home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 21. Землеройки

Тёмное крыло

Сумрак полз сквозь высокую траву; стебли были такими густыми и высокими, что он видел лишь то, что было прямо у него перед носом. Его шерсть была усеяна каплями росы. Он обходил невысокие извитые растения, листья которых раскинулись вверху, словно кроны миниатюрных деревьев. Прутья царапали его морду. В воздухе было полно насекомых, спор и паутины.

Они одолели половину пути через равнину.

Сильфида была слева от него, Австр справа, а остальная колония прямо за ними; они быстро двигались к очередному дереву. За последние несколько часов Сумрак понял, что ходьба утомляла значительно сильнее, чем полёт. Двигаясь на четырёх лапах, он ощущал себя неуклюжим и тяжёлым. Его тело жаждало воздуха. Попав на такое место, где можно было полностью расправить крылья, он взлетел.

Светлячки мерцали, словно упавшие с неба звёзды. Ветер шуршал в траве. Было так хорошо вновь оказаться наверху.

Он быстро определил очередное место назначения — одинокое сумаховое дерево, торчащее на равнине. До него было ещё довольно далеко, и он сразу увидел, что они вновь отклонились от верного пути. Внизу, в траве, не имея ориентиров, было ужасно легко отклониться от нужного направления. Именно поэтому он проводил значительную часть времени над землёй, направляя колонию в нужную сторону и высматривая возможных хищников. Пока им сопутствовала удача.

Он приземлился около Австра и молча направил его в нужную сторону. Австр кивнул, и остальная колония тихо последовала за ним. Сумрак зашагал рядом с Сильфидой.

Пронзительный визг разорвал ночь, словно змеящаяся молния. Австр остановился и взглянул на Сумрака:

— Проверь, что там видно.

Сумрак вновь вылетел из травы и взмыл в небо по спирали. Он вертел головой, пытаясь понять, откуда донёсся этот звук. По равнине прокатился второй визг, а вместе с ним — храп и ржание, к которому добавился отдалённый топот копыт. Сердце Сумрака тяжело колотилось об рёбра.

Этот звук издавали испуганные эквиды. Он был почти уверен в этом. Но что же их испугало? Диатримы явно не могли быть столь активными так поздно ночью.

Он стремительно мчался в воздухе, направляясь в сторону источника звука. Сейчас луна скрылась за облаком, и Сумрак послал в сторону земли звуковую волну. Своим мысленным взором он увидел каждый стебелёк травы и случайную маленькую тёмную фигуру копошащегося на земле зверька. Внезапно трава раздвинулась, и мимо него пробежал взрослый эквид с детёнышем.

Сумрак развернулся, открыв глаза и следя за их силуэтами. Эти два существа быстро встретились с другим взрослым зверем и продолжили скачку по равнине. Цокот их копыт постепенно затих в ночи. Сумрак был рад, что им удалось остаться невредимыми, но всё равно чувство страха не покидало его. От кого же они бежали?

Долго ждать ответа не пришлось. Он продолжил путь на юго-запад, и менее чем в сотне взмахов крыльями получил явственное эхо-изображение четвероногого существа в тени высокой травы. Сумрак закружился в воздухе и испустил ещё больше звуков.

До этого он лишь однажды видел существ такого рода, но его внешность была слишком запоминающейся, чтобы его можно было с кем-то спутать. Это был гиенодон, причём не один. Их было шестеро, и они зловеще шагали по траве. Вдруг они остановились, опустив свои притупленные морды к самой земле, и тот, что был впереди, раздражённо заворчал.

— Запах пропал, — сказал он; его голос был таким низким и неразборчивым, что Сумрак едва сумел разобрать слова. — Хищнозуб.

Невидимый на фоне ночного неба, Сумрак с растущей тревогой следил, как рядом с большими зверями появились Хищнозуб и второй фелид.

— Нюхай, — грубо приказал ему гиенодон.

Хищнозуб припал головой и животом к земле и прокрался вокруг них, разыскивая запахи добычи.

— Да, — сказал он. — Запах эквид пропал. Но здесь есть и другой, который я хорошо знаю. Рукокрылы.

— Здесь? Они не живут на земле, — ответил гиенодон.

— И их там должно быть много, — сказал второй фелид. — Я всё ещё чую запах их страха.

— Пантера права, — подтвердил Хищнозуб. — Целая колония, должно быть, переходит через равнину по земле.

Внезапно Хищнозуб взглянул в небо, и Сумрак резко рванулся под прикрытие ночи, всей душой надеясь, что его не заметили. Он круто развернулся и изо всех сил помчался обратно к колонии.

На какой-то леденящий душу миг он забыл, где именно находился — настолько однообразной была равнина в темноте. Но затем он сориентировался по силуэтам одиноких деревьев. Ему пришлось несколько раз низко пролететь над землёй, прежде чем он различил в траве тёмное скопление сородичей-рукокрылов и быстро приземлился во главе шествия.

— Мы успеем добраться до сумаха вовремя? — спросил Австр, когда Сумрак сообщил ему обстановку.

— Это не будет гарантировать нашей безопасности, — заметил Сол, выбравшийся из задней части колонны. — Гиенодоны могут и не уметь лазить по деревьям, зато фелиды точно умеют.

— Мы не доберёмся до него вовремя, — спокойно сказал Сумрак. Двигаясь по запаховому следу, фелиды могли довольно скоро настичь их. — Но впереди я видел упавшее дерево. Оно неподалёку, и оно большое. Там мы смогли бы скрыться, пока они не пройдут.

Сумрак ждал ответа Австра. Ему были слышны беспокойный писк и хныканье некоторых других молодых зверей. Даже Сильфида казалась взволнованной. Случилось то, чего они все боялись больше всего — их застигли на открытом месте.

— Если они учуяли наш запах и хотят есть, они выйдут прямо на нас, — сказал Австр. — Мы окажемся в ловушке.

— Я не вижу другого выбора, — сказал Сол.

— Сумрак, ты сможешь провести нас туда? — спросил Австр.

Сумрак по-прежнему держал в голове образ упавшего дерева, поэтому он возглавил шествие. Они ещё ни разу не ползли вперёд быстрее. Трава поредела и внезапно перед ними возникла тёмная масса ствола. Они подошли к его сломанному основанию.

Сильфида сморщила нос:

— Что это за запах?

— Помёт, — ответил Австр.

— Помёт диатримы, — прошептал Сумрак, вспомнив запах из леса бегущих-по-деревьям. Он сразу же взлетел и облетел упавшее дерево. Поблизости явно не гнездилась ни одна диатрима. Наверное, помёт оставила проходившая мимо птица. Он вернулся к остальным.

— Всё в порядке, — сообщил он им.

— Нам повезло, — заметил Сол. — Помёт скроет наш запах.

— И может отпугнуть их, — добавил Австр.

Сумрак с надеждой кивнул:

— И где же мы спрячемся?

Было так странно видеть дерево, лежащее на боку, когда одни его ветви торчали в воздухе, а другие распластались по земле — безлистные и сломанные.

— А если внутри? — предложила Сильфида. — Оно выглядит довольно крупным.

Она сидела у сломанного основания дерева, и Сумрак поспешил к ней. На сломе крепкой древесины было видно множество крошечных отверстий, проточенных насекомыми, а кроме них ещё и отверстие большего размера, куда мог бы протиснуться рукокрыл. Сумрак подполз ближе и спел в отверстие свою песню, внимательно прислушиваясь. Спустя мгновение эхо уже вернулось к нему. В его сознании вспыхнул образ глубокого пещеристого пространства.

— Мы поместимся там все, — сказал он Австру.

Он знал, что у них осталось мало времени. Австр настаивал на том, чтобы идти первым. Один за другим остальные рукокрылы протискивались внутрь. Сумрак никогда ещё не бывал внутри дерева, и влажный аромат древесины показался ему довольно сильным. Внутри было на редкость просторно, но не совсем темно. Слабый свет сочился сквозь узкие трещины и ходы насекомых в коре дерева.

Пользуясь своим эхозрением, Сумрак более тщательно изучил укрытие. Полость в нём образовалась благодаря гнили и трудолюбивой армии насекомых, которые вместе создали причудливую полость, напоминающую улей. С её потолка свисали толстые пряди старой паутины. В древесине кишели насекомые, и Сумрак услышал, как многие рукокрылы, ощущая голод, начали издавать охотничьи щелчки.

— Пока не время, — тихо сказал им Австр. — Когда опасность минует, мы поедим. Сейчас мы должны сидеть тихо.

Сумрак устроился рядом с Сильфидой, довольный выдавшейся возможностью отдохнуть. Сол сел у входа и выглянул в ночь. Затем он повернулся покачал головой. Пока ничего.

— Видишь вон ту нору там? — шепнула ему Сильфида.

— Где? — шерсть Сумрака встала дыбом. Он думал, что проверил все входы внутрь.

Сильфида показала ему нору, и он вздохнул с облегчением. Она была в полу и вела сквозь кору прямо в землю. Она была слишком мала и для фелид, и даже для рукокрылов.

— Куда же она ведёт? — с тревогой спросила Сильфида.

Он испустил вниз поток звука. Нора уходила в землю довольно глубоко, прежде чем закончиться тупиком — или же резко изогнуться в сторону, чего он не мог выяснить. С помощью эхозрения нельзя было заглянуть за угол. Внутри он ничего не сумел увидеть. Однако, понюхав, он ощутил слабый запах животного, смешанный с острым запахом коры и земли.

— Я гляну, нет ли ещё таких, — шепнул он Сильфиде.

Неуклюже семеня по неровному полу, он нашёл второе отверстие, затем третье, прорытое весьма глубоко.

— Четыре, — сказала Сильфида, когда они снова встретились. — Из одного довольно плохо пахнет.

Среди рукокрылов они отыскали Австра.

— Думаю, под деревом кто-то живёт, — сказал ему Сумрак.

— Тсссссс… — зашипел у входа Сол, отступая внутрь. — Они идут сюда.

Тишина пульсировала в пространстве полого ствола, когда все рукокрылы прижались к мёртвой древесине. Пульс Сумрака стал просто бешеным. За слоем древесины он расслышал звуки шагов, а затем грубый гортанный голос.

— Ты вывел нас к птичьему дерьму.

— Нет, — последовало мягкое рычание. — Я следовал за запахом рукокрылов.

— Тогда где же они? — послышался тот же самый грубый голос.

Что-то глухо постукивало по коре сверху, и Сумрак дёрнулся. Один из детёнышей захныкал, и мать быстро прижала его к себе, чтобы заглушить крики. Наверное, гиенодон запрыгнул на ствол и теперь нетерпеливо расхаживал по нему. Сумрак надеялся, что древесина окажется достаточно толстой.

— Я потерял их след.

Это был мягкий голос Хищнозуба. Сумрак слышал, как он чихал и пытался выбить из ноздрей чудовищную вонь испражнений диатримы.

«Уходи, — думал Сумрак. — Уходи».

Он отыскал глазами Сильфиду. Она неотрывно смотрела на что-то, и он отследил направление её взгляда. Из одной маленькой норки в земле высунулась голова. Она была клиновидной формы, сужаясь в вытянутый нос. Маленькие полукруглые уши были прижаты к черепу. Серая и чёрная шерсть тянулась волнистыми полосками по морде существа. У него были крупные овальные глаза. Существо высунулось из норы чуть больше.

Сумрак продолжал глядеть. Существо было размером в половину его самого, но выглядело до странности похожим на рукокрыла. Единственное, чего ему не хватало — это парусов между передними и задними лапами. Крошечный зверёк явно был напуган, потому что шерсть на его голове и шее ощетинилась, и он отступил обратно в нору, словно его втащили туда, потянув снизу.

— Это просто землеройка, — шепнул где-то рядом Сол. — Робкое крохотное существо. Наверное, испугалось до смерти.

Из норы послышалась серия тревожных писков.

Сумрак озабоченно взглянул вверх. Услышат ли их гиенодоны и фелиды?

— Тсссс, — произнесла Сильфида, наклонившись над норой. — Мы не собираемся вредить вам.

Целый поток пронзительных писков и визгов хлынул не только из этой норы, но и из всех нор сразу.

— Глупая мелюзга, — пробормотала Сильфида.

— Наверное, там у них гнездо, — сказал Сол. — Они думают, что мы пытаемся захватить его.

Тяжёлые шаги наверху внезапно остановились. Сумрак не слышал голосов Хищнозуба или гиенодонов. Ушли ли они, или всё ещё были снаружи, всего лишь в нескольких дюймах от них, и просто прислушивались?

Землеройка ещё раз высунула наружу свою остромордую головку и огляделась. К удивлению Сумрака, на сей раз она вылезла полностью и присела, балансируя на краю норы.

— Не бойся, — мягко шепнул Сол, подступив к ней на несколько шагов. — Мы скоро уйдём с вашей дороги.

Землеройка открыла рот, словно чтобы ответить, и Сумрак увидел её зубы. Они были мелкими, многочисленными и очень, очень острыми. В бледном луче лунного света они вспыхнули красноватым светом. Ужасное шипение вырвалось из горла крохотного существа, и оно бросилось на Сола, резко ущипнуло его за шею, а затем проворно отскочило назад.

Сол вскрикнул — скорее от неожиданности, чем от боли, потому что укус крохотного зверька не мог причинить сильного вреда. Сумрак даже не увидел раны от него. Сол угрожающе распахнул паруса и шагнул вперёд, но затем его лапы застыли, и он упал мордой вперёд. Он несколько раз дёрнулся, а в его удивлённых глазах отразилось непонимание происходящего.

— Сол!

Австр спешно подполз к боку старейшины. Сол не был мёртв. Сумраку было видно, как его бока поднимаются и опадают. Он был жив, не спал, однако не мог двигаться.

— Он парализован! — сказал Австр, взглянув на маленькую землеройку. — Его отравил её укус.

Одна за другой из норы выскочили ещё восемь землероек и начали, шипя, приближаться к Солу и Австру. Австр не отступил, и, выпрямившись, смело распахнул свои паруса. В этот момент он показался Сумраку очень похожим на отца. Он бросился вперёд и занял место рядом со своим братом. Сумрак видел, что Сильфида тоже пришла на помощь, а вместе с ней и несколько других рукокрылов. Вместе они встали щитом вокруг упавшего старейшины.

На мордах землероек отражалась голодная ярость. Они делали ложные выпады, благоразумно ожидая подходящего момента, чтобы нанести свой парализующий укус.

— Гоните их обратно в нору! — скомандовал Австр.

Сумрак двинулся вперёд вместе с остальными, ощущая себя бесстрашным и сильным. Он скалил зубы. Он шипел. Он заставлял себя казаться огромным при помощи крыльев. Землеройки отступили к краю норы, но затем Сумрак услышал вопли остальных зверей своей колонии.

— Их ещё больше!

— Они повсюду!

Сумрак в ужасе увидел, как из множества нор хлынул целый поток землероек. Некоторые рукокрылы решили не отступать, шипя и набрасываясь на них, держа когти и зубы наготове. Они были не слишком умелыми воинами, но знали, что следует избегать голов землероек и предпочитали целиться в их бока и задние лапы. На стороне рукокрылов было преимущество в размерах и силе, и когда они распахивали свои паруса, землеройки иногда отскакивали назад, но далеко не всегда. Казалось, они мало чего боялись, и нападали снова и снова, заставляя рукокрылов разбегаться в ужасе.

Перед Сумраком появлялось всё больше и больше землероек, и теперь они наступали единой массой вздыбленной шерсти и ядовитых красноватых зубов. С ними ничего уже нельзя было поделать — только отступать. Сол беспомощно лежал на земле. Сумраку не хотелось бросать его, но также ему не хотелось разделить его участь. Землеройки целой кучей накинулись на парализованного старейшину, и Сумраку уже не было его видно.

— Все отступайте! — хрипло закричал Австр всей колонии. — Уходите!

Сумрак тесно прижался к Сильфиде, вертясь по сторонам. Паникующие рукокрылы полезли к единственному выходу, карабкаясь друг по другу.

Никого уже не волновало, оставались ли ещё снаружи фелиды или гиенодоны. Хищники внутри были столь же ужасными.

— Туда! — сказал Сумрак, ведя Сильфиду на стену и отчаянно пытаясь уйти от волны землероек, нахлынувшей на них.

Землеройка прыгнула с потолка на спину Сильфиды. Сумрак решительно поднял голову и вцепился зубами в плоть этого существа. До этого он никогда не кусал другого зверя, и потому ощутил волнительный прилив возбуждения и страха. Он разжал челюсти и укусил снова, на сей раз ещё сильнее, и сдёрнул землеройку с Сильфиды. Ошеломлённая, она свалилась вниз, и Сумрак продолжил подъём, толкая перед собой Сильфиду. Если бы у них был просто свободный проход по потолку, они смогли бы добраться до выхода, где уже теснились другие рукокрылы.

Во всей этой спешке он едва ощутил укус.

Обернувшись, он увидел возле своего бока землеройку: её ужасные красноватые зубы были оскалены, и он знал, что только что произошло. Сумрак в ужасе представил себе, как в его тело просачивается ядовитая слюна этого существа.

Он отчаянно пытался вылизать рану, но она была у него на боку и слишком далеко от головы, поэтому он не мог сделать этого как следует. Ему нужно было двигаться дальше, чтобы выбраться наружу, но он уже начал ощущать тошноту. Чем больше он пытался двигаться, тем большую слабость ощущал. Теперь ему не хватало сил даже для того, чтобы окликнуть Сильфиду, которая уже забралась значительно выше него.

Ужасное онемение охватывало его позвоночник — позвонок за позвонком; оно сковывало мускулы его ног, живота, груди, предплечий и плеч. Когти на его крыльях непроизвольно подёргивались, вонзаясь всё глубже в древесину, и он не мог выдернуть их, чтобы сделать следующий шаг. Его тело застыло, вися на стене.

Даже его глаза были парализованы. Он мог лишь смотреть, не мигая, как землеройки двигались вперёд, а за их спинами целый рой зверьков собрался на теле Сола. Ему мельком удалось увидеть белизну ободранной дочиста кости ноги, но тела землероек почти сразу же сомкнулись над ней.

Лёгкие Сумрака отчаянно набирали и выпускали воздух. Сердце крутилось в груди. То же самое могло случиться и с ним самим.

Ему хотелось кричать и дёргаться, но яд землероек не позволил бы этого сделать. Он мог лишь смотреть, как приближается его смерть. Землеройка испустила серию отрывистых воплей, и внезапно появились другие зверьки — их позвали кормиться. Сверху он слышал голос Сильфиды, раз за разом выкрикивающий его имя, и ему хотелось крикнуть, чтобы она убиралась отсюда, но его горло было прочно сковано, едва позволяя ему вдыхать достаточно воздуха. Он надеялся, что потеряет сознание раньше, чем они нападут.

— Уйдите от него! — услышал он визг сестры. Он не мог увидеть её, но чувствовал, что она наползает на него сзади, пытаясь его защитить.

Снаружи раздалось громкое царапанье — звук когтей, раздирающих кору.

В стене внезапно прорвалось неровное отверстие — не далее, чем в одном взмахе крыльями от его тела. Пара когтистых лап пролезла внутрь, отламывая ещё больше дерева и коры.

Землеройки бросились врассыпную. Теперь отверстие было огромным. Лунный свет на мгновение залил внутреннюю часть ствола, а затем его заслонила голова гиенодона, которая лезла внутрь с разинутыми челюстями.

Совершенно беспомощный Сумрак смотрел, как челюсти рванулись вперёд рядом с ним и слегка задели его, схватив двух землероек. Крохотным существам удалось выгнуться верхней частью тела и шеи достаточно сильно, чтобы успеть по многу раз ущипнуть гиенодона в края морды — а затем гиенодон просто сжал зубы, раскусывая их пополам и разжёвывая в глубине своей голодной пасти.

Сумрак чувствовал, как Сильфида тянет его когтями и зубами, пытаясь уволочь в безопасное место.

— Давай же, Сумрак, шевелись! — рычала она.

Гиенодон просунул голову ещё дальше внутрь дерева, повернулся и увидел Сумрака, висящего на стене, свесив крылья. Сумрак надеялся, что Сильфида догадается убежать. Он заставлял лапы двигаться, а крылья — махать. Тщетно.

Он даже не мог закрыть глаза.

Челюсти рванулись к нему, и он заглянул прямо в зловеще поблёскивающую утробу. Между пильчатыми гребнями зубов застряли кусочки шерсти и плоти землероек. Огромный язык с жадностью извивался. Внезапно челюсти дёрнулись в сторону, и нос гиенодона ударил его достаточно сильно, чтобы сбросить со стены. Он беспомощно повалился вниз.

Ему по-прежнему была видна голова гиенодона, но это существо уже не нападало; оно неловко повалилось внутрь дыры, пробитой в стволе. Его язык вяло болтался. Из глотки вырвался ужасный булькающий звук, и потом лишь по его жаркому, пахнущему кровью дыханию можно было понять, что он ещё жив. Он был парализован землеройками, которых сожрал.

Внутри дерева орда землероек, охваченная торжествующим безумием, завопила и набросилась на голову гиенодона; они живым потоком рванулись через дыру наружу, заявляя свои права на остальную часть его мясистого тела.

Правая задняя лапа Сумрака яростно дёргалась. Действие яда слабело. Его левое крыло задрожало. Он почувствовал, что плечи расслабились, застыли и вновь расслабились. Он повернул голову…

И увидел землеройку, которая лезла к нему с разинутой пастью и поблёскивающими красноватыми зубами.

Приложив неимоверные усилия, он перевернулся на живот и поднялся на задние лапы, хлопая крыльями. Сумрак обдал землеройку волной ветра и пыли, продолжая махать крыльями. Он взлетал. Внутри ствола было мало места для полёта. Он беспорядочно метался между полом и потолком, пытаясь увёртываться от землероек. Многие из них, похоже, спешили к поверженному гиенодону; другие же были заняты пожиранием нескольких парализованных рукокрылов.

— Сумрак!

Сильфида прицепилась к стене над ним, и он полетел к ней.

— Меня укусили, — сказал он извиняющимся тоном.

— Я уже поняла. Идём!

Они карабкались по неровной стене к выходу в основании ствола. Сумрак видел, как последние из рукокрылов протискиваются через него. Но снизу в их сторону двигался целый рой землероек.

Сумрак изо всех сил замахал крыльями, но они с Сильфидой уже не успевали выбраться. Одна из первых землероек ловко пробралась к узкому выходу и перекрыла его. Сумрак бросился на неё. Избегая её брызжущей слюной пасти, он сжал когти задних лап на хвосте землеройки и с силой захлопал крыльями. Землеройка оказалась на удивление лёгкой, и Сумрак оторвал её от дерева. Он поднял её высоко в воздух, а затем сбросил вниз. Выход был открыт.

— Уходи! — завопил он сестре.

Она не решалась.

— А как же гиенодоны и фелиды?

— Просто уходи! — закричал он.

Она бросилась сквозь отверстие и пропала в ночи.

Землеройки побежали вперёд, стараясь отрезать Сумраку путь наружу, но он бросился в отверстие, плотно сложив крылья и отчаянно протискиваясь наружу. Но с другой стороны ничьи челюсти не пытались его схватить. Тогда он вылез и поспешил за Сильфидой, которая удирала в укрытие в тени лежащего на земле ствола дерева.


ГЛАВА 20. Брошенный | Тёмное крыло | ГЛАВА 22. Одни в поле