home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

— Тебе когда-нибудь надоест? — хрипловатым ото сна голосом осведомилась Яснина, неохотно высвобождая из-под теплого одеяла из лебяжьего пуха руку и сталкивая прикорнувшую рядом с ней девушку на пол. Мирное посапывание сменилось недовольным и раздраженным писком, который заглушил грохот падающей с широкой кровати Сиары. Еще до ее отъезда в Моравву девушка обзавелась дурной привычкой забираться к ней в постель, стоило только колдунье уснуть. Она устраивалась рядом, свернувшись в трогательный комочек, и на любые попытки выгнать ее реагировала крайне недовольно, всячески сопротивляясь, намертво вцепляясь в край одеяла острыми коготками, обхватывая ладонями широкие столбики, удерживающие полог или вцепляясь зубами в подушку. Если же Яснине все же удавалось выжить ее из собственной кровати, то вредная малышка мгновенно превращалась в сияющий огонек, пряталась под какой-нибудь постельной принадлежностью и пережидала там, пока заспанной, всегда крайне неохотно просыпающейся по утрам колдунье не надоедало ее искать. А стоило Яснине плюнуть, образно говоря, на ее ненавязчивое присутствие и повернуться на другой бок, зябко кутаясь в одеяло, как голубоватое свечение выкарабкивалось наружу, превращаясь в сонную и беспрестанно зевающую девушку со встрепанными волосами, которая тут же подкатывалась поближе к ней, удовлетворенно закрывала глаза и проваливалась в глубокий сон.

Колдунья лениво приоткрыла глаз, чтобы понаблюдать за недовольно и сердито фыркающей и сопящей не хуже стада разозленных ежиков девушкой, которая сидела на полу на коленях, старательно прячась за кроватью так, что видна была только ее макушка со стоящими дыбом голубоватыми волосами и огромные, подернутые туманной поволокой глаза, ярко сверкающие в легком сумраке. Сладко потянувшись на мягкой и пышной перине, Яснина прищурила глаза от наслаждения и, зевнув, плотно закуталась в одеяло, словно в кокон. Сиара обиженно выпятила нижнюю губку, наблюдая за действиями колдуньи, которая уютно устроилась на постели и сонно зевнула, при этом так завернувшись в одеяло, что не оставила ей даже крохотного кончика. Озаренная внезапной мыслью, девушка в мгновение ока превратилась в крохотный, мерцающий сиянием огонек и шустро метнулась к засыпающей женщине, стремительно пробираясь под тщательно подоткнутое одеяло, касаясь обнаженных ног колдуньи. Яснина с криком подскочила на кровати, пытаясь ладонью прихлопнуть обнаглевшую нахалку, совсем потерявшую последние капли страха, но огонек старательно уклонялся. Зарычав от злости, колдунья рывком сбросила легкое одеяло с постели и далеко отшвырнула его вглубь комнаты. Оно широко и свободно распласталось на пышном ковре, а из щелей хлынуло голубое сияние, затапливающее спальню холодным светом. Спустя некоторое время край приподняла маленькая рука, и из образовавшегося между полом и одеялом просвета выглянули часто моргающие глаза, уставившиеся на разозленную, сидящую с самым многообещающим видом посреди постели колдунью. Заметив зверское выражение на лице Яснины, Сиара сдавленно пискнула и торопливо нырнула обратно, тщательно прячась под одеялом и делая вид, что ее там нет.

Тяжело и недовольно вздохнув, Яснина сползла с постели, неохотно прошла к окну и приподняла бархатные портьеры. Едва светало. Оглядев широкую и совершенно пустую улицу с темными силуэтами домов, она обреченно вздохнула. А затем быстро подалась вперед, заметив темную фигуру, стоящую довольно далеко от фонаря, так, что теплое красновато-оранжевое сияние не доставало до нее. Сон как рукой сняло. Колдунья локтем недовольно отпихнула заглядывающую ей через плечо встревоженную Сиару, пыхтящую ей на ухо.

— Подожди минутку…

Девушка не отошла, впиваясь коготками в тонкий шелк сорочки, одетой на колдунье, и указывая свободной рукой на другую сторону улицы, где в глубокой и трепещущей тени огромного цветущего дерева неподвижно затаилась еще одна, до боли знакомая ей рыжеволосая фигура. Появление Харна сбило ее с толка. Рогд частенько посылал своих людей следить за ней, но никогда эти прекрасно обученные и практически неуловимые соглядатаи не подбирались так близко, даже не пытаясь особо прятаться. И уж точно ни разу до этого момента ее дом не охраняли приближенные к Рогду и слепо преданные ему маги. Колдунья отпустила тяжелую штору, позволяя ей скользнуть вниз, и потрясла головой, надеясь, что ей все это показалось со сна. Осторожно отодвинув ткань в сторону, она бросила быстрый взгляд на улицу и раздраженно выдохнула. Маги никуда не исчезли, наоборот, она заметила еще двоих, стоящих немного в стороне, вниз по дороге.

— Просто чудесно, — зло прошипела она, с силой ударяя сжатой в кулак рукой по стене. Видимо, отчет о ее приключениях не особо пришелся по вкусу Главе Ордена, раз он отрядил на ее охрану такой почетный отряд из своих лучших людей. Умно, нечего сказать, каждый из них уже давно поднаторел на магическом поприще, а по силе и опыту с ними и вовсе практически никто не сравнится. Это с виду они могут казаться обычными и даже безобидными людьми, но сама Яснина была хорошо осведомлена в том, какое огромное могущество таится в их крови. Не то, чтобы она боялась или опасалась хотя бы кого-то из собравшихся под ее домом магов, но прекрасно понимала, что своим присутствием они могли качественно испортить ей жизнь и, без сомнения, усложнить ее.

— Какой милый, — восторженно выдохнула за ее плечом затаившаяся девушка, с мечтательным видом наматывая на палец длинную прядь, заставив ее отчаянным жестом закатить глаза. Сиара не хуже, чем она видела в темноте, и сейчас просто пожирала восторженным взглядом рыжеволосого мага, выглядывая в маленькую щелочку над ее головой, привстав на цыпочки для лучшего обзора. Вздохнув, колдунья решительно отвела ее руку в сторону, заставив выпустить зажатую между пальцами ткань, и отстранила от окна.

— А я…

— Нет.

— Но я всего лишь…

— Нет!

— Ну, пожалуйста, я только…

— Нет!!

— Одним глазком…

— Нет!!!

Сиара обиженно насупилась, надувая щеки и выпячивая нижнюю губу, своим видом напоминая колдунье несправедливо наказанного пятилетнего ребенка, но никак не взрослую девушку, которой она казалась со стороны. Внезапно в ее голову пришла замечательная идея, заставившая ее звонко щелкнуть пальцами. Ее губы сами по себе изогнулись в хитрой и довольной улыбке.

— Мммм, хочешь целый день провести в городе? Ты сможешь наведаться в «Сладкую радость» и накупить столько пирожных, сколько сможешь унести. Или сходить в ювелирную лавку и скупить все свои любимые бирюзовые украшения. Или побродить по базарной площади. И даже навестить Врана, я уверена, он уже соскучился по тебе…

— Да, да, да! — Сиара радостно несколько раз подпрыгнула, восторженно хлопая в ладоши. Но затем ее личико потемнело, а плечи поникли. Она подняла на коварно улыбающуюся колдунью несчастные глаза и печально прошептала. — Но мне ведь нельзя выходить из дома без вас…

На эту вынужденную меру колдунью заставила пойти крайняя необходимость. Девушка и в доме вызывала бесконечные пересуды и сплетни одним своим появлением, а уж на улице ей просто прохода не давали. И если ее слуги привыкли к тому, что по многочисленным комнатам и саду может ползать, ходить, прыгать или летать всевозможная живность, подчас одним своим видом поражая воображение, то психика посторонних людей не всегда была готова принять то, что они привыкли считать всего лишь сказками. К тому же, Сиара не могла не привлечь к себе внимание Ордена, а колдунья не была готова к вопросам со стороны Рогда об этом чудном создании, привязавшимся к ней.

Вместо ответа Яснина сняла со своего пальца тяжелый перстень из красного золота с огромным черным бриллиантом и на раскрытой ладони протянула его удивленно следящей за ней девушке. Сиара торопливо и восторженно схватила кольцо, одевая его на свой палец и любуясь его красотой. Быстро и легко коснувшись пальцами руки сияющей от счастья девушки, она на мгновение закрыла глаза. Короткая вспышка тускло озарила комнату, пробежав от нее к округлившей глаза Сиаре, с испуганным вскриком вцепившейся в ее руку. Колдунья открыла глаза, с довольной улыбкой рассматривая результат заклинания. На нее встревожено смотрела она сама. Яснина развернула свою копию в сторону большого напольного зеркала, стоящего на возвышении и подтолкнула растерянную девушку в его сторону. Повинуясь легкому движению руки, ярко вспыхнули многочисленные свечи, заливая просторную комнату теплым светом.

— Ух, ты! — Потрясенно выдохнула Сиара в ее обличии, радостно и восторженно завертевшись перед зеркалом, со всех сторон оглядывая себя. Колдунья поморщилась, искренне надеясь, что девушка не натворит дел. Потом будет сложно объяснить, что нашло на обычно угрюмую ведьму, довольно редко позволяющую себе даже легкую улыбку. Неподдельный восторг и энтузиазм на ее лице смотрелся странным и пугающе непривычным, поэтому Яснина решила, что никто из знакомых магов не решится приблизиться к ней, пока она в таком загадочном настроении, опасаясь, что это может плохо кончиться. А всех остальных можно будет просто игнорировать. Что ж, магов ждет насыщенный и обещающий стать незабываемым день.

Понаблюдав еще пару минут за своей копией, весело носящейся по всей комнате, колдунья пришла к выводу, что выглядит она со стороны так, словно успела чего-то интересного в своей спальне пожечь в ароматических лампах и сейчас находилась под воздействием того самого, загадочного. А уж когда сияющая и смеющаяся Сиара, которой все происходящее казалось веселой и захватывающей игрой, с гордой и торжествующей улыбкой извлекла из недр огромного платяного шкафа роскошное пышное платье из белоснежного шелка, расшитое узором из серебряных лилий и кремовых жемчужин, колдунью едва не хватил удар. Она поспешно накинула на плечи шелковый халат и торопливо ретировалась из комнаты на балкон, чтобы уберечь свою нервную систему от дальнейших потрясений и заодно показаться на глаза магам, которые и не думали уходить. Она выглянула вниз, когда до нее донеслись сердитые и недовольные голоса, вяло ссорившиеся между собой. Ее кухарка упрямо тащила за руку едва проснувшуюся, все время потирающую глаза девушку, которая едва поспевала за оживленной и сияющей не хуже начищенного медяка пышнотелой женщиной, нарядившейся в яркое цветастое платье и повязавшей вокруг густых темных волос пестрый, богато расшитый платок.

— Ну почему мы не можем дождаться рассвета, как все нормальные люди, — обреченно ныла ее пухленькая и миловидная спутница, пытаясь продрать глаза, упорно не желающие открываться.

— Да к тому времени, пока ты выспишься, всю свежую рыбу раскупят, а нам останется одна тухлятина, — злилась женщина, увесистыми хлопками подгоняя охающую девушку, которая пыталась прикрыться от нее ладонями, закрывая самое сокровенное.

— Я все равно приготовлю эту рыбу лучше, чем в той проклятой таверне! И госпоже придется это признать! Или, клянусь, я убью того мерзкого повара, который смеет составлять мне конкуренцию! Мое блюдо все равно будет лучше!

Яснина с усмешкой проводила колоритную парочку взглядом, качая головой. Видимо, к обеду ей придется вернуться, иначе ее кухарку просто удар хватит от злости.

Сиара, успевшая к моменту ее возвращения переодеться, все еще вертелась перед зеркалом. Скрепя сердце, колдунья была вынуждена признать, что выглядит она просто потрясающе. Золотистые волосы красивой волной струились по спине, мерцая искорками на фоне белоснежного шелка, изящно охватывающего точеные линии тела, подчеркивая загорелую кожу. С этим оживленным выражением на лице и ярким блеском карих глаз, она выглядела как невинная, хрупкая и утонченная девушка, у которой за спиной не было страшного и ужасающе черного прошлого. Сияющая радостью улыбка, появившаяся на полных губах, заставила сердце колдуньи болезненно сжаться. Яснина сама не помнила, когда в последний раз вот так улыбалась. Да и кому она могла подарить такую чарующую и радостную улыбку? Учителю, который мечтал сотворить из нее совершенную, лишенную любой слабости, убийцу нежити? Рогду, чьи чувства до сих пор оставались яростными и раскаленными добела, но не похожими на те, что обычно испытывают мужчины к своим возлюбленным? Прошло столько лет, пора ей привыкнуть к тому, что в этом мире никому нет до нее дела. В последнее время судьба и так чересчур баловала ее, преподнося слишком щедрые дары, невольно заставляя задумываться о расплате. Не стоит привыкать к хорошему, оно всегда имеет паршивую особенность слишком быстро заканчиваться и превращаться во что-то действительно мерзкое и паршивое. К чему напрасно обманывать себя, заставляя сердце болезненно заходиться в тупой тоске? Стоящая перед ней девушка могла казаться ее совершенной копией, но уж точно не была ею. Заметив ее пристальный, словно застывший взгляд, Сиара робко улыбнулась и нервным, но от этого не менее изящным и таким естественным жестом убрала с плеч струящиеся длинные локоны, откидывая их назад.

— Я перестаралась, да? — Она не отпустила одну прядь, поглаживая ее пальцами, словно чувствовала себя под пронзительным взглядом колдуньи крайне неловко. Ее голос звучал несколько неуверенно. — Но это платье — оно так идет вам. Намного больше, чем те наряды, которые вы обычно носите. В нем вы такая…

— Какая, Сиара? — Устало поинтересовалась Яснина, потирая пальцами переносицу.

— Живая, — она едва услышала тихий и робкий ответ девушки, торопливо опустившей голову и судорожно сцепившей пальцы в замок, словно она чувствовала себя виноватой за только что произнесенное, но слишком давно хотела сказать об этом, поэтому не смогла промолчать. Колдунья отвела взгляд, переставший быть безразличным, от смущенной Сиары, стараясь не показывать, насколько сильно ее задело за живое сказанное. И какой же она выглядит обычно в глазах остальных? Такой же мертвой, какой была эти долгие годы и внутри?

Огромным усилием воли она мысленно переключилась на другое, в подробностях описывая девушке, как та должна себя вести. Колдунья старалась успокоить себя тем, что она все же запомнит что-нибудь из ее слов. Получив из ее рук увесистый мешочек с золотом, Сиара еще больше просияла, встряхнула его, внимательно прислушиваясь к позвякиванию монеток, и торопливо засунула его в расшитый мелким жемчугом изящный ридикюль, прикрепленный к запястью. Яснина из окна внимательно следила за тем, как девушка выходит через парадный вход, направляясь к центральной площади изящной походкой, даже не глядя по сторонам. Сама колдунья непременно что-нибудь съязвила бы по случаю обнаружения под своими окнами магов. Словно подумав о том же самом, Сиара немного замедлила шаг и, бросив быстрый взгляд на все больше светлеющее небо, скучающим тоном, словно разговаривая сама с собой, сообщила, что день обещает быть жарким, поэтому ей нужно как можно меньше времени проводить на солнце, ведь иначе маги рискуют получить тепловой удар. После чего спокойно направилась дальше, заставив Харна и другого колдуна, оказавшихся к ней ближе всех, задумчиво переглянуться и проводить ее долгими взглядами. Теперь и она сама могла спокойно отправиться по своим делам, уверенная в том, что маги будут неотступно следовать за Сиарой, которая не позволит им заскучать.

Сама Яснина не стала мешкать. Еще вчера вечером, стоило ей вернуться домой, как обрадованная появлением своей госпожи, кухарка выложила ей как на духу последние новости. Поэтому на медленно и лениво просыпающуюся улицу колдунья вышла в облике одной из своих служанок, которая серьезно разболелась в ее отсутствие. Яснина сразу осмотрела ее и излечила, но не позволила вставать еще пару дней, давая ей время полностью оправиться после изнуряющей болезни. Сейчас ее решение пришлось как нельзя кстати. Через дорогу от ее дома неподвижно застыли двое магов, тихо переговаривающиеся друг с другом и постоянно бросающие внимательные взгляды на роскошный особняк, в котором начали хлопать двери и открываться окна. Напротив ее дома жил маг, у которого в свое время обучался Рой. Яснина заметила, как приоткрылись парадные двери, пропуская его высокую, тучную фигуру. Он целеустремленно прошел по широкой аллее из цветущих низкорослых деревьев и направился к магам, повернувшим в его сторону головы. Они разговорились, приветствуя друг друга, поэтому колдунья совершенно незаметно прошла мимо, не удостоившись даже мимолетного взгляда.

Она довольно быстро отыскала нужное ей изящное здание, сложенное из красноватого камня, удобно расположенное на одной из центральных улиц. Колдунья обогнула его, заходя с черного входа, хотя в это время самый знаменитый бордель в городе пустовал. Она легко тряхнула головой, позволяя личине соскользнуть, возвращая свой настоящий облик и стала подниматься по широкой лестнице из дорого, тщательно отполированного дерева.

Стоило ей войти в огромный и роскошно обставленный будуар, поражающий обилием кричащего алого цвета и позолоты, как с одной из кушеток ей на встречу поднялась изящная, светловолосая и голубоглазая женщина, своей белоснежной кожей, хрупкими чертами и миниатюрностью напоминающая прелестную фарфоровую куколку. Она радостно улыбнулась, торопливо устремляясь к ней. Колдунья с улыбкой ответила на неожиданно по-мужски крепкое рукопожатие Лианы, хозяйки «Красной розы».

— Девочки, брысь, — она взмахнула рукой, заставляя нескольких девушек, небрежно устроившихся на пышных диванчиках с дымящимися чашками в руках, недовольно подняться и уйти, обиженно поглядывая на непреклонную хозяйку, которая собственноручно выпроводила последнюю, замешкавшуюся в дверях, подталкивая ее и запирая за ней дверь.

— Тебя долго не было, поэтому у каждой из моих малышек накопилось столько просьб, что мне пришлось записывать самые важные на пергаменте.

— Длиной с любой королевский указ? — Иронично поинтересовалась Яснина, спокойно проходя по комнате и присаживаясь на край изящной кушетки.

— Мм, немногим меньше, — честно призналась женщина, с ногами забираясь на диванчик напротив нее и устремляя на нее смеющиеся глаза.

— Ты пришла вовремя. Вчера нас почтила своим присутствием большая часть Ордена.

— Рогд?

— Тоже был. Но здесь мне нечем тебя порадовать. Глава не слишком-то и разговорчив, а вчера весь вечер был в отвратительном настроении, поэтому девушки даже боялись к нему подходить.

Он выбрал новенькую, миленькую и обаятельную шатенку.

— Это мне не очень интересно.

— Дослушай. Думаю, тебе стоит об этом знать, — Лиана поднялась, начиная шагами мерить комнату, что бывало с ней всякий раз, когда она начинала волноваться. — Она рассказала, что он указал ей на кресло напротив себя, а стоило ей только сесть, как применил какое-то заклятие. Она слишком испугалась, чтобы задавать лишние вопросы, но заметила, как изменилась ее внешность. Девушка не решилась взглянуть на свое отражение, боясь вызвать его гнев, хотя в комнате полно зеркал. Но и без них она видела золотистые локоны, струящиеся по спине и плечам, а также рассмотрела множество колец на своих пальцах и странное кожаное платье, в которое оказалась одета. Чары спали сразу после его ухода, но за все это время он и пальцем к ней не притронулся. Всю ночь он просто сидел и смотрел на нее. Утром малышка призналась, что даже дышать под его взглядом боялась, настолько жутким и неестественным он был.

— Ты хочешь сказать, что он…, - Яснина не договорила, потому что голос внезапно отказался ее слушаться. Волна ярости вместе с тошнотворным омерзением поднималась из глубин, угрожая затопить ее. Сила, пробужденная черной и слепой яростью, захватившей ее, заинтересованно приподняла голову. Она сжала пальцы, чувствуя, как в кожу впивается холодное золото многочисленных колец, стараясь успокоиться и взять себя в руки. Что ж, спасибо и на том, что он просто разговаривал с девушкой, хотя даже мысль о том, что он сделал, вызывала тошноту. И часто Глава Ордена забавляется таким образом, в тайне от других? Выходит, он уже получил сведения о том, чем она занималась в Даншере, и сейчас это выводило его из себя. Колдунья понимала, почему он так злится на нее: у Рогда не было никаких прав, чтобы требовать от нее ответы, не затрагивающие профессиональную сферу. Это Страж мог задавать ей многочисленные вопросы, даже те, которые она предпочла бы проигнорировать, а не мужчина. Личная жизнь Яснины была ему недоступна, как бы он не старался изменить это, подсылая многочисленных шпионов и охранников. Колдунья тяжело вздохнула, закрывая глаза. Она была виновата только в том, что проявила незначительную слабость, которой он не преминул воспользоваться.

— Превратил ее в тебя? — Задала ее не произнесенный вслух вопрос взволнованная Лиана, нервно покусывая губы. — Я уверена в этом. Судя по тому, что рассказала мне Киман, это совершенно точно была ты. И я боюсь, Яснина, очень боюсь, что только на превращении он не успокоится.

— Рогд никогда не был жестоким магом, он не станет причинять вред ни в чем не повинным девушкам.

— Я не за них боюсь, — тяжело вздохнула Лиана, останавливаясь напротив нее. В ее дрожащем голосе была неподдельная тревога, — пойми, он не справляется. Я видела его вчера: он странно вел себя с момента появления. И я слишком хорошо знаю мужчин, поэтому уверяю тебя, он что-то напряженно обдумывал. И судя по тому, что он сделал, он уже принял решение на твой счет.

— Один раз ему уже пришлось отступить.

— Но он не сделает этого снова. Странные вещи происходят в столице, Яснина. Я думаю, что у Ордена появились новые союзники, о которых ничего не известно королю. И заправляет этим всем Ниар.

— Ниар? — Удивленно переспросила колдунья, получив в ответ утвердительный кивок.

— Он, в отличие от своего господина, очень любит поговорить, — Лиана жестко усмехнулась и иронично добавила, — во сне. Я специально отправляю к нему девушек, которые умеют превосходно выпытывать у сонных мужчин все, что их интересует.

— Ты рискуешь.

— Ты тоже рисковала, когда не позволила этой фурии, жене первого министра, разрушить наш дом, а нас самих бросить гнить в тюрьму. Без твоего вмешательства все мои девочки сейчас либо сидели бы за решеткой, либо занимались профессиональным делом в трущобах, друг за другом отправляясь на тот свет.

— Что сказать, у нас с ней сразу не сложились отношения. Стоило мне отказаться вернуть ей былую красоту, как она страстно невзлюбила меня. А я обожаю доставлять неприятности своим врагам.

— Тебе просто стало нас жаль, — фыркнула женщина, стараясь удержать на лице улыбку, — но если тебе так проще, то ладно.

Колдунья иронично выгнула брови, всем своими видом выражая крайнее сомнение словами хозяйки развлекательного заведения. Да, ей действительно стало жаль девушек, которые начали стекаться в роскошный бордель сразу после его открытия. Никто не позволил бы Лиане так удобно обустроить гнездышко разврата в таком многолюдном и оживленном месте, на всеобщем обозрении, если бы не тогдашний ее любовник, оказавшийся тем самым первым министром, чья жена сразу возненавидела красивую женщину, с трудом дожидаясь подходящей возможности сполна поквитаться с ней.

О том, что развлекательное заведение закрывают, а всех девушек, которые в нем жили и работали, отправляют в тюрьму или на каторгу, Яснина узнала во время одного из своих визитов в Орден. Многие маги выражали открытое недовольство таким положением дел, требуя его пересмотра. Никто никого не неволил. Лиана не заманивала в душные объятия своих красавиц добропорядочных семьянинов, не зазывала простых людей с улиц. Все ее воспитанницы вели себя безукоризненно, не привлекая к себе лишнего внимания и не вызывая досужих пересудов. Спрос рождает предложение, с этим колдунья была более чем согласна. К тому же, к тому времени она успела познакомиться с очаровательной блондинкой, обратившейся к ней за помощью. Яснина прекрасно помнила, как смущалась Лиана, неловко устроившись в просторной гостиной, робко оглядываясь по сторонам, с удивлением разглядывая огромные горы книг, манускриптов и свитков, заполняющих все горизонтальные поверхности. Она до сих пор не могла поверить, что ведьма разрешила слугам пустить ее в дом. А уж когда служанка, ехидно поглядывая на невозмутимую хозяйку, которая удобно устроилась в большом кресле, принесла на серебряном подносе горячий чай в роскошном сервизе из тончайшего фарфора, она не выдержала и вскочила.

И медленно стекла обратно на мягкую поверхность, услышав холодный и повелительный голос, заставивший ее подчиниться без долгих раздумий.

— Сядь.

Колдунья внимательно выслушала рассказ посетительницы о том, что одна из девушек очень больна, а лекари отказываются посещать ее, называя это наказанием богов. Сама же Лиана слышала множество слухов и пересудов о либерально настроенной ведьме, которая подчас помогала многим, от кого презрительно отворачивались остальные. Маги, посещающие ее заведение, частенько упоминали ее имя, заставив ее обратиться за помощью к загадочной ведьме, остававшейся их последней надеждой. Яснина видела, что женщина крайне удивлена тем, что она сразу не ответила отказом и не приказала выставить ее прочь. Колдунья не стала разъяснять, что ее совершенно не интересует род деятельности больной девушки, о чьем излечении ее просили. Она, нисколько не смущаясь, отправилась вместе с Лианой, которая всю дорогу то краснела, заливаясь ярким румянцем, то сильно бледнела, стараясь смотреть только себе под ноги. Ей пришлось повозиться с обессиленной девушкой, болезнь которой стремительно прогрессировала и едва не свела хрупкую, темноволосую красавицу в могилу. С тех пор Лиана частенько обращалась к ней с разнообразными просьбами, хотя каждый раз Яснина видела в ее глазах страх и уязвимость, словно она продолжала подсознательно ждать, что скоро ведьме надоест помогать девушкам интересной профессии. Она не стремилась разубеждать ее, так же, как и не спешила сообщать о том, что собравшиеся под крышей одного дома совершенно разные, не похожие друг на друга, они даже нравились ей.

И она не смогла просто так позволить женщине, горящей жаждой мести, разрушить все, чего они добились. К тому времени министр нашел себе новую любовницу, из числа не обремененных моралью чародеек, а его обманутая в сотый или тысячный раз супруга решила поквитаться с одной из тех, кто согревал постель ее мужа долгое время. Она мечтала снести изящное здание, сровняв его с землей, чтобы ничего не напоминала ей о позоре, который ей пришлось пережить. А каждой девушки она приготовила особый подарок: некоторых планировала на долгое время упечь в темницу, других выслать из города, а некоторых отправить в трущобы. Яснина знала, что большинство продающих свое тело за деньги девушек в таких местах заканчивают свой короткий жизненный путь одинаково — с перерезанным горлом, где-нибудь в сточной канаве. Что она приготовила для Лианы, колдунья так и не узнала, да и не стремилась к этому.

Возможно, она и посочувствовала бы злой судьбе этой женщине, знай она немногим меньше о госпоже Раине. Но колдунья знала достаточно, чтобы не испытывать к обличенной властью жене первого министра ничего, кроме презрения. Она нанесла ей короткий визит, предупредив о возможных последствиях, если она не остановится. Раина рвала и метала, но тому, что знала о ней сама колдунья, противопоставить было нечего. Затем вмешался Рогд, доходчиво объяснив желающим, которые поддерживали решение уничтожить публичный дом, являющийся, по их мнению, рассадником разврата, что его место займет другой. Яснина не понимала девушек, которые приходили и оставались в роскошном борделе, но и осуждать их она не собиралась. У каждого в этой жизни свой путь, и если они свой выбор сделали, то какой смысл осуждать или отговаривать их от этого?

— О, получается, что я добрая ведьма? — С наигранным испугом спросила Яснина, — таких не бывает в природе, извини. Так что там с Ниаром?

— Он боится. Ужасно, до дрожи в коленях, боится того, что происходит сейчас в Ордене. Он принимает во всем непосредственное участие, протаскивая в страну каких-то странных полукровок из Иллирии. Судя по всему, он сам — один из них. Он все время яростно говорит о том, что все мы слишком хорошо устроились, а они вынуждены влачить жалкое существование, ведь не принадлежат ни одному из миров. Он фанатично предан идее захватить в королевстве власть и на все важные посты поставить своих ставленников из числа этих существ. Но почему он так боится, я не понимаю.

— Я не верю, что он сам придумал этот план. Возможно, он действительно из полукровок и ему каким-то образом удалось давно проникнуть в Талвинию и войти в Орден. Это многое объясняет. Ведь об этом мог знать кто-то еще. А теперь его вынуждают помогать таким же, как и он, угрожая раскрыть его маленькую тайну. Ниар слишком любит власть, чтобы так просто отказаться от всего, что имеет. Он сделает все, что ему прикажут, только чтобы остаться на том месте, которое сейчас занимает.

— И судя по тому, что мысли Главы Ордена сейчас заняты совершенно другим, его могли обойти.

— Рогд не позволит сместить себя с этой должности.

— Им не нужен Орден, Яснина. Ниар постоянно повторяет, что они хотят захватить трон и свергнуть ничтожного короля, который бездарно управляет страной, а на престол взойдет могущественный маг, который сможет превратить Талвинию в могущественную державу.

— Они готовят переворот.

— Да. И стягивают в столицу все свои силы. Ты должна предупредить Главу Ордена…

— Лиана, неужели ты действительно веришь, что Рогд не заметил бы того, что творится в стране? Его устраивает то, что происходит, ведь он сам ненавидит отчитываться перед королем. Думаю, он помогает заговорщикам, но через Ниара. Он слишком умен, чтобы оказаться втянутым в государственный переворот, но и отказываться от такой возможности он не станет.

— Похоже, у королевской власти нет шансов…

— Ни каких. Меня никто не станет слушать, ведь мое слово против Ордена слишком слабый аргумент. С Рогдом король считается, я же для него всего лишь вредная и жестокая ведьма, от которой он не смог избавиться, но все еще мечтает это сделать.

— Значит, выхода нет.

— Выход есть всегда. Вот только я не уверена, что мой план сработает.

Их разговор затянулся до обеда, на который Лиана любезно предложила ей остаться. Колдунья хмыкнула, заметив не уверенное выражение в кукольных глазах женщины, когда она неловко говорила, стараясь посматривать в сторону, но не стала ее ни в чем разубеждать. Лиана, из-за своей профессии уже давно привыкла к подобному отношению со стороны большинства людей, поэтому Яснина не видела смысла яростно и упорно пытаться доказать обратное. После ей пришлось задержаться, выслушивая многочисленные просьбы и жалобы, грозящие затянуться до ужина. Практически у каждой девушки нашлось, с чем обратиться к хмурой колдунье, устроившейся на пышном диванчике и раздраженно постукивающей ногой по ковру. Большинство из них бесцеремонно выгоняла из комнаты сама хозяйка развлекательного заведения, даже не позволяя многим заканчивать предложение. Просто разворачивала их лицом к выходу и настойчиво выталкивала в широкие двери. Этот процесс всегда веселил Яснину, доставляя ей наслаждение одним своим видом. К тому времени, когда опешившая от наглости Лиана взашей вытолкала из комнаты очередную просительницу, попросившую колдунью помочь ей без хлопот избавиться от пары лишних килограммов, ведьма уже смеялась, не в силах сдержаться. От нескончаемой толпы алчущих ее спасло только то, что день перешагнул через свою вторую половину, и девушкам нужно было готовиться к вечеру.

Яснина с удовольствием подставила горящее лицо свежему ветерку, довольно прищурившись, словно большая кошка. Никто из немногочисленных прохожих, спешивших по своим делам, не обращал никакого внимания на вышедшую из здания скромно одетую русоволосую девушку, чей твердый и жесткий взгляд никак не соответствовал миловидной, но простоватой внешности.

Колдунья не успела сделать даже шага, когда ее голову сжали невидимые, но от этого не менее реальные обручи, своей хваткой напоминающие стальные. Разгоряченная кровь гулкими толчками билась в висках, отдаваясь глухим эхом в ушах. По спине пробежал леденящий холод, когда она уловила отзвук насмешливого и пока еще далекого голоса, зовущего ее по имени. Голоса, который она ненавидела всей душой и долгие годы стремилась забыть, но так и не смогла. Не обращая больше внимания на необходимость сохранять маскировку, она быстро переместилась туда, где находилась Сиара. К ее счастью, девушка с недовольным и обиженным видом восседала на кушетке в личном кабинете Врана, а он сам взволнованно мерил широкими шагами ковер перед ней, схватившись за голову с видом полного отчаяния.

— Яснина!

— Госпожа!

Два голоса прозвучали одновременно, но были пропитаны такими разными эмоциями и чувствами. В голосе мужчины явственно сквозило не скрываемое облегчение и радость. Он остановился, с шумом выдыхая. Девушка мстительно показала ему язык и демонстративно повернулась спиной, складывая руки на груди, показывая свою обиду на него. Но Яснине некогда было выяснять, что произошло между этими двумя. Она торопливым движением немного подрагивающей от напряжения руки развеяла чары, возвращая Сиаре ее прежний вид.

— Возвращайся домой.

Не успела обиженная девушка даже протестующее пискнуть, как яркое пламя перехода яростно вспыхнуло вокруг нее, затягивая в эпицентр и вырывая из комнаты. Она решительно шагнула к выходу, но Вран метнулся вперед, хватая ее за руку и удерживая на месте.

— В общем зале сидит большая часть Ордена. Не знаю, зачем ты придумала все это, но ваша затея удалась. Повеселилась малышка от души, поэтому сейчас маги пересказывают последние новости недавно подошедшему Рогду. И поверь мне на слово, там есть, что послушать…

Коротко кивнув, колдунья вырвала руку из некрепкого захвата. Затем, передумав, быстро коснулась ладонью щеки окаменевшего мужчины, в глазах которого недовольство сменялось волнением, и быстро перенеслась подальше от таверны и города, выбрав для встречи опушку огромного леса в десятке километров от столицы. Насмешливый и проникновенный голос продолжал звать ее, намеренно растягивая гласные, словно издеваясь. Колдунья знала, что так оно и было на самом деле. Ее не удивило его появление, хотя с обладателем этого соблазнительного, хрипловатого и бархатистого голоса она предпочла бы никогда больше не встречаться. Но Яснина была реалисткой, поэтому прекрасно понимала, что рано или поздно на ее след выйдут, но не собиралась предоставлять возможность найти ее дом и тех людей, которые окружали ее. Если он так жаждет этой встречи, она будет происходить там, где выберет сама колдунья, а не там, где захочет он.

— Ясниииинаааа, — лесное эхо подхватило звук, искажая его и многократно отражая от замшелых могучих стволов вековых елей, окружающих большую круглую поляну плотным кольцом. Колдунья даже не пошевелилась, хотя он раздался совсем рядом, немного позади. Темная вспышка стремительно мелькнула слева от нее, на мгновение задержалась на широкой ветке ели, превращаясь в смутную, словно размытую фигуру с расплывающимися очертаниями, а затем плавно скользнула дальше, проносясь вперед и ударяя в землю, взметнув вверх вырванную траву и цветы. Темное сияние медленно расходилось в стороны, словно густой туман, открывая высокую, гибкую фигуру мужчины, склонившего хищным движением голову на бок и заинтересованно изучающего ее большими жуткими глазами, лишенными зрачка и радужки, полностью затопленными равномерным золотистым сиянием. Узкие, чувственные губы приоткрылись в страшной улыбке, обнажающей зубы, среди которых выделялись аккуратные клыки.

— Какая встреча…

— Неприятная…

— Долгожданная… Я шел за тобой несколько лет, но каждый раз, стоило мне лишь немного приблизиться, тебе удавалось ускользнуть. Каково это, жить без своей силы? Среди этих мерзких созданий, которые не имеют даже права на то, чтобы дышать одним воздухом с тобой?

Яснина слишком хорошо знала, кого он имеет в виду, поэтому лишь иронично усмехнулась в ответ. Видимо, яростная ненависть учителя передалась и его ученику. Ее наставник всегда считал, что столичные маги не оценили его выдающийся потенциал и осмелились пренебречь его знаниями и силой, за что он и возненавидел их всех: каждого из тех, кто отказался признать его равным себе. За эти годы колдунья успела выяснить истинную причину такого сплоченного неприятия — Эвара боялись. Многие маги опасались лично его и той силы, которой он обладал, но большинство из них волновало то, что он мог совершить, являясь носителем также и древних знаний. Их страхи оказались обоснованными — отвергнутый маг нашел им достойное, с его точки зрения, применение, разыскивая Источники Силы.

Она безо всякого выражения изучала взглядом замершего в десятке метров от нее мужчину, одетого лишь в черные кожаные брюки, плотно обтягивающие его сильные, натренированные ноги. На шее висело ожерелье из тонкой полоски кожи с каменными подвесками, изображающими фигурки тварей, которых он выследил и убил. Темные татуировки покрывали его загорелую грудь, руки и верхнюю половину лица. Но и они, внушающие ужас одним своим видом, пугали не так, как черные волны силы, извивающиеся вокруг своего хозяина, словно гигантские змеи, то оплетая его сильную фигуру, проникая под кожу, то скользя в сторону, поднимаясь в воздух. Лес безмолвствовал с момента его появления. Яснина слышала, как трещат ветки под лапами неосторожного хищника, изо всех сил удирающего от своего лежбища подальше от появившегося охотника.

— Ты действительно ждешь, что я отвечу, Тирон? — Не менее ядовитым и саркастическим тоном поинтересовалась колдунья, намеренно растягивая его имя, подражая его манере. Она знала, как его это раздражает.

Мгла вокруг высокой фигуры на мгновение стала ярче и гуще, а затем опала.

— Пришло время возвращаться домой. Мы ждали слишком долго, пока тебе надоест этот мир. Наше терпение истощилось.

— Жаль огорчать тебя, — тон Яснины явственно вступал в противоречие со сказанными словами, — но мой дом здесь. В месте, которое я сама выбрала для этого.

— Хищники не живут рядом с добычей. Или у тебя притупились зубы? — В бархатистом голосе зазвучали ядовитые нотки, а неестественные глаза ярко вспыхнули. — Ты разучилась пользоваться даром, который тебе подарили небеса?

— Мы не хищники, Тирон. Предполагалось, что мы должны сталь идеальными охотниками, способными уничтожить любую нежить. Но мы не стали ими, вместо этого нас хотели превратить в безжалостных и непобедимых убийц. И глядя на тебя, я понимаю, что затея учителя частично воплотилась в жизнь…

Очень редко, не чаще дюжины раз в столетие, рождались маги, чья сила происходила из Темного Истока. Их боялись, не позволяя им развиваться и приобретать знания, которые могли причинить в дальнейшем много беспокойства своим наставникам. Таких детей соединяли с другими, обучающимися по обычной стандартной программе, чтобы с детства задавить их индивидуальность и притупить дар. Но Эвар полагал, что подобную силу нужно не порабощать, а развивать, чтобы воспитать из маленьких детей, уже в раннем детстве отличающихся от своих сверстников, уникальных и могущественных магов, способных послужить королевству. Учитель любил делиться своими планами, особенно с, непогодам серьезной и сосредоточенной, Ясниной, всегда умевшей слушать. Он покинул столицу, намереваясь доказать всем остальным магам, не поверившим в него, что был прав. Но озлобленность со временем перерастала в яростную ненависть и сжигающую его жажду мести, поэтому его первоначальные планы претерпели значительные изменения. Он развивал силу детей, позволяя им почувствовать свою значимость, вкладывал в их головы слишком опасные знания. Он воспитывал не охотников, а непобедимых воинов, которые в дальнейшем должны были стать главной опорой и защитой в его далеко идущих планах. Но, похоже, только Яснина с самого начала разгадала замыслы своего наставника, в которых не было ничего из того, о чем он любил рассуждать часами.

— Ты — одна из нас. Ты можешь прятаться в этих клетках, которые люди привыкли называть домами, носить эти шелковые тряпки, делающие тебя похожими на них, даже украшать себя сияющими камнями, но в глубине твоей души живет тьма, та, что связывает нас воедино. Наш отец…

— Он — не отец нам, — резко и холодно отрезала Яснина, прямо встречая вспыхивающий всполохами взгляд яростно зашипевшего мужчины, — у каждого из нас были настоящие кровные родители…

И колдунья помнила своих — маму и папу, и более смутно, остальных взрослых членов большой семьи. Детские воспоминания были отрывистыми и неясными, но от этого не становились менее дорогими. Чаще прочих в памяти всплывало ее любимое, самое драгоценное. Невысокая стройная женщина с темными, перевитыми шелковыми лентами длинными косами сидела на покрытом яркими ковриками полу, смеялась и протягивала руки к крохотной малышке, неуверенно шлепающей босыми ножками ей на встречу, с озадаченным выражением на милом, круглом личике. Позади сияющей радостью и гордостью женщины стоял высокий, крепко сложенный светловолосый мужчина, одной рукой опирающийся на дубовый посох. Его голубые, глубоко посаженные глаза внимательно следили за первыми шагами ребенка, в их глубинах таилось беспокойство. Малышка споткнулась на ровном месте, пискнула и стала падать. Женщина и мужчина одновременно сорвались со своих мест, устремляясь к ней на помощь. Мать добежала первой, поднимая сидящую на полу девочку, непонимающе крутящую головой, а отец сильно хромая и припадая на левую ногу, опоздал. Женщина весело рассмеялась, поднося очаровательного ребенка к своему лицу и покрывая поцелуями попискивающую от восторга малышку. Улыбающийся мужчина подошел к ним, обнимая женщину и тяжелой рукой накрывая голову девочки, ласково и нежно поглаживая шелковистые волосы, похожие на материнские. Их радостные, полные любви, улыбки все еще стояли перед глазами уже взрослой женщины. Она не понимала, почему ее родители решили избавиться от своего любимого дитя, но и не осуждала их за это. Возможно, они просто испугались того темного дара, который внезапно проснулся в их чудесном ребенке.

— Продавшие своих детенышей магу…

— Купившему их за золото!

— Хватит! Не смей так говорить о том, кто подарил нам могущество!

— Могущество? Он жаждал получить его за наш счет, но не подрасчитал свои силы.

— Мы изменим тебя… Научим смотреть на мир нашими глазами…

Маленький, гладко обтесанный камень сорвался с его ладони, перелетая через разделяющее их пространство и падая под ноги неподвижно застывшей колдуньи, которая не успела даже отступить. Волна невыносимого жара обрушилась на нее, захватывая в плотный и душный кокон, отнимая дыхание. Изменение происходило стремительно и жестоко, словно выворачивая ее тело наизнанку, впиваясь раскаленными иглами в кожу, уходя лавиной нестерпимого жидкого пламени внутрь, вливаясь отравой в каждый кровеносный сосуд, мгновенно распространяясь по крови, заставляя звенеть от страшного напряжения каждый нерв. Яснина не знала, что за камень валялся у нее под ногами, но действовал он безупречно.

Спустя всего пару секунд прежний облик растворился, замененный другим. Длинные волосы все так же свободно сбегали по спине, но только теперь их пронизывали вспышки золотистого сияния, играющие в них, скользящие по всей длине, словно забавляясь. Черты лица остались прежними, но цвет глаз уже невозможно было определить из-за равномерно расплескавшегося в них огня, напоминающего раскаленную лаву, вытекающую из жерла проснувшегося вулкана. Стройная, изящная фигура утопала в черной, непроницаемой и поглощающей свет мгле, которая с каждым мгновением становилась все больше, разрастаясь вокруг нее, растекаясь по земле плотным ковром. Короткая и узкая полоска кожи плотно обтягивала грудь, удерживаясь на шее золотой толстой цепочкой, а узкие брюки на бедрах перехватывал пояс из тяжелых звеньев.

Сила вырвалась из-под жесткого и беспрерывного контроля, затапливая разум и жадно нашептывая о том, сколько всякой живности обитает под лесным покровом, призывая ее без промедления отправляться на охоту. Яснина склонила голову на бок, холодно глядя на довольно улыбающегося собрата, только сейчас замечая многочисленные, тщательно скрытые от обычного зрения шрамы, покрывающие его обнаженный торс. Ее голос изменился, он сел и стал звучать более хрипло и низко. Он тек, словно густой и сладкий мед, но в нем было столько ядовитой желчи, что Тирон зло зарычал.

— Ты ждал, что от Зова я потеряю голову и брошусь на первого, кто окажется под рукой? Ты глупее, чем я думала…

— А ты сильнее, чем я ожидал. — Не стал отрицать очевидное мужчина, плавно приближаясь к ней. — Неужели ты забыла азарт и страсть охоты? Наслаждение, приносимое стремительным бегом и сильными порывами ветра, бьющего в лицо? Аромат свободы и жизни, пропитавшие воздух? Ощущение силы, вырывающейся из глубин души и устремляющейся вслед за добычей? Разве ты забыла, как мы охотились вместе, в вересковых зарослях, преследуя стаю?

Она помнила. Слишком хорошо и отчетливо, словно все это происходило вчера, а не многие годы назад. Сила, плескающаяся в ее крови, ответила яростным одобрением всплывающим из подсознания воспоминаниям, которые были спрятаны глубоко и надежно, так, чтобы не могли просто вырваться наружу, когда им вздумается. Колдунья потратила не один год на то, чтобы научиться бороться со своей памятью, заставив себя забыть многое из своего страшного прошлого, но сейчас проигрывала бой пробуждающимся отголоскам канувшей в вечность прежней жизни.

Они не любили охотиться вместе, всегда разбиваясь на пары. Старший из них, один из первых учеников их наставника, Тирон, негласно считался предводителем их небольшого клана, едва насчитывающего дюжину магов. Яснина не знала, где Эвару удалось найти столько детей, получивших темный дар, но не сомневалась, что на их поиски он потратил не один год, а также обошел всю Талвинию. Даже будучи пятнадцатилетним мальчишкой, Тирон во всем стремился походить на своего учителя, жадно впитывая знания, которые он давал им, ни разу не усомнившись в действиях человека, воспитывающего их. Эвар выделял его из остальных детей, хотя и не скрывал своего странного отношения к Яснине, едва перешагнувшей порог десятилетия. Нет, он не любил ее, как дочь. Просто взрослый маг никак не мог разгадать, что же скрывалось за детской внешностью колдуньи, которую он принял в свою странную семью. Яснина знала, что он поручил Тирону приглядывать за ней, поэтому мальчишка всегда брал ее с собой.

Они стали неплохой командой, обещающей превратиться в устойчивый тандем, который одним своим видом мог внушать ужас любым живым созданиям. Когда они выходили на охоту, у их жертв не было шансов на выживание. Яснина помнила все многочисленные вылазки, во время которых они с Тироном выслеживали и убивали различных тварей, густо населяющих юг Талвинии. Но уже за пару лет, пока по соседству с ними проживали маги, многочисленные популяции значительно сократились в количестве.

— На охоту становись, — высокий, молодой мужчина неторопливо разминался, попутно нарочно задевая рукой золотые колокольчики, украшающие ветку высокой ели, растущей у маленького, сложенного из светлых гладко обтесанных бревен, домика, с усмешкой посматривая на темные окна.

— Не позерствуй, — ехидно ответили ему с другой ели, заставив резко обернуться и раздраженно выдохнуть. Девушка удобно устроилась на крепкой ветке, свесив одну ногу и легко покачивая ею в воздухе. В руках она держала округлую пиалу, расписанную позолотой. Учитель постоянно ворчал, стоило Яснине притащить в небольшую деревеньку, состоящую из дюжины маленьких домиков, новые трофеи, но отучить ее от привычки собирать странные и незнакомые вещи не смог никто. Она неторопливо допила обжигающе горячий травяной чай, то и дело переводя взгляд на недовольно наблюдающего за ней Тирона, который оперся рукой на резную спинку деревянной скамьи, и ждал ее, пока еще не проявляя признаков нетерпения. Мимо них быстро прошмыгнули двое, составляющих такую же колоритную парочку. Рыжеволосая девушка притормозила на мгновение, словно хотела заговорить с Тироном, но заметила сидевшую на дереве Яснину и поспешно ретировалась вслед за уже исчезающей в дали фигурой парня. Хмыкнув, она спрыгнула на землю, отставила пустую пиалу на стол, и лениво потянулась. Замысел учителя она разгадала практически сразу: он делил их на пары нарочно, пытаясь приучить друг к другу, чтобы затем устроить их союз. И в то время его планы нисколько не смущали колдунью, ведь она не знала никого, кроме тех немногих, кто с детства рос вместе с ней. А Тирон среди них был самым сильным и могущественным магом, легко играющим со своей тьмой, заставляя ее служить его малейшим прихотям. И он довольно терпеливо относился к выходкам своевольной девушки, которую неизменно интересовало все вокруг.

— Позавтракала? — с легким вздохом поинтересовался он, наблюдая за ее действиями.

— И даже успела умыться и причесаться, — притворно округлила глаза Яснина, пробегая пальцами по заплетенным в толстые косы волосам, задорно улыбаясь. — Ай!

— Где? — Тирон успел убрать руку до того, как она обернулась, не больно дернув ее за косу. На ее раздраженный взгляд он ответил совершенно невинным и обескураженным, который плохо сочетался с золотистыми глазами, в чьих глубинах лихо плясали коварные и хитрые огоньки смешинок.

Она попыталась цапнуть остро заточенными ногтями весело хохочущего мужчину, ловко вывернувшегося и быстро отбежавшего в сторону.

— Идем уже, принцесса. Из-за тебя мы опять в числе последних.

— Мы всегда первые, — парировала Яснина, не обращая никакого внимания на притворно ворчливый тон. Они ни разу не проигрывали в своеобразном состязании, уже давно установившемся среди пар. Это соперничество придумал наставник, чтобы воспитать в них бойцовский дух, идея настолько понравилась подросшим магам, что они любую охоту превращали в возможность посостязаться друг с другом, чтобы выявить лидера. Их пара всегда оказывалась впереди, с большим отрывом опережая других претендентов на победу.

В тот день им повезло, они довольно легко выследили огромную стаю степных логоров, опасных и хитрых тварей, обитающих далеко в низине, предпочитающих жить на открытой, хорошо просматриваемой со всех сторон местности, но вынужденных уходить далеко от дома в поисках пищи. Они славно повеселились, преследуя ловких и сильных хищников, перебив всю стаю, причиняющую довольно много неприятностей путникам и жителям большого села неподалеку. Логоры — массивные, крупные в холке лохматые твари с острыми клыками и когтями были опасными противниками, но уступали более могущественным хищникам, обладающим не только разумом, но и силой. Яснина нежилась под ласковыми лучами солнца, лениво потягиваясь на огромном, нагретом камне, пока Тирон вырывал клыки у крупного самца, бывшего в стае вожаком. Вокруг них в высокой сухой траве среди камней валялись многочисленные окровавленные трупы убитых животных.

Да, колдунья помнила горьковатый аромат полыни, витающий в воздухе, перешептывание ветра в низких горах, удовлетворенность задремавшей силы, вяло текущей по венам. Ей нравилась свобода, которая была у них… Но она не желала превращаться в пешку в умелых руках. Впрочем, судьба не баловала Эвара. Маг воспитал себе достойного приемника, и решил оставить на время своих учеников, чтобы отправиться на поиски Источников Силы, найти которые он мечтал всю свою жизнь. Это решение стоило ему жизни, и позволило Яснине покинуть маленькую деревеньку, чтобы начать жизнь с чистого листа, так, как ей хотелось.

— Идем со мной, — Тирон подошел ближе, протягивая ей руку, — твое место в горах, среди подобных тебе.

— Нет.

Глаза мага ослепительно вспыхнули, тьма сгустилась вокруг него. Его голос звучал угрожающе и резко.

— Яснина!

Темные потоки силы стремительно нахлынули, сдавливая и мешая дышать. Колдунья чувствовала, как тонкое щупальце сжимает горло, с силой сжимая его, заставляя ее судорожно вцепиться в него пальцами, чтобы оторвать. Красные круги начали плясать перед глазами, а легкие готовы были взорваться от недостатка воздуха. Черная волна резко поднялась вокруг нее, взвиваясь в воздух и обрушиваясь вниз, на вскинувшего голову мага, отшвыривая его далеко на деревья. Яснина потерла саднящее, горящее огнем горло, зло глядя на спрыгнувшего вниз мужчину, напряженно застывшего в боевой стойке.

— Наша сила примерно равна, Тирон. Так было всегда. Мы можем часами сражаться, но победителя в этой битве не будет.

Она стремительно уклонилась, когда вспышка силы скользнула в ее сторону. Пройдя мимо, она, словно острое лезвие, впилась глубоко в землю и вспахала ее на пару метров вглубь, раскидывая по поляне влажные комья земли. Запахло прелой травой. Ответный удар пришелся в огромное дерево, возвышающееся за спиной Тирона. Он оглянулся на скрип падающей ели, быстро отскочив в сторону. Яснина блокировала несущуюся к ней ударную волну, выставив руку ладонью вперед. Мужчина пораженно застыл, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Тряхнув головой, колдунья вернула себе прежний облик, заставив его изумленно отступить, опуская руки. Сила схлынула, впитавшись в кожу своего хозяина. Яснина с улыбкой развела руками.

— Это — мой истинный облик. Не знаю, что за дрянь вы изобрели, но она лишь на время заставила меня потерять контроль.

— Как ты… Ты…

— Укротила тьму, глубоко засевшую в моей душе? Смирила и покорила силу, бушующую в крови? Верно, именно это я и сделала. Я — не такая, как вы. И никогда не была такой.

Тирон шагнул вперед, внезапная гримаса боли исказила правильные черты его лица. Он молча изучал потускневшим взглядом невысокую, изящную фигурку, затянутую в пышное платье из белоснежного шелка, подчеркивающего естественную красоту и грацию его обладательницы. Пышные волосы сияли на солнце, поблескивая медными искрами. Теплые карие глаза смотрели на него без привычной насмешки.

— Я - прежде всего человек, Тирон. И я всегда помнила об этом, не смотря на многочисленные убеждения учителя в обратном. Он хотел, чтобы мы забыли об этом, но я не желала забывать. Ты смотришь на настоящую Яснину. Разве ты видишь перед собой порабощенную темной силой? Нет, перед тобой обычная женщина. Да, я — сильная колдунья, но тьма никогда не была моим настоящим и будущим. Она подчиняется мне, а не наоборот. Именно поэтому я никогда не стану одной из вас. Мое место — в мире людей, к которому я принадлежу и сердцем, и душой.

— Наверное, я должен пожелать тебе удачи. Жаль, что не могу этого сделать…

Бархатистый, красиво звучащий голос надломился и сел. Тирон быстро развернулся и стремительно исчез, покидая поляну в ярко вспыхнувшей мгле. Яснина осталась одна, глядя ему вслед. Одинокая зазубренная игла болезненно кольнула сердце, напоминая о годах, проведенных вместе с теми, кто заменил ей семью, отказавшуюся от нее. Но колдунья подавила ее. Она не ожидала, что он так просто отступит, и была вынуждена признать, что он стал могущественнее и мудрее. И, наконец-то, научился отпускать тех, кто был ему дорог.

Колдунья резко повернула голову на легкий, едва различимый шум, раздавшийся в стороне. За стволом дерева притаился дрожащий с головы до ног мужчина в простых свободных штанах и рубахе, подпоясанной веревкой, сжимающий в одной руке огромный топор, а второй закрывающий себе глаза. Только сейчас она поняла, что за звук все время отвлекал ее. У незадачливого дровосека сильно стучали зубы.

— Эй, милейший!

Мужик издал громкий, душераздирающий крик, больше похожий на истошный визг, и со всех ног бросился наутек, бросив топор и высоко вскинув руки. Не переставая вопить, он убегал с поляны, сшибая все деревья на своем пути. Одна из вековых елей отказалась уступать ему путь, поэтому он с силой впечатался лбом в толстый ствол, и беззвучно сполз по нему вниз, обнимая обеими руками. Глядя на лежащее под деревом тело, колдунья глубоко вздохнула, щелкая пальцами. Оброненный топор взмыл в воздух, быстро принимаясь за дело. Через несколько минут у него в изголовье лежала огромная поленница дров, состоящая из идеально порубленных чурбачков одинакового размера.

Покопавшись в памяти потерявшего сознание мужика, она стерла все воспоминания, касающиеся странной встречи, невольным свидетелем которой он стал. Когда на опушке появились маги, рассредоточивающиеся и занимающие боевую позицию, колдунья сидела на свежем пеньке, направляя маленькую тучку к простертому на земле телу, вызывая легкий и теплый дождик. Это не помогло привести его в чувство, поэтому из темного облачка вырвались миниатюрные молнии, вонзаясь в мужчину. С громким воплем он подскочил на ноги и стремглав бросился прочь, улепетывая, словно испуганный заяц.

— А дрова? — Возмущенно выкрикнула в спину убегающего мужчины Яснина, указывая пальцем на поленницу, которая должна была послужить моральной компенсацией не заслуженно пострадавшему бедняге.

— И часто ты так развлекаешься? — Срывающимся голосом поинтересовался задыхающийся от быстрого перемещения Харн, небрежным движением забрасывая меч в ножны, закрепленные за левым плечом и подходя ближе к уютно устроившейся колдунье. Яснина ответила ему насмешливым, сверкающим задорными искорками взглядом и весело улыбнулась.

— Иногда приходится.

Рогд резким рывком сорвал с плеч плащ, отшвыривая его в сторону, и опустился на одно колено перед глубокой траншеей, оставшейся после ударившего в землю силового удара. Он поднял немного сырой земли, выброшенной на поверхность, и перетер ее в пальцах, с непроницаемым выражением наблюдая за осыпающейся вниз струйкой. Мужчина медленно поднял голову, словно почувствовав ее пристальный взгляд, направленный на него. Колдунья пожалела, что заглянула ему в глаза, столько противоречивых чувств отражалось в их бездонной глубине. Казалось, в это мгновение ему с равной силой хотелось и защитить ее от угрожающей опасности и убить, чтобы быть наверняка уверенным в том, что ведьма больше не попадет ни в какую историю.

— Что ты не поделила с фейхаром?

Яснина неопределенно передернула плечами, ясно давая понять, что оставит вопрос Харна без ответа. Она не собиралась ставить Орден в известность о близком знакомстве с одним из тех, кого остальные привыкли именовать фейхарами, магами, хранящими в своей крови черный, выдающийся и опасный дар. Колдунья не знала, кто из чародеев или людей еще в древности дал магам, чья сила так разительно отличалась от той, которой обладали остальные колдуны и ведьмы, это имя, но оно как нельзя более точно отражало сущность того, кого так называли. Фейхары, несущие в себе мрак и тьму. Могущественные, беспощадные, грозные, мудрые и темные. Они действительно были такими: и внутри, и снаружи.

Рогд поднялся с земли одним плавным движением, пружинистым и сильным шагом направляясь к ним. Не обращая ни малейшего внимания на испачканные сырой землей сапоги и брюки, он остановился напротив, прожигая ее сузившимися глазами. Яснина же заворожено смотрела на прилипшие к колену пожелтевшие, сухие еловые иголки, которые он не посчитал нужным стряхнуть. Подавив тяжелый вздох, Яснина опередила назревающий вопрос.

— Он бросил мне вызов.

Маги, осматривающие поляну, напряженно застыли в неестественных позах, устремляя на нее одинаково удивленные и шокированные взгляды. Это объяснение было самым надежным и достоверным из тех, что она успела придумать на ходу. Рогд мог подловить ее на откровенной лжи, поэтому колдунья решила отделаться полуправдой, ведь это всегда срабатывало в любой ситуации. Сложно определить, говоришь ли ты правду, если не обманываешь. Яснина часто прибегала к этой уловке, чтобы выйти сухой из воды. Любой маг из тех, кто сейчас с таким искренним недоумением смотрел на нее, мог почувствовать силу, пропитавшую поляну. А заметить оставшиеся следы сражения и вовсе можно было невооруженным взглядом. А вот доказать, что она тоже использовала темную силу, не представлялось возможным. Она не лгала, когда говорила Тирону, что на колдовском поприще они примерно равны. И Рогд, и Харн, да и любой другой маг видели одинаковую картину: фейхар нападал, а она просто отражала удары.

— И почему же он сделал это? — Обманчиво спокойным голосом поинтересовался Глава Ордена, прожигая ее недоверчивым взглядом. В его тоне Яснина различала знакомые ледяные нотки, которые, впрочем, не производили на нее устрашающего действия.

— Я ему не нравлюсь? — Предположила колдунья, разводя руками.

Ее ответ вызвал смех, маги вернулись к своему занятию, перестав откровенно глазеть на нее. На Рогда ее заявление не произвело ровным счетом никакого впечатления. Даже его глаза оставались холодными.

— Ты многим не нравишься, — поспешил ее обрадовать Харн, — но это не тот повод, из-за которого можно вызвать на бой.

— Ты знаешь его? — Почему-то вопрос мага прозвучал скорее, как утверждение. Рогд всегда замечал то, что не видели другие.

— Мы встречались, — уклончиво ответила Яснина, решив, что отпираться бессмысленно.

— Фейхар бросил тебе вызов, вы обменялись парочкой ударов, после чего он вежливо извинился и откланялся? — Ядом в голосе мага можно было отравить половину столицы.

— Он не стремился убить меня.

— Что ему нужно от тебя?

Яснина промолчала. В зеленых глазах Харна не скрываемый шок смешался с откровенным ужасом.

— Только не говори, что это тот самый маг, которому ты обязана жизнью.

Колдунья едва сдержала желание победно улыбнуться. Рыжеволосый колдун отличался не только завидной памятью, но и отличительной и очень полезной особенностью извлекать из ее недр важную и нужную информацию в самое подходящее для этого время. Яснина коротким кивком подтвердила его правоту.

— Он хотел, чтобы ты вернула долг?

— Да, но мы не сошлись в цене. Поэтому он…немного рассердился.

— Обыскать все прилегающие к столице территории. Мне не нужно, чтобы по нашим землям бегал обезумевший фейхар.

Яснина быстро вскочила, яростно прожигая мрачного Рогда злым и обвиняющим взглядом.

— Он ненавидит остальных магов так же сильно, как и они его, если не больше. Ни один фейхар, как их называют, не станет прятаться в какой-то глуши, это ниже его достоинства. Не стоит недооценивать его, этот маг намного умнее большей части твоего Ордена!

— Встречались? — Не скрывая сарказма, уточнил медленно оборачивающийся к ней Рогд. И с едва сдерживаемой злостью добавил. — Мне показалось, или ты его только что защищала?

— Меня выводит из себя твоя самоуверенность и напыщенность! — Холодно отрезала колдунья, отворачиваясь и вызывая переход. — Можешь согнать сюда хоть всю королевскую псарню, вы все равно ничего не найдете. Маги его уровня не оставляют следов!

Яснина поспешила убраться с лесной поляны, над которой повисло немое молчание, чтобы не усугублять положение. Она никогда не отличалась особой сдержанностью в высказываниях, а сейчас, когда была так зла на высокомерного и заносчивого мага, могла рассказать о нем много нового, и не слишком — то лицеприятного. Она с трудом заставила себя сдержаться, чтобы не сказать больше. Жаль, она не может позволить себе рассказать ему правду. Не трудно представить лицо Главы Ордена, когда она сообщит ему о том, кто же она в действительности. «Помнишь, Рогд, ты делал мне предложение? Так вот, дорогой, ты делал его обезумевшей фейхаре, одной из тех, кого ты так рьяно ненавидишь и презираешь».

Колдунья принялась яростно расхаживать по комнате, куда перенеслась, пытаясь взять себя в руки и хотя бы немного смирить бешеную ярость, пылающую в крови и заставляющую ее сердце биться, словно пойманную в клетку птицу. Проходя мимо зеркала, она замедлила шаг, а затем и остановилась, заметив свое мелькнувшее отражение. Подойдя ближе, она с мукой во взгляде оглядела свое бледное лицо. Откинув назад волосы, она на мгновение закрыла глаза, позволяя пробужденной, но усмиренной силе выйти на поверхность. На нее из зеркальной глади большими, словно затопленными расплавленным золотом, глазами в обрамлении длинных темных ресниц, смотрело ее собственное отражение. Она бежала от этого облика много лет, но только теперь понимала, что яростное неприятие себя такой, какой она была на самом деле, давно угасло. Раньше вид искаженного силой лица вызывал у нее отвращение и ярость.

Эвар сознательно позволял им развиваться слишком быстро для магов: черный дар так часто выходил из-под контроля, что дети успевали привыкать к последствиям, к которым это приводило. Они не видели посторонних людей, ведь учитель не позволял им покидать деревеньку, где они жили, пугая рассказами о жестоких и злобных людях и магах, живущих вокруг. Его ученики росли, не имея возможности увидеть, насколько сильно они отличаются от других, сохраняя лишь смутные воспоминания о днях, проведенных с родными. Таким образом, они принимали свой внешний вид как данность, врожденную особенность. Никто из них даже не задавался вопросом, почему же их мудрый и сильный наставник, который учит их использовать свой дар, отличается от них. Эвар был обладателем бледной, практически белой кожи и гривы волос пшеничного цвета, особо подчеркивающей яркие глаза, напоминающие цветущие васильки.

Эта странность бросилась в глаза любознательной и въедливой от природы девочки далеко не сразу. Но и его внешний вид, так сильно отличающийся от их собственного, и детские воспоминания, которые она бережно хранила, заставили ее задуматься об этом. Она хотела выглядеть так же, как он. Яснина часто наблюдала за своим отражением в водной глади, откуда на нее смотрело странное и пугающее лицо, из-за чего и получила от Тирона прозвище, которым он обожал ее дразнить. Он называл ее принцессой, считая, что Яснина любит смотреть на свое отражение, любуясь подаренной природой внешностью. На самом деле, она боялась того, кто затаился в подрагивающей воде, молча наблюдая за ней жуткими глазами. Учитель предоставлял им полный и свободный доступ в свою библиотеку, поэтому Яснина без труда отыскала интересующие ее сведения в книгах, в избытке хранящихся в его домике.

Из них она впервые узнала о том, кем на самом деле была она сама и остальные воспитанники мага. Нет, ее это не испугало и не разочаровало. Уже тогда колдунья пришла к выводу, что ей безразлично, из какого Истока берет начало ее сила. Светлые маги лишь номинально являлись таковыми, совершая массу поступков, отличающихся особой жестокостью и безнравственностью. Читая хроники магических войн, то и дело вспыхивающих между противоборствующими группами колдунов, она удивлялась тому, насколько беспринципно, коварно и подло они могли действовать. В них, в фейхарах, темных магах, как их окрестили, этого не было. Они от рождения были сильными, могущественными, твердыми и выносливыми. Ни один из них никогда не нападал на противника со спины — это было ниже их достоинства. Маги могли похваляться своими принципами и кодексами, но любой бой между фейхарами проходил честно и открыто — лицом к лицу и только с тем противником, который мог оказать тебе достойное сопротивление. О том, что она фейхара — несущая в себе тьму колдунья, Яснина не пожалела ни разу.

Она не могла смириться только с тем, насколько быстро и безвозвратно их меняет собственная сила, которую они привыкли использовать не задумываясь, по поводу и без него. Она решила с этим бороться. И ей это удалось: спустя несколько месяцев жесткого контроля над совершаемыми поступками и любыми действиями, ее сила научилась слушаться ее, признала за ней право господствовать над собой и покорилась. Это была ее первая значимая победа — из горного ручейка на нее теплыми, карими глазами с зелеными искорками, смотрела миловидная, щедро поцелованная солнцем девушка с красивыми, струящимися по плечам сверкающими на солнце волосами, отливающими медью…

Колдунья с горькой улыбкой коснулась пальцами зеркальной глади, наблюдая за тем, как медленно светлеют ее глаза. Прошло столько лет, но лишь появление Тирона окончательно примирило ее с тем, кем она была на самом деле. Ее настоящее лицо, черты которого она унаследовала от родных отца и матери, сейчас отражалось в зеркале. А то, что оно изменялось под воздействием силы, ничего не значило. С карими или золотыми глазами, она все равно оставалась той ведьмой, которой всегда была. Тьма сколько угодно могла отражаться в ее внешности, но она никогда не владела ее сущностью…


Глава 5 | Путь к Истоку | Глава 7



Loading...