home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 2. Сумрак

Тёмное крыло

Шесть месяцев спустя

Спрятавшись за листьями и неподвижно прижимаясь к коре, Сумрак следил за птицей. Она сидела на ветке всего в нескольких футах над ним, вертела головой из стороны в сторону и иногда отзывалась на крики других птиц в лесу. Сумрак был восхищён её обликом — тем, насколько хорошо каждая часть её тела была приспособлена к жизни в воздухе.

Птица шуршала своими крыльями, и в глазах Сумрака засветилась надежда. Но потом это существо просто сложило крылья, сделало несколько шагов и что-то склевало на ветке. Сумрак тихо выдохнул. Ему хотелось увидеть, как птица летает.

Он потратил много времени, добираясь до Верхнего Предела, и подъём был не таким уж и лёгким. Его задние лапы стали сильнее, чем были раньше, но отсутствующие когти так никогда и не отросли. На самом деле он выглядел так же странно, как и всё время до этого. Далеко внизу другие рукокрылы, занятые охотой, скользили по воздуху через поляну. Никто не знал, что он был здесь. Это была его тайна.

Если не забираться на такую высоту, то птиц трудно разглядеть во всех подробностях. Хотя они часто слетали сквозь кроны деревьев вниз, чтобы кормиться на земле, они никогда не задерживались около присад рукокрылов и пролетали так быстро, что Сумрак практически никогда не успевал разглядеть их получше. Зато здесь, на Верхнем Пределе, на самой границе между территориями рукокрылов и птиц, изучать их было намного проще. Сумрак появлялся здесь уже не впервые. Он вряд ли смог бы объяснить, что именно так сильно привлекало его — и он, конечно же, никогда никому об этом не рассказывал. Что бы сказал об на это его отец?

Но его интересовали не птицы сами по себе. Полёт — вот, что он жаждал увидеть, особенно те первые несколько мгновений, когда птицы взмахивали крыльями и поднимались в воздух. Каждый раз, видя это, Сумрак ощущал странную боль в середине груди. Он хотел понять, как это получалось.

Он уже начинал думать, что именно эта птица была совершенно бесполезной. Она просто стояла, где стояла, и ничего не делала. Почему бы ей не взлететь? Он следил за ней уже добрых пятнадцать минут. У него бурчало в животе. Ему и впрямь следовало отправляться на охоту. Но перед этим он хотел увидеть, как минимум, один хороший взлёт.

К сожалению, птица решила, что это был прекрасный момент для того, чтобы распушить пёрышки и почиститься.

Сумрак тихо втянул воздух ноздрями, а затем…

— Лети! — закричал он изо всех сил.

Птица инстинктивно подпрыгнула на своём насесте, раскрывая крылья и хлопая ими в воздухе. Сумрак жадно вытянул шею, замечая все подробности, запоминая изгиб крыльев, подсчитывая количество взмахов. А потом птица пропала из вида — затерялась в густой листве дерева, прокладывая себе путь в полуденное небо.

— Потрясающе, — пробормотал Сумрак; его сердце всё ещё бешено колотилось.

Он выбрался из своего тайника и нашел на ветви более просторное место. Он развернул свои паруса, по-прежнему почти без шерсти. У птицы всё выглядело так легко: едва захлопали её крылья, как она быстро и изящно взлетела. Четыре взмаха. Сумрак огляделся, чтобы убедиться, что за ним никто не следит. Он присел и подпрыгнул вверх, растянув свои паруса и с силой хлопая ими: один взмах, два, три…

… И неуклюже свалился обратно на ветку. Он заскрипел зубами от досады — и от позора.

«Ты не птица».

Отец говорил ему это во время самого первого урока планирующего прыжка, и ещё несколько раз позже, пока Сумрак не усвоил для себя одного — никогда не махать крыльями, и неважно, насколько сильным будет желание сделать это. Но в целом это желание не оставляло его никогда. Какая-то упрямая часть его «я» продолжала верить, что, если бы он мог просто махать крыльями, он смог бы взлететь.

Рукокрылы планировали только вниз, и никогда — вверх. Но, возможно, если бы они узнали секреты птиц, они смогли бы взлетать вверх. Вряд ли он был единственным рукокрылом в истории, который задумывался об этом. Но, похоже, больше никто не интересовался крыльями или тем, как ими пользоваться. Может, он поступал неправильно? Махать крыльями было трудным делом, но, возможно, ему нужно было делать это быстрее, чем птицам, по крайней мере, для того, чтобы подняться в воздух. Он закрыл глаза, пытаясь поточнее вспомнить, как птица начала взлетать, присела, и…

— А что это ты тут делаешь?

Он резко обернулся и увидел свою сестру Сильфиду, которая ползла по Верхнему Пределу вместе с двумя другими молодыми — с Эолом и Кливером. Двоюродной тёткой Кливера была Нова, одна из старейшин колонии. Сумрак спросил у себя, сколько же они успели увидеть.

— А, привет, — сказал Сумрак, небрежно сворачивая свои паруса. — Я просто собирался поохотиться.

— Обычно ты не забираешься так высоко, — Сильфида бросила на него странный взгляд. Она знала, насколько сильно он ненавидел необходимость лазить по деревьям.

— Даёт мне более долгий планирующий прыжок, — сказал Сумрак. — И ещё здесь никто не толпится.

— Так он убьёт меньше рукокрылов на своём пути, — съязвил Кливер.

— Я уже столько дней никого не убивал, — сказал Сумрак, обращая в свою пользу шутку Кливера. — Но в любом случае, количество смертей сильно преувеличено. Если бы все парили хоть чуть-чуть побыстрее, места было бы предостаточно.

Сумрак заработал себе репутацию сорвиголовы и довольно опасного прыгуна. Последние шесть месяцев он упорно изучал искусство замедления в прыжке, но, увы, с минимальным успехом. Его паруса, всё его тело — они просто не желали работать вместе. Случилось и несколько столкновений с другими рукокрылами, в том числе недавнее приземление в воздухе прямо на голову Кливера, успевшее стать притчей во языцех.

— Я тебя везде искала, — сказала Сильфида, обнюхивая Сумрака в знак приветствия. — Ты давно тут?

— А вы трое, вообще, что делаете на Пределе? — спросил Сумрак, стараясь сменить тему разговора. Он заметил, что Кливер и Эол быстро переглянулись, словно им очень не хотелось отвечать.

— У нас состязание! — взволнованно ответила Сильфида. — Отсюда до Нижней Границы. Тебе интересно?

— Звучит заманчиво, — сказал Сумрак. — Мне нравится побеждать.

— Это не гонка, — немного резко произнёс Эол. — Это состязание в охоте. Кто больше поймает за один планирующий прыжок.

— Понятно, — ответил Сумрак.

Все молодые знали, что он был быстрым, а также ещё и то, что во время охоты его скорость работает против него. Из-за того, что он падал быстрее, у него было меньше времени, чтобы выследить и поймать добычу.

— Ну, почему бы и нет? — сказал он. Радовало то, что никто из них не видел, как он машет крыльями. Он мог представить себе, что они скажут.

«Он всегда был слегка странноват, а тут ещё такое».

«Думает, что он может порхать».

«Птичьи мозги».

— Не уверен, что это хорошая мысль, — сказал Кливер, хлопнув Сумрака парусом. — Если он в кого-нибудь врежется, нас всех ждут одни неприятности.

— Я буду вести себя как можно лучше, — ответил Сумрак. Он ненавидел шуточки Кливера и надеялся лишь на то, что этого не было заметно со стороны.

— Ты просто боишься, что он у тебя выиграет, — сказала Сильфида Кливеру.

Кливер фыркнул.

— Сумрак — это единственный из молодых, кто умеет ловить бражников, — напомнила ему Сильфида.

Сумрак с нежностью взглянул на свою сестру. Она была удивительно надёжным другом, когда они находились среди остального молодняка. Когда же они оставались только вдвоём, она была не столь тактичной — однако он и сам был таким же.

— Ну что, готовы начать? — нетерпеливо спросила Сильфида.

Сильфида была громкой. Ей достались сильный голос и склонность кричать.

Их мать говорила, что она родилась уже кричащей, и с тех пор ни разу не замолкала надолго. Мама и Папа всегда пытались заставить её замолчать. Иногда и Сумраку хотелось, чтобы она замолчала, но ему очень нравился её смех.

Когда Сильфида смеялась, она смеялась всем своим телом. Ей было недостаточно смеяться одним лишь ртом; всё её тело сотрясалось и раскачивалось, ей часто приходилось хвататься за ветку, и всё заканчивалось тем, что она буквально распластывалась по ней. Это просто надо было видеть.

— Я в игре, — сказал Кливер. — Давайте, начнём.

Они вчетвером выстроились на краю Верхнего Предела.

— Тебе не выиграть, — пробормотала Сумраку Сильфида.

— У Кливера? — уточнил он шёпотом.

— У меня, — ответила она. Своим обычным голосом она крикнула:

— Все готовы? Пошли!

Сумрак бросился с ветви, раскинул лапы и через несколько секунд был далеко впереди всех. Его лишённые шерсти паруса беспрепятственно резали воздух. Именно эта скорость позволяла ему ловить бражников — быстрейших среди насекомых. Но в целом Сильфида была гораздо лучшей охотницей. Редко, когда его улов был больше, чем у неё. У Сумрака было мало надежды на победу над ней. Он всего лишь хотел не опозориться совсем.

Он заметил муху-бекасницу и испустил серию охотничьих щелчков. Возвращающееся эхо рассказало ему всё, что нужно было знать: расстояние до насекомого, направление и скорость полёта. Сумрак наклонил парус, резко вытянул левую заднюю лапу и круто накренился, чтобы вписаться в траекторию движения своей добычи. Затем он сбросил часть воздуха, рванулся за суженным чёрно-золотистым телом мухи, и оно оказалось у него во рту — крылья и всё остальное.

Он едва успел насладиться приятным и сильным кисловатым запахом добычи, прежде чем был вынужден свернуть, чтобы облететь деревья на дальней стороне поляны. Солнце подсвечивало парящие в воздухе споры, частички пыли и бесчисленных насекомых, мелькающих в воздухе.

Здесь важно было сосредоточиться, а не метаться, выбирая. Несколько раз он оказывался слишком амбициозным и упускал добычу, промахнувшись. «Медленнее», — приказал он себе. Он изловил ещё нескольких насекомых. Под ним, на основной охотничьей территории, сотни рукокрылов, покрытых тёмной шерстью, планировали среди гигантских секвой. Вскоре он окажется в самой гуще сородичей. Он заметил крупную голубую стрекозу, обстрелял её потоком щелчков и вышел на позицию для нападения. Одно движение пальца, чтобы согнуть парус — и вкусная стрекоза затрепетала своими прозрачными двойными крыльями в его зубах, когда он вцепился в неё зубами и начал заглатывать.

— Смотри, куда летишь, мелкота! — закричал кто-то сзади.

Сумрак накренился, пролетая сквозь стаю и прилагая все усилия, чтобы разминуться с остальными.

— Тормози! — рявкнул один из его старших братьев. Это был либо Дьявол, либо Норд. Сумрак всегда их путал.

— Ещё кого-нибудь убить хочешь?

— Простите! — отозвался Сумрак, и в следующую секунду схватил зубами длинноусую моль.

— Эй, это была моя еда!

Сумрак проглотил надоедливую моль, смущённо оглянулся и увидел, как его сверлит взглядом другой рукокрыл.

— Мы родственники? — спросил Сумрак.

— К сожалению, да, — ответил рукокрыл.

Сумрак не мог сказать, кто это был из его кузенов — в конце концов, их у него было около трёх сотен.

— Простите, — снова чирикнул он, а затем взглянул вверх, чтобы увидеть, где находятся остальные. Там была Сильфида! И похоже, что она только что добыла себе муху-журчалку. Он не сумел разглядеть Эола или Кливера.

Когда он спустился ниже основной массы сородичей, ему улыбнулась удача. Возле дерева вилось целое облако только что окрылившихся насекомых. Он круто развернулся, прицелился и бросился сквозь него, схватив ртом сразу шесть мелких козявок и выплюнув седьмую, когда начал закрывать рот. Даже их горький, жгучий вкус не смог уменьшить его ликования — это могло лишь вывести его в лидеры.

Однако ему не хотелось расслабляться. Он понял, что у него в распоряжении было ещё двадцать пять секунд, и он рассчитывал сполна использовать каждую из них. Его глаза и уши, мозг и тело незримо работали сообща. Он поймал муху-львинку, а затем болотную совку.

Под ним вырисовывалась Нижняя Граница — огромная ветвь, которая отмечала конец территории рукокрылов. Им запрещалось спускаться дальше вниз. Сумрак заметил бабочку-бархатницу, порхающую в поисках лесной тени. Он решил, что у него достаточно времени, прежде чем нужно будет садиться.

Он превосходно рассчитал своё нападение. Но едва его рот раскрылся, чтобы вцепиться в тёмную грудь бабочки, как он почувствовал дуновение горячего воздуха в живот. Оно подбросило его вверх и развернуло вбок; из-за этого правый парус сложился. С полсекунды он кувыркался, пытаясь выровняться. Это сильно удивило, но не испугало его. Он знал, что просто попал в восходящий поток — в один из тех столбов нагретого воздуха, которые иногда поднимаются с земли в полуденные часы. Но этот был удивительно сильным.

Он быстро кружил в воздухе и разыскивал бархатницу. Она уже была над ним. Изловить её сейчас не было никакой возможности. Рукокрылы могли планировать только вниз, но не вверх. Его уши подёргивались от раздражения.

Перед ним была Нижняя Граница, и он направился к ней, чтобы совершить пусть не изящную, но зато цепкую посадку. Благодаря практике его техника улучшалась с каждым месяцем. Он припомнил, сколько добычи удалось поймать, и едва смог поверить в это. Это был прекрасный результат. Просто превосходный. Но он был бы ещё лучше, если бы он не попал в восходящий поток. Ему стало интересно, как успехи у Сильфиды и у остальных.

Ожидая их, он таращился в нижний ярус леса. В пятидесяти футах под ним раскинулись густые заросли кустов чая и лавра, папоротников и хвощей. Он попробовал воздух на язык: это был влажный запах смеси листьев и цветов, гниющей растительности, высохшей на солнце земли и мочи. Даже когтя его там никогда бы не было. Среди подлеска жили, кормились и рыли норы разного рода наземные четвероногие существа.

По словам отца, они были большей частью безопасны, хотя некоторые были не очень дружелюбными. К счастью, никто из них не умел лазить по деревьям. Если прислушаться, можно было услышать их фырканье и сопение, и иногда он мог различить тёмные очертания этих скрытных существ.

Приземлился Эол, а следом за ним быстро появились Сильфида и Кливер.

— И как ваши успехи? — бодро спросил Сумрак.

— Не очень, — ответил Эол. — Только восемь.

— Тринадцать, — с гордостью сказал Сильфида. Это был превосходный результат.

— Двенадцать, — промурлыкал Кливер.

Сумрак дождался своего звёздного часа.

— Пятнадцать, — сказал он.

— Что? — воскликнул Эол.

— Ты не набрал пятнадцати! — ответил Кливер.

— Мой брат не лжёт, — сказала Сильфида, и Сумрак увидел, как шерсть на её загривке встала дыбом.

— Это был просто счастливый случай, — произнёс Сумрак, пробуя избежать ссоры. Сильфида отличалась взрывным характером. — Там был рой каких-то только что окрылившихся насекомых. Я спланировал прямо сквозь него и схватил шесть штук зараз! Они были крохотными.

— Тогда и считай их за одно, — проворчал Кливер.

Сумрак ничего не ответил, но ему не хотелось ловить на себе сердитый взгляд Кливера.

— Они считаются как шесть, — твёрдо сказала Сильфида. — Так будет справедливо.

Кливер поёжился, взглянув на Сумрака.

— Не будь ты сыном предводителя, с тобой, наверное, всё вышло бы так же, как с Кассандрой.

— Это та новорождённая, которая умерла? — спросила Сильфида. — Кливер, о чём ты говоришь?

— А разве ты её никогда не видела? Она выглядела ещё страннее, чем Сумрак. Мать перестала её кормить.

— А почему? — испуганно спросил Сумрак.

— Она была уродцем, — сказал Кливер, пожав плечами. — Всё её тело было неправильным. Они отнесли её на гибельную ветку и оставили там.

Сумрак почувствовал, как холод пробирает его сквозь шерсть и кожу. Гибельная ветка была местом, где он ни разу не был. Она отрастала внизу на тенистой стороне дерева и была наполовину скрыта свисающим мхом. Это было место, куда уходили больные или очень старые звери, когда знали, что собираются умирать.

— Говорят, что там ещё можно увидеть её кости, — сказал Кливер, глядя прямо на Сумрака. — Хочешь, сходим и посмотрим?

— Ты говоришь, что с Сумраком что-то не так? — закричала Сильфида на Кливера.

— Нет, — проворчал Кливер, отступая на шаг от Сильфиды. — Но я слышал, что его могли бы выгнать из колонии из-за его парусов, и…

— Ты просто обречён проигрывать, Кливер, — с отвращением произнесла Сильфида. — Смирись с поражением.

Кливер фыркнул.

— Мои вам поздравления с победой, которая стала чистейшей удачей, бесшёрстный. Давай, Эол, пошли отсюда.

Сумрак посмотрел, как эти двое юнцов начали долгий подъём обратно к своим охотничьим присадам.

— Почему ты с ним дружишь? — спросил Сумрак сестру.

— Обычно он ведёт себя не настолько отвратительно.

— Возможно, он такой просто рядом с тобой. Эй, ты же не думаешь, что Мама и Папа подумывали насчёт того, чтобы меня бросить, правда?

— Нет, конечно!

— Просто Кливер ненавидит меня, потому что он никогда не будет предводителем.

— Сумрак, тебе же самому никогда не стать предводителем.

— А я могу!

— Ну, я тоже могу. Только для начала мне пришлось бы поубивать вас всех.

Сидя вдвоём бок о бок на ветке, они принялись рассеянно чистить друг другу шерсть.

— А ты и впрямь очень грязный, — с интересом отметила Сильфида. — Ты что, никогда не расчёсываешь свою шерсть?

— Конечно, расчёсываю, — с негодованием ответил Сумрак. — Почему ты спрашиваешь? Что там такое?

— Всего лишь целая колония клещей, — пробормотала она, с удовольствием поедая их с его спины.

— У меня там всегда всё зудело, — признался Сумрак.

— Я всегда знала, что могу разыскать на тебе неплохой обед.

Сумрак хрюкнул, надеясь найти что-нибудь компрометирующее в шерсти своей сестры. Но, если не считать нескольких спор и единственной тли, Сильфида была, как обычно, очень хорошо ухоженной.

— А ты и вправду поймал пятнадцать штук? — вкрадчиво спросила она.

— Сильфида!

— Я только переспросила для верности.

— Ты просто не можешь поверить, что я обставил тебя!

— Хорошо, но этого, вероятно, больше не случится, — сказала она с нотками самоуверенности в голосе. — Хочешь наперегонки обратно к присаде?

— Не особенно, — ответил он.

— Боишься, что проиграешь?

Он знал, что проиграл бы. В воздухе он был быстрым, но на коре отсутствующие когти и слабые задние лапы обрекали его на нахождение в числе самых медленных. Он ненавидел подниматься обратно. Это всегда сильно обескураживало его. Сумрак глубоко вдохнул приятно пахнущий воздух, и его глаза обратились к залитой солнцем поляне. Насекомые без всяких усилий парили в восходящих потоках воздуха.

— Я даже дам тебе фору, — сказала Сильфида. — Как смотришь на это?

— Не нужна она мне, — ответил он.

Она со странным выражением посмотрела на него, а потом рассмеялась.

— Ты и впрямь думаешь, что сможешь меня победить?

— Думаю, да, — смело ответил он.

— Ну, хорошо. До встречи наверху!

Сильфида бросилась вверх по стволу; Сумрак какое-то время смотрел, как она движется, завидуя её проворству и скорости. А затем, после секундного колебания, бросился с ветки, раскрывая паруса.

— Что ты делаешь? — услышал он, как его окликнула Сильфида.

Рукокрылы могут планировать только вниз, но не вверх, думал Сумрак. Но, возможно, он смог бы изменить это. Оглядываясь, он пытался найти восходящий поток, который встретился ему ранее. Где же он?

— Теперь ты и вправду собрался мне проиграть! — крикнула Сильфида.

Он понятия не имел, будет ли работать его план. Он уже опустился ниже Нижней Границы, и с каждой секундой снижался всё больше и больше. Сумрак с тревогой смотрел вниз. Он никогда не был так близко к подлеску. Он увидел, как что-то тёмное мелькнуло среди растительности и пропало. Слишком опасно. Сумрак решил отказаться от своего плана. Какая досада. Теперь ему придётся ещё дольше лезть наверх, обратно на присаду.

Но когда он планировал обратно к секвойе, тепло коснулось его груди и он внезапно ощутил себя невесомым. Он взмыл вверх на полфута, прежде чем стал крениться набок. Он быстро развернулся и спланировал обратно в восходящий поток, на сей раз держа свои паруса под углом так, чтобы удерживаться в толще воздуха.

Он раскачивался в воздухе, но сумел удержаться, и с неожиданным напором горячий воздух поднял его вверх. Сумрак чувствовал, как он толкает его в паруса, обдувая его подбородок и морду. Он не смог сдержать своего возгласа восхищения, потому что двигался вверх.

Рукокрылы могут двигаться вверх!

Может быть, это не был настоящий полёт, но это было столь же замечательно.

Взмывая всё выше, он заметил Сильфиду, старательно и поспешно ползущую вверх по стволу секвойи.

— До встречи наверху! — завопил он.

Она обернулась и во все глаза глядела, как он проплывает мимо неё; на её морде отразилось замешательство.

— Не медли же, — сказал ей Сумрак, надеясь, что на всю жизнь запомнит выражение на её морде.

— Да что ты такое делаешь? — взревела она.

— Всего лишь еду на горячем воздухе.

— Но… Ты… Ты обманываешь!

— И как же я тебя обманываю? — спокойно спросил он, всё это время поднимаясь выше и выше.

— Ты не лезешь!

— А разве кто-то что-нибудь говорил о лазании? Ты просто сказала, что это была гонка.

— Это несправедливо! — завыла она от негодования.

Секунду она свирепо глядела на него: плечи ссутулились, бока поднимались и опускались.

— Покажи мне, как это делается! — потребовала она.

— Может быть, как-нибудь в другой раз, — ответил Сумрак.

— Я хочу знать, как это делать! — И она прыгнула с дерева и спланировала к поляне, но оказалась уже значительно ниже него.

— Сумрак, покажи мне!

Какое-то мгновение он ничего не делал, и лишь разглядывал её свирепую морду, глядящую на него снизу вверх. Мимо, охотясь, планировали несколько рукокрылов, которые в замешательстве таращились на них.

— Пожалуйста! — попросила Сильфида.

Сумрак вздохнул. Он начал ощущать неловкость в этой ситуации.

— Найди столб нагретого воздуха, — сказал он ей. — Он должен быть прямо подо мной.

Он наблюдал, как она искала восходящий поток, а затем бросилась прямо в него.

— Окружи себя своими парусами! — сказал он ей. — Ты должна всегда быть поверх него.

Ей потребовалось сделать три попытки, прежде чем у неё всё получилось. Кренясь то в одну, то в другую сторону, она напряглась всем телом и взмыла вверх вслед за ним. Он с волнением подумал, что она могла бы помешать его подъёму, но места было достаточно для них обоих.

Поляну огласил восхищённый смех Сильфиды. Всё её тело буквально сотрясалось, охваченное радостью, и Сумрак даже забеспокоился, как бы она не вылетела от смеха из воздушного потока. Но она каким-то чудом ухитрялась держаться внутри него.

— Ого! Это здорово, Сумрак! Так здорово!

— Привет, Кливер! Привет, Эол! — позвал Сумрак.

Двое юнцов, карабкающихся по коре секвойи, остановились и уставились на него: Эол — с озадаченностью, а Кливер — с явной завистью.

— Что это вы делаете? — спросил Кливер.

— Просто возвращаемся на присаду, — сказала Сильфида, довольная собой.

— Будьте внимательнее! — закричал Сумрак. — Мы летим вверх!

Сейчас они взлетали вверх через основные охотничьи угодья, и рукокрылам вокруг них пришлось посторониться, чтобы избежать столкновения.

— Проблемы бродячие! — выкрикнул кто-то. Сумрак был почти уверен, что это была Левантера, одна из его сестёр. Она была старше его лишь на два года, и когда он родился, всё ещё жила в гнезде его родителей. Он очень любил её, но два месяца назад она нашла себе брачного партнёра, и теперь у неё было собственное гнездо в другой части дерева. Она была слишком взрослой и важной, чтобы продолжать разговаривать с ним и с Сильфидой — кроме тех случаев, когда она ругала их за тот или иной проступок.

Сумрак видел, как на него с удивлением смотрят несколько других рукокрылов, но многие глядели на них с подозрением, и даже с неодобрением, прежде чем фыркнуть и отвернуться. Сумрак не мог поверить, что никто больше не захотел сам попробовать поймать восходящий поток воздуха. Неужели в них совсем не осталось любопытства? Неужели они не видят, насколько легче и быстрее было бы возвращаться на свои присады таким способом?

Сумрак взглянул вниз, на распростёртые паруса Сильфиды — густая чёрная шерсть с серебристым блеском, по три когтя на каждой передней лапе — и подивился тому, насколько непохожими друг на друга были она и он, рождённые одной и той же матерью с разницей в несколько секунд. Ему не нравилось то, как его собственные кости передней лапы и пальцев выступают под поверхностью туго натянутых, лишённых шерсти парусов.

От могучих сучьев секвойи отрастали более тонкие ветви, которые слегка поникали, нависая над поляной. Их-то главным образом и использовали рукокрылы в качестве присад для охоты, потому что они представляли собой превосходные наблюдательные позиции, с которых было удобно высматривать добычу и прыгать за ней. Хорошие присады ревностно охранялись, а когда рукокрыл становился достаточно взрослым для того, чтобы завести себе пару, он должен был заявить права на собственную присаду и пользоваться ею всю оставшуюся жизнь. Сумраку и Сильфиде пока ещё позволялось пользоваться родительской присадой. Сумрак видел, как она постепенно появляется в поле его зрения.

Его беспечное настроение постепенно улетучилось. Он начал высматривать своего отца. Вначале он страстно желал, чтобы Папа увидел, как он исполняет планирующие прыжки, и узнал, насколько умён его сын. Но теперь, находясь под прицелом множества неодобрительных взглядов, он спрашивал себя, как бы отреагировал на это его отец. Никто никогда не говорил ему не взлетать на восходящих потоках воздуха. Ему вообще никто ничего об этом не говорил. Он нигде не мог разглядеть ни отца, ни матери. Возможно, это было даже к лучшему.

Сумрак глянул на Сильфиду. Она по-прежнему была под ним и прекрасно справлялась со своим занятием. В глубине его сердца зрело нечто вроде надежды на то, что она выскользнет из теплового потока, и он в гордом одиночестве торжественно воспарит над присадами.

— Знаешь, братишка, — отозвалась Сильфида. — Если смотреть отсюда, ты выглядишь особенно странно.

— Знаешь, большая сестрица, — ответил Сумрак, опустив свой взгляд на неё. — Отсюда ты будешь выглядеть особенно несчастной, если мне вдруг захочется пописать.

— А вот только попробуй! — отозвалась Сильфида.

— И, между прочим, я победил, — сказал он ей. — Я первый у присад.

— Ты не добрался до присад, — ответила она. — На самом деле мы пролетаем как раз мимо присад. А победитель должен оказаться на присаде. И, поскольку я гораздо ниже тебя, похоже, что в лидерах — я.

— Но я быстрее, — запротестовал Сумрак.

— Скорость ещё ничего не значит.

Он знал, что она была права. Возможно, она и выиграла у него на пути к присаде.

— Ну, тогда давай, вперёд, — сказал он ей. — Восходящий поток всё ещё довольно сильный. В полёте ты меня не победила.

Он услышал ехидный смех Сильфиды и немедленно пожалел о своих словах.

— В конце концов, — сказала она, — ты всегда хотел быть птицей.

Это была их семейная шутка, благодаря Сильфиде ставшая всеобщим достоянием. Папа любил рассказывать историю о том, как Сумрак пробовал махать крыльями во время своего первого урока. А когда Сильфида хотела особенно сильно досадить ему, она начинала дрожать своими парусами, говоря при этом: «О, я думаю, у меня получится! Я взлетаю! Ещё чуть-чуть!» Сумрак быстро усвоил этот урок, и никогда никому ничего не говорил о своих тайных посещениях Верхнего Предела. Он сильно стыдился своих ненормальных позывов, но оказывался не в силах противиться им.

— Эй, ты думаешь, эта штука поднимет нас над вершинами деревьев? — спросила Сильфида.

— Не знаю, — ответил ей Сумрак. — Но в любом случае, мы почти у самого Верхнего Предела.

— Ну, и?

— Папа говорил…

— Но ты же не всегда должен делать то, что говорит Папа, — нетерпеливо сказала Сильфида. — Не веди себя, как глупый молодняк.

— Ну, вообще, мы как раз и есть молодняк, пока не подрастём.

— Разве ты не хочешь взглянуть поверх макушек деревьев?

— Это же территория птиц, — сказал он.

— Но ведь ты же — практически птица, верно? — хихикнув, ответила она.

— Птицам это не понравится, — заметил он.

— А ведь они постоянно летают через нашу территорию, — напомнила ему Сильфида, — чтобы добраться до земли. И мы не возражаем.

— Верно, — согласился Сумрак, не желая выглядеть послушным. — Мы же не собираемся садиться на их насесты.

— Мы просто пролетим через их территорию, — сказала Сильфида.

— Просто к пологу леса, чтобы получше разглядеть небо, — добавил Сумрак.

Уверенность Сильфиды заставила его чувствовать себя смелее. Но он слышал в своей голове голос отца, требующий, чтобы он не заходил за Предел. По своей природе Сумрак никогда не был смутьяном. Зато Сильфида — была. Он пытался делать всё так, чтобы это понравилось отцу. Но его охватывало неподдельное любопытство — ему хотелось увидеть, как действительно выглядит небо… и ещё птицы, которые его населяли. Они уже поравнялись с Верхним Пределом, и Сумрак нервно сглотнул слюну, когда они взмыли над ним. Здесь ветви секвойи были короче, потому что дерево сужалось к вершине. Стало намного просторнее. Птицы стрелой проносились в небе, а солнце едва начало свой медленный спуск к западу. Вскоре они взлетят вверх почти до высоты самой секвойи.

Сумрак жадно следил глазами за быстрым полётом птиц, очарованный тем, как легко поднимали их вверх взмахи крыльев. Большая стая внезапно развернулась в унисон и скрылась из поля зрения. Следом за ними в небе возникла странная тень, вынырнувшая из сияния солнца. Её очертания были размыты.

— Что это там такое? — спросил Сумрак Сильфиду, направляя её взор ввысь.

На его взгляд это было похоже на вырванное с корнями дерево, плывущее по воздуху в его сторону, взмахивая ветвями. Вылетев из сияния солнца, предмет стал виден яснее, и Сумрака охватила тревога, когда он понял, что эта штука движется в их сторону.

Он никогда не видел в воздухе ничего столь огромного.

Длинная голова, увенчанная гребнем.

Остроконечные крылья размахом в сорок футов.

— Это какая-то птица! — сказала Сильфида сдавленным от страха голосом.

Сумрак видел, как его огромные крылья резко выгибаются и машут вполсилы.

— Но у него же вообще нет перьев, — пробормотал он.

Восходящий поток воздуха, который устроил им такое восхитительное путешествие, теперь неосторожно относил их всё ближе и ближе к этой твари. Сумрак согнул свои паруса и вылетел из него, крича, чтобы Сильфида сделала то же самое. Освободившись, они начали поспешный спуск. Сумрак продолжал оглядываться назад.

Существо развернулось в воздухе, явно направляясь к их поляне. Неудивительно, что птицы устроили паническое отступление! Заметила ли эта тварь его и Сильфиду? Сумрак сложил паруса под ещё более острым углом, ускоряя своё падение. Сильфида была впереди; они миновали территорию птиц, пролетели Верхний Предел.

Он слышал, как тварь приближается, внезапно испустив ужасный вопль. Ветер ударил его в хвост и в спину. Обернувшись, он увидел длинную голову, переходящую в костяной гребень. Он увидел длинный клюв — или же челюсти: он не был точно уверен в том, что это такое. Одно крыло было наполовину прижато к телу, а другое опускалось и поднималось, и его конец хлестал по ветвям во время неистового полёта этого существа в сторону их поляны. Он был просто обязан предупредить колонию.

— Берегитесь! — орал Сумрак, потому что сотни рукокрылов ещё продолжали охотиться среди деревьев. — Прочь с дороги!

Очевидно, они его услышали, потому что он увидел, как рукокрылы бросились врассыпную в безопасные места среди ветвей секвойи.

Но Сумрак не знал, куда ему лететь, чтобы ускользнуть от этого чудища. Существо было огромно, а размах его крыльев был почти таким же, как ширина всей их поляны.

— Садись! — закричал он Сильфиде, которая летела далеко внизу.

— Куда?

— Куда угодно!

Сильфида отклонилась влево и совершила жёсткую посадку на секвойю, оказавшись в безопасности на стволе дерева.

Сумрак мчался вперёд, опасаясь делать вираж, потому что сейчас существо было почти сразу за ним. Он промчался через опустевшие охотничьи угодья и уже мог разглядеть стремительно приближающийся к нему подлесок. Вот уж теперь-то существу пришлось бы взлетать! Он оглянулся; в тот же миг тварь обрушилась на него, и бурные, сильные воздушные вихри увлекли Сумрака следом за нею, развернув его головой кверху. Лес закружился в его глазах. Он слышал, как крылья существа стукаются о ветви, как трещит древесина.

Сумрак расправил свои паруса; ему удалось выправиться, но он не мог вырваться на свободу из воздушного следа этого существа. Впереди показались стволы деревьев. Он ожидал, что существо выправится в полёте и развернётся, но вместо этого оно устремилось прямо в чащу секвой. Запутавшись в своих парусах, Сумрак отчаянно тормозил. Он столкнулся с какой-то частью кожистого хвоста существа, отлетел, ошеломлённый, и полетел вниз, кувыркаясь, сквозь ветви. Он врезался в кору и вонзил в неё все свои когти; его так трясло, что он едва мог держаться.

Стояла тишина. Птицы не пели, насекомые не стрекотали. Лес затаил дыхание.

Сумрак оглядел секвойю и увидел, что существо запуталось в ветвях прямо над ним. Его огромное тело было изломано, а большие крылья — разорваны и смяты. Длинная голова болталась, свисая с ветки, а острый клюв был менее чем в десяти футах от головы Сумрака. Он оглядел устрашающие костяные ветви челюстей до самых ноздрей — щелей, которые были такими большими, что он смог бы заползти внутрь них. Огромные чёрные глаза существа были тусклыми.

Сумрак боялся пошевелиться. Это существо — оно мертво, или просто без сознания? Хрустнула ветка, и Сумрак вздрогнул. Но само существо не шелохнулось. Сумрака поразили его чудовищные размеры. У него совсем не было перьев, так что оно не могло быть птицей; однако его челюсти очень сильно напоминали длинный клюв. Он не представлял себе, что это была за тварь.

Сумрак взглянул вниз и с содроганием понял, что был всего лишь в нескольких футах от подлеска. Его сердце колотилось. Если бы он не захотел ползти по земле, ему пришлось бы подняться вверх по этому дереву, чтобы спланировать на соседнее.

Звуки начали возвращаться в лес. Он с надеждой вглядывался в другую сторону поляны, разыскивая своего отца или кого-нибудь из других рукокрылов. Но никого не увидел.

Он снова поглядел на существо. Его тело было такой же ширины, как ствол дерева. Ветка зловеще скрипела под нагрузкой. Сумрак не мог дальше оставаться здесь. Он понимал, что эта тварь могла сорваться оттуда и прихлопнуть его. Ему нужно было обойти её. Взглядом он наметил себе путь. Он был вполне возможным, но проходил в опасной близости к голове существа. Конечно же, оно погибло после столкновения вроде этого. У него был сломан гребень. Видимо, оно врезалось в ствол прямо головой. Такое убьёт кого угодно.

Сумрак осторожно полз, прижимаясь к стволу всем телом. Уколы его когтей в кору дерева звучали просто оглушительно. Часть крыла этого существа свисала с ветки, и Сумрак, незаметно крадучись мимо, посмотрел на толстую кожистую шкуру. Он колебался. У твари совсем не было перьев, но она всё же летала. Он и представить себе не мог, что это было возможно. Кожа существа была натянута на длинный костяной штырь. Других пальцев не было совсем. Хотя кожа была гораздо толще, чем его собственная, он не мог отделаться от мысли о том, что крылья существа выглядели немного похожими на его собственные паруса, лишённые шерсти. Это была беспокойная, и даже неприятная мысль, и он быстро прогнал её из головы.

Он начал подъём по стволу секвойи. Тело существа свисало над ним, тёмное и мрачное, словно грозовая туча. Его влажная теплота окутала Сумрака, и его ноздри сузились от запаха. Ему захотелось почиститься.

Прежде всего, почему оно упало? Что заставило его так хаотично лететь?

От переднего края его правого крыла отрастала группа из трёх когтей — каждый из них вдвое длиннее Сумрака. Он затаил дыхание и поспешно прополз под ними. Рядом с этим великаном он чувствовал себя жалким прутиком. Ему больше не хотелось смотреть на эту тварь: он всего лишь хотел проползти мимо, спрыгнуть с секвойи и вернуться обратно в своё гнездо.

Но его глаза всё равно продолжали разглядывать крыло, его форму, тонкий покров — теперь он мог его разглядеть — из волос, или же это были своего рода перья, в конце концов? По всей перепонке крыла были разбросаны странные яркие участки расцветы гниющей кожи. Возможно, существо было больно; возможно, именно из-за этого оно так плохо летало.

Сумрак поспешно лез вверх и уже поравнялся с болтающейся головой существа. Ветви скрипели. Он ощущал порывы ветра.

Сумрак медленно оглянулся через плечо. Кончик левого крыла существа дёргался, заставляя перепонку шуршать.

Больше он не ждал. Он двигался как можно быстрее, и его не беспокоило, насколько сильно он теперь шумит. Существо вздрогнуло. Голова пошевелилась. Если бы Сумрак смог всего лишь миновать челюсти, проползти мимо головы до ближайшей ветки, он смог бы совершить прыжок через поляну.

Сейчас он был рядом с левым глазом существа. Он был размером с него самого, этот глаз — чёрный и непроницаемый. Вначале Сумрак увидел в нём собственное отражение — так же, как он иногда видел себя в лужицах стоячей воды на коре секвойи. Он замер на месте и уставился туда. Затем глаз стал устрашающе прозрачным; свет двигался внутри него, и Сумрак увидел, что его отражение померкло. Голова существа наклонилась к нему.

Сумрак мог только смотреть на неё. Челюсти существа раскрылись, и его обдал порыв зловонного воздуха. Но с этим выдохом было смешано что-то ещё — нечто, звучавшее для Сумрака, словно язык, хотя такой, которого он ни разу не слышал. Ещё один более кислый порыв дыхания вырвался из горла существа, а когда в его глазах погасла последняя искра жизни, голова безвольно свесилась с ветви.


ГЛАВА 1. Прыжок | Тёмное крыло | ГЛАВА 3. Хищнозуб