home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 20

К тому времени как они добрались до Эксетер-стрит, Маккензи успел превратиться в безупречного лакея с непроницаемой физиономией. Кири, которую он, высадив из экипажа, сопроводил в дом, надеялась, что тоже успешно привела себя в порядок.

Как только они оказались в стенах дома, Маккензи сбросил с себя напудренный парик, а с ним и свой официальный вид.

— Терпеть не могу эту штуку. Мне кажется, что я ношу на голове мертвое животное.

Кири, несколько расслабившись, улыбнулась:

— Кролика? Или, возможно, хорька?

— Скорее — барсука. У него шерсть грубее, — заметил он. Потом, став серьезным, сказал: — Теперь, когда у нас имеются эти имена, я отправлю записку Керкленду и попрошу о встрече с ним и Кэсси.

Кири с сосредоточенным видом снимала шляпку, что давало ей повод не смотреть на Маккензи. Он всегда был чертовски привлекательным, и чем интимнее становились их отношения, тем более неотразимым она его находила.

— Какую роль во всей этой операции играет Кэсси?

— Она наполовину француженка и подолгу живет во Франции. Она походит по клубам и тавернам, где бывают французские эмигранты, и, может быть, что-нибудь разведает.

— Она будет ходить одна? — спросила Кири. Она могла бы и сама посещать эти логова зла, но только если это было бы вопросом жизни и смерти.

— У нее будет напарник — возможно, Роб Кармайкл. Он по своей профессии сыщик с Боу-стрит, но работает также и с Керклендом. Он отлично владеет французским языком.

— Несомненно, еще один выпускник Уэстфилдской академии?

Маккензи хохотнул с довольным видом:

— Так оно и есть. Где только наших не встретишь! Пусть даже мы не были закадычными друзьями в школьные годы, существует определенный уровень доверия друг к другу среди «исчезнувших лордов» леди Агнес.

Кири направилась к лестнице.

— А взаимное доверие играет жизненно важную роль при выполнении данного конкретного задания?

— Даже еще более жизненно важную, чем обычно. — Он нахмурился. — При других обстоятельствах мой управляющий клубом Баптист был бы хорошим сопровождающим для Кэсси, потому что он настоящий француз и имеет многочисленные связи во французской эмигрантской общине. Я долгие годы доверял ему свой бизнес. Но в данном случае я не могу доверять никому из людей, работающих в. «Деймиене».

— Я видела Баптиста на маскараде, — сказала Кири. Когда она искала в зале Маккензи, то заметила хорошо одетого управляющего, бдительно следившего за всем, что происходило вокруг. — Он должно быть, расстроился, узнав о твоей смерти.

— Керкленд говорил, что он был просто потрясен и даже заболел, однако как только ему стало лучше, он сказал Керкленду, что если клуб будут продавать, он хотел бы поучаствовать в торгах. На редкость практичный народ эти французы.

Кири чуть помедлила, держась за перила лестницы.

— А что, если он тайный бонапартист, который помогал похитителям?

— Я думал об этом, — медленно произнес Маккензи. — Но если это так, то он является одним из величайших актеров в Лондоне. Он всегда с презрением относился к революции и императору. Половина его семьи погибла во время разгула Террора, и сам он едва остался в живых.

Она нахмурила брови.

— Но если ты считаешь «Деймиен» очень подходящим местом для сбора информации, то он тоже может так считать.

Маккензи задумался. Ей нравилось, что он размышляет над ее словами, вместо того чтобы отмахнуться от сказанного потому лишь, что она женщина.

— Теоретически это возможно, но я очень хорошо знаю Баптиста. Когда упоминают о Бонапарте, его трясет от ненависти.

Кири согласилась с его мнением: Маккензи, занимаясь таким бизнесом, должен был превосходно разбираться в людях.

— Сообщи мне о времени встречи, а если ты дашь мне список имен, я сделаю копии.

— Хорошая мысль, — похвалил он, возвращая ей карандаш и бумагу, на которой записал имена.

Она стала подниматься вверх по лестнице, твердо решив не оглядываться на него. Иначе ей не захотелось бы уходить.

Измученная событиями этого утра, Кири уселась на деревянный стул. Она не хотела вспоминать о том, что она чувствовала в объятиях Маккензи, но ни о чем другом думать не могла. Его прикосновение, его тепло, его сила — по ее телу пробежала дрожь, сводя на нет все ее благие намерения быть благоразумной.

Маккензи прав: страсть существует отдельно от принятых в обществе правил. Бунтарство было свойственно ее характеру, но ее семья едва ли согласилась бы принять в число своих членов игрока с сомнительной репутацией. А генерал пришел бы в ужас, узнай он, что она общается с человеком, которого уволили из армии за недостойное поведение.

Возможно, она еще могла бы поспорить с семьей, встав на защиту любимого мужчины, но она не могла сделать ничего такого, что плохо отразилось бы на членах семьи. Если бы это, например, сократило выбор женихов для ее младшей сестры, более скромной и более благовоспитанной. Кири обожала младшую сестру со дня ее рождения. Томаса она тоже обожала, хотя никогда не говорила об этом вслух, чтобы не смущать ни сестру, ни брата.

И Люсия, и Томас были настоящими Стилуэллами — здравомыслящими и практичными. Адам был ее братом и по отцу, и по матери, и, хотя они воспитывались в разных частях мира, у них обоих была склонность к романтизму, унаследованная, должно быть, от их отца, который недолгое время был герцогом Эштоном. Он так ненавидел свое герцогство, что, даже заболев лихорадкой, не захотел покинуть Индию и умер. По крайней мере так считал Адам.

Словом, она любила свою семью и не хотела ее обесчестить. Но все же до чего трудно контролировать свои чувства! Помогало то, что Маккензи был, кажется, не из тех, кто торопится жениться. Она верила, что небезразлична ему. Но она верила также, что когда он хотел женщину, у него не было недостатка в выборе. Если бы он когда-нибудь женился, то, наверное, выбрал бы себе в жены актрису, такую же яркую и презирающую условности, как и он сам.

Но Кири действительно хотела воспользоваться этим коротким мгновением своей жизни. В течение нескольких дней или недель они будут вместе выполнять одно задание и жить под одной крышей. Что плохого в том, что ей придется нарушить еще несколько правил?

Если в ее распоряжении всего несколько недель, уж она постарается максимально использовать их.


— Керкленд сказал, что может опоздать и чтобы мы садились ужинать без него, — сказал Маккензи, обращаясь к Кири, Кэсси и Робу Кармайклу, сыщику с Боу-стрит. Сыщик был высокий, поджарый и сдержанный. Он был немного похож на Керкленда.

Совещание по вопросу стратегии происходило во время ужина, состоявшего из густого рыбьего рагу с овощами и свежеиспеченного хлеба. По общему согласию, все сосредоточились на еде и не говорили о делах. У Кири, отдохнувшей в своей комнате, появился аппетит, и к тому времени как появился Керкленд, она доедала вторую порцию рагу.

Коротко поздоровавшись, он сказал:

— Я рад, что вы уже поели. Моя новость может испортить вам аппетит. Сегодня после полудня имела место попытка убийства принца-регента.

Кири охнула. Принц-регент, что бы там ни говорили, все-таки был правителем Англии.

— Принц ранен? — спросила она.

— Он не пострадал, хотя, понятно, очень расстроился. Теперь он стал относиться к этому заговору гораздо серьезнее, — мрачно сказал Керкленд. — Но один из моих людей был тяжело ранен.

— Кто? — сразу же спросил Кармайкл. — И насколько тяжело?

— Эдмунд Стивенсон. Хирург полагает, что его руку можно спасти.

— Убийцу поймали? — спросил Маккензи.

— Их было трое. Двое убежали, а третьего застрелил Стивенсон. Кажется, это француз.

— Хочешь, я взгляну на тело? — спросила Кэсси. — Может быть, я его узнаю.

— Очень надеюсь на это, — сказал Керкленд, нахмурившись. — Мне не хотелось бы просить вас об этом, Кири, но не могли бы вы пойти с Кэсси и со мной и посмотреть, не был ли он одним из похитителей, которых вы видели в клубе?

— Разумеется.

— Тогда мы могли бы пойти прямо сейчас, — предложил Керкленд.

Кэсси бросила на него пытливый взгляд:

— Сядь и поешь, Керкленд. От голода твой мозг не станет работать лучше.

Запротестовавший было Керкленд устало улыбнулся.

— Ты права, — сказал он, принимая из рук Кэсси порцию рагу.

Пока Керкленд поглощал рагу, — он явно был голоден, — Маккензи сказал, улыбнувшись Кири:

— Мы должны обсудить еще один вопрос. Помните, леди Кири определила, каким одеколоном пользуется главарь похитителей? Нынче утром мы побывали в магазине, где продают этот одеколон, и она, очаровав владельца, убедила его дать список клиентов, которые пользуются этим одеколоном и подходят под общее описание человека, которого мы разыскиваем.

Керкленд, оторвавшись от еды, одобрительно взглянул на нее:

— Вы прирожденный агент, Кири.

Она рассмеялась.

— Приятно слышать, что моя способность напрашиваться на неприятности может принести какую-то пользу. — Она достала крошечные пузыречки с двумя каплями «Алехандро» в каждом. — У нас нет гарантии, что разыскиваемый человек все время пользуется этим одеколоном, но все-таки это еще один маленький штрих к его описанию.

Пока все нюхали одеколон в пузырьках, Керкленд сказал:

— Я хотел бы взглянуть на список имен, которые он вам назвал.

— Сегодня днем я сделала копии, — сказала Кири и раздала их каждому. — Некоторых из этих людей я встречала в обществе, но почти ничего не могу о них сказать..

— По меньшей мере пятеро из них французы или имеют прочные связи с эмигрантской общиной, — добавила Кэсси.

Керкленд бегло просмотрел список.

— Мерритт с весны находится в Вест-Индии, Палмер служит на флоте и редко бывает в Англии, лорд Уэллстон ирландский пэр, он редко пересекает Ирландское море. — Он достал карандаш и сделал пометки возле фамилий.

— Большинство этих людей из списка довольно часто бывали в «Деймиене», и я мог бы их узнать, — сказал Маккензи. — Я знаю, кого бы я заподозрил в первую очередь, но это всего лишь мои догадки.

— Догадки человека, который управляет игорным домом, я уверен, заслуживают внимания, — сказал Керкленд. — Кто из этих людей кажется тебе самым подозрительным?

Маккензи назвал фамилии, и в течение следующего часа они обсуждали кандидатуры предполагаемых злодеев. К тому времени как они закончили, список сократился до шести человек: сэр Уилбер Уилкс, Джордж Бердетт, Жак Мэссон, лорд Фендалл, граф Вассер, Пол Клемент.

Кири звездочками отмечала эти имена в списке.

— Конечно, может оказаться, что все они невиновны, — пробормотала она.

— Вот так и ведется расследование: кусочек за кусочком, пока не начнет вырисовываться общая картина, — улыбнувшись, сказал Кармайкл. — Людям нетерпеливым такая работа не по зубам.

Керкленд отодвинул от стола свой стул.

— Труп убийцы, которого нужно опознать, возможно, еще одна частица общей картины. Вы готовы, Кири?

— Жду ваших указаний, лорд Керкленд, — сказала она, тщательно контролируя выражение своего лица. Ей хотелось, чтобы ее, подобно Кэсси, считали готовой к чему угодно.


Труп убийцы лежал на покрытом пятнами столе в холодной комнате у реки. Кири сделала все возможное, чтобы уберечь свой нос от вдыхания многочисленных запахов старого дома. Когда они пересекали скудно освещенную комнату, чтобы взглянуть на труп, Маккензи тихо пробормотал:

— Держись, девочка.

Она была благодарна ему за то, что он положил ей на талию свою теплую руку, и надеялась, что никто больше не замечает, что она нервничает. Сказав себе, что она может сделать это, Кири подошла к столу с одной стороны, а Кэсси уже стояла с другой.

Труп был по самую шею прикрыт простыней. Судя по всему, это был человек среднего роста или чуть ниже. Худой, даже костлявый.

Маккензи высоко поднял фонарь, чтобы свет падал на лицо убийцы.

— Вы узнаете его?

Кири внимательно вгляделась, пытаясь представить себе это лицо частично закрытым маской. На вид человеку было около сорока лет, но, если он прожил тяжелую жизнь, он мог казаться старше своего возраста. Она нахмурила брови, напрягая память.

— У человека из клуба был шрам на левой щеке — отсюда и досюда. — Она показала пальцем. — Я только что вспомнила об этом.

— А что скажешь ты, Кэсси? — спросил Керкленд.

— Я узнаю его, — сказала Кэсси. — Это Эрве. Я встречала его в одной из французских таверн. Он из тех людей с дурной репутацией, которые толкутся вокруг эмигрантской общины в Лондоне. Я слышала, что он служил в наполеоновской армии, пока не дезертировал.

— Понятно. Эрве и ему подобных можно нанять для осуществления всяких уголовных деяний, — заметил Керкленд.

— Именно так. Я наведу кое-какие справки, — добавила Кэсси. — Возможно, это поможет нам узнать, кто его нанял.

— Если ни у кого нет каких-либо других предположений, — сказал Керкленд, натягивая простыню на голову Эрве, — то нам, леди и джентльмены, пора начинать охоту!..


Глава 19 | Совсем не респектабелен | Глава 21



Loading...