home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 1. Прыжок

Тёмное крыло


Дерево ещё никогда не казалось таким высоким.

Сумрак с трудом карабкался по стволу гигантской секвойи, вонзая когти в мягкую рыжеватую кору. Вдоль неровностей коры рос бледный лишайник; в разных местах в трещинах тускло поблёскивала смола. От нагретого утренним теплом дерева поднимался пар, распространяя в воздухе пьянящий аромат. Вокруг Сумрака сверкали и жужжали насекомые, но как раз сейчас они его не интересовали.

Икарон, его отец, карабкался вверх рядом с ним, и, хотя был уже стар, двигался гораздо быстрее сына. Сумрак поднажал, чтобы не отстать. Он родился всего с двумя когтями на каждой передней лапе вместо трёх, поэтому двигаться по стволу было для него трудным делом.

— А у меня когда-нибудь отрастут остальные когти? — спросил он у отца.

— Может быть.

— А если не вырастут?

— Тогда тебе нужно будет поменьше хвататься и подтягиваться, — сказал Икарон. — Но у тебя необычно сильные грудная клетка и мускулы на плечах.

Сумрак промолчал, довольный его ответом.

— Это поможет компенсировать слабость твоих задних лап, — сухо добавил отец.

— Ой, — произнёс Сумрак, удивлённо обернувшись назад. Он не осознавал, что у него были слабые задние лапы, но отцу это было отчётливо видно. Возможно, этим можно было объяснить, почему лазание было такой утомительной работой.

Он родился всего лишь четыре недели назад — задом наперёд и на три секунды позже своей сестры Сильфиды. Слепой и голый, как и все новорождённые рукокрылы, он пополз по животу матери и немедленно начал сосать молоко. По прошествии нескольких дней его зрение стало более чётким и сфокусированным. Его тело обросло шерстью, и он набрал вес. Он ел насекомых, которых мать ловила и пережёвывала для него.

А этим утром отец разбудил его в гнезде и сказал, что пришло время забраться на дерево. Они отправились в путь — только вдвоём. Хотя Сумрак волновался, ему всё равно нравилось, как все смотрят на него, на самого младшего сына предводителя колонии.

— А я странно выгляжу? — задал новый вопрос Сумрак. Он просто повторял то, что слышал от других, в том числе от собственной матери, когда она думала, что он спал.

Икарон оглянулся на него.

— Да, ты выглядишь довольно странно.

Ответ разочаровал его, хотя он прекрасно знал, что это правда. Разглядывая других молодых зверей, он мог заключить, что отличался от них. Его грудь и плечи были крупнее, чем обычно, делая его внешность несколько непропорциональной. Его уши были большими и слишком сильно торчали вверх. И, что больше всего удручало его, даже в четырёхнедельном возрасте на его передних лапах и парусах совсем не выросла шерсть, и это заставляло его ощущать себя по-детски голыми. Он страстно желал, чтобы хотя бы его паруса выглядели похожими на отцовские.

— Папа, а как это — быть предводителем?

Отец вытянул свою заднюю лапу и нежно взъерошил шерсть на голове Сумрака.

— Это огромная ответственность — когда ты пытаешься заботиться о каждом из нас. Это слишком большое дело, если подумать.

— А на что это похоже?

— Вот смотри, здесь нам сильно повезло. Пища в изобилии. Нет никаких хищников. Я надеюсь, что всё будет продолжаться так же. Но, если бы всё стало меняться, мне пришлось бы принимать трудные решения.

Сумрак кивал, пытаясь выглядеть серьёзным, но на самом деле он понятия не имел, о чём говорил его отец.

— А я когда-нибудь стану предводителем? — спросил он.

— В этом я сильно сомневаюсь.

— Почему? — с негодованием спросил Сумрак.

— Когда предводитель умирает, новым предводителем становится его самый старший сын.

— Это был бы Австр, — мрачно сказал Сумрак. Он едва знал своего старшего брата. Австр был на восемнадцать лет старше, чем Сумрак; у него были брачная партнёрша и много детей. У многих из его детей уже были свои дети. Сумрак приходился дядей множеству племянниц и племянников и двоюродным дядей ещё сотням сородичей, но он был моложе, чем практически любой из них. Это всегда сильно смущало его.

— Но, — продолжил Икарон, — Если по какому-то ужасному стечению обстоятельств самый старший сын уже мёртв, то главенство перешло бы к следующему по старшинству сыну, и так далее.

— Бораско, Шамаль, Вардарис… — Сумрак гордился тем, что знал имена восьми своих старших братьев, но даже при этом со многими из них он успел всего лишь переброситься парой слов.

— И только в том случае, если не осталось никаких сыновей, — продолжил Икарон, — оно могло бы перейти к дочерям.

— Так что, когда-нибудь Сильфида смогла бы стать предводительницей? — с тревогой спросил он.

— Пугающая мысль, согласен с тобой, — сказал его папа. — Конечно, нужно было бы, чтобы до этого умерли семь её старших сестёр. Так что это ещё более маловероятно, чем ты, мой девятый сын, в роли предводителя.

— Понятно, — сказал Сумрак, чувствуя, что всё это было чудовищно несправедливо.

Он остановился, чтобы перевести дыхание. Высоко вверху он разглядел маленькие проблески неба сквозь обширную крону секвойи. Оперённые существа обтекаемой формы проносились в воздухе. Вид их машущих крыльев заставлял его затаивать дыхание от восхищения.

— А мы родственники птицам? — спросил он у своего отца.

— Конечно же, нет, — ответил он. — У нас совсем нет перьев. Мы не вылупляемся из яиц. И мы не умеем летать.

Сумрак таращился, надеясь увидеть ещё птиц. Ему нравилось то, как легко они поднимались вверх.

— Нам ещё долго подниматься? — спросил он.

Конечно же, отец не планировал вести его на самую макушку дерева. Это было место, где сидели птицы, и молодняку всегда говорили, чтобы они держались подальше оттуда. Летуны яростно защищали свою территорию, особенно во время выращивания птенцов. К счастью, секвойя выросла больше, чем на триста футов в высоту, и была достаточно просторной для них для всех. Сумрак и все остальные рукокрылы жили в средней части дерева. Среди многочисленных могучих ветвей они ютились в бесконечной сети глубоких трещин в коре.

— Теперь уже не так высоко, — сказал ему Икарон.

Несмотря на усилия, затраченные на подъём, Сумрак не горел желанием добраться до конечной цели их пути. Он знал, что его ждало там, и, хотя он и другие молодые звери болтали об этом без конца, Сумрак не мог сдержать чувство страха.

— Этот самое высокое дерево в лесу? — спросил он. Ему хотелось поговорить.

— Я никогда не видел выше его.

— А сколько ему лет?

— Оно очень старое. Ему тысячи лет.

— А ты старый? — спросил он у отца.

Отец рассмеялся от удивления.

— Не такой уж я и старый. Но достаточно старый, чтобы успеть обзавестись множеством сыновей и дочерей.

— Семнадцатью, включая меня и Сильфиду, — сказал Сумрак.

— Верно. Но вы двое, думаю, будете моими последними детьми.

Сумрак встревожился.

— Ты собираешься вскоре умереть?

— Нет, конечно. Но каждый из нас достигает такого возраста, когда у него больше не может быть потомства.

Внезапно Икарон остановился.

— Вот Верхний Предел, — сказал он, перелезая со ствола на огромную широкую ветвь, которая торчала над самой поляной. — Вот, до какой высоты мы, рукокрылы, можем подниматься вверх. Запомни это. Выше этого места дерево принадлежит птицам.

Сумрак поглядел на ветвь, запоминая её очертания.

— Теперь сюда, — сказал Икарон и полез на всех четырёх лапах по Верхнему Пределу.

Сумрак секунду промедлил: его лапы дрожали.

— Здесь нечего бояться, — сказал отец, повернувшись к сыну и ожидая его.

Сумрак приблизился к нему. Они продолжили ползти по ветви бок о бок, а затем один за другим по более тонкой ветке, обильно покрытой игловидными листьями и увешанной шишками — некоторые из них были почти такого же размера, как сам Сумрак. Они остановились у самого кончика ветви. Она слегка прогнулась под их весом. Стрекотание цикад внезапно прекратилось, но затем продолжилось с новой силой.

Сумрак смотрел всё вниз и вниз — сквозь ветви, в подлесок, такой недостижимо далёкий. Он шумно помочился на кору.

— Ну как, готов? — спросил отец.

Сумрак ничего не ответил.

— Прыгай, — сказал ему отец.

— Я не хочу прыгать, — его голос звучал неестественно надтреснутым.

— Я считал, что ты это сделаешь.

До этого Сумрак никогда ещё не покидал дерево.

— Можно, я вернусь в гнездо? — спросил он.

— Нет.

Сумрак чувствовал, что у него стоит ком в горле. Больше всего на свете ему хотелось забиться в глубокую трещину, где он спал, ощущая вокруг себя мягкую пахучую кору дерева.

— Время пришло, — сказал отец. Хотя его голос был спокоен, Сумрак чувствовал, что он больше ничего не будет обсуждать. — Ты готов?

— Я не могу вспомнить всего того, что ты говорил мне, — в панике сказал Сумрак.

— Не имеет значения, — ответил он.

— Расскажи мне ещё разок, пожалуйста!

Отец мягко обнюхал его, а затем спихнул с ветви.

Сумрак закричал — как от удивления, так и от ужаса, и, развернувшись, попытался схватиться за что-нибудь, за что угодно. Но ветвь была уже вне досягаемости, и сейчас он падал вниз головой. Ветер шумел у него в ушах. Мимо проносились ветви; мир под ним всё разрастался. Он дрожал всем телом, его живот скрутило в узел. Он инстинктивно раскинул передние лапы и вытянул задние, расправляя широкие паруса.

— Верно, так! — закричал внезапно оказавшийся рядом с ним Икарон, распахнув собственные паруса, покрытые шерстью.

Как ни странно, Сумрак почувствовал, что его охватило непреодолимое желание махать парусами.

— Прекрати это! — закричал отец. — Ты не птица! Растяни их сильнее! Дальше! Насколько можешь! Да, так! Держи их ровно! А теперь планируй на них!

Поток воздуха обтекал паруса Сумрака и наполнял их. Его плечи и голова поднялись, когда он вышел из крутого пике. Его вдохи были неглубокими. Он ощущал себя так, словно в него ударила молния. Удаляясь от секвойи, от своего дома, он планировал через большую поляну к другим гигантским секвойям, растущим на её противоположной стороне. Мелкие бабочки и мухи, кружась в воздухе, проносились мимо него.

Он плыл в воздухе слишком быстро, слишком сильно наклонившись вниз.

Всякий раз, когда он следил за планирующими прыжками других рукокрылов, ему казалось, что они движутся так величественно, едва теряя высоту. Он чувствовал, что почти не в состоянии управлять движением.

Тёмное крыло

— Сбавь скорость! — услышал он крик отца.

— Как? — крикнул он в ответ.

— Твои паруса полностью расправлены?

Сумрак растянулся в ширину и длину, насколько мог, и слегка замедлил движение, но по-прежнему чувствовал, что снижался слишком быстро. Он с тревогой следил, как приближается к деревьям на другой стороне поляны.

— Сбавь скорость, Сумрак! — снова закричал отец.

— Я пытаюсь!

— Сейчас мы будем поворачивать, — выкрикнул Икарон. — Просто наклонись немного влево. Пользуйся и ногами, и пальцами. Хорошо! Ещё немного! Держи свои паруса натянутыми! Не складывай их! Пошло-пошло-пошло!

Раскачиваясь в воздухе, Сумрак сделал быстрый, резкий поворот; лес закружился перед ним, когда он направился обратно к секвойе. Её вид заставил его чувствовать себя получше. Под собой он мог различить знакомые ветви, где были их гнёзда и присады для охоты. Через поляну двигались изящные силуэты рукокрылов, охотящихся на насекомых. Он выровнялся и теперь чувствовал мелкую дрожь от осознания успеха.

— Мы собираемся садиться, — сказал Икарон, обогнав его. — Следуй за мной и делай, как я!

Сумрак пытался лететь вслед за планирующим отцом, но по-прежнему падал слишком быстро.

— Папа! — вскрикнул он, пролетев под отцом.

Икарон взглянул назад и повернул свои паруса для более крутого спуска.

— Держи свои паруса ровно, Сумрак!

Он уже держал свои паруса ровно, но это, похоже, никак не помогало. Он неотрывно следил глазами за отцом, который, он знал, заходил на посадку под более крутым углом, чем обычно.

— Когда будешь почти на самой ветке, распахни свои паруса! — прокричал ему Икарон. — Согни их вверх и сбрось из них весь воздух — тогда остановишься. Вот так!

Сумрак неотрывно следил за тем, как его отец приблизился к удобной широкой ветви, сильно выдающейся над поляной. Икарон легко поравнялся с ней, резко распахнул свои паруса и сел, цепляясь когтями задних лап. После этого он сложил свои паруса и опустился на все четыре лапы. Он развернулся, чтобы проследить за Сумраком.

— Давай медленнее! — кричал он. — Как можно медленнее!

Сумрак видел ветвь, торчащую в его сторону, и знал, что приближался к ней слишком быстро, под крутым углом.

— Выравнивайся! Выравнивайся! — кричал Икарон.

Желание махать вновь взяло верх, и Сумрак начал молотить по воздуху своими парусами.

— Нет! — завопил ему Икарон. — Это не поможет. Прекрати это! Немедленно раскрой свои паруса!

Сумрак распахнул паруса, и его скорость упала так резко, что он ощутил, как его рывком отбросило назад. По плечам и предплечьям разлилась боль. Сумрак замер в воздухе и тяжело шлёпнулся на ветку, инстинктивно взмахивая крыльями. Он свалился прямо на своего отца.

— Прости, — выдавил из себя Сумрак, пока они отползали друг от друга.

— Всё в порядке? — спросил Икарон.

— Думаю, да, — бока Сумрака вздымались, пока он пытался отдышаться. Он сгибал свои конечности, чтобы убедиться, что ничего не сломано, а затем строго взглянул на своего отца.

— Ты меня столкнул!

— Я сталкиваю всех своих детей, — усмехнувшись, ответил отец. — Поверь мне, никто не хочет делать свой первый прыжок.

Сумрак почувствовал себя гораздо лучше.

— Даже Сильфида?

— Даже Сильфида.

Вчера отец забрал Сильфиду на её первый урок планирующего прыжка, но она ничего не говорила о том, что её пришлось столкнуть с ветки.

— И каковы мои успехи? — спросил Сумрак. Он всё ещё дрожал.

— Мне ещё никогда не попадалось никого, кто пробовал бы махать парусами.

— Прости, — робко произнёс Сумрак. — Мне показалось, что так и надо было делать.

— Твои паруса предназначены, чтобы планировать, а не махать ими. Помни об этом.

Сумрак покорно кивнул.

— У тебя всё получалось хорошо, — сказал отец. — Только немного быстро. Предполагаю, что это из-за того, что на твоих парусах нет шерсти. Меньше воздуха задерживают.

Папа взглянул на него.

— А плечи и грудная клетка немного утяжеляют тебя спереди. Это может объяснить твою склонность заваливаться вперёд. Ты наверняка будешь быстро планировать. Свирепый охотник. У этих бражников не будет ни малейшего шанса! Но тебе и впрямь придётся поработать над своей техникой посадки.

— Поработаю, обещаю.

— Готов повторить ещё раз?

Сердце Сумрака колотилось в груди.

— Да, — немедленно ответил он.



Часть I: ОСТРОВ | Тёмное крыло | ГЛАВА 2. Сумрак