home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 23

Если Джини была разочарована, то Ардет и вовсе пал духом. Не потому, что слуга спал с ним в одной комнате, не потому, что они находились в сфере все еще возможной опасности, и не потому, что таким нелепым оказался визит в дом сквайра и миссис Хоупвелл. Нет, он был очень огорчен, что не мог заниматься любовью со своей женой.

Не потому, что не хотел этого, не потому что не должен был, а потому что физически не мог. Великие боги, неужели он ждал слишком долго? Ведь у него тело сильного молодого мужчины. А вдруг его мужская потенция как у старца? Чем дьявол не шутит!

Он выругался на гораздо большем количестве языков, чем те, о которых Джини упомянула своему отцу. Он всячески ругал дьявола, чьими проделками все это могло быть. Сей негодяй, действующий исподтишка, никогда не играл честно. Дать человеку полгода – и устроить ему ад на земле, превратив в евнуха. Этот сукин сын способен на все!

Но быть может, он просто ослабел после огнестрельного ранения? Да, скорее всего так и есть. Силы его на исходе, оттого и все тело стало таким вялым. Это логично, но такое правдоподобное объяснение уж точно не может сделать его счастливым. Необходимо излечиться, сказал себе Ардет. Пока еще не совсем поздно.

Или же… Нет, даже не смей думать об альтернативе. Ни о какой.

Проклятие, вот же он здесь, живой, каким никогда и не мечтал стать снова. Женатый человек. И на этот раз он любит свою жену, очень любит. Он даже совместил желание с догмой. Вожделение греховно, если оно удовлетворяет только одного из супругов. Доставить ей наслаждение – вот его долг. Ардет подумал, что это было бы восхитительно. Он подумал и о том, что такой слабый, как сейчас, не причинил бы ей боль.

Не причинил бы, разве что она сломала бы себе ребро, смеясь над ним.

Очаровательная Джини, такая милая, такая порывистая и по-своему такая наивная! Она заслуживала гораздо лучшей участи. Он думал о ней, лежа в темноте. О ее распущенных волосах и сбившихся юбках, о расстегнутом платье, о том, как он гладил бы и целовал ее тело. Потом он представил ее себе совершенно обнаженной…

Как жарко, как душно в этой комнате…

Ардет подумал о том, что вроде бы он близок к тому, чтобы отыскать свою подлинную суть. Он был настолько честен, насколько это доступно его пониманию, никому не делал зла, помогал людям чем и как мог. Старания улучшить жизнь людей приносили ему искреннюю радость. Он творил добрые дела не только ради собственного спасения. Он открыл для себя прелесть дружбы, семейной жизни, общения с детьми. Он не приблизился к тому, чтобы найти песочные часы, но, кажется, постиг чувства людей и проникся ими.

Он нуждался во времени, в том единственном, чего ему не хватало. Нет, время все-таки было второй вещью, которой ему не хватало.


Они провели в Кормак-Вудсе три дня. Ардет отдыхал, набирался сил. Джини играла со своим племянником и дважды повидалась со своими родителями и старшим братом. Лоррейн устроила званый обед, чтобы познакомить сестру и ее мужа с соседями, и никто не отказался от приглашения. Предполагалось, что семья соблюдает траур по Элгину, так что танцев после обеда не было. Мисс Хэдли играла на фортепиано, гости и хозяева пели хором. Джини расслабилась. Никто не задавал неприятных вопросов, не бросал на нее косых взглядов, дамы не перешептывались, прикрываясь веерами. Ардет стоял рядом с ней как преданный новобрачный; он был невероятно красив в вечернем костюме, а Джини думалось, что половина женщин в зале с удовольствием представляют его себе и без костюма.

Он был очень внимателен к ней и готов защитить ее от любого разговора, принявшего слишком личный или даже, не дай Бог, грубый характер.

Рядом с Ардетом и Джини стояли ее мать и сестра, мисс Хэдли, вдовствующая баронесса и даже сквайр Хоупвелл.

– Она ухаживала за ранеными солдатами, моя дочь, – говорил он каждому, кто соглашался слушать. – Она проявила настоящее мужество, моя девочка. И это она спасла жизнь своему мужу, без ее помощи он истек бы кровью, как говорит Кормак… Вы только посмотрите на моих дочерей, это две самые красивые девушки в графстве. – О своей невестке Хоупвелл даже не упомянул. – Они вышли замуж за настоящих мужчин. – Он не упомянул о злосчастном Элгине. – Женщины о таких могут только мечтать! Не говоря уже о древнем происхождении и титулах. Общее уважение. Земельные владения. Богатство. – Он не упомянул об экстравагантных привычках, необычных развлечениях и о тенденции как бы притягивать к себе опасности, скандалы и убийц. – Что еще может пожелать отец для своих дочерей?

В конечном счете прием принес добрые плоды. Все остались довольны.

Итак, они уехали на север. Экипажей стало меньше, при том, что сопровождающих кареты всадников было столько же, как и прежде. Продвигались они теперь куда быстрее, но, к сожалению, обычная утренняя тошнота повторялась у Джини по несколько раз в день, чему способствовали неровности дороги и не слишком хорошие рессоры экипажа. Приходилось делать остановки, во время которых, Джини справлялась с недомоганием, они любовались то старинной церковью, то живописными руинами времен римского владычества, то цветущими лугами. Сопровождающие кортеж всадники были уже менее настороженными после того, как миновали множество поворотов дороги. Никто не мог знать конечную цель их поездки, а дозорные из арьергарда неизменно сообщали, что никто их не преследует. Ехавший впереди всех на довольно далеком расстоянии Кэмпбелл тоже присылал известия о том, что путь свободен и безопасен.

Ардет не чувствовал себя таким слабым, как раньше, и меньше спал в карете. Он подумывал о том, что надо бы ему проехать перегон или два верхом, но Джини с этим не соглашалась. В результате случайного падения с лошади могли открыться раны. Более того, ни один конь не мог сравняться в скорости бега с его вороным жеребцом, и Ардет оказался бы беззащитным при нападении разбойника с большой дороги или, не дай Бог, притаившегося в придорожном рву наемного убийцы.

Помогая Джини подняться в карету, Ардет заметил с усмешкой:

– Ты ворчишь, как самая настоящая жена.

Она обернулась и ответила:

– А я и есть самая настоящая жена. – Затем добавила шепотом, чтобы ее не услышала мисс Хэдли: – Почти.

Взгляд, который она на него устремила, стоил многих томов. Первую главу можно было бы озаглавить примерно так: «Кто достаточно здоров, чтобы думать о верховой езде, тот выдержит и скачки иного рода». Заголовок, конечно, слишком длинный, но точный.

Ардет быстро поднялся следом за ней в карету.

– Ты права. Я еще не готов к столь энергичным упражнениям.

Они играли в карты, читали вслух, пели народные песни на разных языках, обсуждали планы постройки школы, в которой могли бы обучаться не только мальчики, но и девочки. Мисс Хэдли делала вид, что дремлет, и они могли разговаривать более свободно. Олив заскучал и перебрался на козлы к кучеру. Ветерок продувал его перья, и для ворона это было все равно что летать на свободе, не боясь ни стрелков, ни ястребов.

Одну из ночей этого путешествия они провели в гостинице, где оказалось много свободных комнат, в том числе для мисс Хэдли и слуг. Джини сняла дорожный костюм, переоделась в утренний туалет и расчесала волосы. Прочитала несколько страниц из книжки и напомнила себе слова отца о том, что она мужественная девочка. Собрав воедино все свое мужество, она глубоко вздохнула и постучалась в дверь комнаты Ардета после того, как услышала, что слуга пожелал ему доброй ночи.

– Тебе не понравилась твоя комната? – спросил он, отворив дверь и увидев, что Джини стоит в холле. – Ты голодна? Тебе нездоровится?

– Я чувствую себя хорошо. Пришла узнать, как ты.

Он поднял руку, чтобы продемонстрировать, что ему уже легче поворачивать плечо.

– Спасибо за внимание. Все приемлемо. Чувствую небольшую боль и некоторую неловкость.

Все ее мужество удалилось куда-то в шлепанцы и там осталось.

– Но может быть, ты нуждаешься в доброй компании? – осведомилась Джини.

– После всех этих дней, проведенных в карете, и ночей, когда тебе пришлось делить комнату с другими, я полагал, что тебе будет приятно одиночество.

– Я, по правде говоря, беспокоилась, не нужен ли тебе кто-нибудь здесь в комнате – на тот случай, если что-то потребуется.

– Я уже неделю не принимаю лекарств, могу зажечь свечи, управиться с одеялом и налить себе воды. Не беспокойся по пустякам, Джини. В няньках я не нуждаюсь.

– Разумеется. Извини, пожалуйста. Я не хотела быть ворчливой, а тем более назойливой. Ты ничего от меня не хочешь?

Он хотел, да еще как хотел!

– Нет, благодарю тебя.

– Твоя комната теплее моей.

– Вот как? Не хочешь ли, чтобы я растопил пожарче камин у тебя в спальне?

– Ты такой заботливый. – Джини едва не рявкнула на него. Право, он тупой, как спинка кровати. На ней полупрозрачный пеньюар, волосы распущены – ведь это ему нравится. Неужели он думает, что она пришла к нему попросить книжку или еще одно одеяло? Джини повернулась, чтобы уйти к себе в холодную одинокую комнату. – Думаю, мне пора. Ведь тебе нужен отдых.

Он не стал ее удерживать, и сердце у Джини упало вместе с остатком недавней ее храбрости. Ардет в очередной раз отверг ее.

Ардет тронул ее за плечо. Джини обернулась, обнадеженная. Он поцеловал ее – в лоб, а не в губы, потом осторожно и ласково коснулся ее живота.

– Прости меня, Джини. Я пока не готов разделить с тобой ложе, как бы сильно этого ни хотел. Поверь, я хочу. Не смей думать иначе. Я просто еще недостаточно окреп.

– Я могла бы… Элгин иногда хотел, чтобы я…

Он прижал палец к ее губам.

– Прошу тебя, не говори об Элгине в нашей спальне. Даже если это не наша собственная комната. Я не хочу видеть даже его призрак.

Джини резко повернулась.

– Ты полагаешь, последнее возможно?

– Я имел в виду метафорическое появление.

Джини с облегчением подумала о том, что ее муж не видит призраков. Никто бы не удивился, если бы дело обстояло иначе. Очень многие верят в привидения… Она принялась извиняться за свою настойчивость. Ардет – сильный мужчина, таким, как он, не нравится, если женщина проявляет инициативу.

– Тебе не за что извиняться, дорогая. Ты пришла ко мне в комнату, и это для меня большая честь. Милая, полная желания жена – это воплощенная мечта каждого мужчины. Но я хочу, чтобы наша первая брачная ночь, ознаменование нашего союза, стала бы настоящим чудом для нас обоих, когда это наконец произойдет. И пусть это произойдет в Ардсли-Кип. Там никто нас не потревожит, и нам не надо будет никуда уезжать с утра.

Он поцеловал ее долгим и нежным поцелуем. Он почувствовал, как она прильнула к нему. Он почувствовал ее мягкость и свою… мягкость. Он поскорее отодвинулся, чтобы она не заметила этого.

– Я уверен, что все так и будет. А теперь иди и ложись спать. Завтра ты и оглянуться не успеешь, как мы уже будем в Ардсли-Кипе.

– Надеюсь, – произнесла она и поднялась на цыпочки, чтобы коснуться его губ легким поцелуем. – Надеюсь, – повторила с мольбой и обещанием в голосе.

Теперь Ардету тоже оставалось надеяться, что его несостоятельность исчезнет еще до того, как кончится это долгое путешествие.

Ардет рассчитал время последнего отрезка их пути, чтобы, проведя ночь в гостинице и йыехав с утра, они уже через несколько часов добрались до имения. Добрались при дневном свете, отдохнувшие и в чистой одежде, предупредив о своем появлении запиской, которую граф отправил из гостиницы с одним из своих грумов.

– Тебя не беспокоит, что таким образом ты можешь известить врага о точном времени твоего приезда? – поинтересовалась Джини, когда они сели за стол позавтракать перед отъездом.

Мисс Хэдли завтракала у себя в комнате наверху, тактично предоставив им остаться наедине в приватной гостиной.

Джини ограничилась единственным хорошо прожаренным тостом, чтобы появиться в своем новом доме в достойном и приличном виде, а не с позеленевшим и одутловатым после рвоты лицом.

– Враг в Ардсли-Кип? Что-то сомнительно, – возразил Ардет, поглощая бифштекс и пирог с почками – фирменные блюда гостиницы.

– Расскажи мне, кто там будет, чтобы я как-то подготовилась.

Ардет и сам хотел это узнать и потому велел своему посланцу потолковать с дворецким после того, как вручит ему письмо. Грум, возвратившись, сообщил, что мисс Калвертон и школьный учитель уже на месте, так же как и вдова викария с дочерьми. Все они дожидаются приезда графа и размещения в коттеджах сразу после этого.

– Я полагаю, что они быстро сообразят, что Кип гораздо удобнее, чем любой пустой дом на свете, – сказал Ардет во время завтрака. – А там посмотрим.

Помимо отправленных Ардетом в имение новых обитателей на месте были и те, кто поддерживал порядок в доме и в имении в целом со всеми его угодьями. В течение многих поколений члены семейства Спотфорд были неотъемлемой частью Кипа, управляя собственностью. Первым из них был младший брат первой жены Ардета, оставленный охранять и защищать замок, когда сам Ардет ушел воевать.

– Они мои дальние родственники, – пояснил Ардет, – и всегда жили в Ардсли.

– Но они не из той ветви, которая могла бы претендовать на наследство? – поинтересовалась Джини, которая не переставала думать о мотивах покушения на ее мужа, изыскивая их в любой мелочи.

– Нет, они не являются родней по прямой линии и не могут наследовать ни титул, ни земельные владения. Но даже если бы и могли, то ни Кип, ни земельные владения не являются частично отчуждаемыми. Титул был, как выражаются юристы, временно приостановлен в действии, когда некий стародавний его обладатель скончался, не оставив прямого наследника, – Ардет не счел нужным добавить, что это был Корин из Ардсли. – Все относящиеся к этому делу документы сгорели во время пожара, также как и приходские записи. Когда наследник был обнаружен, как я полагаю, – мой прадед, он не проживал в Англии. Намереваясь вернуться на родину, он подал прошение королю о восстановлении титула и патентных документов о преемственности его и прав наследования. Прадед так никогда и не увидел Англии. Не жил в ней и мой отец, но условия остаются четко оговоренными: если у последнего графа нет сына, он может распорядиться благоприобретенными землями по своему усмотрению, но замок и титул возвращаются Короне. Наибольшая часть владений в течение долгих лет приобреталась заграничными агентами на деньги из других источников. Владения принадлежат мне, я вправе завещать их кому пожелаю. Денежные средства также мои, они не имеют отношения к титулу.

Джини знала, что правила преемственности различны для разных титулов. Некоторые могут переходить по женской линии даже при наличии прямых наследников мужского пола.

– Значит, Спотфорды не могут извлечь выгоду из твоей смерти?

– О, я оставлю им по завещанию значительную сумму за их службу, но они в этом не нуждаются. Они уже сейчас получают достаточное, вознаграждение да еще проценты с доходов от имения. И все это они могут потерять, если я умру. Кстати, у них есть и собственное земельное владение, однако жить в Ардсли-Кип для них предпочтительнее. Думаю, они привыкли считать имение своим собственным, но я отправил достаточное количество поручений и денег для того, чтобы напомнить им о моем существовании. Так что наш приезд не будет для них неожиданностью.

Джини отодвинула от себя тарелку тостов и постаралась не вдыхать запах копченой лососины, которой с явным удовольствием угощался Ардет.

– Расскажи мне о них, пожалуйста. Ведь, насколько я понимаю, нам придется жить с ними под одной крышей.

Он улыбнулся при мысли о том, что Джини, видимо, представляет себе полную народа резиденцию, такую, как у ее сестры в Кормак-Вудсе. И решил, что она должна увидеть все собственными глазами.

– Я могу рассказать тебе очень немногое, потому что сам никого из них не видел. Мои агенты говорят, что Спотфорд – типичная деревенщина. Он привязан к земле так же сильно, как твой отец. У него два взрослых сына, оба холосты.

– А его жена? Не будет ли она недовольна тем, что ей придется отдать ключи от дома?

– Она умерла от ро… – Ардет прикусил язык, вспомнив, что его жена беременна. – Когда ей было около тридцати лет. Она мать второго сына Спотфорда. Его первая жена, мать старшего сына, скончалась во время эпидемии черной оспы. Младший парень управляет фермой при доме, а также их небольшим семейным хозяйством. Он изучал агрономию и, как мне кажется, толково помогает отцу. Видимо, Ричард заменит отца, когда тот уйдет на отдых.

Джини посмотрела на тарелочку со сладкими рулетиками, но не без сожаления отказалась от соблазна.

– А что ты скажешь о втором сыне?

– Боюсь, что Фернелл не более чем симпатичный бездельник. Насколько я слышал, он пользуется популярностью во всей округе. Во всяком случае, мамаши, которые ищут женихов для своих дочерей, просто преследуют его. Думаю, они считают, что он унаследует Спотфорд-Оукс. Мистер Спотфорд оплачивает его расходы, так что малый живет, как лорд. Желанный гость на домашних вечеринках и в охотничьих домиках. Сейчас он, кажется, гостит у друзей в Бате. Дворецкий сказал моему посланцу, что мистер Спотфорд вызывает Фернелла домой по случаю нашего приезда.

– Вряд ли ему понравится, что за ним посылают, как за школьником.

Джини вдруг переменила намерение. Кусочек-другой пирожного ей вряд ли повредит, во всяком случае, не больше, чем езда в карете.

Ардет пододвинул ей джем – намазать рулетик.

– Поскольку все эти годы он, по существу, жил и распутничал на мои деньги, думаю, он постарается скрыть свое неудовольствие. Тем более что в настоящее время я могу принудить его затянуть потуже завязки его кошелька. Да, так вот, есть еще тетушка, сестра Спотфорда, но ты можешь не беспокоиться, она никогда не вела и не поведет себя как хозяйка в доме. Из-за какого-то несчастного случая, пережитого в молодости, или по какой-то другой причине она не выходит из своих комнат.

– Как это печально. Ты считаешь, они останутся при нас?

– Это зависит от них и от тебя.

– От меня?

– Если они тебе не понравятся, то будут уволены. Ведь это тебе придется иметь с ними дело, когда я буду недоступен.

Джини потеряла аппетит. «Недоступен». На его языке это вовсе не означало, что он будет занят какими-то делами вне дома. Это означало, что он уйдет навсегда. Она отказывалась думать об этом. У нее и без того хватает забот.

Ардет, видимо, тоже покончил с завтраком и спешил тронуться в путь.

– Надеюсь, что по крайней мере на ближайшее время они останутся и посоветуют мне, как управляться с повседневными делами. Ведь я ничего в этом не смыслю, как уже говорил твоему отцу.

Итак, они поехали дальше. Мисс Хэдли занялась каким-то своим шитьем. Ардет молча смотрел в окно кареты.

– Далеко ли еще до Ардсли-Кипа? – спросила Джини.

– Насколько я представляю, едва покинув гостиницу, мы оказались уже в пределах собственных владений. Скоро поднимемся на холм, с которого увидим дом.

Он велел кучеру остановиться на вершине холма, в стороне от дороги, чтобы пропустить другие экипажи. Повозки с багажом, карета, в которой ехали слуги и большинство грумов, были отправлены вперед, чтобы подготовить дом к приему гостей и приступить к выгрузке вещей. Джини тем временем чувствовал себя прескверно и думала лишь о том, чтобы подавить спазмы в желудке.

Ардет помог ей выйти из кареты и остановился, показав, в каком направлении находится дом.

– Так это и есть твой дом? Этот… замок?

Джини уцепилась за его руку, не думая о том, что может измять рукав.

Великолепное здание со множеством окон на всех четырех этажах, множеством труб на крыше и по меньшей мере двумя дюжинами башенок выглядело словно королевский дворец, нет, скорее дворец императора. Величественное строение со сверкающими стеклами окон было со всех сторон окружено прекрасным парком, обширные лужайки и красивые купы деревьев радовали глаз. Сложенные из камня цвета меда стены тепло светились в солнечных лучах, а темно-зеленые завесы плюща смягчали остроту углов.

Джини едва не бросилась бегом назад в карету. Что делать дочери простого сквайра, вдове солдата в таком жилище? Королям и королевам пристало жить здесь или приезжать сюда с визитами. Уж не ожидают ли от нее, что она пошлет приглашение принцу? И может ли кто-то в одиночку содержать такую громадину в порядке и чистоте?

– Пожалуйста, скажи мне, что это не Ардсли-Кип.

– Что ж, так оно и есть. Вон там заметила груду бутового камня позади дома? Это был Кип. А большое здание возвели позже из старого камня. Видишь расположенный террасами парк? Когда-то на его месте был ров, А там, подальше, где теперь стоят коттеджи, прежде находилась целая деревня, она обслуживала крепость. – Ардет указал пальцем на восток. – После пожара деревню заново отстроили вон там, за деревьями. Но владельцы лавчонок и прочие до сих пор опираются в своих торговых делах на поддержку Кипа. Мало кто из жителей многолюдных городов приезжает так далеко на север.

– Вот и хорошо, – заметила Джини. И она была права.

Это было не то место, где родился Ардет. И не то, где он умер. Сам он видел новые постройки только на рисунках своих посыльных и не мог угадать что-то знакомое в нагромождении каменных строений, да еще на таком расстоянии. Но все эти земли, насколько он мог их отсюда увидеть, принадлежали ему. В свое время он женился на незнакомке, чтобы получить их во владение, потом воевал, защищая их. Теперь Ардет смотрел с холма на свой замок, на огромную резиденцию, на хлебные поля, на зеленые холмы, усеянные пасущимися овцами, и чувствовал, что сердце его преисполнено гордости и радости от увиденного. Ради этого работал, воевал, мечтал о счастливой жизни. Здесь он может наконец видеть, как развивается жизнь, а не ждать, пока она угаснет.

Он дома, и с ним рядом она, Джини. Законная жена.


Глава 22 | Крылья любви | Глава 24



Loading...