home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 3. Хищнозуб

Тёмное крыло

В небольшом углублении лежали два яйца — длинные и узкие, привалившиеся друг к другу среди толстого слоя массы из плодов, земли и листьев.

Гниющая растительность испускала сильную вонь и на удивление много тепла; Хищнозуб знал, что это требовалось для того, чтобы яйца находились в тепле. Он видел множество гнёзд ящеров вроде этого.

— Как ты узнал, что оно спрятано здесь? — спросила поражённая Пантера. Его глаза торжествующе сверкнули.

— Я учуял его запах. А теперь давай спрячемся.

Они быстро зашли в высокую траву и прижались всем телом к земле. Гнездо никто не охранял, и хотя это было обычным делом, это всё равно заставляло Хищнозуба нервничать. Кто-нибудь мог вернуться сюда, или же просто наблюдать.

Он мог припомнить времена, когда находил целую колонию гнёзд — двенадцать, или даже больше, которую охранял, как минимум, один ящер, пока другие уходили на охоту. Матери должны бродить рядом с яйцами, оберегая их. Иногда они ложились, привалившись к ним боком, помогая им сохранять тепло. Они были слишком большими и тяжёлыми, чтобы садиться прямо на них, как это делали птицы. Но в последние два года он видел лишь одиночные гнёзда, и их становилось всё меньше.

Так где же мать? Или отец, если уж на то пошло? Возможно, они оба могли уйти на охоту, понадеявшись, что их гнездо было хорошо замаскировано. И это было так: оно находилось среди высокой травы на краю утёса. Хищнозуб вообще мог бы пройти мимо и не заметить его, если бы от него не исходил характерный запах гнезда — за эти годы он стал очень хорошо знаком ему.

Высокие уши Хищнозуба, с такими острыми кончиками, что они были похожи на рога, повернулись: одно на восток, другое на запад. Он слышал, как шумит ветер, дующий в сторону утёса, как морские волны разбиваются об берег; он слышал шаги какого-то мелкого грызуна неподалёку — но он не ощущал ничего из того, что могло бы быть звуком, говорящим о возвращении ящеров. Его брюхо, прижатое к земле, не ощущало никаких толчков от приближающихся шагов. Яйца с кожистой оболочкой не указывали прямо, какие существа находились внутри них, хотя высокое расположение гнезда заставило Хищнозуба предположить, что это были летуны. Он обратил взор своих глаз с золотистым блеском в небо. Никого, кроме птиц.

Ему удалось сдерживать себя лишь считанные мгновения; его нетерпеливое сердце билось в грудной клетке. Слюна наполнила рот. Он держал неподвижно свой длинный пушистый хвост. Бриз шевелил его вибриссы. Он ещё сильнее прижался к земле, его поясница напряглась — он был готов действовать. Глаза, кажущиеся такими огромными на его небольшой морде, смотрели на яйца, словно он мог проникать взглядом сквозь их скорлупу и видеть добычу внутри них.

— Пошли, — сказал он.

Хищнозуб бросился вперёд, делая быстрые, осторожные скачки; стебли трав касались его живота. Он прыгнул в гнездо между яйцами. Они были размером с него самого. Они с Пантерой выбрали себе по одному и принялись за работу. Его челюсти не смогли бы раскрыться достаточно широко, чтобы прокусить скорлупу. Упираясь в яйцо головой, он откатил его к краю гнезда, где оно упёрлось в приподнятый земляной бортик и уже не могло откатиться от него. Он упёрся плечом в скорлупу и вытянул свои четыре когтя. Они были прочными и сильными, крючкообразно загнутыми на концах.

Он придерживал яйцо когтями левой лапы; правой лапой он сделал в скорлупе четыре параллельных разреза. Из царапин засочилась жидкость, а вместе с ней в воздухе разлился аппетитный запах. Он вытащил свои когти из скорлупы, вонзил их все в один разрез и потянул. Кожистая скорлупа разорвалась, затем ещё и ещё раз, пока Хищнозуб не прорвал большое отверстие в оболочке яйца. Он прильнул к ней глазом. Внутри яйца через разорванную плёнку он разглядел бледное мерцание слегка вздрагивающего птенца.

Хищнозуб оглянулся, чтобы просмотреть, как успехи у Пантеры. Она была умелой охотницей и тоже уже прорезала отверстие в своём яйце. Его уши поднялись торчком и повернулись; он ещё раз оглядел окрестности и взглянул в небо, но не увидел ни единого признака присутствия ящеров. Затем он вновь занялся своей добычей.

Тёмное крыло

Птенец внутри был уже достаточно развит, и был готов вскоре вылупиться. Хищнозуб пришёл в восторг. Если бы яйца были отложены недавно, в них почти ничего не было бы, кроме желтка, но это яйцо было полно нежной живой плоти. Он сунул морду в отверстие; широко раскрыв челюсти, он ещё сильнее разорвал скорлупу. Зубы щёлкали: он пожирал птенца, даже не потрудившись вытащить его из яйца.

В последние два дня он мало что съел, кроме личинок, орехов и плодов, и сейчас пировал так неистово, что даже не вспомнил о том, чтобы посмотреть, какого рода ящера он пожирал. Патриофелису хотелось бы это узнать, когда Хищнозуб вернётся обратно к Рыщущим. Их вождь был страстным собирателем такого рода информации. Он вынул голову из яйца и окинул глазом то, что осталось. Удлинённые кости кисти птенца сказали ему всё, что нужно было знать. Его предположение было верным. Это был летун. Кетцаль, судя по виду останков.

Костлявые крылья и хрящи с его гребня и клюва были единственными частями, которыми он побрезговал. Наевшись до отвала, Хищнозуб лёг, облизывая остатки жидкости с морды и лап. Пантера смотрела на него. Как и многие другие охотники, она разодрала скорлупу и напилась желтка, но просто бросила птенца умирать.

— Мяса хочешь? — спросил он у неё.

Она покачала головой и отступила назад, приглашая Хищнозуба кормиться. Пока он ел, он чувствовал, что она с любопытством смотрит на него: её лишённый полосок серый хвост подёргивался туда-сюда от волнения. Мясо не было обычной составной частью рациона фелид. Но много лет назад Хищнозуб обнаружил, что зубы в глубине его пасти позволяют срезать мясо с костей — больше никто из фелид не умел этого делать, но он научился этому. Иногда он спрашивал себя, была ли его склонность к пожиранию мяса врождённой, или привилась ему во время охоты за яйцами. Он вновь взглянул на Пантеру.

— Не будешь есть? — спросил он.

— Нет.

Она наблюдала за ним с определённой долей осторожности, словно он мог обратить свои режущие зубы против неё.

Хищнозуб оглядел небеса, высматривая ящера-мать. Возможно, она уже была мертва. С каждым годом он находил всё меньше и меньше гнёзд; многие из их были брошены, потому что родители пали жертвами болезни, которая поразила их кожу.

Вероятно, эти два яйца были всем, что осталось. Но даже в этом случае будет лучше, если он и Пантера побыстрее найдут укрытие. Кетцали могут обрушиваться с небес со скоростью молнии.

Перед тем, как уйти, он поднял заднюю лапу и торжествующе обрызгал гнездо мочой. Теперь это была его территория.

— Возможно, эти были самые последние, — сказала Пантера, когда они скакали по высокой траве.

Хищнозуб глубокомысленно облизывал свои зубы. За эти годы у него развился вкус к яйцам, особенно к тем, внутри которых была нежная плоть. Без них жизнь ему будет не в радость. Но мысль о том, что он мог быть причастен к уничтожению последнего гнезда, была очень приятной. Среди всех групп охотников, бродивших по землю, именно он учуял его. Это была такая честь, которая однажды сделает его вождём Рыщущих.

Последние яйца ящеров.

Цель Договора достигнута.


ГЛАВА 2. Сумрак | Тёмное крыло | ГЛАВА 4. Договор