила, но вскоре снова повеселела. Сэнди очень ей понравилась и сумела примирить с мыслью о том, что и Чейз тоже может оказаться неплохим человеком. После разговора на кухне девушки уселись за пианино и начали вместе петь. У Шарлотты был милый голосок, рельефно оттенявший мощный, яркий голос Сэнди. Дуэт звучал потрясающе. Наводя порядок на кухне, Стефани и Майкл с удовольствием слушали песню за песней.

– Что ж, Шарлотту, вы, кажется, завоевали, – с улыбкой заметила Стефани. Луиза представляла совсем другую историю. Она жила в крепости, построенной собственными руками, но теперь ей предстояло остаться без союзницы в борьбе против Сэнди, а скоро, возможно, и против Чейза.

Вечером Луиза ушла к друзьям, ни с кем не попрощавшись. Шарлотта решила остаться дома и пригласить компанию к себе. Ребята собрались вокруг пианино и несколько часов подряд пели. Все полюбили красивую, талантливую Сэнди. Стефани ушла в свою комнату и пригласила к себе Педро. Она слушала, как поют гости, и тосковала по Чейзу.

Ближе к полуночи позвонила Джин.

– Хоть святых выноси! – воскликнула она, даже не поздоровавшись.

– В чем дело? – забеспокоилась Стефани, решив, что с Фредом что-то случилось.

– Не поверишь: Элисон обнаружила, что у Брэда был роман с няней – той самой, которая так таинственно уволилась и исчезла. Уже все закончилось, но она родила от него ребенка – ровесника Генри, их младшего. Сегодня появилась в доме с мальчиком на руках и обвинила Брэда в обмане: он перестал платить содержание, которое перечислял два года. Стоя посреди столовой, в разгар Дня благодарения и в присутствии родителей Элисон дамочка заявила, что с новой няней Брэд тоже крутит роман. Не иначе как она сохранила ключ и неслышно вошла, когда все сидели за столом. Понятия не имею, что теперь будет. Элисон готова убить мужа. Оказалось, что святой Брэд на самом деле не так уж и свят. Я всегда знала, что он лицемер. Ну а теперь и она это знает.

– О господи! Что же будет дальше? – ошеломленно спросила Стефани.

– Элисон уверяет, что подаст на развод. Скорее всего, так и случится. Не знаю, как подлецу удастся выкрутиться. Доказательству два года.

– Бедная, бедная Элисон! Она так верила мужу, так его любила!

– Полагаю, любовь и доверие уже иссякли. Выгнала из дома, не дождавшись конца Дня благодарения. Брэд отказывался уходить, но она начала звонить в полицию, и ему пришлось сдаться.

– А что случилось с няней и ее ребенком?

– Ушла вместе с ним. Что ей еще оставалось? Элисон сказала, что малыш – копия Брэда, так что отказаться не удастся. Да он и не пытался ничего отрицать. Та заявила, что в качестве доказательства имеет тест на ДНК. Элисон собирается завтра же уволить новую няню, потому что первая говорит, что Брэд спит и с ней тоже.

История звучала невероятно, но Стефани почему-то поверила, тем более что после смерти Билла Брэд и с ней вел себя чуть более дружелюбно, чем следовало.

– Ох! – выдохнула она, не в силах произнести что-нибудь членораздельное.

– Обязательно позвони. Родители приехали из Мичигана, а она весь вечер рыдает.

Стефани собралась с духом и через пять минуть набрала номер Элисон, чтобы услышать историю заново, но с подробностями. Сквозь рыдания Элисон заявила, что не хочет больше видеть мужа, что звучало неубедительно: трое общих детей – это серьезно. А еще сказала, что в понедельник подаст на развод, и это намерение казалось более серьезным.

– Мне очень жаль, что так получилось, – искренне проговорила Стефани. История действительно выглядела отвратительно, особенно если учесть, что бывшая няня ходила беременной и рожала одновременно с Элисон.

– Мне тоже очень жаль, – пробормотала Элисон сквозь рыдания. – Я ругала тебя за Чейза, потому что волновалась и думала, что нельзя вступать в новые отношения спустя всего пять месяцев после смерти Билла, да еще с известным певцом. Брэд постоянно твердил, как это ужасно… и вот что сделал сам. Негодяй! Как он только мог? Ненавижу!

Слова выстреливали короткими очередями, и Стефани всей душой жалела подругу: с высот невинности бедняжка рухнула в пропасть предательства.

– Уверена: ты знаешь, что делаешь, – добавила Элисон. – Люблю тебя, Стеф, и не хочу, чтобы случилось что-нибудь плохое. Видишь, что произошло со мной?

Она еще долго плакала и бессвязно что-то бормотала. А когда наконец простились, Стефани легла на кровать и задумалась. Трудно было представить, что близкие люди способны на такую подлость. Она вспомнила, как узнала об измене Билла и как страдала. Теперь уже не оставалось сомнений в том, что обязательно надо было с ним развестись. И Элисон тоже необходимо это сделать. Отношения с мужем уничтожены навсегда: восстановить их после отвратительного, циничного предательства все равно не удастся.


Утром, все еще думая об Элисон, Стефани спустилась на кухню и застала там Луизу. Она ничего не сказала дочери: накануне вечером прозвучало достаточно слов.

Луиза угрюмо допила кофе и обреченно посмотрела на мать.

– Прости за то, что вчера так грубо вела себя с Сэнди. Не понимаю, что со мной происходит: постоянно на всех злюсь. Бешусь из-за твоих отношений с Чейзом – конечно, если вы все еще вместе, – потому что хочу, чтобы ты осталась с папой. Бешусь из-за смерти папы, из-за любви Майкла и Сэнди. – Она неожиданно улыбнулась. – И, может быть, даже из-за того, что Шарлотта вообще появилась на свет: в детстве она была жуткой врединой, да и сейчас иногда ведет себя невыносимо.

– Умница. Хорошо, что ты все это признала. – Стефани наклонилась и поцеловала дочь в щеку. – Я и сама сначала сердилась на папу за то, что он умер и всех нас бросил. Но легче от этого не стало. А сейчас уже не злюсь.

– Ты не была по-настоящему счастлива в браке, правда? – спросила Луиза, и Стефани постаралась ответить как можно аккуратнее.

– Поначалу было хорошо, причем довольно долго. А потом, как я теперь понимаю, мы просто пустили отношения на самотек. Билл занимался работой, я растила детей, и постепенно пути разошлись. – Луиза понимающе кивнула: она все помнила. – А потом настал момент, когда нам следовало развестись, но мы этого не сделали. Стали жить дальше, как посторонние люди. Наверное, я слишком боялась юридической процедуры, но в то же время любила Билла. С тех пор все изменилось.

– Как ты думаешь, почему это случилось?

– Все потому же: небрежность, лень, усталость, равнодушие. Отношения требуют внимания и постоянной работы, а мы трудиться не хотели.

И вдруг Луиза задала вопрос, от которого на миг закружилась голова.

– Папа когда-нибудь тебе изменял?

Стефани долго молчала, пытаясь понять, знает ли дочь правду.

– Какая разница? – наконец заговорила она. – Если даже такое случалось, то только потому, что брак наш утратил смысл. Не думаю, что при счастливой семейной жизни люди смотрят в сторону. Конечно, если они не дураки. – Как Брэд Фримен, подумала она. – Папа точно дураком не был.

– Когда-то давно Мэг Доусон сказала мне, что у папы роман на стороне. – Мэг была старшей дочерью Джин, на пять лет старше Луизы. – Мне тогда было шестнадцать; разумеется, я ей не поверила. – Время в точности совпадало; скорее всего, Мэг услышала об измене от матери.

– Может быть, и так, – пожала плечами Стефани, стараясь говорить как можно более равнодушно.

– Думаю, лучше знать правду, – растерянно заметила Луиза. – Я винила тебя во всем на свете, а теперь начинаю понимать, что напрасно. Возможно, в чем-то был виноват папа.

В детстве она изрядно нафантазировала о браке родителей и об их пылкой любви, однако до сих пор не забыла слова Мэг и надеялась услышать опровержение.

– Не исключено. – Стефани сдержанно улыбнулась. – Но не надо сердиться на папу: его больше нет.

Луиза сверлила требовательным взглядом, и она наконец, кивнула:

– Да, Билл мне изменил, но я все равно осталась с ним. Хотел жениться на той женщине, но она решила вернуться к мужу, и тогда он вернулся ко мне. – Каждое слово горькой правды давалось с огромным трудом. Стефани не стала объяснять, как эгоистично вел себя Билл, какую боль доставил. Она просто изложила факты и предоставила дочери право сделать собственные выводы.

– Ты осталась ради нас?

– Во многом ради вас, но и ради себя самой. Это я недавно поняла. Не знала, как жить одной с тремя детьми, и потому осталась. Нельзя было этого делать: простить все равно не смогла и затаила в душе обиду. Брак от этого лучше не стал. После возвращения Билла мы мало общались.

Луиза с пониманием кивнула и задала следующий вопрос:

– А Майкл и Шарлотта что-нибудь знают?

– Нет, я никому не говорила. Зачем? Надеюсь, что не совершила серьезной ошибки, сказав тебе. Неважно, что происходило между нами. Папа очень, очень вас любил.

– Он и тебя любил, мама, – тихо добавила Луиза. – Часто говорил мне об этом, а в последний раз признался примерно за месяц до смерти. Сказал, что ты замечательная женщина – лучше, чем он заслуживает, – и что он тебя любит. – В глазах Стефани появились слезы. – Наверное, просто не знал, как выразить свою любовь. – Стефани кивнула: действительно не знал.

– Спасибо за то, что сказала об этом. – Она едва успела вытереть слезы и высморкаться, как в кухню вошли Майкл и Сэнди. Луиза обняла мать за плечи.

– Спасибо за правду, мамочка.

– За правду о чем? – заинтересовался Майкл, застав конец сцены, а Луиза повернулась к Сэнди.

– Прости за вчерашнее. Иногда со мной такое случается. Привыкай не обращать внимания, как все остальные. В каждой семье должна быть своя вонючка. – Она смущенно улыбнулась.

– Вот это да! – изумленно воскликнул Майкл. – Что это с тобой случилось?

– Мама подмешала в кофе марихуану. Знаешь, отлично помогает.

– Похоже, что так. – Перемена в настроении сестры с трудом укладывалась в голове.

За завтраком все непринужденно общались, а Луиза со Стефани обменялись долгими многозначительными взглядами. Произошло нечто значительное: отношения в семье внезапно смягчились. Шарлотта тоже проснулась в отличном настроении. Днем все вместе долго гуляли по пляжу и даже договорились пойти куда-нибудь пообедать. Стефани рассказала Чейзу о чудесном исцелении дочерей, а напоследок заверила, что Сэнди выглядит счастливой и, судя по всему, прекрасно проводит время.

Вечером Стефани поехала навестить Элисон, которая окончательно раскисла и рыдала, не переставая. Днем муж попытался встретиться, но она не пустила его на порог. Стефани очень переживала за подругу, а возвращаясь домой, не переставала думать о подлости Брэда. Но, по крайней мере, отныне Элисон не придется жить во лжи или притворяться, что простила. Бедняжка сказала, что не простит никогда, и Стефани ей поверила. Думая о подруге, она наконец поняла, какую ошибку совершили они с Биллом: Стефани притворилась, что простила, а Билл притворился, что все еще любит. Он не любил ее, что бы ни говорил Луизе – в этом Стефани не сомневалась. И она его тоже не любила; во всяком случае, в последние семь лет брака. Любовь умерла. И вдруг Стефани почувствовала, что освободилась: теперь она могла себе признаться, что перестала любить мужа еще за семь лет до его смерти, а возможно, намного раньше. Да, сожалела о его кончине. Но не любила.


Глава 22 | Музыка души | Глава 24