home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 14. Материк

Тёмное крыло

Сумрак оглянулся на остров и увидел Хищнозуба, который стоял, ссутулившись, на каменистом берегу, окружённый остальными членами своего клана. Их устрашающие визг и рычание, доносившиеся через воду, заставляли его шерсть встать дыбом. Когда наступит отлив, фелиды могут перебраться через воду и продолжить преследование. Сумраку хотелось убраться отсюда как можно дальше.

— Они пойдут за нами? — спросил он у отца.

— Не думаю.

Остальные члены колонии, рассеянные по соседним деревьям, торопливо собирались и планировали в воздухе; стоял шум: их считали по головам и окликали по именам. Всё это было печальным подобием событий прошлой ночи, когда четыре семьи пытались выяснить, кто был жив, а кто мёртв.

— Кого мы потеряли? — крикнул Икарон. — Барат, Сол, Нова, кого не хватает в ваших семьях?

— Сильфида! — закричал Сумрак. — Сильфида?

Каждая секунда его ожидания была такой долгой, но, к счастью, их прошло не так уж и много, прежде чем она появилась, благополучно спланировав к нему.

— Мы сделали это! — воскликнула она. — Это было так легко, когда ты поднимаешься выше. Я чувствовала себя так, словно почти летела. Ну, немножко, — добавила она, и Сумрак вспомнил о том, как сильно он её любил, и как тосковал без неё в часы своего долгого и мрачного отшельничества.

— Твоя идея сработала, — сказал отец, погладив его своим парусом. — Я горжусь тобой.

— Ты спас всю колонию, — сказала Сильфида.

— Почти всю, — сказал Сол, садясь рядом с ними. — Трое из моей семьи пропали.

— Мне жаль, Сол, — ответил Икарон.

— Всё было бы намного хуже, если бы не изобретательность твоего сына, — сказал Сол. — Спасибо тебе, Сумрак. Это не будет забыто.

Сумрак не знал, как ответить на эту похвалу, поэтому просто молча кивнул. Он не ощущал особого удовлетворения, зная, что эти рукокрылы погибли, следуя его плану.

Вскоре появились Нова и Барат, и сообщили, что Барат потерял двоих, а Нова четверых. Австр принёс новость, что семья Икарона также потеряла двоих: они утонули, как и все остальные, после того, как птицы вынудили их снизиться слишком сильно. Сумрак посмотрел, как они всё ещё кружились в небе над островом. Как они могли это сделать? Теперь он ненавидел их всех, и Терикса тоже. Пыталась ли эта молодая птица хотя бы остановить остальных в своей стае? Участвовал ли он сам в этом?

— Мы должны продолжать идти, — сказал Сол, поглядев на фелид на противоположном берегу.

— Согласен, — поддержал его Икарон. — Дальше по побережью мы можем найти себе временный дом и следить за островом. Когда фелиды покинут его, мы сможем вернуться.

— Должно пройти некоторое время, — сказала Нова. — И мы, конечно же, должны попробовать воссоединяться с нашей старой колонией. Сейчас материк чужд для нас, и многие вещи меняются. Нам нужны защита и поддержка. Это путешествие на юг — дело трёх дней, не больше. Мы все четверо помним путь домой.

— Наш дом — остров, — многозначительно сказал Сол.

— Я не особо спешу искать нашу старую колонию, — сказал Икарон. — Она не забудет четыре семьи, которые были сосланы. Вы и вправду ожидаете, что нам устроят тёплый приём?

Сумрак взглянул вверх: в этот момент прямо над их головами спланировала самка-рукокрыл, выкрикивая слова приветствия. Она была не из их колонии — он сразу понял это. Её морда сужалась гораздо плавнее, а кончики ушей были острее. Её шерсть была бледно-серого цвета, но не в силу возраста. Всю свою жизнь Сумрак знал только таких рукокрылов, шерсть у которых была чёрной, бурой или медно-рыжей.

— Мне нужен предводитель! — крикнула она.

Икарон отозвался, и она изящно села рядом с ним и старейшинами. Нова отогнала Сумрака и Сильфиду подальше, но Сумрак оставался достаточно близко, чтобы можно было слушать.

— Я Кона, — представился странный рукокрыл, отвесив краткий формальный поклон. — Я солдат из семьи Гирокуса.

Сумрак с большим интересом смотрел на неё. Он никогда не знал, что бывают солдаты. У его колонии никогда не возникало нужды в них. Кона настороженно сидела на ветке, подняв голову, а её взгляд стремительно переходил с одного старейшины на другого, пока они представлялись.

Сумрак осторожно понюхал. У неё был необычный запах. Возможно, так пахли все рукокрылы на материке. Интересно, едят ли они какую-то другую пищу, или устраивают гнездо на деревьях, кора которых так странно пахнет?

— Моё отделение охраняло береговую линию, — сказала Кона Икарону.

И сейчас, приглядевшись к деревьям, Сумрак заметил ещё нескольких рукокрылов с серой шерстью, которые внимательно смотрят на них с кончиков высоких ветвей.

— Мы наблюдали за вашей переправой, — продолжала Кона. — Пострадали ли вы от птиц?

— Девять из нас не добрались до берега, — ответил Сол. — Они утонули после того, как птицы загнали их в воду.

Единственной реакцией Коны на эту новость было лишь подёргивание её ушей. Похоже, это её не тронуло. Её пристальный взгляд обратился к стае птиц, которая только сейчас начала разлетаться по острову.

— Ваша переправа, наверное, была очень трудной, — прокомментировала она. — Особенно без ветра, который ускорил бы ваше планирование.

— Мы воспользовались восходящими потоками тёплого воздуха, чтобы они подняли нас вверх, — сказал ей Икарон. — Не было возможности ждать, пока подуют благоприятные для нас ветры. Мы спасались от клана фелид-разбойников.

Кона коротко кивнула ещё раз:

— Да, мы отслеживали их передвижения.

Сумрак с удивлением взглянул на Сильфиду.

— Вы знаете об этих злодеях? — спросила Нова.

— Конечно. Именно поэтому Гирокус расставил везде часовых. Мы видели, что они переправились туда вчера вечером. Но мы не знали, что на острове живёт кто-то из рукокрылов. Гирокус захочет поговорить с вами. Пожалуйста, идём со мной, и я отведу вас к нему.

— Да, мы пойдём, — сказал ей Икарон.

Кона держалась вежливо, но отстранённо, и Сумраку явно не понравилось, как она разговаривала с его отцом. Её манеры не выглядели достаточно уважительными. Однако в её облике ощущались уверенность и дисциплинированность, и Сумрак не мог не заметить, что сейчас он находит это весьма успокаивающим. Он был очень благодарен судьбе за то, что первым существом, которое они встретили в этом новом мире, был рукокрыл, и что они, наконец, попали в безопасное место.

Икарон и Кона продолжили разговор, а в это время Барат и Сол ушли, чтобы навести порядок в своих семьях. Сумрак нервно сглотнул, когда увидел, что Нова повернулась и направилась к нему. Он усомнился в том, что она шла к нему для того, чтобы похвалить за то, что Сумрак помог колонии добраться до материка: слишком уж строгой была её морда.

— Послушай меня, — спокойно сказала Нова. — Здесь ты не должен летать. На материке рукокрылы вовсе не так снисходительны, как твой отец. Они гораздо суровее обходятся с отклонениями.

— А что они сделают? — писклявым шёпотом спросил Сумрак.

— Скорее всего, изобьют тебя, а затем прогонят — и нас вместе с тобой. Ради своей собственной пользы, и ради пользы нашей колонии, ты должен использовать свои паруса только для планирующих прыжков. Ты меня понял, Сумрак?

Он был напуган её напором, но не настолько, чтобы не испытывать негодование от того, что ему указывают, что нужно делать.

— Я думал, что только предводитель может…

— Ты прав, Сумрак, — сказал отец, внезапно оказавшийся рядом с ними. — Колония должна исполнять только команды предводителя. Но в данном случае я должен с неохотой согласиться с Новой. Здесь мы — чужаки, и я не хочу выяснять пределы доброты колонии Гирокуса. Мы должны избегать скандала, по крайней мере, первое время. А ты, Нова, не должна читать нравоучения моему сыну: я сам попросил бы его, чтобы он поступил именно так.

— Я просто хотела быть уверенной в этом, — невозмутимо сказала Нова.

Когда вся колония собралась, Кона и ещё несколько солдат повели их всех дальше в лес. Икарон и старейшины планировали впереди; Сумрак и Сильфида находились далеко сзади. Удаляясь от фелид, они ощущали большое облегчение, хотя это также означало, что они уходят всё дальше от дома. Сумрак в последний раз оглянулся в сторону острова, но весь обзор ему уже закрыли деревья.

Он входил в новый мир. Всё вокруг него казалось озарённым светом совсем иного солнца. Многое выглядело знакомым, но Сумрак уже заметил лианы, цветы и плоды, которых раньше никогда не видел. Он втягивал воздух и ощущал вкус пыльцы и спор, которых не было у них на острове. Когда он сел на дереве, чтобы залезть повыше, его когти скользнули по нему, и он обратил внимание на то, какой гладкой и твёрдой была кора. Это был материк — место рождения его родителей. Его мать больше никогда не увидит его вновь.

Тоска Сумрака по ней постоянно звучала эхом в его голове, и хватало даже самого маленького воспоминания, чтобы оно начало гудеть, словно гром.

Этот новый лес жил такой жизнью, какой он никогда не знал. Он привык быть единственным зверем на деревьях, но здесь ветви делило друг с другом множество существ. Сумрак заметил многочисленных мелких поджарых животных с тонкими хвостами и быстрыми глазами.

На земле каждый хруст прутика заставлял его сердце биться быстрее. Это была родина ящеров, и, как он знал, они по-прежнему жили здесь. Он видел их кости; он знал, насколько крупными они были. Он увидел устрашающе крупное наземное существо с клыками, которые росли, изгибаясь, из его верхней челюсти. К счастью, оно было слишком уж тяжеловесным, чтобы суметь забраться на дерево.

— Ты это видел? — спросила его Сильфида. — Что это?

— Не знаю, — ответил он, чувствуя себя ужасно несведущим. И почему родители не рассказывали ему о самых разных существах, живущих в мире? Даже если бы им не пришлось их увидеть, узнать о них было бы интересно.

— Они ведь дружелюбны, да? — спросила Сильфида.

— Да, — ответил ей Сумрак, понятия не имея, о чём идёт речь.

Планируя через поляну, он увидел нечто, напоминающее кости, но не захотел останавливаться и разглядывать более подробно. Колония всё время двигалась вперёд, и у него не было желания отставать.

Он остановился лишь один раз, чтобы слизнуть немного влаги с цветка, и издал крик от неожиданности, когда лепестки закрылись вокруг него, словно намереваясь его сожрать.

— Это всего лишь растение, — проплывая мимо, сказал Кливер.

Тени постепенно наполняли лес, тянулись по веткам и перетекали друг в друга. Эта ночь была ясной, и лунный свет проникал сквозь полог леса. Впереди Сумрак увидел более светлое место, и понял, что они должны быть уже рядом с поляной. Ему стало интересно, живёт ли колония Гирокуса на секвойе, как они.

В разных местах среди ветвей сидело несколько других солдат с серой шерстью. Они не выкрикивали поздравлений, а просто оставались на своих местах, когда колония проходила мимо них, и лишь пристально разглядывали их издали.

— Им и вправду нужно столько часовых? — шепнул Сумрак Сильфиде. Он уже начинал думать, что материк был ещё опаснее, чем он представлял себе. Дома им никогда не было нужно выставлять охрану. Они спали на своих ветвях, не зная страха — до прошлой ночи, когда всё изменилось. Но, возможно, весь остальной мир всегда жил в этом состоянии неусыпной бдительности.

— Думаешь, они высматривают ящеров? — шепнула Сильфида.

— Надеюсь, что нет. Но всё похоже на то, что они находятся в состоянии войны, — сказал Сумрак. — Или же ожидают её начала.

— Они очень хорошо организованы, — ответила Сильфида с явным восхищением. — Они выглядят готовыми ко всему.

Когда они вышли на поляну, колония рассыпалась в стороны, садясь и занимая места на нескольких могучих соснах. Это наверняка и был дом колонии Гирокуса, потому что на деревьях уже теснились целые толпы рукокрылов с серой шерстью. Пока все расселись по местам, многие осторожно принюхивались и щебетали.

Сумрак спланировал на свободное место рядом с Сильфидой. Поверхность ветви напоминала чешую ящера, и даже хотя он понимал, что это была просто кора, ему было не по себе от этого ощущения. Он разыскал глазами своего отца — тот сидел просто на соседней ветке, вместе с остальными старейшинами.

Им навстречу планировали Кона и группа пожилых рукокрылов. В их быстром спуске тесной группой ощущалось что-то почти угрожающее. Они сели рядом с Икароном и его старейшинами.

Вперёд выступил седеющий самец. Это был самый крупный рукокрыл, какого Сумрак видел в своей жизни, и у него была выправка воина. Поперёк его широкой груди тянулся толстый розовый валик шрама. Его когти, хотя и изогнулись со временем, были огромными, и Сумрак мог легко представить себе, как они режут яйца ящеров, а возможно, даже самих ящеров.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! — закричал он. — Я Гирокус, и вы — желанные гости здесь.

От его мощного голоса и выправки веяло властью, но в его приветствии ощущалась также искренняя теплота. Он продолжил, представляя своих многочисленных старейшин, каждый из которых по очереди выходил вперёд, коротко кивал, а потом делал шаг назад. Похоже, его колония была многочисленной и в ней царила хорошая дисциплина.

— Кона говорит мне, что вы сильно пострадали на острове, — сказал Гирокус.

— Да, — ответил Икарон. — Клан фелид во главе с Хищнозубом устроил резню в моей колонии. Они убили тридцать восемь рукокрылов.

С ветвей послышался потрясённый шёпот.

— Мой друг, мне жаль, — сказал Гирокус. — Это злодеяние — худшее из всего, о чём я когда-либо слышал. Мы следили за этой группой. Некоторое время назад Хищнозуб ушёл от Патриофелиса и разбойничал в лесах. Здесь мы всегда настороже, но я предусмотрительно удвоил число часовых, и пока мы остаёмся невредимыми. Я знаю, что эти фелиды убивали наземных животных и разоряли гнёзда птиц. Птицы тоже становятся чрезвычайно неприятными соседями.

— Они напали на колонию Икарона, когда они переправлялись с острова, — сообщила Кона своему предводителю. — Они вели себя свирепо.

— Они думают, что мы — яйцееды, — сказал Икарон.

Гирокус фыркнул снисходительным тоном.

— Птицы слишком глупы, чтобы понять, что у нас нет никакого интереса к их яйцам. Здесь они пока ещё не нападали, но я боюсь, что это не заставит себя ждать. Фелиды Хищнозуба принесли хаос в звериные королевства. Многие отправляли посланников к Патриофелису, требуя от него остановить бойню, и он уже направил солдат, чтобы выследить Хищнозуба. А мы уже послали ему сообщение, что нашли его рыщущих убийц на острове.

— И что же будут делать эти солдаты? — спросила Нова.

— Они должны убить отщепенцев, — прямо ответил Гирокус. — Это лучшее решение. Мы должны действовать жестоко, чтобы сохранить мир сейчас, когда ящеры, наконец, стёрты с лица земли.

Сумрак едва сумел подавить удивлённое чириканье и взглянул на Сильфиду, глаза которой блестели от волнения.

— Это правда? — изумлённо спросил Барат. — Разве можно было уничтожить каждое гнездо и каждое яйцо?

Гирокус рассмеялся.

— Вы что, не слыхали новостей на своём острове? Это правда. Ящеры исчезли навсегда.

Сумрак взглянул на серьёзное выражение своего отца, и попробовал представить себе, что он должен был чувствовать. Разве мир не стал лучше и безопаснее без ящеров? Но как мог его отец действительно радоваться этому — выполнению плана, который он считал таким неправильным?

— Потрясающая победа! — сказала Нова.

— Несомненно, — подтвердил Гирокус.

— Несколько дней назад у нас на поляне разбился кетцаль, — нерешительно сказал Сол. — Его крылья были поражены гнилостной болезнью.

— Одинокий бродяга с побережья, без сомнения, — уверенно сказал Гирокус. — Все их гнёзда на утёсах были уничтожены. По иронии судьбы, именно Хищнозуб и был тем, кто уничтожил последние из яиц. Он был героем, пока его вкусы не стали варварским. Но он может быть не единственной причиной наших волнений за последние дни.

Голос Гирокуса звучал серьёзно, и это заставило когти Сумрака глубже впиться в кору.

— Возможно, до вас доходили те же самые слухи, что и до нас, — продолжал Гирокус. — Новые породы хищных птиц с севера. А с востока — крупные плотоядные звери.

Потрясённый Сумрак повернулся к Сильфиде.

— Мы ещё не видали ничего такого, — ответил Икарон.

Гирокус покачал головой:

— Мы тоже, и, возможно, никогда не увидим. Многие думают, что это просто сказки, родившиеся в испуганных головах. Но я знаю ещё вот что: с тех пор, как исчезли ящеры, все звериные королевства становятся всё больше. И с более высокой численностью подданных возникает больший спрос на охотничьи угодья. Сейчас значительно чаще стали сражаться за территорию. Даже те существа, с которыми мы обычно сотрудничали, теперь становятся драчливыми. Всё происходит так, словно мы освободились от одного врага лишь для того, чтобы породить новых — из числа старых друзей.

— Это действительно печально, — сказал Икарон. — Давайте же надеяться на то, что в итоге возобладают наши лучшие порывы.

— Это верно, — ответил Гирокус. — Но, как вы уже видели, мы остаёмся в состоянии постоянной тревоги. Мы не жаждем войны, но мы готовы к ней. Вы все сильно страдали и нуждаетесь в пище и отдыхе. Наслаждайтесь ими в безопасности в моей колонии, а завтра мы поговорим ещё.

— Спасибо, Гирокус, — ответил Икарон. — Ты очень щедр.

Было уже поздно, и Сумрак был измучен, но он боялся пробовать спать. Борозды в коре сосны были далеко не такими глубокими и удобными, как на их старой секвойе. Запах был более острым и менее успокаивающим. Попытка обустроиться на этой странной ветке остро напомнила ему о том, что Мама ушла и больше никогда не вернётся. Но с обеих сторон к нему прижались отец и Сильфида, и сон, наконец, сморил его.

Он путешествовал по странному лесу; за деревьями показалась поляна, а в центре её высилась секвойя. Там были все: они ждали его и спрашивали, почему он уходил.

— Где ты был? — спросила его мама, с любопытством качая головой.

Как же так вышло, что он заблудился? Ведь всё это время дом был совсем рядом. Неважно. Сумрак был просто переполнен радостью возвращения домой; он сел на свою ветку и начал чиститься, а в это время Сильфида, его отец и все остальные рукокрылы отправились на охоту над поляной. Но потом, даже его сон вторглись беспокойные мысли, и он знал, что всё это было лишь иллюзией, ложью. Но он по-прежнему боялся, что с его домом может случиться нечто ужасное. Он хотел сохранить его безопасным и совершенным хотя бы в своих снах, поэтому он скорее желал бы проснуться, чем смотреть, как его мир рушится ещё раз.


ГЛАВА 13. Переправа | Тёмное крыло | ГЛАВА 15. Истинная природа