home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

Утром они встретились в половине одиннадцатого, и к этому времени в голове Чейза созрел план. Он ждал в «Мерседесе» возле служебного входа в отель, где никто не мог его увидеть, и предложил отправиться за тридцать миль от Лас-Вегаса, в резервацию Моапа-Ривер, к индейцам-пайютам.

– Изначально их территория насчитывала два миллиона акров, а сейчас осталась только тысяча, – пояснил он, выезжая на федеральную трассу 15. – Ничего особенного там нет: пайюты держат казино и несколько магазинов. В казино я познакомился с местным целителем. На редкость духовный человек. Думаю, вам будет интересно с ним встретиться. – Дорога рассекала пустыню, и Чейз признался, что бывал здесь уже несколько раз. Приехав в резервацию, они первым делом осмотрели суровую местность, единственным украшением которой можно было считать величественные скалы из песчаника. Чейз уверенно повел спутницу к скромной хижине целителя, расположенной на окраине городка. Едва познакомившись, тот изрек, что Стефани предстоит долгий путь по новой дороге.

– Вы успели рассказать ему обо мне? – с подозрением спросила она Чейза. Он покачал головой и поклялся, что не произнес ни слова. Целитель посоветовал открыть глаза, чтобы лучше видеть дорогу, а также расстаться с прежней жизнью и прежними обычаями. Чейзу индеец рекомендовал открыть сердце, потому что оно долго оставалось запертым – возможно, с ранней юности. Беседа продолжалась с полчаса, и на прощание Чейз протянул несколько купюр.

– Страшновато, – призналась Стефани, когда машина тронулась. Целитель производил впечатление человека необыкновенно глубокого и проницательного, а Чейз не скрыл, что давно находится под сильным впечатлением. Он любил общаться с необычными людьми в стороне от проторенных дорог.

– Целители – особенные люди, – заметил он.

– Вам он сказал правду? Сердце действительно закрыто?

– Во многом так оно и есть, – легко согласился Чейз, не сводя глаз с дороги. – Конечно, за исключением музыки. Думаю, что после девушки, на которой женился в семнадцать лет, больше по-настоящему никого не любил. Привязался к Тамре, но все получилось как-то сложно, да и вообще речь шла больше о работе и карьере, чем об отношениях, и отношения постепенно улетучились сами собой. Тамра – жесткая женщина, целиком сосредоточенная на собственной персоне. В нашем бизнесе каждый стоит за себя и не думает о том, через кого переступает, шагая к цели. Так разрушаются души. – Однако Стефани уже не сомневалась, что душа Чейза осталась целой и невредимой.

– А почему вы не такой? – спросила она на обратном пути в Лас-Вегас.

– Может быть, потому, что не слишком забочусь о том, куда иду. Мне повезло: люблю свое дело, но не настолько, чтобы ради него кого-то убить или отказаться от себя. В отличие от многих, не готов приносить жертвы. Согласен работать до полного отупения, но душу не продам никому и никогда. – Он сумел сделать правильный выбор и остаться человеком. – Ну, а как вы? Что собираетесь делать?

– Не знаю. До сих пор ни разу не приходилось выбирать жизненный путь. Всегда шла по дороге, которая казалась вечной. Не думала о том, что дети когда-нибудь вырастут. Не представляла, что брак может внезапно оборваться, и уж тем более не верила, что муж способен внезапно умереть и бросить меня на произвол судьбы – во всяком случае, до глубокой-глубокой старости.

– Вы с ним были счастливы? – осмелился спросить Чейз.

– Поначалу да. А потом как-то потеряли друг друга в суете. Я занималась детьми, Билл сосредоточился на карьере. Слишком много работал. Встречались мы уже усталыми, и постепенно чувства притупились. Просто привыкли друг к другу и делали то, что должны делать супруги. – Она глубоко вздохнула. – А потом муж и вообще завел роман на стороне. Измена окончательно разрушила все, что оставалось от отношений, да и оставалось уже немного. – Она никогда не говорила об этом вслух, даже с Биллом. – При жизни мужа я не хотела себе в этом признаваться, но, кажется, так оно и было. Когда узнала об измене, мы на пару месяцев расстались. Та женщина тоже была замужем и решила вернуться к мужу, а Билл вернулся ко мне. Но с тех пор все стало иначе, и так прошло семь лет. До этого я не сознавала, насколько пуст наш брак. Страсть и даже возбуждение давным-давно умерли. Может быть, он и роман завел потому, что хотел вновь почувствовать себя живым. Наверное, в тот момент следовало развестись, но из-за детей я не хотела развода. Так мы и остались вместе. Не думаю, что хотя бы однажды разделили счастье на двоих. Случались неплохие дни, но замечательных, чудесных, великолепных больше не было. Исчезла магия, и брак превратился в рутину. Правда, до его смерти я этого не понимала. – С тех пор как Билла не стало, Стефани постоянно думала о муже и о своих с ним отношениях.

– Вот почему я не женился во второй раз, – негромко заметил Чейз. – Не хотелось довольствоваться «в меру хорошим». Решил, пусть будет сказочно или никак. Любви больше не случилось. Думаю, целитель говорил именно об этом. Но в нашем бизнесе трудно встретить любовь. Слишком много самолюбия, и многие стремятся использовать тебя, чтобы добиться своего. Сердце и душа ушли в музыку, а в жизни тепла почти не осталось. Нередко люди просто присасываются, как пиявки. – Сравнение показалось забавным, но точным. А Чейзу Тейлору приходилось особенно трудно, ведь он был яркой звездой. Каждый встречный хотел что-то получить от артиста или использовать его в собственных интересах. Стефани высказала мысль вслух, и он согласился: – Постепенно к подобному отношению привыкаешь. Сейчас я уже не принимаю корысть близко к сердцу – сказывается жизненный опыт. Когда-то был наивным, но с возрастом поумнел. Ничего не поделаешь, приходится учиться, иначе погибнешь: выбора не существует. Но то, что происходит с вами, подобно второму рождению. Можно начать жизнь с чистого листа. Открывается миллион возможностей для новых свершений.

Стефани немного подумала и кивнула, понимая, что так оно и есть.

– Не знаю, – печально произнесла она. – На что я гожусь? Хочу работать, но сама не знаю, что умею делать. Много лет сидела дома, а таланта, хотя бы в малой степени подобного вашему, у меня нет.

– Что вас привлекает? Чем нравится заниматься?

– Не знаю. Наверное, нравится быть женой и матерью. Развлекать гостей и клиентов мужа. Складывать постиранное белье. Придумывать костюмы к Хэллоуину. Люблю петь, но никаким особенным даром не наделена. Когда-то умела сочинять стихи и рассказы, но что с этим умением делать? Не так давно устроилась волонтером в приют для бездомных подростков. Правда, работа там организована не очень четко: когда понадобится помощь, заранее не известно, и поэтому трудно планировать время. Но дело мне нравится. Дети действительно нуждаются в помощи, в отличие от собственных сына и дочерей, которым я больше не нужна.

– Скорее всего, вы нужны им гораздо больше, чем думаете. А если это не так, то можете гордиться отличной работой. – Помимо прочего, Чейз Тейлор оказался практичным, вполне земным, все понимающим человеком.

– Меня влечет к детям намного сильнее, чем их ко мне. А сейчас общаться стало особенно трудно: отец едва обращал на них внимание, но после смерти сразу стал святым.

– Ослепление скоро пройдет. Наверное, сказывается горе.

– Должна признаться, что слушать их разговоры очень тяжко. Пусть на здоровье думают, что он был отличным человеком: я сама всегда пыталась представить их отца героем. Но все, что делала я, теперь приписывают ему, а дочери и вообще ведут себя так, как будто я виновата в том, что еще жива, а он умер. – Стефани без стеснения делилась переживаниями, о которых вряд ли рассказала бы кому-то другому.

– Просто вы – безопасная мишень, и они вымещают на вас горе и гнев.

– До недавних пор я и сама злилась на мужа, – призналась Стефани. – Всегда честно выполняла свои многочисленные обязанности. Стерпела измену и осталась с ним, а он взял и умер. Можно сказать, бросил, и теперь мне придется до конца дней своих тосковать в одиночестве. Кто окажется рядом, когда я состарюсь или заболею, кто поведет дочерей к алтарю? Не подумал даже о том, каково мне жить одной в пустом доме. Он возвращался с работы поздно, но я хотя бы знала, что придет. А теперь никто не приходит. Я одна. – Не хотелось показаться жалкой, но так оно и было на самом деле.

– Похоже, супруг не очень-то присутствовал даже тогда, когда приходил домой, – рассудительно заметил Чейз. – А вы ни за что на свете не останетесь в одиночестве до конца дней своих. С вашей внешностью это невозможно. – Он улыбнулся. – Вы по-прежнему молоды. Черт возьми, мы же с вами ровесники. – Оба засмеялись. – Одиночество временно; к тому же вокруг существует множество дел. Можно устроиться на работу, переехать в другой город, познакомиться с новыми людьми. Перед вами весь мир. Вспомните, что сказал индеец-целитель: откройте глаза для новой дороги. Похоже, что прежний путь привел в тупик. При всем глубоком уважении, ваша жизнь с мужем закончилась. Ни один из вас не хотел этого признать, но так случилось. Просто нужно время, чтобы осознать невеселую реальность.

Стефани понимала, что Чейз абсолютно прав.

– Может быть, устроиться на место крупье в одно из многочисленных казино Лас-Вегаса? – предположила она с грустной улыбкой.

– Или певицей в группу кантри. Как у вас с музыкальным слухом? – Чейз откровенно дразнил, и Стефани засмеялась.

– Боюсь, для этого недостаточно хорош. – Разговор плавно перешел к Сэнди, и Стефани выразила восхищение ее голосом. Девушка обладала заметным талантом, А Чейз, как он сам виновато признал, оказался требовательным, а порою и слишком жестким наставником.

– Бедной девочке мама нужна куда больше, чем строгий учитель пения, – вздохнул он. – С пеленок не видит ничего, кроме сцены и кулис. После смерти жены отец повсюду таскал ее за собой: и на гастроли, и на репетиции. А теперь то же самое делаю я. Сэнди выросла с гитарой и микрофоном в руках. Но нет худа без добра. Думаю, когда-нибудь она всех удивит. Приятно смотреть, как растет талант. Девочка очень живая, и я стараюсь немного ее приструнить. Постоянно влюбляется в сопляков вроде этого Бобби Джо. А для него она – просто удобная в дороге подружка. К тому же непосредственно связана со мной. Но если вдруг обидит, полетит так быстро, что голова закружится. Он всего лишь панк и не настолько одарен, как думает. В нашем бизнесе долго не протянет. А у Сэнди настоящий талант и большое будущее. Бобби – всего лишь ловкий делец, который продает второсортный голос и забавную внешность. Она же – чистое золото. Когда-нибудь обязательно запишет платиновый альбом, особенно если я приложу к этому руку. – Чейз всерьез воспринимал свою роль воспитателя, учителя и защитника, чем вызывал глубокое уважение. Точно так же Стефани относилась к своим детям, но ведь Сэнди не была ему дочерью; просто с пятнадцати лет находилась на попечении.

На поздний ланч остановились в придорожном кафе, а не в городе, где певца сразу окружили бы почитатели. Даже в закусочной люди подходили за автографами, и он никому не отказывал. Но сейчас хотелось побыть вдвоем. Чейзу понравился и разговор, и все, что сказала спутница. Стефани тоже с радостью продолжила общение. Во многом их взгляды совпадали, хотя к выводам они приходили разными путями. Жизненный, светский опыт Чейза был несравнимо богаче: по сравнению с ним Стефани вела скромное существование затворницы. Он много лет сражался на переднем крае безжалостного музыкального мира, однако борьба не ожесточила его, а победы не избаловали. Чейз сумел сохранить верность себе и идеалам. Близкое знакомство со столь интересным, внутренне богатым человеком стало для Стефани замечательным опытом. А его скромность вызывала восхищение.

В отель вернулись к пяти. Через час у Чейза начиналась репетиция, и он сказал, что до этого должен поплавать и поработать на тренажерах. А Стефани мечтала снова пройтись по магазинам, так как наметила несколько мест, где хотела, но не успела побывать. Лас-Вегас бесконечно искушал и игроков, и завсегдатаев торговых галерей, а Стефани так давно ничего себе не покупала! Джин заполняла пустоту жизни бесконечным обновлением гардероба, а Стефани носила одежду по двадцать пять лет и считала, что это нормально. И все же сияющие витрины Лас-Вегаса взяли в плен даже такую убежденную скромницу.

– Спасибо за фантастический день, – поблагодарила она с теплой улыбкой.

– Похоже, вчерашний день стал для меня счастливым. Поехал в каньон, чтобы привести в порядок мозги, а встретил чудесное создание.

– По-моему, все наоборот, – возразила Стефани, глубоко тронутая изящным комплиментом.

– Не хотите посидеть на репетиции? Позанимаемся пару часов, пройдем некоторые сложные куски. Если интересно, то добро пожаловать. – Стефани поблагодарила за приглашение и ответила, что, возможно, придет. На этом и простились. Она поднялась в номер, чтобы умыться, передохнуть и отправиться на прогулку по удивительному городу. На репетицию попала только через час после начала. От намерения уехать в ночь она уже отказалась и теперь собиралась вернуться в Сан-Франциско на следующий день. Позвонила в приют, чтобы предупредить, что явиться пока не сможет, а в ответ услышала, что в ближайшие две недели в ее услугах не нуждаются.

Когда Стефани появилась в зале, репетиция была в полном разгаре. Чейз как раз пел одну из своих знаменитых баллад, и она с удовольствием дослушала знакомую музыку до конца. А когда Сэнди спустилась со сцены, села рядом и сжала ее руку, Стефани вспомнила слова опекуна о том, как девочке не хватает внимания и советов взрослой женщины. В джинсах и футболке, с конским хвостом на затылке и без макияжа молодая певица выглядела как подросток.

– Чем вы сегодня занимались? – шепотом поинтересовалась Сэнди.

– Прошлась по магазинам, – с виноватым видом ответила Стефани и вытянула ноги в новых мокасинах с забавными мышиными мордочками на носках, которые только что купила в салоне «Марк Джейкобс». Сэнди беззвучно захихикала и прошептала, что туфли классные. – Какой у тебя размер? Завтра могу купить такие же. – Сэнди заметно удивилась и ответила, что носит восьмой – так же, как и обе дочери Стефани.

Вскоре Сэнди пришлось снова подняться на сцену, а в перерыве, пока музыканты настраивали аппаратуру, в зал спустился Чейз и дружески обнял. После двух дней знакомства и долгих разговоров он казался близким приятелем. Потом Стефани ушла, чтобы заглянуть в «Марк Джейкобс», купить Сэнди мокасины и вернуться в номер. Чейз позвонил после репетиции.

– Придете сегодня на концерт? – В голосе слышалось волнение.

– Конечно. – Ради этого она и осталась в Лас-Вегасе еще на одну ночь.

– Хотите послушать из-за кулис или посидеть в зале?

– Из-за кулис, наверное, интереснее. – Во всяком случае, подобного опыта Стефани еще не имела. После приезда в Лас-Вегас и встречи с Чейзом Тейлором вся ее жизнь изменилась.

– А если устанете или соскучитесь, сможете подождать в моей гримерной, – предложил он.

– На вашем концерте соскучиться невозможно, так что ни за что не отступлю. – Стефани улыбнулась в трубку и подумала, что пополняет ряды верных поклонниц.

– Почему бы вам не прийти на полчаса раньше? Посидим вместе до начала выступления. Подумайте. Если решитесь, приходите в десять. А потом поужинаем – конечно, если согласны так долго терпеть мое общество.

Такую жизнь вел Чейз Тейлор: бесконечные концерты, полночные ужины, долгие утомительные репетиции и дни, проведенные в номере отеля в вынужденном безделье. И все же сейчас стало несравнимо лучше, чем в юности, когда приходилось по десять недель кряду колесить по дорогам в фургоне, выступать в отвратительных грязных залах и переодеваться в тесных каморках, которые годами не знали уборки. Чейз стал звездой, но успех стоил огромных трудов и многих жертв.

Джин позвонила вечером, когда Стефани собиралась на концерт, и принялась с пристрастием допрашивать, как идут дела, когда подруга вернется в Сан-Франциско, переспала ли она уже с Чейзом Тейлором.

– Прекрати, пожалуйста. Мы всего лишь друзья. Он очень приличный человек, а я прекрасно провожу время вместе с его группой. – Сказав это, Стефани почувствовала себя девочкой-подростком, а Джин рассмеялась. – Завтра приеду домой, а в пятницу встретимся за ланчем, как договорились.

– Дождаться не могу. – Джин сгорала от любопытства.

Дочери и сын уже несколько дней не звонили, что было вполне нормально, так что, кроме Джин, никто не знал, где находится Стефани и чем занимается. Впрочем, детям она все равно ничего бы не рассказала: они наверняка подумали бы, что мать сошла с ума.

В десять Стефани явилась в гримерную Чейза с пакетом в руках. Певец лежал на диване, вытянув длинные ноги, и читал газету, однако, едва она вошла, вскочил, поцеловал в щеку и предложил что-нибудь выпить. Стефани отказалась: хотелось просто спокойно посидеть. Чувство причастности доставляло удовольствие, а рядом со знаменитым артистом она чувствовала себя совершенно свободно, словно знала его давным-давно. Несколько раз в комнату заглядывали музыканты, чтобы уточнить кое-какие технические детали. Вошла Сэнди, увидела гостью и искренне обрадовалась.

– Привет, Стиви! Что вы здесь делаете? – удивилась она.

– Просто сижу, – ответила Стефани со смехом и протянула пакет. Сэнди озадаченно запустила руку и достала мокасины своего размера, с теми самыми мышками на носках. Восторженно пискнула и бросилась обниматься. Тут же примерила туфли, и они безупречно подошли. Чейз растроганно наблюдал за происходящим, а как только девушка вышла, с благодарной улыбкой повернулся к гостье:

– Спасибо. Очень любезно с вашей стороны. Я никогда ничего не дарю, хотя должен бы. Просто даю деньги и отправляю за покупками. Именно об этом я и говорил. Девочке не хватает женского участия. Время от времени Делия ходит по магазинам вместе с ней, чтобы выбрать платья для выступлений. Еще раз спасибо, Стиви. Ценю ваше внимание.

– Всегда приятно доставить радость, пусть даже такой мелочью. – Своим детям Стефани едва ли не каждый день дарила небольшие подарки, да и сейчас время от времени посылала забавные вещицы, способные принести радость. Она всегда добросовестно исполняла материнские обязанности, которые до недавних пор до отказа заполняли жизнь, а сейчас остались лишь в воспоминаниях.

Непринужденная беседа продолжалась до начала выступления, а потом Чейз проводил гостью за кулисы, усадил на стул, а сам вышел на сцену. Сэнди пролетела мимо и на ходу послала воздушный поцелуй. Публика встретила любимого артиста громом аплодисментов. Стефани видела Чейза только на мониторе, но зато отлично слышала его проникновенный голос и уже начала запоминать некоторые песни.

После выступления она искренне выразила свое восхищение, и певец с улыбкой обнял ее за плечи.

– Скорее пойдемте отсюда. Умираю от голода, давно пора поужинать. – Он попрощался с музыкантами и повез Стефани в небольшой уютный ресторан на окраине города, где подавали блюда своеобразной кухни каджунов: куриные крылышки и прочие вкусные блюда. Есть пришлось руками, и это оказалось очень необычно. Чейз обладал здоровым аппетитом, особенно после концерта. Они просидели почти до трех часов ночи, а потом он отвез ее в отель.

– Удастся ли убедить вас остаться на последний концерт? Мы уезжаем в Нэшвилл в пятницу, тогда и вернетесь в Сан-Франциско.

– Чувствую, как на глазах превращаюсь в самую преданную поклонницу, – со смехом ответила Стефани, однако в этот раз ее не пришлось долго уговаривать. В Лас-Вегасе было слишком хорошо, чтобы все бросить и уехать, и Чейза это обстоятельство искренне радовало. Стараясь продлить общение, он прошел по холлу рядом с ней. Люди сразу заметили знаменитого артиста и заинтересовались его спутницей. Возле лифта он быстро поцеловал Стефани в щеку и исчез, чтобы не пришлось раздавать автографы. В этот поздний час бодрствовали только пьяницы и гуляки, к которым Чейз особой симпатии не испытывал. Он позвонил, едва Стефани вошла в комнату. Она тоже устала: день выдался длинным и насыщенным.

– Извините, что бросил вас, Стиви. Очень не хотелось попасть в лапы ночным любителям искусства.

Стефани все поняла и совсем не обиделась.

– Ничего страшного. Спасибо вам за прекрасные дни в Лас-Вегасе. Теперь Сан-Франциско покажется еще тоскливее. Что я там буду делать по вечерам?

– Приезжайте в Нэшвилл. Покажу вам город. На следующей неделе у нас запись, так что сможете посидеть в студии. А в выходные снова состоится концерт. Нэшвилл – удивительное место. Будете нашим талисманом. – Ему казалось, что она уже им стала; вся группа успела полюбить милую Стиви.

– Не уверена, что это приличная работа. Трудно будет объяснить детям и друзьям, чем я занимаюсь.

– Значит, никому ничего не объясняйте. Просто приезжайте.

– Я провела здесь уже два дня и собираюсь остаться на третий. Когда-то все равно придется вернуться домой. – Но зачем возвращаться, она не знала. Здесь, вместе с музыкантами, оказалось намного интереснее.

– Обсудим это завтра, – твердо заключил Чейз, и Стефани посмеялась. Оба знали, что ей предстоит вернуться домой, но пока время проходило так интересно и насыщенно, как еще ни разу в жизни.

– До завтра, Стиви. Спокойной ночи, – простился Чейз усталым голосом. Как всегда, он до конца выложился на концерте. Сэнди тоже пела грандиозно, а едва выйдя со сцены, надела новые мокасины с мышками. – Можете стать наставницей Сэнди. Или моей, – добавил он напоследок. Рядом с ней ему было хорошо.

– Вряд ли смогу научить вас чему-то новому, – искренне возразила Стефани. Чейз был мудрым человеком, и она полностью разделяла его взгляды на жизнь.

– Сомневаюсь, что это так, Стиви. Вы необыкновенная женщина, только пока сама этого не знаете. Приезжайте в Нэшвилл, там сразу все поймете. – Она не знала, что он имеет в виду, и не хотела спрашивать. Стефани ценила новую дружбу, а о чем-то большем – будь то с Чейзом или с кем-то другим – просто не задумывалась. Он почувствовал это в первую же встречу и довольствовался тем, что есть. С удовольствием проводил с ней время, а такой искренней симпатии не испытывал давным-давно. – Отдыхайте. Завтра придумаем, что делать. Может быть, ограничимся тем, что спокойно полежим у бассейна и поговорим. Утром позвоню.

– Прекрасная идея, – ответила Стефани и попрощалась. Закончился еще один чудесный день. Ей очень нравилась новая дружба. И Чейзу тоже.


Глава 7 | Музыка души | Глава 9