home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 28

Погода на следующее утро была пасмурной, дождливой, типично осенней, что соответствовало настроению Кири. Интересно, как они с Маккензи будут вести себя друг с другом, когда встретятся снова? — думала она, спускаясь в столовую, но застала там только Кэсси, которая выглядела немного усталой, но улыбалась. Должна быть, она хорошо провела время с Кармайклом в своей постели.

Вспомнив, что Маккензи собирался вместе с Керклендом допрашивать француза, Кири поздоровалась с Кэсси и положила на свою тарелку бобы с беконом, кусочек жареного хлеба и налила горячего чая.

— Посещение мадам Бланш было успешным? — спросила Кэсси.

Кири рассказала ей о лорде Фендалле, от которого пахло почти, но не совсем правильно, и о поимке француза. Она уже заканчивала завтрак, когда в комнату вошел Маккензи.

Она занервничала и чуть дрожащей рукой налила себе еще чая.

Присутствие Кэсси помогло ей сохранить самообладание.

— Допрос Клемента прошел успешно?

— Об этом еще рано говорить, — сказал он и положил на стол стопку писем. — Их только что принес лакей.

Заметив на верхнем конверте почерк генерала, Кири просмотрела все письма:

— Я написала всем в своей семье, чтобы они не думали, будто со мной случилось что-то ужасное, Кэсси, а ты не хочешь взглянуть, может быть, там есть письма и для тебя?

— Я никогда не получаю писем, — сказала Кэсси, не поднимая глаз.

— Не возражаете, если я позавтракаю с вами? — спросил Маккензи. — Я выпил кофе с булочкой вместе с Керклендом и французским шпионом, но для такого холодного дня требуется более основательная заправка.

— Мы будем рады. Кушай на здоровье и расскажи нам о допросе, — попросила Кэсси.

— Керкленд мастерски обработал француза, — сказал Мак, наполнил свою тарелку и, принявшись за еду, стал описывать стратегию Керкленда.

Выслушав его, Кэсси одобрительно кивнула:

— Очень умно с его стороны предложить ему достойный выход из позорного заговора. Надеюсь, Клемент договорится со своей совестью и назовет нам имена других заговорщиков.

— Да, это лучше, чем применять пытки, — сказал Мак. — Иногда под воздействием боли человек может наговорить такого, что, по его мнению, тебе хочется услышать.

— В этом есть смысл, — сказала Кири, взяв из стопки письмо, написанное незнакомым почерком на дорогой бумаге кремового цвета. — Силы небесные! Да оно, кажется, с королевской печатью! — воскликнула она, указывая на восковую печать.

— Похоже, это и впрямь королевская печать, — с интересом заметила Кэсси. — Вскрой его.

Кири взломала печать и обнаружила там записку от ее королевского высочества Шарлотты-Августы, в которой говорилось, что леди Кири Лоуфорд надлежит присутствовать на чаепитии в Уоруик-Хаусе.

Приглашение было написано красивым размашистым почерком секретаря, но под ним лежала написанная сформировавшимся почерком записка самой принцессы:


«Дорогая леди Кири!

Мне так хочется увидеться с вами, прежде чем я уеду в Виндзор! Не смогли бы вы приехать в сари, какие носят женщины в Индии? Мне бы очень хотелось посмотреть!

С любовью

Ее королевское высочество принцесса Шарлотта-Августа».


Кири с ошеломленным видом передала письмо Кэсси, которая громко прочитала его.

— Я потрясена, Кири. Ты обратила внимание, что дата приглашения — сегодня, во второй половин дня?

— Что-о? — воскликнула Кири и, схватив письмо, перечитала его. — Письма было отправлено на адрес моих родителей, так что на пересылку потребовался целый день. Сегодня, во второй половине дня! Мне потребуется экипаж!

Маккензи взял у нее письмо.

— Я отправлю записку Керкленду, чтобы он прислал за тобой свой лучший экипаж. Нельзя терять ни минуты. У тебя есть с собой сари?

— Есть. — Кири нервно закусила губу. — Хотя я, наверное, замерзну в нем. Сари не рассчитаны на английскую погоду.

— Надень поверх плащ. И не забудь, что ты уже знакома с этой девушкой, — сказал, успокаивая ее, Маккензи. — Если она прислала тебе приглашение, значит, она будет рада тебя видеть.

— Я поеду с тобой в качестве твоей служанки, — вызвалась Кэсси. — Это придаст тебе солидности.

— Разумеется, дочь герцога нуждается в служанке, — согласился Маккензи. — А я поеду на запятках в качестве твоего ливрейного лакея.

Кири, испытывая благодарность к друзьям за их поддержку, встала из-за стола.

— Пошлите за экипажем. А я пойду переодеваться.

— Тебе нужна помощь? — спросила Кэсси. — Я никогда не видывала сари.

— Помощь не потребуется. Сари надеть легче, чем английское платье, — пояснила Кири. — Присоединяйся ко мне, когда преобразишься в служанку, и я покажу тебе, как носят сари.

Итак, Маккензи отправился подбирать подходящий случаю экипаж, а Кири с Кассандрой — переодеваться.

Кири интуитивно добавила сари к своему багажу, поскольку не имела понятия о том, чем ей придется заниматься.

Вернувшись в свою комнату, она извлекла из дорожного сундука сари. У нее не было подходящих сандалий, но их вполне заменят вечерние туфельки без задников и шелковые чулки.

Она надела сари и, расчесав щеткой волосы, разделила их пробором посередине. Потом она собрала темную массу волос в пучок у основания шеи. В ее чемоданчике с косметикой лежала красная паста, необходимая для того, чтобы нарисовать на лбу красное пятнышко, что она и сделала самым тщательным образом.

В дверь постучали.

— Кири, это я, Кэсси.

В комнату вошла Кэсси, одетая в строгое коричневое платье. Выражение ее лица приличествовало служанке. Ее глаза скользнули по «чоли» — блузке с короткими рукавами и низким вырезом, длина которой на несколько дюймов не достигала талии.

— Да… в такой одежде вполне можно замерзнуть, — сказала она.

— Но это еще не все, — возразила Кири. — Ты пришла как раз вовремя, чтобы увидеть великое событие. Это одно из моих лучших сари. Существуют разные стили драпировки ткани. Моя семья происходит с севера, и любой индус узнает об этом по моей манере носить сари.

Она, не глядя, взяла в руку конец сари и обернула его вокруг себя, заправив за пояс нижней юбки. Кэсси словно завороженная наблюдала за тем, как Кири собрала и сложила складками украшенный вышивкой конец ткани на левом плече таким образом, что он упал за спину. — Откровенно говоря, мне следовало бы оставить открытым пупок — источник созидания и жизни, — сказала Кири. — Но англичане могут счесть это чересчур вызывающим.

— Маккензи этого не вынесет, — с некоторой иронией проговорила Кэсси. — Я видела, как он смотрит на тебя. Покажи ты чуть побольше обнаженной кожи, и у него будет сердечный приступ.

Кири быстро взглянула на нее.

— Извини, не поняла?

— И ты смотришь на него так же, — вздохнув, сказала Кэсси. — Оно и понятно. Вы оба молоды и выполняете интригующую работу. Но помните о будущем и не слишком сближайтесь. За пределами этой работы у вас целая жизнь. Зачем вам от нее отказываться?

Раздраженная тем, что каждый чувствует себя вправе давать непрошеные советы, Кири вызывающе спросила:

— Интересно, мистер Кармайкл смотрит на тебя так же?

Кэсси удивленно подняла брови, однако ничуть не смутилась.

— Ты видела? Нет, мы друг на друга так не смотрим. Мы старые и измученные люди. Друзья, не более того.

— Вы не стары, и мне показалось, что вы больше, чем друзья.

— Мы стары духом, а не плотью, — уточнила Кэсси, внимательно рассматривая ее чемоданчик с парфюмерией. — Да, мы больше, чем друзья. Мы с Робом товарищи. Мы вместе смотрели в лицо опасности.

Решив, что нюансы взаимоотношений Кэсси и Роба выше ее понимания и, уж конечно, ее не касаются, Кири открыла шкатулку с ювелирными украшениями и выбрала длинные серьги из тонких цепочек со сверкающими гранатами, которые спускались почти до плеч. Затем она надела роскошное колье из золотых цепочек и по дюжине браслетов на каждую руку. Принцессе Шарлотте будет на что полюбоваться.

— Как ты считаешь, я готова предстать перед членом королевской семьи?

— Ты выглядишь великолепно, — сказала Кэсси. — И совсем, совсем по-другому. Пусть даже твои черты и цвет кожи и волос остались прежними, ты стала другой женщиной.

— Да, я стала другой, — согласилась Кири, выпуская на волю ту часть своей натуры, которая никогда не станет английской.

Различия их с Маккензи касались не только классовой принадлежности или происхождения, но и двойственности ее натуры. Может ли хоть один англичанин понять это?

Она подумала о Марии, жене Адама. Она была благороднейшим человеком с чисто английской внешностью и обладала чутким сердцем. А вот Годфри Хичкок им не обладал.

Если Кири суждено когда-нибудь найти свою настоящую пару, то это должен быть мужчина, обладающий чуткостью и терпимостью. Генерал понимал Индию, и Лакшми для него была воплощением страны, где он провел половину жизни. Но мужчины вроде него — большая редкость. А теперь довольно философствовать.

— Я хотела бы подарить принцессе духи. Сейчас нет времени готовить духи специально для нее, но я подумала, что ей могут понравиться вот эти. — Кири протянула флакончик Кэсси. — Как ты думаешь?

Кэсси задумчиво втянула носом аромат:

— Эти духи пахнут невинностью и надеждой.

— Но они не вполне подходят для девушки, родители которой дерутся из-за нее, словно собаки из-за кости, и которая когда-нибудь может стать правительницей Англии.

Кири перелила духи для юной девушки в изящный флакон из алого стекла, добавила к ним крошечную капельку шипра, закрыла пробкой и встряхнула. Потом снова открыла флакон. Уже лучше.

— Как ты думаешь, Кэсси?

Кэсси понюхала и поморгала глазами.

— Запах более сложный, и чувствуется в нем некоторая приземленность и., непреходящая печаль — точнее я не могу описать.

— Именно такого эффекта я и добивалась, — сказала Кири.

Она повязала серебряную ленту — все из того же чемоданчика — вокруг горлышка стеклянного флакона. Потом она завернула флакон в кусочек белого атласа. Хорошо, что она приехала, готовая к любым неожиданностям. У нее была с собой даже сумочка с шелками для вышивания, которая вполне могла сойти за индийский ридикюль. Сунув в сумочку духи, она сказала:

— Пора идти. Скоро должны подать экипаж.

— Позвольте мне взять ваш плащ, миледи, — сказала Кэсси, немедленно входя в роль неприметной и хорошо вышколенной прислуги.

Кири с некоторой иронией заметила:

— Ты больше похожа на служанку, чем любая из всех виденных мной служанок.

— Извините, я исправлюсь, — бросила Кэсси, позволив себе улыбнуться уголком губ, и тут же стала менее неприметной.

— Ты могла бы стать актрисой, — заметила Кири, когда они направились к двери.

— Однажды мне и в самом деле пришлось быть актрисой, — отозвалась Кэсси, открывая дверь для своей «хозяйки».

Маккензи ждал в холле. Услышав ее шаги, он сказал:

— Как раз вовремя. Экипаж только что прибыл. — Он поднял глаза на Кири и… замер.

У подножия лестницы Кири присела в реверансе, сложив ладони рук на уровне груди, и, склонив голову, поздоровалась на хинди.

Лихорадочно проглотив комок, образовавшийся в горле, Маккензи отвесил ей глубокий поклон и заметил:

— Вы опасны, миледи.

Он взял у Кэсси плащ Кири и набросил ей на плечи. У нее мурашки пробежали по коже от легкого прикосновения кончиков его пальцев к ее обнаженной шее.

— А теперь нам пора отправляться, если мы хотим прибыть в Уоруик-Хаус в назначенное время.

Он придержал для Кири дверь, и она вышла из дома. Жизнь, несомненно, стала значительно интереснее с тех пор, как она сбежала от Годфри Хичкока.


Глава 27 | Совсем не респектабелен | Глава 29



Loading...