home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 11. Резня

Тёмное крыло

Хищнозуб крался на мягких лапах через подлесок. Его зрачки, полностью раскрытые, упивались ночью, показывая лес в светящихся пурпурных и серых красках. Луна ярко светила. Это было превосходное время для охоты. Его окружали большие деревья, кроны которых уходили ввысь. Через каждые несколько шагов он останавливался, навострив уши, а его лапы готовы были ощутить любое сотрясение почвы.

За ним, растянувшись в две цепочки, брели остальные члены клана, ориентируясь по отрывистым щебечущим звукам — охотничьим сигналам, которые он издавал верхней частью горла.

Этот остров стал бы превосходными охотничьими угодьями. Он был отрезан от материка и здешние звери не слышали о них. Хищнозуб и его Рыщущие могли набивать брюхо лёгкой добычей. А после того, как эффект неожиданности уже не будет давать им преимуществ в охоте, вода станет препятствием для побега зверей. Когда добыча станет осторожнее, охотники приобретут навык. Это место станет отличным тренировочным лагерем.

Повсюду вокруг себя Хищнозуб слышал тихий шорох наземных животных, занимающихся своими ночными делами. Но прямо сейчас они его не интересовали. Его ноздри наполнял аромат падали. Он учуял его едва ли не в тот самый момент, когда его лапа ступила на пляж острова. Он влёк его всё дальше в лес. Запах дразнил Хищнозуба: его сила означала, что он исходил от крупного животного. Это означало лёгкую добычу. Но что ещё важнее, падаль могла бы стать приманкой для других зверей-падальщиков, и Хищнозуб и его Рыщущие могли бы просто сидеть в засаде и смотреть, какие виды животных населяют этот остров.

Впереди была поляна, залитая лунным светом. Запах усилился, и Хищнозуб стал двигаться с большей осторожностью, зная, что даже прикосновение листьев к его шерсти могло бы насторожить других существ. Он понюхал, лизнув воздух языком, и нашёл источник запаха.

На краю поляны с секвойи безжизненно свисало огромное крыло. Оно казалось настолько неуместным в этом лесу, что Хищнозубу пришлось смотреть на него несколько секунд просто для того, чтобы удостовериться, что оно действительно там было. Это было крыло кетцаля. Он затаился в низкорослом кустарнике, чирикнув своим Рыщущим, чтобы те сделали то же самое. Он подкрался на брюхе, чтобы разглядеть получше, и увидел очерченную лунным светом костлявую голову кетцаля, разложившуюся до голого черепа; глазные яблоки давно уже подъели насекомые. Хищнозуб медленно прополз вперёд. Всё мясо на теле ящера давно уже было объедено. Оставались лишь перепончатые крылья и хрящи, которые гнили и распространяли вонь, приманившую сюда Хищнозуба.

Он взглянул на другой край поляны, на массивную секвойю. Он никогда раньше не видел дерева с таким толстым стволом. Его взгляд поднялся выше. Даже ветви были огромными, особенно в средней части ствола дерева. А если бы луна не светила так ярко, он, вероятно, никогда не разглядел бы ещё кое-что: сотни тёмных маленьких силуэтов, забившихся в ниши вдоль боков могучих ветвей. Один из силуэтов встряхнулся во сне, на миг раскрыв паруса.

Хищнозуб издал низкий щебет, и к нему подкралась Миацида.

— Рукокрылы, — шепнул он ей.

Его слюнные железы зудели, когда слюна засочилась по его коренным зубам, приводя их в готовность для разрывания плоти. Это было всё, что он мог сделать, чтобы удержать себя от подъёма на дерево, но он был знаком с этими существами и знал, что им нужен план, если его Рыщущие хотят добиться успеха на этой охоте.

Он прошептал свои указания в ухо Миациде.

Её губы задрались, и он смог увидеть, как влажно заблестели её зубы.

— Хорошо, — сказала она.

Сумрак летел к секвойе со всей скоростью, которую смог выжать из своих уставших мускулов.

Облака поползли через диск луны, и он испугался, что не сможет найти путь к дому. Но затем он увидел одиночное дерево, возвышающееся над прочими, сверкая призрачным серебристым блеском, и уже знал, что это должна быть его секвойя. Самая высокая в лесу — именно поэтому его отец выбрал её. Он был уже близко, и видел открытую поляну. Сложив свои паруса, он устремился туда.

Он боялся, что может вернуться прямо в разгар резни, но вокруг всё было тихо, и он помчался по спирали сквозь могучие ветви к гнезду своей семьи. Импульсы эхо-сигналов показывали ему лишь рукокрылов, спящих, забившись в трещины в коре. Он уже думал, что должен поднять всех сигналом тревоги, когда окажется достаточно близко, но теперь ощущал неуверенность. Всё казалось таким нормальным. Хотелось ли ему поднимать панику? Всё, что он видел — только следы. Как он может утверждать, что их оставили фелиды?

По крайней мере, сначала ему нужно было разбудить отца, вне всяких сомнений. Он сел рядом с их гнездом — лёгкие горели от одышки. Сейчас облака заслонили луну и звёзды, и было очень темно. Он поспешил к Икарону и стал тормошить его голову, подёрнутую сединой.

— Папа? Папа?

На мгновение близость его родителей, их запахи и знакомая кора под когтями заставили его страхи казаться смешными. Отец вздрогнул и открыл глаза.

— Сумрак, что стряслось?

— Кто-то перебрался на остров, — задыхаясь, проговорил он.

— Где ты был?

— Я был у перешейка.

— Ты летал? — спросила мама, проснувшись.

Сумрак огляделся и увидел, что теперь проснулась и Сильфида: она моргала и выглядела несколько изумлённой.

— Что такое? — спросила она.

— Я видел следы на песке, — сказал Сумрак. — Много следов.

— Опиши их, — попросил отец.

Сумрак сделал это и увидел, как родители обменялись взглядами.

— Птица забила Сумраку голову всякой чушью о нападении фелид.

— Ты никогда не рассказывал мне об этом ни слова, — сказала Мама.

— Не видел в этом нужды. Птица просто пыталась устроить неприятности.

— Сумрак уже говорил с птицами? — спросила Сильфида.

— Ты не должен был уходить один ночью, — начала ругать Сумрака мама. — И ты знаешь, что не должен летать! Что тебе рассказала эта птица?

— Птица заявляла, — нарочито спокойно объяснил Икарон, — что группа фелид разбойничала на материке, нападая на птиц и зверей.

— Так те следы, что я видел — это следы фелид? — спросил Сумрак.

— Возможно, — сказал Икарон, — но я убеждён, что нет никаких причин для тревоги.

— Фелиды всегда были мирными существами, — добавила Мистраль, но

Сумраку подумалось, что в её голосе звучало волнение.

— Утром я сообщу старейшинам, — сказал Икарон. — Мы должны дать знать каждому, что на острове могут быть фелиды. Здесь мы жили под защитой, и я не хочу, чтобы кто-то из наших семей был напуган.

С нижних ветвей донёсся пронзительный вопль рукокрыла. Что-то мелькнуло около ствола. Прежде, чем это исчезло выше на дереве, Сумрак разглядел удлинённое тело и хвост.

— На секвойе кто-то есть! — закричал голос.

— Не бойтесь! — Сумрак слышал, как кричал его отец. — Эти звери — друзья, и они не причинят вам вреда.

Второе существо запрыгнуло на их ветку возле ствола, и Сумрак замер на месте. Животное остановилось лишь на долю секунды — лишь для того, чтобы повернуть притупленную морду прямо к Сумраку. В его глазах вспыхнул свет, и Сильфида закричала. Потом оно присело и пропало, запрыгнув на верхнюю ветку.

— Папа? — дрожащим голосом спросила Сильфида. — Это фелиды?

— Да, — ответил Икарон.

— Что они делают? — выдохнула Мама; её голос был напряжён.

— Я поговорю с ними, — сказал Икарон, — всё в порядке.

Мимо прошмыгнул третий фелид, а секундой позже — четвёртый. Наверху всё громче слышался хор криков удивления и тревоги. Сумрак дрожал так сильно, что боялся свалиться с ветки.

— Кто это такие? — кричал кто-то наверху.

— Берегись!

— Куда он делся?

— Не вижу!

— Он идёт сюда!

— Прыгай!

Затем послышались вопли — ужасные, пронзительные звуки, которые звери испускают лишь, находясь в опасности или чувствуя ужасную боль. Сумрак глядел на отца, надеясь получить совершенно невероятное объяснение. Яростное рычание слышалось во тьме.

Фелиды охотились.

Волна шума нарастала и приближалась. Когти свирепо царапали кору; родители выкрикивали имена детей. Со стороны поляны Сумрак слышал шуршание парусов, наполнявшихся воздухом, когда рукокрылы вслепую прыгали в темноту, пытаясь спастись. Его ноздри дёрнулись, а глаза увлажнились, когда в воздухе разлился густой запах, источаемый фелидами, охваченными безумием.

Отец что-то кричал ему, но Сумрак едва мог его расслышать, потому что тот кричал издалека.

— Сумрак, Сильфида, будьте готовы прыгать!

На их ветку около самого ствола запрыгнул фелид, но на сей раз он не стал уходить. Он был длиннотелым и ловким, вдвое крупнее их отца, с серым туловищем, покрытым чёрными пятнами, и с длинным хвостом, по которому тянулись белые полосы. Остроконечные уши были отогнуты назад и прижаты к блестящей от пота шерсти на голове. Его челюсти казались маленькими до тех пор, пока не раскрылись — они оказались огромными и по краю были усажены зубами — тонкими и острыми спереди, и более толстыми в глубине рта.

— Сумрак! — закричала мать, но он был не в силах отвернуться.

— Папа, идём! — завопил он отцу.

— Уходи, Сумрак! — велел Икарон.

Сумрак в страхе наблюдал, как его отец поднялся на задних лапах и раскинул паруса; казалось, он стал вдвое крупнее.

— Прекратите это! — проревел он, обращаясь к фелиду. — Мы союзники! Это должно прекратиться!

Удивительно, но голос Икарона перекрыл шум, и на какое-то странное мгновение рычание и вопль, казалось, стихли. Фелид на краю ветви наклонил подбородок от удивления, подёргивая ушами. Сумрак чувствовал, что Сильфида тянет его прочь, но он не мог оставить своего отца.

— Мы все едины, потому что мы — звери! — закричал Икарон. — Мы вместе одолели ящеров. Мы вместе получили землю и мир.

— Ты, что, главный? — низкое рычание фелида, казалось, исходило прямо у него из живота.

— Я Икарон, предводитель этой колонии. Как зовут тебя?

— Хищнозуб, — когда фелид отвечал, его губы раздвинулись, открыв крупные зубы с четырьмя лезвиями в задней части челюстей.

— А где вождь вашего клана? — спросил Икарон.

— Я такой.

— Тогда ты должен знать Патриофелиса.

Сумрак увидел, как фелида передёрнуло от отвращения.

— Мы разошлись с Патриофелисом.

— Он мудрый правитель.

— Он обрёк себя на вымирание. Мир изменился, но его вкусы остались прежними. А наше — нет.

— Знает ли Патриофелис, что вы охотитесь на дружественных зверей?

Хищнозуб не ответил.

— Умоляю вас, остановитесь, — сказал Икарон. — Прекратите это варварство и позвольте нам жить в мире. Так было всегда.

— А теперь — нет, — сказал Хищнозуб… и прыгнул.

Икарон отскочил назад, но фелид схватил его лапами и придавил к коре.

— Папа! — крикнул Сумрак.

— Лети! Лети! — кричал ему отец, пытаясь в этот момент освободиться.

Сумрак видел, как челюсти фелида раскрылись, разглядел, как влажно блеснули зубы в тусклом свете, а затем мать с силой толкнула его, и он полетел с ветки. Он раскрыл паруса и замахал ими. В воздухе было множество испуганных рукокрылов, планирующих через поляну в безопасное место на дальних деревьях.

— Мама! Сильфида! — кричал он.

— Будь с сестрой, — услышал он крик матери, и понял, что она осталась на ветке помогать отцу.

Паря в воздухе, он оглядывался на своих родителей, неистово сцепившихся с Хищнозубом. Что же ему было делать? Он слышал, как сестра тревожно зовёт его, и он кружился и порхал за её спиной. Он так сильно дрожал от страха, что ему казалось, будто он может развалиться по суставам. Он мчался в воздухе, испуская звук, чтобы лучше видеть, и догнал Сильфиду.

— А где Мама и Папа? — задыхаясь, спросила она.

— Они… — он не знал, как сказать об этом. — Они сражаются с фелидом.

Её голос дрожал.

— Я почти ничего не вижу, Сумрак.

— Я буду твоими глазами, — ответил он ей. — Мы почти пересекли поляну.

Вокруг них толпились другие рукокрылы, пытаясь держаться вместе и окликая друг друга в кромешной темноте. Сумраку искренне хотелось, чтобы они все замолчали, потому что их чириканье ужасным эхом вторило его собственным беспорядочно мечущимся мыслям.

Что мы будем делать, когда сядем?

Куда мы пойдём?

Где будет безопасно?

Вопли со стороны секвойи становились всё слабее, но с каждым взмахом своих парусов Сумрак ощущал мучительную грусть. Мама и Папа всё ещё оставались там. Он струсил. Он бросил их драться с фелидом совсем одних. Однако он был напуган — сильнее, чем когда-либо мог себе представить, и он с трудом удерживал себя от того, чтобы не взлетать всё выше и выше, и не убраться прочь — и из леса, и от фелид.

Но рядом с ним была Сильфида, и он был нужен ей, чтобы помочь видеть, потому что теперь перед ними вырисовывались деревья. Своим эхозрением он осветил ближайшую секвойю и стал обшаривать сплетение серебристых ветвей в поисках удобного места для посадки. С одного края Сумрак заметил смазанное движение, а когда он испустил ещё больше эхо-сигналов, то увидел длинное тело, прижавшееся к коре, и треугольные уши, торчащие на его черепе.

— На дереве фелиды! — заревел он. — Не садитесь там!

В тот же миг Сумрак услышал визг рукокрыла высоко над собой, доносящийся с той же самой секвойи.

— Они ещё и здесь! — закричал сдавленный голос.

Внезапно Сумрак понял, что сделали фелиды. Они забрались не только на саму секвойю, но и на все окружающие деревья, поэтому они могли просто ждать в засаде спасающихся рукокрылов. Потом они могли гонять свою добычу с дерева на дерево, пока не поймают.

— Разворачивайтесь! — кричал Сумрак.

— Где? Где они? — кричал рукокрыл возле левого паруса Сумрака.

С помощью своего эхозрения он видел, как фелид бросился к концу ветки, с готовностью разинув челюсти. Некоторые рукокрылы были в замешательстве и просто продолжали двигаться вперёд.

— Поворачивай обратно! — сказал он Сильфиде, а затем с силой замахал парусами, пролетая мимо неё и пытаясь обогнать других несчастных планеристов.

— Там фелид, прямо по курсу! — кричал он каждому из них, пролетая рядом. У него в распоряжении было лишь несколько секунд. Пожилой рукокрыл продолжал планировать прямо к дереву. Возможно, он был глухим, или же просто слишком напуганным и сбитым с толку, чтобы разобраться в той буре криков и воплей, от которых сейчас гудела вся поляна.

— Эй, остановись! — снова закричал Сумрак. — Один из них там, на дереве!

Рукокрыл уже распахивал свои паруса, готовясь сесть, а когда он, наконец, с тревогой взглянул на Сумрака, было уже слишком поздно. Хотя он попытался свернуть в сторону, он уже слишком сильно сбавил скорость. Он остановился, падая на ветку. Сумрак беспомощно наблюдал, как фелид поднялся на задние лапы и схватил старого рукокрыла, сокрушая его тело челюстями.

Сумрак повернул прочь. Некоторые другие рукокрылы свернули, чтобы сесть на ближайших ветвях, и теперь отчаянно карабкались, пытаясь скрыться из виду. Другие сумели развернуться в обратную сторону, и планировали назад к секвойе. Среди них была и Сильфида. Он догнал её.

— Сумрак, это ты?

— Это я.

— Нам нужно безопасное место для посадки.

— С нами всё будет хорошо, — сказал он. — Всё хорошо.

У Сумрака сводило живот — он знал, что они возвращаются туда, где их ожидает ещё больше фелид.

— Тебе видно Маму и Папу? — жалобно спросила Сильфида.

Он начал отчаянно бросать звуковые взгляды на секвойю, пытаясь обнаружить их. Там было слишком много хаотичного движения: образов, обрисованных вспышками света. Он нашёл ветку своей семьи, но не увидел там ни единого признака присутствия фелид или своих родителей. Что же с ними случилось? Папа с Маминой помощью сумел бы вырваться. Он был сильным и бесстрашным, его не могли убить. А его мать умела видеть вдалеке; она могла заметить появление фелид. С ними всё будет хорошо. Только где же они?

Он отследил взглядом траекторию планирования Сильфиды, отыскивая пригодное для посадки место. Ему следовало приложить все усилия для того, чтобы они оба были в безопасности. Выше среди ветвей он разглядел одного фелида, увлечённо поедающего мёртвого рукокрыла. От того осталось лишь бесформенное месиво из рваной кожи и кишок. Отсюда Сумрак мог ощутить запах резни: омерзительно воняющую смесь крови, помёта, мочи и пота. От одной лишь мысли о том, что этот рукокрыл мог бы быть одним из его родителей, его стошнило и вырвало прямо в воздухе.

Посмотрев ниже, Сумрак увидел другого фелида, в ожидании бродящего по ветке. Они были умными зверями — не только охотились для себя, но и загоняли добычу для своих товарищей.

— Уходим дальше в лес, — сказал он сестре. — На секвойе их слишком много.

Но Сильфида скользила в воздухе уже слишком низко, и Сумрак знал, что не сможет увести её достаточно далеко, прежде чем ей придётся сесть. Он летел впереди, исследуя темноту звуковым зрением, всё больше удаляясь от своего дома, где почти ничего не видящие рукокрылы всё ещё карабкались по веткам, прыгая в воздух. Сумрак вёл свою сестру в лес, к месту, безопасному для посадки.

Едва они сели на ветку, Сумрак услышал испуганный визг и заметил группу рукокрылов, забившихся в глубокую борозду в коре.

— Всё в порядке, — прошептал он. — Это просто Сумрак и Сильфида.

Их было пятеро, и когда они взглянули на него, он узнал Кливера и ещё четверых молодых: они все были разлучены со своими семьями.

— Тебе тут нет места, — прошипел Кливер Сумраку. — Прочь отсюда!

— Не думаю, что вам стоит оставаться здесь, — ответил Сумрак. — Если тут пройдёт один из них, они учуют вас, и вы попадёте в ловушку.

— Ты просто хочешь отнять у нас укрытие, — сказал Кливер.

— Мы должны сражаться с ними, — сердито ответила Сильфида, — а не прятаться. Если бы мы сражались все вместе…

— Ты сама не знаешь, о чём говоришь, — оборвал её Сумрак.

— Мы не так уж и слабы, — сказала Сильфида. Даже сейчас её нрав оставался горячим, и он опасался, не совершит ли она что-нибудь опрометчивое.

— Мы должны уходить от них.

— Ты говоришь совсем как Папа, — парировала она. — Всегда лишь бежать и бежать.

— Ты видела, как они нападают! — прошипел Сумрак ей в ответ. — Ты видела его зубы.

Сильфида ничего не ответила; её бока вздымались и опадали.

— Мы должны спрятаться, — его голос дрожал. — И ждать.

— Давайте с нами, — предложила Сильфида Кливеру и другим молодым зверям.

— Мои родители велели нам ждать их здесь, — ответил один из них.

— Они сказали, что скоро вернутся, — сказал другой.

— Фелиды вас убьют, если найдут здесь, — ответил им Сумрак.

— Сумрак умеет видеть в темноте, — сказала Сильфида. — Он сможет увидеть, как они приближаются. Он сохранит вас в безопасности.

Сумрак не был уверен, что смог бы сделать нечто подобное. Его желудок по-прежнему судорожно сокращался внутри тела, а рвотные позывы с трудом удавалось подавлять. Его восхитило то, насколько сильно сестра доверяет ему. Он испустил быстрые серии охотничьих щелчков и просканировал все ветки вокруг, чтобы убедиться, что в их сторону никто не крадётся.

В ночи со стороны секвойи всё ещё доносились звуки резни. Сколько же они будут продолжаться? Ему казалось, что ещё целую вечность. Он отчаянно хотел найти Маму и Папу, но знал, что приближаться к дереву по-прежнему слишком опасно. Ему ужасно хотелось, чтобы Папа подсказал, что делать. У него было инстинктивное желание продолжать движение. Ему не нравилось то место, где они находились. Оно было слишком открытым и доступным для нападения.

— Идём глубже в лес, — решил Сумрак.

— А как наши родители найдут нас? — спросил Кливер, и в его голосе впервые зазвучал испуг. — Я остаюсь здесь.

Другие молодые звери тихо забормотали, соглашаясь с ним.

Своим эхозрением Сумрак обнаружил пятно движения.

— Что-то движется сюда, — прохрипел он.

Он выпустил ещё один быстрый звуковой залп и различил фелида, который преследовал рукокрыла, направляясь в их сторону. Рукокрыл, наконец, прыгнул и ушёл от него, и фелид остановился, пробуя воздух языком. Когда он повернулся в сторону Сумрака, его глаза сверкнули. Сумрак припал телом к ветке, задержав дыхание и надеясь, что его тело выглядит похожим на кору.

Фелид сделал два медленных, неторопливых шага; он опустил голову, его ноздри раскрывались и сжимались.

— Мы должны уходить, — шепнул Сумрак Сильфиде. — Он идёт сюда.

— Идём с нами, — в последний раз предложила Сильфида другим молодым.

Сумрак не ждал. Двигаясь как можно быстрее, он распахнул свои паруса и прыгнул с ветки, перелетая на соседнее дерево. Он оглянулся на фелида, который был не больше, чем в двадцати футах от них. И он прыгнул в их сторону.

— Сильфида, давай!

Сестра устремилась за ним, а потом, к его удивлению, Кливер и остальной молодняк выбрались из своего укрытия и бросились следом за ней. А спустя лишь считанные секунды на ту ветку запрыгнул фелид, и из его глотки донёсся рык.

— За мной! — скомандовал Сумрак, зная, что ему нужно вести их, потому что они плохо видели в темноте. Он взглянул назад, и в ужасе увидел, что фелид прыгнул вслед за ними. Он неожиданно ловко двигался в воздухе, пользуясь своим пушистым хвостом, чтобы рулить. Он допрыгнул до соседнего дерева, едва не соскользнув с ветки. Сумрак не думал, что он может так далеко прыгать.

Взмахивая парусами, он развернул планирующий молодняк в сторону. Деревья здесь росли так близко друг к другу, что фелид легко преследовал их, перебегая с ветки на ветку и перескакивая с дерева на дерево, хотя Сумрак старался лететь так, чтобы расстояние между ними было как можно больше. Сила и быстрота лап фелида легко опережали пассивное скольжение рукокрылов в воздухе. Он скоро настигнет их.

Обернувшись ещё раз, Сумрак увидел, что фелид запрыгнул на тонкую веточку, которая круто изогнулась и сбросила фелида вниз. Шипя, он неуклюже приземлился на нижнюю ветвь, но быстро оправился и вскоре продолжил преследовать их. Сумрак слышал, как его хриплое дыхание становится всё громче, и нетерпеливое завывание вырывается у него изо рта.

— Он приближается! — завопил Кливер.

— Разделимся! — вопил другой молодой рукокрыл.

Это был естественный порыв, но Сумрак знал, что он будет стоить жизни одному из них. У него появилась другая мысль.

— Постойте! — сказал он. Он отчаянно продолжал разбрасывать по сторонам звуковые импульсы, пока, наконец, не нашёл, что искал: маленькую полянку, а на другой её стороне ветку, кончик которой был очень тонким.

— Туда! — крикнул он им. — Садитесь на самый кончик! Он слишком тонкий для фелида!

Когда Сильфида села рядом с ним, он почувствовал, что ветка задрожала. Это было хорошо. Один за другим остальные пятеро рукокрылов вцепились в кору. Ветка медленно покачивалась вверх-вниз под их весом.

Сумрак обернулся и увидел, как фелид остановился на другой стороне полянки. Он мог бы перепрыгнуть через неё, но, похоже, понимал, что ветка была слишком тонкой и могла не выдержать его веса. Он сел, покачивая головой.

— Мы в безопасности, — выдохнул Сумрак. — Он не станет прыгать.

Они судорожно вцепились в ветку, в страхе глядя на хищника.

Фелид внимательно оглядел всё вокруг, а затем соскочил вниз, на нижние ветки.

— Что он делает? — прошептала Сильфида.

— Сдаётся, — сказал Кливер.

— Мне его больше не видно, сказал ещё один из молодых рукокрылов.

Сумрак отслеживал его движение при помощи своего эхозрения. Где-то внизу фелид прыгнул через полянку.

— Теперь он лезет по нашему дереву, — сказал Сумрак. Фелид стремительно скакал по стволу, и вскоре уже начал помогать себе когтями. Сумрак видел, что для фелида это было сложно. Он не был специалистом по долгим подъёмам по вертикали. Но, в конце концов, он добрался до их ветки, которая вблизи ствола была достаточно толстой для того, чтобы существо могло сделать по ней несколько шагов. В его глазах сверкал свет звёзд. Один из молодых рукокрылов закричал. Фелид был не больше, чем в двадцати футах от них.

— В воздух! — закричал Кливер.

— Погоди! — откликнулся Сумрак. — Он не сможет подойти ближе!

Тёмное крыло

Фелид понюхал воздух, и из его горла вырвался возбуждённый щебечущий звук.

«Он не подойдёт ближе, — думал Сумрак. — Ветка слишком тонкая».

Фелид двинулся вперёд. Он сделал два осторожных шага и остановился, удерживая равновесие. Ветка раскачивалась вверх-вниз. Сумрак, Сильфида и остальные молодые рукокрылы прижались друг к другу, отползая к кончику ветки, насколько хватало смелости. Сумрак разглядывал лапы фелида: он ни за что не смог бы приблизиться к ним, не качаясь из стороны в сторону. Его когти были полностью выпущены и вонзались в кору. Он сделал ещё один шаг, едва не потеряв равновесие, и потом остановился, тяжело дыша. Ветка опасно раскачивалась.

Со своего места Сумрак ощущал запах его голодного дыхания — тяжёлый и воняющий мясом. Этой ночью он уже успел поесть. Сумрак внезапно испугался, что он захочет поговорить с ним; ему не хотелось слышать ужасный рык его голоса.

Фелид шагнул назад, и Сумрак уже надеялся, что он сдался. Но затем хищник вонзил свои когти глубоко в кору и сначала встал, затем присел, встал, присел, заставляя ветку то подниматься, то опускаться, с каждым разом всё быстрее, пока она не начала хлестать по воздуху, словно кнут.

— Держитесь! — закричала Сильфида.

Фелид пробовал стряхнуть их оттуда! Сумраку пришлось прилагать все усилия, чтобы его не подбросило в воздух. Ночной мир вертелся перед его глазами, сливаясь в одно пятно. Сколько ещё этот фелид будет их трясти?

— Сильфида? — спросил он дрожащим голосом. — С тобой всё хорошо?

Она хрюкну, слишком напуганная, чтобы сказать хоть слово.

— Что бы с тобой ни было, не отпускай ветку! — сказал он ей.

Ветка стегала вверх и вниз. Это настолько сильно пугало и раздражало, что часть Сумрака хотела отпустить её и улететь. Он надеялся, что больше никто не чувствовал такого же смертельного искушения.

Движения ветки замедлились. У Сумрака всё плыло перед глазами, когда он поглядел на фелида. Хищник тяжело дышал, в углах рта пенилась слюна. Из его горла вырвался вопль огорчения, который едва не сбросил Сумрака с ветки.

— Умный, — низко рыча, произнёс фелид. — Я вернусь за тобой.

Он спрыгнул вниз сквозь ветви и направился к секвойе, рассчитывая поохотиться там поудачнее.

Некоторое время все молчали. Сумрак попрочнее вцепился когтями в кору, прислушиваясь к биению сердца, которое постепенно замедлялось.

— Я думал, что он никогда не перестанет, — сказал он пересохшим ртом.

— Тебе-то хорошо, — проворчал Кливер. — Ты мог просто улететь.

— Но ведь не сделал этого, верно? — заметила Сильфида.

Сумрак ничего не сказал, виновато думая о всех тех мгновениях, когда его тело хотело улететь.

— И тонкая ветка тоже была его идеей, — горячо сказала Сильфида. — Он спас ваши жизни.

— Это была просто удача, — произнёс Сумрак. — Я не был уверен, что это сработает.

— Правда? — спросила ошеломлённая Сильфида.

— Ну, я был почти уверен, но как бы я узнал, сколько весит фелид?

Сильфида на мгновение замолкла в ужасе.

— Ну, — сказала она потом, — всё получилось, и это очень важно.

— Сколько же их там? — спросил Кливер.

Сумрак покачал головой.

— Не думаю, чтобы хоть кто-нибудь успел посчитать.

— Наверное, их там сотни, — дрожа, прошептал один из молодых рукокрылов.

— У них в глазах горит свет, — сказала Сильфида.

— Они могут охотиться ночью, — ответил Сумрак. — Они видят лучше нас.

Они вновь замолчали. Сумрак изучил деревья с помощью звука, и заметил новые и новые группы рукокрылов, которые планировали, удаляясь от секвойи, и направлялись в чащу леса. Но на сей раз он не видел, чтобы их преследовали фелиды. Он прислушался и уже не смог уловить ни одного вопля или рычания. Закончилось ли всё это?

— Теперь там тихо, — сказал он. — Попробую найти Маму и Папу.

— Не уходи, — ответила Сильфида; он никогда прежде не слышал такой мольбы в её голосе. — Без тебя мы ничего не видим.

Он заметил, что весь остальной молодняк, в том числе Кливер, умоляюще смотрит на него; но они были слишком гордыми, чтобы просить его остаться.

Он остался и, мучаясь, ждал вместе с ними до тех пор, пока рядом не появилась большая группа планирующих рукокрылов; один из них много раз повторял шёпотом имя Кливера.

— Я здесь, я здесь! — отозвался Кливер, делая это слишком громко. Взглянув на него, Сумрак видел не надоедливого хулигана, a испуганного детёныша, который бесконечно рад услышать голос матери. Это был тот самый звук, который жаждал услышать и сам Сумрак.

Родители Кливера сели на ветку и начали с шумом возиться со своим сыном.

— Вы не видели Икарона? — спросил их Сумрак. — Икарона или Мистраль?

— Прости, но нет, — ответила ему мать Кливера, и это был первый раз, когда рукокрыл не из его собственной семьи глядел на него, проявляя хоть каплю нежности. — Было так темно, и царила такая суматоха.

— Будь здесь с семьёй Кливера, — попросил Сумрак Сильфиду. — Хочу поглядеть, смогу ли я найти их.

— Ты уверен? — спросила Сильфида, по-прежнему не желая, чтобы он уходил.

— Мне нужно, — ответил он; чувства душили его голос. Конечно же, ему не хотелось оставлять Сильфиду, но теперь она была в безопасности. С ней было несколько взрослых. Он не мог выбросить из головы образ фелида, нападающего на Маму и Папу, вихрь челюстей и когтей. Ему нужно было знать, что с ними всё хорошо. Сильфида взглянула на него, и, похоже, поняла. Она быстро кивнула.

— Хорошо.

— Я вернусь.

Он внимательно огляделся и прислушался, прежде чем подняться в воздух, а затем осторожно полетел среди ветвей к секвойе. По пути он встретил множество рукокрылов, жалобно зовущих своих матерей и сыновей, дочерей и отцов.

— Вы не видели Икарона? — шёпотом спрашивал он, порхая над ними. — Икарона или Мистраль?

Многие качали головами, некоторые давали неопределённые ответы; другие и вовсе не обращали на него внимания, слишком сильно подавленые страхом и горем, чтобы услышать его или дать ответ.

Приближаясь к секвойе, он вылетел на открытое место — ему хотелось хорошенько осмотреться, прежде чем подлететь поближе. Он сторонился всех деревьев вокруг поляны, зная, что на них тоже могли сидеть фелиды.

Он сильно устал, но хотел оставаться в воздухе, даже если так он был более заметным. Сама мысль о том, чтобы сесть и стать лёгкой добычей для фелид, была слишком ужасна. Ему хотелось сохранять способность двигаться — в любом направлении, в любую секунду.

Стояла полная темнота, которую нарушал лишь слабый лунный свет, и Сумрак летел, ориентируясь почти исключительно при помощи эхозрения. Мир предстал в виде мерцающего серебряного образа, который вновь и вновь рисовался перед его мысленным взором.

Он решил рискнуть и полететь на поляну. В его голове вспыхивала лишь одна мысль — потребность найти родителей. Даже если фелиды и увидят его, они ничего не смогут ему сделать. Он был явно за пределами их досягаемости.

Он порхал над поляной, держась подальше от ветвей. На секвойе кишели фелиды. Казалось, они были повсюду. Он начал считать их и удивился, когда насчитал всего лишь двадцать шесть. Но казалось, что их было намного больше! Возможно, просто из-за их крупного размера и смертоносной скорости казалось, что их было так много.

Они уже закончили охоту. Он понял это за считанные секунды. Многие из них всё ещё пожирали свою добычу. Сумрак не мог смотреть на это. Другие, уже наевшись, лениво бродили по веткам или свернулись где-нибудь в клубок, слизывая кровь со своих лап и морд.

Они захватили его дерево.

Ничто не показывало их желания уходить. Некоторые из них даже выглядели полусонными — когда они зевали, широко разевая свою ужасную пасть, их горящие глаза превращались в щёлочки. Они могли погрузиться в сон, не боясь ни капли, и Сумрак ненавидел их. Они убивали. А теперь они украли его дом.

На краю кроны дерева Сумрак различил последнюю немногочисленную группу рукокрылов, спешащую по ветке в сторону леса. Он изучил каждого из них при помощи эхозрения, но не нашёл там своих родителей. Фелид взглянул сверху на удирающих рукокрылов, а затем отвернулся, не проявляя к ним интереса. Его живот был полон, и у него не было никакого желания охотиться.

Сумрак взлетал вверх по спирали, наблюдая за фелидами и слушая их. Их глотки испускали низкое удовлетворённое мурлыканье, заставляя его уши вздрогнуть от отвращения. На ветке, принадлежавшей его семье, развалился Хищнозуб — зверь, который напал на его отца. Сумрак узнал его по острым чертам морды. Его длинное, мокрое от пота тело растянулось на той самой коре, где каждую ночь спали он, Сильфида и родители.

Хищнозуб повернулся и обратился к фелиду рядом с собой.

— Это будет превосходная практика, — сказал он, — а их плоть сладка.

— Твоя стратегия была превосходной, — ответил второй фелид. — Только сработает ли она во второй раз?

— Похоже, что это тупые существа, — лениво сказал Хищнозуб. — Они трепыхались в воздухе взад-вперёд, словно не могли вынести расставания со своим любимым деревом. Но для нас будет лучше, если они начнут умнеть. Это отточит наши навыки.

— Они снабдят нас пищей ещё на много, много ночей, — довольным голосом произнёс второй фелид.

Внезапно Хищнозуб вскочил, и его глаза сверкнули в сторону Сумрака.

— Там что-то есть.

— На поляне? — спросил его компаньон.

— Смотри-ка, — с удивлением сказал Хищнозуб. — Один из них летает!

Сумрак думал, что его не заметно в темноте, но он явно недооценил ночное зрение фелид. Его сердце сильно забилось, и он нырнул из лунного света в более густую тень. Хотя он знал, что его нельзя было поймать, сама мысль о том, что это существо смотрит на него, ужасала.

— Это птица, да? — услышал он, слова второго фелида.

— Никакая не птица. Летучий рукокрыл, — ответил Хищнозуб. — Видишь, как меняется мир?

Сумрак хотел спросить, где его отец, едва лишь узнал его, но он вряд ли смог бы выдержать разговор с этим чудовищем. А что, если его ответ будет таким, какого он боялся больше всего на свете?

— У вас прекрасное дерево, рукокрыл! — крикнул ему Хищнозуб. — Но теперь оно наше. Лети прочь и скажи своим, чтобы поискали себе новый дом.

Сумрак больше не мог видеть свою любимую секвойю захваченной этими существами. Он едва мог ощутить естественный аромат дерева среди их вони и сильного запаха крови. Ему не нравилось ощущать на себе взгляды их глаз, светящихся в лунном свете.

Он опустился в лес и начал осторожно прокладывать себе путь в обход поляны — обратно к тому месту, где он оставил Сильфиду. Он пролетал мимо небольших групп рукокрылов, всё ещё занятых паническим бегством с секвойи. Сумрак заметил одну многочисленную группу, собирающуюся на ветке после планирующего прыжка. Её возглавлял Икарон. Сумрак радостно помчался к нему.

— Папа!

Он сел рядом с отцом, который обернулся на звук его голоса.

— Сумрак! Сумрак, с тобой всё хорошо! — он начал обнюхивать и трогать спину и бока сына, чтобы проверить, не ранен ли он.

— Со мной всё в порядке, — ответил Сумрак.

Однако дела у его отца были плохи — он сразу же увидел это. Левое плечо Икарона блестело от крови, а край его паруса был очень сильно разодран. Взгляд на эту рану заставил тело самого Сумрака передёрнуться от боли. Но в его отце изменилось что-то ещё, не имевшее отношения к ране. Сумрак точно не мог понять, что именно. «Иссохший» — пожалуй, такое слово лучше всего подходило для того, чтобы описать это состояние. Его отец словно иссох и увял.

— Папа, с тобой всё хорошо? — его голос дрожал.

— Да. Фелид порвал меня, но это заживёт. Твоя сестра цела?

— С ней всё хорошо. Она ждёт меня вместе с группой другого молодняка. Я как раз возвращался к ней. А где Мама?

Сумрак оглянулся на остальных рукокрылов, осторожно карабкающихся по дереву мимо них. Он опять повернулся к отцу и почувствовал, как внезапная и ужасная волна слабости прокатилась по его телу. Сумрак словно потерял дар речи. Но он сразу понял, в чём причина таких ужасных перемен в облике его отца.


ГЛАВА 10. Перемены в приливе | Тёмное крыло | ГЛАВА 12. К берегу