home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

Едва она сделала шаг, выходя из перехода, закрывающегося за ее спиной, как тут же оказалась в буйно цветущем море вереска, танцующего на сильном ветру. Длинные пряди скользнули по шелку платья, соскальзывая на грудь и попадая на лицо. Досадливо поморщившись, колдунья отвела их назад резким движением, которое, впрочем, мало помогло, потому что порывы ветра принялись шаловливо играть ее волосами, поднимая их в воздух и роняя вниз, каждый раз норовя попасть в глаза.

Она перевела взгляд в сторону, слегка прищуриваясь: ничего не изменилось за те годы, что она здесь не была. Холмы остались все такими же пологими, поросшими низкорослыми деревцами, высокими травами и дикими цветами. Немного в дали на утреннем солнце поблескивала узкая река, которая даже в солнечный день казалась холодной и неприветливой. Она брала исток в горах, расположенных неподалеку, слишком стремительно и резво несла свои воды по долине, раскинувшейся внизу, и не успевала прогреваться под жаркими лучами. Небольшое селение, состоящее из десятка домиков, не больше, расположилось чуть левее — практически рядом с рощей, шумящей на ветру зеленой листвой. Низенькие строения из светлого, потемневшего от времени и дождей, дерева все так же прятались в благодатной тени. Яснина невесело улыбнулась — собираясь отправиться сюда, в место, которое много лет подряд заменяло ей дом, она специально выбрала это время, близящееся к полудню. Колдунья прекрасно знала, что фейхары, проживающие здесь, уже давно вернулись с ночной охоты. Особенно, если она оказалась не плодотворной и интересной, успели отдохнуть и набраться сил, и теперь занимаются кто чем. Некоторые из них любили вырезать фигурки из дерева или отливать их из металла, кому-то нравилось забавляться с оружием даже в редкие часы отдыха, постоянно тренируясь и оттачивая свое мастерство. Тирон всегда в это время закрывался в маленькой кузне, забавляясь с мехами и наковальней. Если бы не то, насколько закрыто они жили, он уже давно прославился бы на всю страну, да и за ее пределами, как неподражаемый мастер своего дела, ведь выходящие их под его молота мечи и кинжалы можно было охарактеризовать лишь одним словом — великолепные.

Хотя солнце светило вовсю, Яснина не заметила ни одного движения между домиками, даже стремительного и мимолетного, которое указывало бы на то, что в этой своеобразной деревеньке вообще кто-то живет. Даже любимый питомец Тирона — помесь волка и представителя лесной нечисти, огромная, сильная, выносливая, хитрая и умная самка не нежилась как обычно на солнышке, развалившись неподалеку от первого домика, подставляя ласковым лучам то один, то другой бок. Колдунья задумчиво хмыкнула. Этому было только одно объяснение, ее появление не осталось незамеченным, ведь кто-нибудь из членов маленькой общины всегда нес круглосуточный караул, бдительно и неусыпно наблюдая за всем, что происходило в окрестностях. Яснина не была удивлена, потому что еще не успела забыть об этой традиции, да и не таилась, пытаясь скрыть свой приход, но все же ожидала какой-то другой реакции. Даже не иной, а хотя бы какой-то, а фейхары просто затаились, не стремясь делать встречное движение. Колдунья с обреченным видом подняла взгляд в небо, любуясь облаками. Ничего не изменилось, она была права, каждый из них остался точно таким же, каким и был раньше… Даже уроки банальной вежливости для самоуверенных выскочек прошли даром, а может быть, они их просто не слушали, потому что были слишком увлечены мыслями о предстоящей охоте, ведь быстрая погоня, кровавое, стремительно и жестокое сражение, и безоговорочная победа намного интереснее, чем какие-то наставления…

— Можешь поверить мне на слово, ты тоже совсем не изменилась, — раздался немного в стороне от нее хрипловатый и бархатистый голос, который мог принадлежать только одному человеку, вернее, фейхару, — даже в своих мыслях ты не способна избавиться от привычки придумывать про всех гадости…

— Жизнь без этого стала бы такой скучной, пресной и безрадостной, — колдунья только слегка повернула голову, чтобы Тирон оказался в поле ее зрения и усмехнулась, не таясь, когда заметила легкий проблеск досады, появившийся и стремительно исчезнувший с его лица.

— Ты должна быть рада, что никто не пришел, хотя все наши очень хотели с тобой увидеться. Как ты понимаешь, совсем не для того, чтобы поприветствовать и обнять после долгой разлуки.

— Оставь иронию и сарказм мне, Тирон, тебе они совсем не идут. Но ты в чем-то прав, я действительно этому очень рада, потому что не хочу причинять никому из них вред, а после нашей встречи этот милый холм украшали бы только их хладные трупы. Мы оба знаем, что я намного сильнее, чем все они вместе взятые, именно поэтому ты и не позволил им напасть, ведь так?

— Ошибаешься, принцесса, — он усмехнулся, когда на лице Яснины появилось недовольное выражение, она никогда не любила прозвище, которым он все время называл ее, — наверное, ты тоже немного фейхар, раз так уверена в собственном превосходстве над другими…

— Ты шутишь, — Яснина повернулась к мужчине лицом, пристально изучая его внимательным взглядом. Такое спокойное и расслабленное поведение было совершенно не свойственно собранному, деловитому, вечно чем-то занятому и сосредоточенному на своих мыслях Тирону, поэтому колдунья с трудом могла поверить, что перед ней — действительно он сам. Но с другой стороны, сомнений быть и не могло, потому что за все проведенные бок обок годы она успела слишком хорошо изучить его, чтобы кто-то смог обмануть ее, надев его личину. Нет, рядом с ней на холме стоял настоящий Тирон, только невероятно сильно изменившийся, словно что-то осознавший, ранее ему не доступное и сделавший из всего этого верные и правильные выводы. И хотя его миндалевидные, большие и выразительные глаза все еще поражали насыщенным и ярким золотым цветом, а по коже, покрытой большими татуировками, пробегали черные змейки силы, в нем появилось что-то настоящее, делающее его человечнее.

— Ты так удивлена, словно я никогда не умел этого делать. Зачем ты пришла? Я понимаю, что не для того, чтобы остаться, тогда — зачем?

— Предупредить.

— Какая ирония. С десяток лет назад ты с чистой совестью покинула наш дом, сбежала от тех, с кем жила долгие годы, не задумываясь о том, что может произойти со всеми нами после смерти учителя.

— У них был ты, Тирон, — холодно отрезала колдунья, стараясь не подавать вида, что слова мужчины, от которых веяло ледяной злобой, достигли цели и всколыхнули застарелое чувство вины, хотя за давностью лет у нее уже и должен был закончиться срок. Первое время Яснина постоянно, практически не переставая, винила себя за этот поступок. Только мысли о том, что она сама заживо погибла бы здесь, в этом уединенном и спрятанном от посторонних глаз, диком месте, держали ее на плаву и не позволяли захлебнуться в темных водах раскаяния, — я не сомневалась в твоей способности управлять всеми остальными так же, как до тебя это делал учитель.

— Хорошая отговорка, принцесса, — он жестко усмехнулся, — но ты забываешь, что я немного отличаюсь от тебя. Из всех нас только ты знала о мире людей все то, что помогло бы нам выжить. За эти годы произошло очень многое, что можно было бы предотвратить, останься ты с нами. Но ты предпочла пойти наперекор судьбе, скорее всего, из простого, свойственного тебе с самого детства, чувства противоречия и упрямства.

— Судьбе? — Красивые губы чародейки искривились в кривой и насмешливой улыбке, — нет, Тирон, вовсе не она собрала нас в этом месте, как тебе часто нашептывал на ушко наш дорогой и незабвенный учитель. Раз ты так спешишь обвинить меня, я расскажу тебе одну маленькую тайну нашего наставника, которого вы все так обожали и превозносили до небес.

— Остановись, Яснина, — лицо Тирона потемнело от едва сдерживаемого гнева, глаза стали наливаться ослепительным сиянием, а темные всполохи силы вокруг его высокой фигуры ясно показывали, насколько он зол и раздражен. Но он из последних сил старался контролировать себя и держать в руках, сдерживая закипающую ярость. Она не только бросила их, а теперь неизвестно зачем вернулась назад, словно в отместку, так еще и осмеливалась говорить гадости про единственного близкого им всем человека, о котором у них осталась только память.

— Всего несколько дней назад я встретилась со своей семьей. Настоящей семьей: мои родные родители живы и здоровы до сих пор, а после меня у них родилось еще трое детей, сыновей.

— Не думал, что через столько лет ты захочешь свести с ними счеты, ведь ты не пожелала сделать этого тогда, когда учитель рассказал нам правду.

— Вот только оказалось, что у него она была своей, однобокой. Он действительно заплатил за меня столько золота, как и рассказывал. Вот только не моей матери и отцу, а соседу, участвовавшему в похищении. Моя семья все эти годы искала меня, но все их старания были тщетны.

— Тебя обманули.

— Нет, Тирон, нас всех обманул лишь один маг, жаждущий власти и могущества, пытающийся превратить всех нас в орудие своей воли, чтобы добиться того, о чем он так долго мечтал.

— Это ложь, и я не понимаю, как ты могла поверить в это.

— Что ж, тогда я расскажу и про тебя, раз все мои слова — чистой воды выдумка. Ты родился в знатной и богатой семье потомственных магов. Твой отец — родной племянник короля, которого свергли, но об этом потом. А мать — из такого древнего и знатного рода, что своей родословной доходит до основателя нашей славной страны из рода Талвов. Так скажи мне, зачем им продавать свое долгожданное дитя — единственного на тот момент и до сих пор — наследника всего, что у них есть?

— Я убил своих родителей, если ты забыла.

— Ты обрек на смерть посторонних, совершенно ни в чем перед тобой не виновных, людей.

— Выходит, моя семья сочла нужным избавиться от ребенка с таким необычным и пугающим даром, — Яснина и не ожидала, что он поверит ей, но его непоколебимая уверенность в святости наставника начинала выводить ее из себя.

— Твой отец, может, и не фейхар, но его душа, поверь, намного темнее силы, подаренной тебе. Я знаю, что в это сложно поверить, но у меня есть неопровержимые доказательства того, что все мы были насильственно оторваны от родных семей только затем, чтобы учитель мог осуществить свой давний замысел и воспитать себе армию верных и бесконечно преданных ему рабов — магов.

— Ты вернулась, чтобы вновь поднять бурю. Почему ты не можешь жить в мире и согласии? Почему темные омуты и бездонная глубина для тебя были всегда предпочтительнее теплой и светлой воды на поверхности?

— Я не хочу жить во лжи, Тирон. И пришла я для того, чтобы предупредить вас о надвигающейся опасности. Короля сверг Орден магов, а его Глава — Рогд, уже провозглашен новым правителем. Он уже заставил всех склониться перед ним, а вы для него — как бельмо на глазу. Это старому владыке не было никакого дела до горстки темных магов, живущих где-то в глубинке, а Рогд был слишком занят другим, добиваясь власти. Но теперь он приложит все силы, чтобы избавиться от вас, потому что видит в фейхарах потенциальную угрозу, а он очень не любит, когда кто-то или что-то ему мешает.

— Пусть попробует, — равнодушно и спокойно передернул плечами мужчина, нисколько не впечатленный ее словами. И если известия об учителе вывели его из себя, и все перевернули в душе, то новости о государственном перевороте и грозящей им смертельной опасности совершенно не затронули его, словно они просто обсуждали погоду.

— Он будет посылать сюда магов, раз за разом, уничтожая вас по одному, пока никого не останется. Рогд не отступит, ведь фейхаров он ненавидит до глубины души, если она у него есть, конечно.

— Значит, так суждено. Ты должна и сама понимать, что мы всю свою сознательную жизнь провели в этой долине, вдали от людей. Мы не выживем в другом месте.

— Существует множество других, где вы можете укрыться. У вас есть сила, а она не даст вам пропасть нигде, как это было и со мной. Думаешь, это так просто — провести столько лет здесь, вдали от всего мира, а затем, в один прекрасный день заявиться в столицу? Но я смогла добиться того, чего хотела. Получится и у вас.

— Что, если никто из нас этого не хочет, принцесса? Ты никогда не задумывалась над тем, что ни у кого из нас не осталось цели в жизни? Мы воспитывались наставником как воины, коими мы теперь и являемся. Но это все, что мы можем и умеем. Ночью мы живем, это верно. Каждый из оставшихся в деревне фейхаров счастлив только после захода солнца, ведь только в часы, когда природа засыпает, мы пробуждаемся от апатичного сна, в котором проводим весь день.

— Тирон, я жила с вами долгое время, и прекрасно помню, что у каждого из нас был свой, уникальный талант. Ты сам мог бы стать лучшим в стране оружейным мастером.

— Я не вернусь в мир людей, — кратко и холодно отрезал мужчина, непреклонно скрещивая руки на груди, показывая всем своим видом, что не собирается прислушиваться к словам колдуньи.

Ей оставалось только развести руками, признавая его право на это, ведь только от него зависело, захочет он принять правильное решение или предпочтет сделать неверный выбор, способный погубить и его самого и всех, кто от него зависит.

— Что ж, поступайте как знаете. Я не стану пытаться достучаться до вас через ту неприступную стену, что вы за годы возвели вокруг себя, отгораживаясь от остального мира, который не открещивался от вас.

— Мы вызываем у простых людей только страх, а у магов — чувство лютой ненависти, злобу и дикую зависть. Разве ты хотя бы раз показала кому-то из тех, кого называла своими друзьями, свою истинную сущность? — Язвительно и горько спросил Тирон севшим голосом, выдающим его волнение.

— Ты прав, я не стремилась всенародно обнародовать то, кем я являюсь на самом деле. Но никто не заставляет вас направляться в столицу, чтобы повторить тот путь, который проделала я. Если вы обоснуетесь в какой-нибудь удаленной деревеньке, то довольно быстро поймете, что я хочу вам сказать. Да, я не спорю. Вначале ваше появление не будет вызывать ничего, кроме ужаса и опасения, но затем люди поймут, что вы — намного лучше тех чудищ, что окружают их и каждый день и угрожают жизням детей, стариков и женщин, которых мужчины-селяне не всегда способны защитить. А вам это вполне под силу…

— Я ни за что не поверю, что они променяют одних чудовищ на других, — криво усмехнулся мужчина, с иронией глядя на нее.

— Ты совсем не знаешь людей, Тирон, поэтому позволь мне судить о том, что они сделают, а что нет. Все знали, что я довольно сильно отличаюсь от обычных магов, многие подозревали, что я — полукровка, дитя человека и какого-то сильного и опасного существа другого вида, но все равно день за днем народ стекался толпами к моему дому, потому что наперекор всем их страхам, я могла помочь.

— Но я не собираюсь оказывать помощь тем, кто вышвырнул меня на обочину дороги жизни, как ненужную, поднадоевшую игрушку.

— И это возвращает нас к прерванному разговору, который ты предпочел прекратить. Тебе не за что ненавидеть людей, ведь они не сделали тебе ничего дурного, в том числе и твоя семья. Твоя мать, родная и единокровная, та, что в муках подарила тебе жизнь, по сей день носит траур в знак того, что все еще помнит о своей невосполнимой утрате.

— Ты настолько поверила во все это, что даже отправилась посмотреть на женщину, приписываемую мне в матери?

— Ты можешь сколько угодно сомневаться, я не стану разубеждать тебя, но это — правда, каждое слово. Ты отказываешься слышать меня не из-за того, что сомневаешься в правдивости моих слов, а потому, что прекрасно знаешь — магию невозможно обмануть там, где дело касается крови.

— Знаешь, тебе лучше вернуться назад. А все мы сделаем вид, что эта встреча, которой вообще не должно было быть, не происходила вовсе.

— Не знаю, что стало с тобой, Тирон, и что так изменило вас всех, но вы — уже не те фейхары, которых я помню. Те, оставшиеся в прошлом, никогда не бежали от проблем и не закрывали глаза на неприятности и трудности, возникающие на их жизненном пути.

— Многое произошло. И твой побег сильно повлиял на нас, изменив все наши взаимоотношения.

— Брось, Тирон, — колдунья не смогла скрыть насмешливую улыбку, — ты никогда не испытывал по отношению ко мне ничего, кроме теплых дружеских чувств. Конечно, учитель намеренно подталкивал нас друг к другу, подбирая пары из фейхаров, больше всего схожих между собой по силе и характерам. Но мы оба знаем, что двум волкам-вожакам слишком сложно ужиться на одной маленькой территории.

— Ты вспомнила о чувствах, — он как-то странно улыбнулся, — скажи, а теперь ты их испытываешь? Ведь я уже заметил знак на твоей руке, свидетельствующий о союзе с мужчиной, которого ты выбрала в свои спутники жизни.

Колдунья с трудом подавила желание по-детски спрятать руку за спину, чтобы символ был ему не виден, словно чувствовала за собой какую-то вину. В самом деле, она ему ничего не должна, чтобы смущаться этого факта, к тому же Яснина не собиралась скрывать руны на своем запястье, в противном случае, прекрасно сознавая, с кем ей предстоит встретиться, она постаралась бы скрыть их.

— Ты будешь удивлен, ведь я сама долгое время довольно скептично была настроена по отношению к тому, что якобы вспыхивает в сердцах людей. Но в один прекрасный день осознала, что истории не лгут. Меня полюбили, а я полюбила в ответ.

— Он — маг?

— Нет, Тирон. Он — обычный человек, — Яснина не собиралась уточнять, что ее избранник далек от этого определения, но и рассказывать обо всем фейхару не спешила.

— Ты выбрала простого смертного, который уйдет из жизни уже через пару десятилетий? И это ты называешь любовью? — Искренне изумился Тирон, широко распахивая глаза, засиявшие золотистым цветом.

— Это любовь, потому что даже один день с ним я не променяю на долгие годы с другим. Он уйдет, это верно, намного раньше, чем я сама, но все отведенное ему судьбой время мы будем вместе. Я даже предпочту быть несчастной с ним, чем счастливо жить вдали от него.

— Так странно слышать эти слова от тебя, — медленно произнес Тирон, сбитый с толку.

— Все меняется, когда тебе в глаза смотрит человек, который искренне, горячо и сильно любит тебя. Ты смотришь на него, а замечаешь в его взгляде только себя, такую, какой он видит тебя: более живую, настоящую, светлую и чистую. Должно быть, я влюбилась в его любовь ко мне, ведь она помогает мне изменяться в лучшую сторону и позволяет чувствовать себя полноценным человеком, чего мне всегда не хватало больше всего.

— И он знает, кто ты на самом деле?

— Представь себе, да. Он видел меня в истинном облике, но на него это не произвело ни малейшего впечатления. В обморок от ужаса он падать не стал…

— Не могу поверить, что ты решилась показать кому-то свой истинный вид, свое настоящее лицо.

— Ошибаешься, Тирон. Фейхара — мое второе я, а не первое. И Камлен это понял быстрее, чем я сама смогла осознать этот факт. А скрывать от него это я и не собиралась, потому что не в моих правилах на чистую любовь платить подлостью и ложью.

— Ты ничего не вынесла из многочисленных уроков наставника, — жестко и довольно пренебрежительно заметил мужчина, кривя губы.

— Ошибаешься, — в голосе колдуньи зазвенела сталь, — я очень, очень внимательно слушала его наставления, запоминала их и делала точно так, как он говорил. Но оказалось, что за пределами маленького мирка, который он создал, действуют другие законы, а в ходу — совершенно иные приоритеты. Мне пришлось узнавать жизнь заново, подстраиваясь под нормы, принятые там, в настоящем мире людей. Поверь мне, я ни раз и не два вспоминала нашего славного учителя отнюдь не добрым словом, когда из-за своих, навязанных им, взглядов попадала в смешные, нелепые, откровенно глупые или даже опасные ситуации.

— Он — дал нам силу, а ты смеешь обвинять его в чем-то? — В фейхаре стала снова просыпаться ярость, но колдунье было глубоко на это наплевать. Его слепота начинала раздражать.

— Силу нам даровал кто или что угодно, но только не он. Он лишь жаждал использовать ее в своих корыстных целях, из-за чего мы все и оказались в этом захолустье, вдали от человеческого жилья, скованные на крошечном клочке земли, где нам давали иллюзию свободы. Открой уже наконец-то глаза и увидь правду — нас просто использовали. Ему была нужна только сила, текущая в нашей крови, а не мы сами.

— Но и остальным мы не нужны. Такие, как мы, всегда и везде лишние.

— Нет, Тирон. Вы сами захотели стать такими, какие вы сейчас. Учитель вливал в наши головы многое, но каждый был волен сделать правильный вывод из его многочисленных речей. Ты не захотел прислушиваться к голосу разума. Ты всегда считал себя изгоем, поэтому с такой легкостью охотно верил каждому слову наставника, принимая все рассуждения за чистую монету. Ты полагал себя другим, сильно отличающимся от остальных людей, а он это заметил и довел твои умозаключения до кульминации, позволив тебе самому сделать за него всю грязную работу.

— Но с тобой этого не случилось, — насмешливо протянул фейхар, — маленький ребенок провел могущественного мага?

— Вовсе нет. Все дело в том, что я с самых ранних лет чувствовала себя человеком, не магом и уж тем более не фейхаром. Мне было свойственно одно чувство, которого вы все оказались начисто лишены, любопытство. Именно оно подталкивало меня на пути познавания: ведь мне всегда было интересно, почему мы так отличаемся от него, почему мы сильнее и прочее. Это простое почему и помогло мне увидеть то, что каждый из вас не желал видеть и принимать, как данность.

— Верно. Для тебя все на этом свете представляло интерес: от шелеста листьев до движения звезд по небосклону. И именно это разрушило ту стабильность, которая установилась в нашей жизни. Ты стремилась вырваться отсюда, не задумываясь о том, какие последствия будут у твоего решения, и как они повлияют на нас. Ты эгоистично думала только о себе.

— Ты прав, потому что к тому времени уже поняла, что никто кроме меня самой обо мне заботиться не намерен. У вас были общие интересы и одна на всех цель в жизни, поэтому вы думали только об этом, забывая про себя. А я не хотела жить чужими идеями, мнениями и мыслями. Учитель умер, но все его начинания воплотились в жизнь и продолжали безупречно работать, заставляя вас по инерции продолжать делать то, что он долгие годы вынуждал нас делать. Поэтому моя вина только в том, что я не захотела жить так, как мне предписал один-единственный человек, который полагал себя самым важным и умным на целом свете.

— Ты, не задумываясь, разрушила все, что мы с таким трудом создали.

— Не мы, Тирон. Нас никогда не было, был только он… А мы все для него являлись лишь жалкими марионетками, необходимыми для определенных целей, — колдунья сокрушенно покачала головой, — мы опять вернулись к тому, с чего начали. Мы просто ходим по кругу, отказываясь слышать и понимать друг друга. Я ухожу, надеюсь, что, хотя бы что-то из моих слов все же достигло твоего слуха. Я предупредила тебя, поэтому сейчас все зависит от того, какое решение ты предпочтешь принять.

— Я уже сделал свой выбор, — непреклонно отозвался фейхар.

— Верно, ты. Так спроси у остальных, чего на самом деле хотят они. Ведь, возможно, среди вас найдется хотя бы один здравомыслящий маг, отказывающийся умирать из-за чужих принципов…

Яснина не стала слушать, что он ответит ей на это. Стремительно призвав переход, она быстро шагнула в него, переносясь с пологого холма, поросшего вереском к дворцу в Моравве. Ее миссия была выполнена, не зависимо от того, что теперь будут делать поставленные в известность о происходящем фейхары.

— Что-то я обленился, наверное, зажирел от хорошей жизни, — себе под нос довольно не внятно пробурчал Лот, поднимая с земли тяжелый, распухший до неприличных размеров рюкзак и закидывая его за спину. Но колдунья, отряхивающая от прелой травы замшевые высокие сапоги на частой шнуровке, его услышала. Не выпрямляясь, она приподняла голову и покосилась на мага, на лице которого отчетливо проступало недовольное и сомневающееся выражение. Хмыкнув, она поинтересовалась.

— Мне стоит довести эту информацию до сведения твоего прямого работодателя? Думаю, ему надо увеличь нагрузку, чтобы тебе не хватало времени даже для того, чтобы перекусить бутербродом или подремать.

— Я серьезно, Яснина. Роскошная жизнь во дворце, где каждое твое желание выполняют прежде, чем ты успеваешь его осознать, имеет свои недостатки. Раньше я, не задумываясь, отправлялся в путь в тот же миг, когда ко мне поступал приказ от Рогда. А сейчас потребовались часы, чтобы упаковать вещи и подготовиться.

— Можно подумать, ты сам собирал все это, — колдунья выпрямилась и подбородком указала на выпирающий из-за спины высокого и худощавого мага рюкзак.

— В том-то и дело. Можно подумать, если нас с тобой прикопают по-тихому под какой-нибудь елкой, теплые вещи, палатка, фонарь и что там еще засунули в этого монстра, нам пригодится.

— Так брось его, — равнодушно посоветовала Яснина, движением пальцев убирая тонкие пряди, выбившиеся из толстой косы и упавшие ей на лицо.

— Вот еще! — Возмущенно ответил маг, удобнее перехватывая толстые лямки и подтягивая их руками, чтобы крепче взяться за них, — я что, по-твоему, свинья неблагодарная? Люди старались ради нас, а я с чистой совестью выброшу все это по дороге? Ну, нет…

Колдунья скептично посмотрела на худого мага и пухлый рюкзак, но решила мудро промолчать. Ее тоже насмешила суета, поднявшаяся после их совместного решения не затягивать с отбытием в Иллирию и оправиться в тот же день, когда колдунья вернулась из Талвинии. Хоть сама Яснина и не любила путешествия, но странствовать по миру ей приходилось много, поэтому она спокойно переоделась в более подходящий случаю удобный брючный костюм, захватила свою любимую дорожную сумку, набитую самыми необходимыми и нужными для нее вещами, и пришла в тронный зал. Где Лот, переодевшийся в серый, неприметный охотничий костюм из плотной ткани, недоуменно смотрел на вещи, которые им собрали в дорогу, задумчиво почесывая в затылке.

Колдунья понимала его удивление, ведь о ней самой долгие годы мало кто заботился, поэтому непонимание мага, привыкшего беспрекословно исполнять любые приказы того, кто не слишком задумывался о комфорте и удобстве своих подчиненных, было ей вполне понятным. Так же, как и желание остающихся во дворце людей сделать им приятное. К тому же, Лим и Камлен в чем-то были правы: не во всех случаях можно использовать магию. Сама колдунья множество раз оказывалась в таких ситуациях, когда даже огонь с помощью силы разводить было опасно, не говоря уже о том, чтобы высушить промокшую одежду или приманить на ужин какую-нибудь лесную живность. Лот это тоже не однократно прочувствовал на своей шкуре, но предпочитал разбираться на месте, с помощью подручных средств. Вот только князь с ним категорически не был согласен, видимо, боялся, что его супруга с ее везучестью, как минимум, подхватит двустороннее воспаление легких с отягчающими последствиями. Но, когда в разгоревшийся спор робко вступила смущенно улыбающаяся Азария, уверяющая, что она будет любить упрямого мага даже без нескольких пальцев, участь Лота была решена. Хотя он еще минут десять возмущенно высказывался свистящим шепотом, пытаясь понять, каким образом взрослый и сильный мужик может летом отморозить себе пальцы в лесу, полном сушняка, поваленных бурями деревьев и отломленных веток. Но его уже никто не слышал…

Поэтому сейчас они и представляли собой довольно колоритную группу для наблюдающих со стороны, благо, что в бескрайней степи, куда они перенеслись с помощью перехода, таковых не было. Их затянувшиеся по времени сборы были обусловлены еще и тем, что колдунья и Лот все никак не могли решить, куда лучше всего им переместиться и каким образом. После долгих и ожесточенных споров, оба сошлись во мнении, что правильнее всего использовать переход и ориентироваться на пустоши, которыми изобиловала Иллирия. Просмотрев карту, спрятанную Ясниной в собственной спальне, они выбрали поросшую ковылем и травами степь, в которой из живых были только многочисленные птицы, вьющие в высоких травах гнезда, и сайгаки. Она располагалась в нескольких днях пути от места, отмеченного на карте погибшего мага, но никто из них не хотел рисковать понапрасну и раньше времени выдавать свое присутствие. Ведь вполне возможно, оно было крайне нежелательным…

Колдунья постаралась полностью сосредоточиться на предстоящем пути, стараясь не вспоминать тяжелое прощание с князем, прошедшее в неловком, тягостном и болезненном молчании, ведь никто из них не знал, что сказать, потому что слова оказались бессильными передать их чувства. Камлен так и не смирился с ее решением, хотя и был вынужден признать его правильным и логичным. Он оставался в Моравве, но Яснина видела, что идет он на эти меры только из-за понимания той простой истины, что в случае непредвиденной ситуации, заменить его будет некому. Князь слишком хорошо помнил восстание, захлестнувшее страну и унесшее жизни множества людей. В прошлом княжество погрузилось в анархию и безвластие меньше, чем на неделю, а оставленные ими последствия уничтожались еще несколько лет. Сейчас стране угрожала опасность намного страшнее и серьезнее, ведь никто из них не знал, на что пойдет маг, зашедший так далеко в сжигающей его жажде власти. Яснина не присутствовала при прощании Лота с княжной, но вид у мага был крайне подавленным и виноватым, словно он сам себя ругал последними словами за то, что делал. Вот только, так же, как и колдунья, поступить иначе он просто не мог.

— Кинем монетку, кто пойдет первым? — Лот без всякого выражения посмотрел на высокую траву, цепко сплетающуюся корнями, у себя под ногами, мешающую свободно двигаться и сковывающую движения. Его вопрос отвлек Яснину от тяжелых мыслей и неприятных воспоминаний, оставивших на сердце горький осадок.

— Зачем? — Колдунья передернула плечами и с самым невинным выражением на лице повернулась к нахмурившемуся мужчине, который приподняв брови, вопросительно посмотрел на нее. — И так ясно, что первым пойдешь ты, расчищая дорогу не только как настоящий мужчина, но еще и верный подданный.

— Может, вас еще на руках понести, ваше высочество? — Язвительно поинтересовался Лот, изображая на лице недовольную мину. Но его нарочито недовольный вид колдунью нисколько не смутил, да и не обманул. Она прекрасно знала, что маг и без всяких жребиев пойдет первым везде, потому что всегда так делал, не подставляя других. И если в серьезной и опасной ситуации Яснина еще поспорила бы с ним за первенство, то протаптывать дорогу в спутанной и перевитой между собой траве не хотела, полностью доверяя это неблагодарное и грязное дело, судя по всему, в степи незадолго до их появления прошел сильный дождь, магу. Который, видимо, тоже это заметил, и теперь искал наиболее удобный, и желательно сухой, путь по волнующемуся зеленому морю.

— Вот пройдем половину пути, тогда и понесешь, — усмехнулась Яснина, — я к тому времени как раз устану, перепачкаюсь по уши в этой траве…

— Даааааа, а мне потом смертный приговор не вынесут? — Лот, видимо, намекал на князя, способного неправильно понять своего придворного чародея и расценить его действия как прямую угрозу своему семейному благополучию.

— А кто ему скажет? — Невинно спросила колдунья, прищуриваясь от усиливающихся порывов ветра.

— Вот так и теряют друзей, — глубокомысленно изрек Лот и сделал первый шаг, увязая в высокой траве. Колдунья философски поиграла бровями и направилась следом за мужчиной, стараясь попадать в его следы, оставленные тяжелыми сапогами, потому что примятая трава тут же, на глазах, распрямлялась, мешая идти. То, о чем каждый из них думал, так и осталось не произнесенным, но простое подшучивание значительно сняло сковывающее напряжение и позволило немного расслабиться.

— Ты никогда не задавалась вопросом, что было бы со всеми нами, если бы история с нагами так и не всплыла наружу? — Лот приподнялся, устраиваясь удобнее, и подложил под подбородок руку. Он лежал на животе напротив колдуньи, отделенный небольшим, но жарким костерком, тепло от которого уже давно рассеяло холод и промозглую сырость, спустившуюся на землю после дождя с приходом ночи, и заставило его сбросить тяжелую куртку из дубленой кожи.

Яснина пожала плечами и неохотно убрала от потрескивающего огонька озябшие ладони. Она всего несколько минут назад вернулась из короткого дозора, во время которого обошла весь их импровизированный лагерь по периметру, внимательно осматриваясь по сторонам. Лот порывался сделать проверку сам, но колдунья опередила его. В этом была своя справедливость — ведь маг и так целый день шел впереди, не только расчищая дорогу, но и подвергая себя большей опасности в случае нападения. Не то чтобы Лот выглядел уставшим или жаловался, ведь он привык к большим нагрузкам, экстремальным ситуациям и полному отсутствию даже самых простых удобств. Просто Яснина сама устала от долгого бездействия, да и ему не стоило слишком утомляться, ведь им требовалось быть максимально собранными и бодрыми, чтобы дать отпор в случае неожиданной атаки.

— Я часто думала об этом, — колдунья набросила на плечи теплое, нагретое возле огня, шерстяное покрывало, кутаясь в него, — но, к сожалению, ничего хорошего мне в голову не приходило.

— По сути, это и правильно. Меня бы уже не было в живых, так же, как нет на сегодняшний день в этом мире доброй половины магов, с которыми я служил в Ордене. Раз Рогд не посчитал нужным посвятить меня в свои далеко идущие планы, то он прекрасно понимал, что на его предложения я отвечу однозначным отказом.

— И ты сделал бы это?

— Что? — Удивленно нахмурив брови, непонимающе переспросил мужчина.

— Отказался бы? — Уточнила колдунья с легкой улыбкой.

— Не поверишь, но да, я никогда не согласился бы с тем, что он задумал. Более того, сделал бы все от меня зависящее, чтобы помешать воплотить в жизнь далеко идущие планы. Хотя мне и самому с трудом верится в это, благородство в Ордене никогда не было в чести, а я привык не выбиваться из общей массы.

— Все наши беды от того, что мы свыклись с этим, безропотно принимая любые условия, в которые нас ставил Рогд. Каждому из нас было что терять, поэтому все боялись перемен, ведь они могли оказаться и к худшему.

— Верно, после моего вынужденного бегства все мои сбережения и имущество отошли к Ордену, а там было чем поживиться. За долгие годы безупречной службы я успел сколотить огромное состояние, а в итоге остался ни с чем. Не говоря уже о том, что я принадлежу теперь к изгоям, а мое имя, скорее всего, попало в не почетный список нежелательных лиц. Столько лет потратить на трудный и долгий подъем наверх, из грязи, а затем из-за чужой прихоти в мгновение ока скатиться вниз, но на этот раз еще дальше, чем был первоначально…

Маг шутил, видимо, сказывалась привычка, выработанная со временем, но Яснина ясно слышала горечь, звучащую в его словах. Ей самой оставалось только признать его правоту, потому что и она оказалась в похожей ситуации. Колдунья не знала, да никогда и не стремилась узнать, откуда Лот и как он появился в столице. Их знакомство можно было назвать случайным столкновением, ведь оно произошло еще до того момента, как о существовании нахальной и дерзкой ведьмы прознал Рогд и остальной Орден. Они пересекались несколько раз по делу, когда маг обращался к новенькой в Литоре колдунье за помощью, но Яснина не знала, делал ли он это из личной симпатии, потому что она напоминала ему собственное начало, или просто не желал афишировать свои личные проблемы, скрывая их от Ордена и его Главы. Но до нее доходило множество слухов и сплетен, которыми всегда была окружена неоднозначная фигура мага, впоследствии ставшего негласной, так называемой, левой рукой Рогда. Он выполнял самые сложные и щепетильные приказы, требующие особого подхода, которые Глава Ордена не доверял никому другому, кроме него. Поэтому ей было достаточно легко представить, что он чувствовал, когда в один прекрасный день его выбросили за борт жизни, отправив в свободное плаванье, и в скором времени объявили предателем, поставив на его безупречной карьере жирное и несмываемое клеймо отступника, лишившее его всего, что у него было.

— Знаешь, порой мне кажется, что такое понятие как судьба или фатум все-таки существует. Мы столкнулись с несправедливостью, и за короткий промежуток времени она вдруг исправилась, оказавшись огромной удачей.

— Это ты так называешь мою предстоящую женитьбу? — С притворным ужасом переспросил Лот, — ты бы видела список гостей, который мне радостно продемонстрировала счастливая невеста. Я тебе клянусь, когда Азария развернула свиток, он сначала спустился до пола. А когда она закончила перечислять имена, его длина достигала парочки метров. Ну, или нескольких моих шагов, что в целом, одно и то же.

Колдунья с трудом подавила невольный смех, искренне сочувствуя попавшему в переплет магу, и сама помрачнела, вспомнив, что ее, в случае благополучного разрешения всей этой непростой ситуации, ждет схожая участь, только более грандиозная и вычурная, так как свадьба князя должна была стать поистине знаменательным событием в стране.

— Ты, по крайней мере, еще не успел ничего сделать, — уныло утешила его Яснина.

— Да, только наобещал всего с три короба. Думаешь, повелитель не даст мне по морде, если я обману его любимую сестру?

— Уверена, что мордобоем дело не обойдется, и он самолично тебя препарирует, как лабораторную лягушку. Камлен действительно очень любит сестру и дорожит ею, поэтому не позволит какому-то выскочке из Талвинии обижать ее.

— Эй! — Справедливо возмутился Лот, даже подскакивая на своем месте от обуревающего его чувства негодования, — я не какой-то там выскочка! И я не собираюсь ничего подобного делать, потому что на самом деле люблю Азарию. Хоть меня это самого до жути пугает…

— Вот тут я тебя прекрасно понимаю. Я тоже долгое время все никак не могла осознать, как же меня угораздило так влипнуть, и самое главное, как теперь целой и невредимой унести ноги. Но, как оказалось, в делах любовных человеческие мужчины, по крайней мере, один из них, попавшийся на жизненном пути мне, намного опытнее и предприимчивее, чем маги, для которых все это в новинку. Я так и не поняла, каким образом ему удалось так запросто уговорить меня вступить с ним в союз.

— Вот и я сам не заметил, как сделал предложение. Только после того, как Азария восторженно завизжала и прыгнула мне на руки, меня немного отпустило, позволив осознать весь, так сказать, масштаб произошедшего…

— А еще говорят, что маги — коварные и опасные типы, — притворно посокрушалась колдунья, хотя была полностью солидарна с Лотом. Вот только ее все еще никак не отпускало, да и Яснина подозревала, что этого никогда не случится.

Они несколько минут помолчали, погрузившись в свои мысли. Колдунья вглядывалась в танцующие на ветру язычки пламени, слабо потрескивающего, стоило ему натолкнуться на влажное дерево. Лоту потребовалось много времени, чтобы собрать хворост для костра, потому что в степи встречалось мало низкорослых деревьев с искривленными ветвями и редкой кроной. Более того, почти все, что ему попадалось, оказывалось основательно промочено дождем, поэтому костер им удалось разжечь, не прибегая к магии, только благодаря прозорливому Лиму. Целитель удачно подсунул в их походный рюкзак небольшой хорошо закупоренный сосуд с какой-то очень горючей жидкостью, нескольких капель которой хватило для того, чтобы неподдающиеся на все ухищрения мага, отсыревшие ветки запылали ярким и ровным пламенем.

Яснина перевела взгляд на молчаливого Лота и замерла. За его спиной из густой травы, о чем-то тихо перешептывающейся с освежающим и бодрящим ветерком, медленно и грациозно поднимала огромную и шипастую голову гигантская степная змея. Эти плотоядные твари вырастали в длину около пятнадцати метров, а в обхвате легко достигали от одного до двух. Их тела, покрытые жесткой и плотной чешуей, по цвету мало отличались от трав и низкорослых кустарников, в которых им приходилось скрываться, выслеживая добычу. Зеленоватые и светло-желтые продольные полосы на серо-коричневом фоне делали ее практически не отличимой от окружающего их не слишком разнообразного и веселого пейзажа. Колдунья прищурилась, смерив неожиданного ночного гостя оценивающим взглядом. Судя по всему, тварь была сильно голодна, раз решилась напасть на нескольких человек, поэтому могла представлять серьезную опасность. Конечно, им ничего не стоило бы избавиться от ее присутствия с помощью магии, но они договорились в пути обходиться без нее.

— Сзади, — очень тихо произнесла Яснина, стараясь не совершать лишних движений. Но огромная гадина услышала ее предупреждение одновременно с насторожившимся магом. Яростно зашипев, она выпрямилась, взвиваясь в воздух, удерживаясь лишь на хвосте, и с силой обрушилась вниз, с лязгом смыкая челюсти в том месте, где всего долю секунды назад спокойно и расслабленно сидел маг. Лот, благодаря своей отменной реакции, с легкостью отскочил в сторону, выхватывая меч из ножен, висящих на бедре и принимая боевую стойку. Змея не стала ждать, стремительно атакуя вновь, но натолкнулась на стальное лезвие, оставившее на ее отталкивающей морде длинную кровавую царапину и немного охладившее ее пыл. Осознав, что одно из объявленных блюд на ужин оказывает сопротивление, она попытала счастья с другим, быстрым броском нападая на Яснину. Колдунья увернулась, уходя в сторону длинным кувырком через голову. Длинное тело пронеслось мимо, слегка задев ее спину и обдав отвратительным запахом мускуса, прелой травы и мокрой земли. Не поднимаясь, колдунья резко крутанулась на носках и повернулась лицом к разворачивающейся твари, встречая ее точным броском кинжала, вонзившегося прямо в правый глаз, налитый кровью и горящий бешеной злобой и яростью. Громогласное свистящее шипение, наполненное агонизирующей болью и бешенством, оглушило ее, закладывая уши. Тварь извивалась на земле, яростно мотая головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от лезвия, вонзившегося в глазницу, из которой стекали темные потоки слизи, смешанные с кровью. Колдунья потянулась за следующим кинжалом, когда раненая змея внезапно издала новый оглушающий звук, заставивший Яснину зажать уши руками, резко разворачиваясь назад. Лот, незаметно проскользнувший назад, с силой нанес удар, вонзая лезвие меча в хвост гадины, заставив ее переключить все свое внимание на него. Разъяренная тварь метнулась к нему с огромной скоростью, озлобленная не только ранением, но и проигрышем, стремительно и злобно атакуя. Лот изворачивался, но пару раз длинные клыки проходили в опасной близости от его руки, в которой он сжимал меч.

Колдунья не принимала участия в их смертельном противостоянии, пытаясь выискать у напавшего на них монстра хотя бы еще одно слабое место, потому что степная змея оказалась довольно умна, защищаясь и не позволяя магу близко подбираться к своей морде, оберегая оставшийся у нее единственный глаз. Не оставалось ничего другого, кроме как отрубить ей голову, но и это было задачкой не из легких, потому что в обхвате она была больше метра. Видимо, Лот пришел к тому же мнению, потому что ускользнул из-под броска змеи, отскакивая назад и нанося резкий рубящий удар, пришедшийся значительно ниже головы. Из глубокой раны хлынула горячая кровь, змея судорожно завертелась, издавая отвратительные свистящие звуки, пытаясь достать мага клыками, судорожно щелкая мощными челюстями. Колдунья быстро схватила запасной меч Лота, чья рукоятка выглядывала из его вещей, брошенных у костра, и бросилась к ним, забегая с другой стороны. Занеся меч над головой, она с силой опустила его вниз. Острое лезвие мягко и легко вошло в плоть, рассекая поблескивающую чешую, мышцы и хребет. Яснина едва успела отскочить в сторону, как в воздух ударила струя крови. Располовиненная тварь рухнула на землю, судорожно извиваясь.

— Почему в этой проклятой степи не живут банальные ядовитые змеи или безобидные ужики? — Зло поинтересовался Лот, подходя к ней и срывая пучок травы, которой стал оттирать запачканное кровью лезвие меча.

Колдунья задумчиво пожала плечами, глядя на не желающую затихать тварь, чье уже бездыханное тело, вернее, две его неравные части, все еще билось в агонии.

— Не выдерживают конкуренции? — Предположила она, указывая острием меча на огромную змею. — Не думаю, что после этой милой зверушки с чудовищным аппетитом, остается хоть что-нибудь мало-мальски съедобное…

— Не понимаю, чем занимается Орден магов Иллирии?

— Не смеши меня, Лот. Будто у них нет дел важнее, чем отлов и уничтожение хищных тварей, не имеющих к магии никакого отношения. Талвиния кишмя кишит всяческими опасными существами, на которых Рогду глубоко наплевать.

— Орден отправлял магов в наиболее опасные места, приказывая уничтожить любое живое существо, приносящее вред людям.

— Вот только не все этот приказ услышали. Кто захочет рисковать своими жизнями ради горстки каких-то жалких крестьян? Я могу утверждать это со стопроцентной уверенностью, потому что сама пару раз приезжала в деревни, из которых несколькими днями ранее уезжали присланные из столицы маги. Вот только, вместо того, чтобы охотиться на чудовищ, уничтожающих жителей одного за другим, они спокойно отсиживались в таверне сколько положено и с чистой совестью убирались восвояси, не сильно обременяя свою душу ненужной совестью, а голову — лишними размышлениями.

— В который раз убеждаюсь, насколько мало я был знаком с жизнью страны, выходящей за пределы столицы.

— У тебя были другие дела, да Рогд, я думаю, и не хотел, чтобы ты знал слишком много…


Глава 15 | Путь к Истоку | Глава 17



Loading...