home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 17

Оставаться на выбранном для привала месте стало небезопасно, поэтому они торопливо погасили костер, забросав пепелище оставшимися сучковатыми ветками. Неизвестно, сколько еще голодных хищников притаилось в зарослях, и уж дразнить их и приманивать уютным огоньком точно не стоило. Лот прошелся по поляне, которую они присмотрели из-за того, что на ней практически не росло травы, образуя своеобразную небольшую проплешину в степи, уничтожая по возможности следы их недавнего пребывания. Яснина стояла немного в стороне, с кинжалом наизготовку, внимательно осматриваясь по сторонам, но ночная степь безмолвствовала после короткого, но яростного сражения и гибели одного из своих жителей. Огромное тело, отчасти скрытое высокой травой, в которую оно рухнуло двумя обрубками после гибели, можно было уничтожить только с помощью магии, поэтому они решили оставить его так, как есть. Даже если за ними действительно кто-то следил, понять, кто именно убил злобную гадину будет проблемно, потому что два удара, ставшие смертельными, были нанесены не только разными мечами, но и руками, держащими их. И если маг все время не расставался с оружием, привыкнув использовать его в случае опасности, то колдунья применяла его крайне редко, особенно клинки, отдавая предпочтение сбалансированным и остро заточенным кинжалам.

Всю ночь и следующий день они быстро и уверенно пробирались к возвышающимся далеко впереди горам, уходящим снежными вершинами в небо, укрываясь белоснежным одеялом облаков. По молчаливому соглашению они оба приняли решение не останавливаться на отдых, ведь никто из них не знал, что за сущности могли водиться в здешних местах, которые уже успели показать им свою населенность далеко не слабыми и безобидными тварями, не отказавшимися подзакусить путниками, кем бы они ни были. Им повезло, небо распогодилось, радуя глаз длинными перистыми облаками и солнечными лучами, высушивающими мокрую траву и деревья. С каждым часом они все дальше уходили на север, забираясь вглубь леса из лиственных пород деревьев. Карта, украденная Ясниной у покойного мага, указывала точное направление, но на ней не было пути, по которому ее предыдущий владелец добирался до конечной точки путешествия. Либо он использовал переход, либо отправлялся в путь каждый раз новой дорогой, чтобы не привлекать к себе не нужного внимания.

Как бы то ни было, но ближе к вечеру они оказались в самой гуще леса, смыкавшего над их головами пышные кроны высоких берез, осин и кленов. Под ногами расстилался пышный ковер из трав и цветов, уже закрывшихся на ночь. Приходилось выбирать дорогу, пробираясь между развесистыми низкорослыми кустами шиповника и боярышника, большими группами растущих без определенного порядка, то по небольшим свободным от деревьев участкам, или совсем рядом со стволами, в некоторых местах густо оплетенным хмелем, с уже начинающими созревать шишечками.

Громкое кваканье лягушек дружно смолкло, оборвавшись на одной ноте, стоило им выйти к большому, заросшему камышами и кувшинками ручью, по топким берегам которого росла высокая осока и раскидистые папоротники. От нагретой за день травы поднимался густой пар, застаивающийся над ручьем. Столбы мошкары танцевали у берегов. Лот обернулся с вопросительным выражением на лице, кивком головы указывая вперед, словно спрашивая, правильно ли он выбрал направление. Колдунья кивнула, отирая тыльной стороной ладони мокрый лоб. К душной жаре прибавилась влажность, усиливая общую усталость. Они еще какое-то время шли по извилистому и заросшему берегу ручья, а затем свернули, углубляясь дальше в лес, на который с каждым часом все больше и больше спускались бархатистые и глубокие сумерки. Они погружали деревья и кустарники в темноту, оставляя лишь неясные очертания белеющих стволов тонких берез и трепещущих на ветру ветвей кленов с резными листьями.

Яснина с трудом подняла непроизвольно опускающиеся веки, пытаясь проморгаться. Лот шел всего в паре метров от нее, низко опустив голову, словно что-то высматривал у себя под ногами, хотя в такой темноте вряд ли смог бы что-нибудь увидеть. Колдунья попыталась окликнуть его, но голос отказывался слушаться, а в голове будто сгущался какой-то туман, мешая думать. Она с силой помотала головой из стороны в сторону, силясь прогнать подступающий сон, который грозил сморить ее на ходу. Решительно шагнув вперед, она вытянула руку, чтобы поймать мага за рукав куртки, но промахнулась, потому что Лот неожиданно вильнул в сторону, практически врезаясь в ствол какого-то большого дерева. Глаза сами собой закрылись, а усталость навалилась со всей силой, придавливая ее к земле с небывалой мощью. Колдунья медленно осела на мокрую от выпавшей росы траву, откидывая голову назад, прислонившись затылком к прохладному и шероховатому стволу.

Яснина резко открыла глаза, когда услышала голос, который настойчиво звал ее по имени. И изумленно выпрямилась, отказываясь верить увиденному. В нескольких шагах от нее, посреди леса стоял Рогд, одетый в светлый сюртук, подчеркивающий его тонкую и высокую фигуру, и темные брюки, заправленные в кожаные сапоги, достигающие середины бедра. Он с презрительной гримасой огляделся по сторонам, а затем повернулся к ней.

— И это то, чего ты всегда так хотела? — В его голосе звучало неприкрытое удивление и недоверие. — Брось, Яснина, ты всегда стремилась к большему. А теперь посмотри на себя, сидишь в каком-то богами забытом лесу, следуя надуманной цели, в которую сама с трудом веришь.

— Это неправда, — хрипло ответила колдунья, с трудом шевеля сухими губами.

— Я предлагал тебе целый мир, выполнял каждый твой каприз и любую прихоть, но ты растоптала мои чувства к тебе.

— О каких чувствах ты говоришь? Ты всегда любил только себя, Рогд…

— Удобная отговорка, не правда ли? — Перебил ее маг, не позволив закончить. Его голос звучал сухо и как-то безжизненно. — Ты всегда была на них мастерицей… А ты никогда не задумывалась над тем, что во всем, что сейчас происходит, виновата именно ты? Если бы ты не поступила так низко и подло, сейчас все было бы по-другому…

— Что ты хочешь от меня?

— Хочу, чтобы ты наконец-то поняла, что наделала. Осознала всю тяжесть своей вины…

Густой туман заволок поляну. Он медленно спускался вниз, расстилаясь ковром по траве. Рогд исчез, а вместо него появилась бледная и измученная Велислава. Она выглядела так же, как после похищения.

— Яснина, — тихо позвала ее девушка, — взгляни на меня. Посмотри, что ты сделала со мной…Если бы не ты, всего этого не было бы. Мои страдания никогда не были бы такими сильными и мучительными… Но ты помогла мне стать магом, почувствовать свое могущество… А затем у меня все отняли…. Из-за тебя… Это словно потерять правую руку — ведь жить без нее вполне можно, вот только придется приспосабливаться. Так и я — я не живу, понимаешь ты это? Ты могла убить меня, там, в пещере, оборвать мои муки, но ты не сделала этого…

— У тебя есть все, о чем ты раньше могла только мечтать, — попыталась оправдаться Яснина, хотя слова девушки пробудили в ее душе неясное чувство вины и застарелую боль, которая не позволяла ей относиться к Велиславе с той же легкостью, как раньше. Она всегда знала, что рано или поздно, но бывшая колдунья все равно обвинит ее в этом поступке.

— А ты разве знаешь, чего я действительно хотела? — Горько усмехнулась девушка. — Мои мечты и желания никогда ничего для тебя не значили. Казалось, что ты действительно дорожишь мной и любишь меня, вот только чувства твои на поверку оказались такими лживыми и поверхностными… Такими же, как и ты…

— Это ложь…

Видение стремительно растаяло, растворяясь в темноте, а на место Велиславы шагнул темноволосый Чеслав, ее вновь обретенный брат.

— Знаешь, в нашем доме столько лет царил мир и покой. Родители спустя годы наконец-то забыли про свою потерю и перестали ждать, что их украденное дитя когда-нибудь вернется к ним. Они научились жить с этой мыслью, примирились с ней. Но стоило им забыть о тебе, как ты, словно прознав об этом, сразу объявилась. Быть может, ты никуда и не исчезала, а, Яснина? Ты говорила, что никогда не пыталась найти свою настоящую семью, потому что верила, что тебя продали магу. Мы все безоговорочно приняли твои уверения, ведь ты же просто не способна лгать, как считают наши доверчивые и простодушные родители. Но что, если ты обманывала их? Я уверен, ты всегда знала о том, что произошло на самом деле, хотя бы подсознательно догадывалась об этом, но не хотела ничего менять.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — хрипло выдохнула колдунья, отказываясь верить своим ушам. Тот Чеслав, которого она успела неплохо узнать даже за короткое время их знакомства, никогда не сказал бы таких слов, не отнесся с таким равнодушным пренебрежением к своим родителям, ведь он на самом деле любил их больше жизни.

— Это так удобно, прожить все эти годы в роскоши, ни в чем себе не отказывая, играя магией… Должно быть, тебе наскучила твоя прежняя жизнь и ты решила, что настало время перемен. Но об одном ты забыла — спросить, готовы ли мы к ним. Тебя не ждали, Яснина. Ты превратилась в воспоминание, но не пожелала оставаться им…

— Ты лжешь…

Густой туман недовольно всколыхнулся, стремительно темнея, а фигура мужчины растворилась в воздухе.

— Яснина…

Такой до боли знакомый голос, ставший родным, прозвучал немного в стороне, заставив ее быстро повернуть голову на его звук. Камлен стоял у высокого клена, который за своими развесистыми ветвями прятал его лицо. Но не узнать высокую и крепкую фигуру князя было невозможно.

— Камлен, — едва выдохнула колдунья, с трудом проглатывая тяжелый комок, застрявший в горле. В чем она была виновата перед ним, раз и он оказался здесь, в этом лесу?

— Знаешь, в Моравве в давнее время бытовало поверье, что любовь магов оказывает на простых смертных губительное свойство, но я никогда не верил, считая все это вымыслом. А теперь… Взгляни, что стало со мной…

Камлен шагнул вперед, выходя из своего импровизированного укрытия, останавливаясь прямо перед ней. Вздох ужаса зародился в ее груди и умер, так и не вырвавшись из крепко сжатых губ. Фигура князя осталась такой же сильной, как и раньше, вот только лицо его изменилось до неузнаваемости, превратившись в подобие бледной маски, испещренной глубокими морщинами. Его удивительные фиалковые глаза поблекли и выгорели, став пустыми и бесцветными, словно из их глубин ушла вся жизнь. Волосы поседели, отливая серебром.

— Вот что ты сделала со мной…

— Нет…

Он не мог, просто не способен был на то, чтобы сказать ей это, бросить ей в лицо такое жестокое и несправедливое обвинение. Осознание медленно возвращалось к колдунье…

Стремительным рывком Яснина оттолкнулась от ствола, у которого сидела, привалившись к нему спиной, отшвыривая от себя опустившуюся напротив нее на колени, темную фигуру, издавшую недовольный и гневный вопль, заставивший ее поморщиться. Колдунья прижала тонкую руку к земле, коленом придавливая ночную гостью к земле и поднося кинжал к длинной шее.

Темные глаза яростно сверкнули, но затем на привлекательном личике появилось добродушное и милое выражение, словно и не было никакого инцидента, а злая и не хорошая ведьма просто взяла и напала на беззащитное и несчастное существо, которое гуляло себе по лесу глубокой ночью и никого, ну совершенно никого не трогало…

— Опусти оружие, я никому не хотела причинить вреда, — певуче протянула девушка, косясь на лезвие, приставленное к ее горлу, — извини, если я напугала тебя…

Сонливость вновь начала подкрадываться к Яснине, но она лишь сильно тряхнула головой, прогоняя подступающее чувство, и низко склонилась над пойманной девушкой, вглядываясь ей в глаза.

— Неужели? — Издевательски поинтересовалась она. — Значит, кража чужих сил теперь именно так называется? А если бы я тебя не остановила, и ты выпила нас досуха? Перед бездыханными телами стала бы извиняться?

— Ну, вы маги и жадны до своих сил, — уже не таким мелодичным, скорее скрипучим и сухим, словно поскрипывание сухих веток на ветру, возмутилась пленница, — я всего-то и взяла у вас по капле. Это вас уж точно не убило бы!

— Это я тебя сейчас сама убью, без всяких сил, — яростно прошипела колдунья, усиливая давление лезвия, заставив девушку испуганно завопить.

Где-то в стороне прошуршали кусты, заставив Яснину немного скосить глаза, чтобы увидеть, что там происходит. Встрепанный и изрядно поцарапанный, но живой и невредимый, а также злой и немного смущенный, Лот вывалился на полянку, отряхиваясь и злобно ругаясь сквозь зубы на каком-то незнакомом колдунье наречии. Заметив ее, он замер, не донеся руку до лица, к которому налипли листья и покраснел, так сильно, что это было заметно даже в сумраке.

— Что? — Удивленно спросила Яснина, приподнимая брови.

Колдун отрицательно замотал головой, переводя взгляд на ехидно ухмыляющуюся девушку, удерживаемую колдуньей, и не охотно признался.

— Эта зараза наслала на меня какое-то странное видение. Мне казалось, что я продолжаю спокойно идти вперед, как вдруг ты меня окликнула. Я оглянулся — а ты стоишь посреди поляны практически полностью обнаженная, — маг сглотнул, — и продолжаешь раздеваться…

— А ты? — Насмешливо поинтересовалась Яснина, стараясь не ослаблять хватки, чувствуя, как пойманная нечисть пытается незаметно освободиться, пока она отвлекается, — бросился бежать, или отмахивался от меня кленовой веткой?

— Эээ, ну я…

— Да ничего он не отмахивался, — не утерпела пленница, возмущенно глядя на вновь заливающегося краской мага, — стоял дурак — дураком, хлопал глазами. А потом давай уговаривать видение прекратить. Мол, извини, ты мне очень дорога… И люблю я тебя, но только немного по-другому. По-другому, — она передразнила Лота, скопировав его интонации, и злобно сплюнула, — мужчина, тоже мне…

— Да кто она вообще такая? — Не вытерпел откровенного издевательства маг.

— Знакомься, — криво усмехнулась колдунья, — заполночь, можно сказать, родная сестрица полудницы, хорошо знакомой всем селянам. Только в отличие от нее не настолько бескорыстна и беззащитна. Нападает только глубоко ночью, отчего и получила свое имя, предварительно усыпив жертву галлюцинациями и видениями, а после питается их силами.

— Мы — не сестры с этой всем известной моралисткой, — презрительно скривила тонкие губы опознанная и раскрытая нечисть, — скажите, пожалуйста, не хочет она, чтобы крестьяне в жару в поле работать выходили. Это, видите ли, ее оскорбляет…

— А, по-моему, она должна ими почитаться. Такой прекрасный предлог, чтобы безнаказанно и в свое удовольствие отлынивать от работы, — хохотнул Лот.

— Что они и делают. А я вынуждена жить в этом лесу, потому что все меня боятся!

— Что не удивительно, — колдунья резко поднялась, пряча кинжал в ножны. Маг удивленно перевел взгляд с приподнявшейся на локтях девушки на нее.

— Оставим ее в живых?

— Она опасна только для магов, потому что может выпить все их силы. Для простых людей она не опасна, максимальный вред от нее они могут получить только в виде сильной головной боли. А вот если ей встретится колдун — пусть сами тогда и разбираются. Она, может, и иссушит его, отняв магию, вот только и сама с таким резервом долго не протянет…

— Вот не зря говорят, что жадность способна кого угодно погубить, — поиздевался маг над злобно зашипевшей нечистью, быстро вскочившей на ноги и теперь исподлобья яростно смотрящей на них злым взглядом.

Колдунья отвернулась от нее, полностью перестав обращать внимание, зато перевела горящий лукавством взгляд на обреченно вздохнувшего мага.

— Любишь, говоришь?

— Вот я так и знал, так и знал…

Лот устало отер тыльной стороной ладони лоб, на котором выступили мелкие бисеринки пота, и скосил глаза на ехидно улыбающуюся уголком губ колдунью, спокойно идущую рядом с ним, но не страдающую от жары так, как он сам.

Яснина с трудом подавила усмешку, заметив его тяжелый, но лишенный любого подозрения взгляд. Скорее, он просто завидовал ей белой завистью, чем о чем-то догадывался. Жара, спустившаяся на землю душным маревом, не мучила ее по одной простой причине — колдунья прибегала к своей силе фейхары, позволяющей ей с легкостью подстраиваться под любую температуру окружающей среды. Она не опасалась того, что Лот может что-то заметить или почувствовать, потому что в свое время в столице, когда она только перебралась из глубинки и частенько терялась, не зная, как правильно поступить, колдунья научилась этому хитрому и достаточно простому приему. Она не пользовалась своей силой в полном объеме, а только извлекала из резерва небольшие импульсы магии, которые помогали ей справляться с возникающей проблемой. Конечно, вовсе не одуряющая жара стала причиной, заставившей Яснину так поступить. Ей просто надоели постоянные сюрпризы, устраиваемые им Иллирией, видимо, не обрадовавшейся появлению на своей территории двух магов, с такой чуждой ей силой. Ловушка заполночи, в которую они угодили в лесу, заставила ее задуматься над тем простым фактом, что на их пути, грозящем занять еще парочку дней пешего хода, может оказаться и далеко не безобидная нечисть, встреча с которой может стать для них последней. А так как Лот не мог прибегнуть к своей магии незаметно, она сделала это за него, вспомнив старую уловку, заброшенную много лет назад за ненадобностью.

— Ты и вправду ведьма, — простонал маг, в очередной раз надолго прикладываясь к серебряной фляжке с водой.

В ответ Яснина только перевела на мрачного мужчину ироничный, светящийся лукавством взгляд.

— Полностью согласен с этим емким определением, — раздался немного в стороне твердый и немного резкий голос, кажущийся знакомым.

Прежде, чем Лот успел среагировать, в заговорившего полетела темная вспышка силы. Она ударной волной обрушилась на него с высоты и отшвырнула далеко назад, на деревья за его спиной. Колдунья легко оттолкнулась от камня, на котором стояла, пролетев разделяющее их расстоянием и опустилась на землю перед распростертым телом мужчины, начинающего шевелиться под завалом из обломанных веток. Ее глаза посветлели, превращаясь практически в золотые, а на будто окаменевшем лице застыла жесткая усмешка.

— К тому же, крайне невежливая…

Поверженный противник отбросил в сторону расщепленный ствол, расколовшийся от столкновения с его телом, одним быстрым движением поднимаясь на ноги. Колдунья приподняла подбородок, оценивающе рассматривая стоящего перед ней иллирца, успевшего примелькаться ей еще в столице.

— Это зависит от того, кого я встречаю на своем пути…

— Что ж, — красивые и узкие губы скривились в усмешке, — мне, видимо, не повезло попасть в число тех счастливчиков, кого подобное обращение не касается.

— Яснина? — В голосе Лота, быстро перебежавшего небольшое плато и остановившегося за ее спиной, звучал напряженный вопрос.

— Познакомься, этот маг заменил тебя, — она усмехнулась, — а также взломал мою защиту. Но, думаю, начать стоит с того, что перед нами — чистокровный наг.

— Что касается предполагаемой замены, то все, к чему я стремился — это максимально приблизиться к Главе Ордена, чтобы знать его планы. Ваша защита оказалась с большим сюрпризом, который оценили все столичные маги — большинство существ, скрывавшихся в вашем доме, так и не удалось поймать. Ну, а насчет последнего, — он иронично изогнул черные брови, — я родился в роду нагов, поэтому все логично.

— И ваше появление нам стоит расценивать как визит вежливости? — Хмыкнул Лот, напряженно следящий за мужчиной, который, впрочем, не спешил совершать каких-либо поступков. Он даже стоял неподвижно, не делая резких движений, видимо, чтобы не провоцировать недоверчиво следящего за ним прищуренными глазами колдуна.

— Я ждал, — иллирец слегка склонил голову на бок и перевел изучающий взгляд на молчащую колдунью, — стоит признаться, не зная, кого именно… Я сразу начал подозревать вас, но не было никакой гарантии, что вам удалось проникнуть так глубоко в планы магов. Хороший удар…

— Я знаю.

— Должно быть, ничего другого и нельзя ожидать от лучшей ученицы такого мага, каким был ваш наставник.

— Он знал твоего учителя? — Изумленно переспросил Лот у помрачневшей колдуньи, словно уточняя сказанное иллирцем. Яснина скосила на него взгляд.

— Спроси об этом у него, не у меня…

— Он бывал в нашем городе, о чем вы, скорее всего, знаете. Ваш наставник любил похваляться своими достижениями.

— Он мертв.

— Это закономерный итог для такого высокомерного и самоуверенного колдуна. Наверное, я не ошибусь, если предположу, что он проиграл бой куда более сильному сопернику, переоценив свои силы и возможности?

— Все верно. Он просто привык считать себя всемогущим, а у судьбы было на этот счет собственное мнение.

— Жаль только, что он успел претворить в жизнь свой план, хотя мы и пытались помешать ему. Но он сбежал на территорию Талвинии, предпочитая иметь дело с простыми магами и людьми. При побеге он выкрал из семьи маленькую девочку. Она не была нагом, родившись от человеческой женщины, которая позже вступила в союз с одним из нас.

— Она жива и достигла не плохих успехов, — Яснина без труда поняла, о ком говорит наг. Учитель любил рассказывать о том, что одну из них он нашел в Иллирии, якобы в семье нищих крестьян, без лишних вопросов, продавших ему ребенка за парочку монет. Выходит, еще несколько невинных людей отдали свои жизни из-за его лжи, ведь она, как и остальные фейхары, не пощадила свою семью, выбрав месть. — Но возвращать ее не стоит, ее разум не примет правды.

— Жаль, что мне не позволили тогда просто убить его, — наг помрачнел, — наш старейшина решил, что никто из нас не может пролить его кровь, ведь он не совершил ничего дурного. По крайней мере, в нашем городе…

— Вы так и будете вести вежливую беседу, предаваясь воспоминаниям? — На всякий случай уточнил Лот. — Я тогда подремлю под какой-нибудь елкой. А когда до драки дело, наконец-то дойдет, свисните…

— Я пришел сюда вовсе не для того, чтобы сражаться с вами, — мужчина пожал плечами, словно его удивило предположение колдуна, — вас хочет видеть старейшина.

— Значит, вы знали о нашем появлении?

— Да, заполночь пожаловалась на вас лешему, тот рассказал об этом степняку, — мужчина улыбнулся, — ну а если серьезно, то я сразу понял, что у убитого мага украли что-то важное и ценное. Я предполагал, что он подстраховался и сделал копию карты, по которой водил полукровок из Иллирии в Талвиниию, но найти их сразу не смог. Я известил о случившемся старейшину, а он приказал мне ждать появления того, кто взял документы.

— Это значит, — начал было Лот, но он перебил его.

— На все ваши вопросы дадут ответы, но сделаю это не я. Идемте, время не ждет…

Колдун покосился на Яснину, но она просто передернула плечами. Действительно, выбора у них не было. Они сами стремились встретиться с нагами, это им удалось. Вот только никто из них не ожидал, что к этой встрече будет готовиться и другая сторона…

Иллирец не стал дожидаться, пока они примут совместное решение — он резко повернулся, очерчивая рукой неясный символ в душном воздухе. Через мгновение перед ним проступило явственное светлое сияние, обозначившее вход в своеобразный тоннель. Яснина усмехнулась и перевела взгляд на Лота, удивленно вскинувшего брови. Верно, такого не умел ни один маг, ведь только наги могли создавать не только пространственные, но и временные переходы, о чем она сама узнала только благодаря записям учителя, оставшимся после его смерти в избытке.

Мужчина с насмешливой усмешкой повернулся к ним, но его улыбка довольно быстро увяла, потому что на лице колдуньи не отражалось ничего, кроме легкой иронии, а Лот сразу взял себя в руки, никак не выражая свои чувства, хотя, несомненно, он был поражен такому неожиданному повороту.

Досадливо поморщившись, иллирец отвернулся и первым шагнул в переход. Яснина остановила решительно шагнувшего вслед за ним мага, положив руку на его грудь. Не стоило так рисковать, ведь это действительно могло оказаться банальной ловушкой, поэтому им надо было немного повременить. Если одного из них убьют, у второго будет шанс спастись, воспользовавшись этим самым переходом. Лот внезапно искренне и тепло улыбнулся, положив свою руку на ее сверху, на секунду крепко сжал ее пальцы в своей горячей ладони, затем быстро снял ее руку и шагнул вслед за нагом, опережая ее. Обреченно покачав головой, колдунья последовала за мужчинами, насмешливо размышляя над тем, что как-то неправильно влияет на мага… Или же за нее это делала милая и непосредственная Азария, постепенно отогревая и смягчая его ожесточившееся холодное сердце.

Яркое сияние окутало ее теплом, перенося на площадку, выложенную отполированными, покрытыми вязью рун каменными плитами, окруженную со всех сторон высокими и отвесными скалами, возносящимися в голубые небеса остроконечными и тонкими вершинами, прокалывая пушистые белоснежные облака. Воздух здесь был намного холоднее и свежее, слегка обжигая легкие, привыкшие к знойной духоте и влажности. Колдунья слегка передернула плечами, подстраиваясь под температуру, значительно отличающуюся от той, что властвовала внизу, на подступах к горам.

Кроме них на площадке никого не было, да и наг, кажется, не собирался надолго здесь задерживаться, целеустремленно направляясь к одной из импровизированных и образованных естественным образом стен, отшлифованных до блеска. Черный кожаный плащ развевался у него за спиной, то поднимаясь в воздух, то опадая вниз. Колдунья заметила вопросительный взгляд Лота, но не стала ничего говорить. Она не знала, как учителю удалось попасть в город нагов, потому что об этом он не написал в своем дневнике. Видимо, не стал напрасно рисковать, чтобы не вызвать случайно гнев своих гостеприимных хозяев. Они оба наблюдали за тем, как наг уверенной и твердой походкой приближается к скале, проводя по гладкой поверхности рукой. Не раздалось ни звука, но скала вдруг пошла мелкой рябью, затем на камне четко обозначились линии квадратной, широкой двери. Монолитная плита выдвинулась вперед с тихим шорохом, быстро отъезжая в сторону и освобождая проход, освещенный светом факелов, прикрепленных к стенам тоннеля, убегающего в тело горы. Иллирец слегка обернулся, кивком приглашая их следовать за собой, и вошел в проход.

— Умно, — Лот склонил голову на бок, рассматривая импровизированную дверь, услужливо распахнутую перед ними, — сдается мне, что ни перед кем другим она не откроется. Только представители его народа смогут отпереть ее.

— Ну почему же, — усмехнулась колдунья, — это может сделать кто угодно, если у него будет рука чистокровного нага.

— Верно. Я как-то не подумал об этом…

— Мою руку еще нужно отобрать, — раздался из тоннеля насмешливый голос нага, усиленный многократно гулким эхом, — и надо думать, я буду категорически против такого произвола.

Лот жестко усмехнулся, изучающе глядя на проход, словно прикидывая в уме, сколько времени у него отнимет убийство самоуверенного иллирца. Яснина нисколько не сомневалась в абсолютной победе мага, ведь прекрасно знала, что он сталкивался с куда более опасными и сильными противниками и всегда одерживал верх. Жаль только, что таких, как он, было слишком мало, ведь будь это иначе, они смогли бы и сами победить в предстоящем сражении с полукровками. Но, к сожалению, их можно было пересчитать по пальцам одной руки, поэтому сейчас они и стояли здесь, а не готовились к навязанной им войне.

Судя по внутреннему чутью колдуньи, остро реагировавшему на происходящие перемены, они спускались вниз по извилистым и бесконечным переходам, углубляясь в тело горы. Яснина рассматривала гладко отшлифованные стены, поражаясь той огромной титанической работе, которую проделали обитающие здесь существа. Если наги и поднялись из-под земли, о чем говорилось во многих легендах и сказаниях, то произошло это очень давно. Это подтверждало и то, что росписи на стенах сменялись: на одних они были древними, потускневшими, но не потерявшими своих четких очертаний, лишь утративших яркую краску, покрывавшую их поверх, на других — наоборот, поражали взгляд ослепляющим калейдоскопом цветов. Лазурные, янтарные, алые и золотые причудливые линии сливались, рисуя на скалах непонятные символы, которые, скорее всего, могли поведать посвященным историю тех, кто их нанес на камень.

— Мой народ трепетно относится к своей истории, поэтому мы и оставляем здесь свидетельства прожитых лет, чтобы потомки не забывали о том, что произошло еще до их рождения, — словно заметив ее взгляд, наг немного сбавил шаг, и она довольно быстро поравнялась с ним. Хотя колдунья и была уверена, что иллирец даже головы не поворачивал в ее сторону. Он пошел рядом с ней, а Лоту не оставалось ничего другого, кроме как ускорить шаг, немного отдаляясь, и в одиночестве быстро продвигаться по ярко освещенному тоннелю, извивающемуся, словно тело огромной змеи. Яснина вскинула голову, удивленно глядя на понимающе улыбнувшегося нага.

— Не знаю, кто первым придумал это, но сходство вам не почудилось…

— Почему вы относитесь ко мне иначе, чем к другим магам? — Не стала молчать колдунья.

— Несмотря на то, что вы пробили мне голову? — Иронично уточнил мужчина, но затем быстро добавил, уже серьезно. — Просто я знаю, кто вы.

— Мою силу невозможно почувствовать, если я сама не захочу этого. Вашей соплеменнице, по крайней мере, это не удалось.

— Дело не в этом. Просто, столкнувшись с вами в столице, а после, послушав многочисленные истории, я довольно быстро понял, чья вы ученица.

— Вижу, вы ненавидели моего наставника.

— Не стану скрывать, я презирал этого мага и ненавидел всем сердцем. Повторюсь, но я безумно сожалею о том, что мне не позволили убить его.

— Та женщина, чье изображение я видела в его дневнике…

— Была моей матерью, — прервал ее наг, не позволив закончить, — он заставил ее поверить в свою любовь, а затем предал ее. В один из дней она просто исчезла, а мы никак не могли отыскать ее. Он тоже помогал нам, применял свою проклятую магию, словно действительно тревожился о ней… Лишь после его побега нам удалось отыскать ее изувеченное тело, тщательно укрытое и спрятанное с помощью силы.

— Зачем он сделал это?

— Изучал строение тела нагов, — лицо мужчины осталось совершенно непроницаемым, но колдунья просто кожей чувствовала волны боли, охватывающие его. Она остановилась, вынуждая его последовать его примеру. Яснина подняла голову, чтобы прямо посмотреть в черные, бездонные глаза, в глубинах которых начинали проступать вертикальные зрачки, выдающие его сущность.

— Я - не он. И никогда не была такой, каким был он…

— Поверьте мне, я это прекрасно понимаю, иначе никогда не стоял бы здесь. Нам удалось восстановить события тех лет, когда он вернулся в Талвинию. Я знаю, каким образом вы попали к нему.

— Но от этого осознания вам не становится легче, ведь во мне есть что-то и от него? — Понимающе спросила колдунья, заставив нага на мгновение прикрыть глаза, признавая ее правоту.

— Смириться с гибелью дорогого человека невозможно, особенно если он принял смерть от руки безумца, движимого лишь собственными интересами. Я читала записи, в которых он писал о вашей матери. Но в них не было ни слова о ее убийстве, только невероятное восхищение ее красотой, силой и умом. Мне даже казалось, что он действительно любит эту женщину, чей портрет украшал пожелтевшие страницы…

— Этот маг, который обманом проник в нашу семью, любил всегда лишь себя.

— Тогда почему вам не позволили убить его? Видит небо, он вполне заслужил такую судьбу.

— Наш разлад произошел еще до исчезновения матери. Я никогда не доверял ему, а все остальные были покорены его умом и необычными идеями. Старейшина назвал мои чувства к нему простой ревностью, ведь я не хотел, чтобы моя мать связывала с ним судьбу. Позже он сам вынес ему смертный приговор, вот только сильно опоздал с ним, потому что предатель уже бежал, прихватив с собой девочку из смешанной семьи.

— Жаль, что умершего нельзя воскресить и еще раз убить. Хотя в любом случае, вы были бы далеко не одиноки в своем желании…

— Да, думаю, мне пришлось бы встать в довольно длинную очередь, — легко согласился с ней мужчина, — меня удивляет другое. Почему вы не убили его сами?

— К сожалению, я узнала правду слишком поздно. Я ушла из селения, в котором мы жили, после его гибели по собственному желанию, движимая скорее любопытством. Мне хотелось узнать, как живут другие…

— Ваша неуемная жажда знаний все еще никуда не делась, ведь иначе вы никогда не оказались бы втянуты в эту историю.

— Здесь решающую роль сыграли личные мотивы, а не мое любопытство. Мне не нужна власть или могущество, я никогда не стремилась к ним, но маги и полукровки причинили зло близкому мне человеку, а я не могла допустить, чтобы это сошло им с рук.

— Да, я знаю эту историю. Хотя Главе Ордена обо всем стало известно лишь недавно…

— Вы идете? — Донесся до них недовольный голос Лота, — здесь развилка, а я не знаю, куда нам нужно сворачивать.

— Вот вроде бы мужчина, — беззлобно усмехнулся наг, — а не знает, что нужно идти на лево…


Глава 16 | Путь к Истоку | Глава 18



Loading...