home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Устремившись за ночью

Я плохо сплю, если остаюсь в чужом городе всего на одну ночь.

Мегаполис медленно остывал, затихал. Я застряла в отеле авиалиний — стоимость номера была включена в цену билета. Ждала утра.

На тумбочке лежала голубая пачка презервативов. У кровати — Библия и изречения Будды. К сожалению, вилка электрочайника не подходила к розетке — что ж, обойдусь без чая. Впрочем, может, сейчас пора пить кофе? Мое тело понятия не имело, что означает время на часах радиоприемника, стоявшего на тумбочке, хоть цифры и международные, пусть даже арабские. Желтое зарево за окном — занимающийся рассвет или скорее сумерки, сгущающиеся в ночь? Трудно сообразить, что такое эта часть мира, над которой вот-вот появится или только что зашло солнце, — восток или запад. Я сосредоточенно подсчитывала часы в самолете, помогая себе картинкой, которую однажды видела в Интернете: земной шар и линия ночи, движущаяся с востока на запад, словно огромный рот, постепенно заглатывающий мир.

Площадь перед отелем была пуста, вокруг закрытых лотков перелаивались бездомные псы. Должно быть, середина ночи, решила я наконец и, не выпив чаю и не приняв душ, улеглась в постель. Однако в моем личном времени, времени, которое я вожу в своем мобильнике, был ранний вечер. Поэтому не стоило наивно рассчитывать, будто мне удастся уснуть.


Завернуться в одеяло и включить телевизор — без звука, пускай себе шелестит, пульсирует, бормочет, жалуется. Выставить вперед пульт, словно дуло пистолета, и палить в центр экрана. Каждый выстрел убивает один канал, порождая другой. Но моя игра заключается в том, чтобы следовать за ночью, выбирать только те программы, которые транслируются оттуда, где сейчас царит мрак. Представлять себе земной шар и темный шрам на его плавной покатости, доказательство древнего преступления, шрам от дерзкого разделения сиамских близнецов — света и тьмы.

Ночь никогда не кончается, всегда властвует над какой-нибудь частью мира. За ней можно следить с помощью телевизионного пульта, можно искать станции, находящиеся в зоне тени, в темной впадине ладони, которая поддерживает землю, час за часом сдвигаясь на запад — страна за страной. И тогда обнаружится интересный феномен.


Первый выстрел в гладкое бездумное чело телевизора открыл канал 348 Holy God. Передо мной возникает сцена распятия, фильм шестидесятых годов. Брови у Богоматери аккуратно выщипаны, а у Марии Магдалины под блекло-голубым сермяжным платьем явно надет корсет — видно, что это неудачно раскрашенный черно-белый фильм. Большая грудь — коническая, неестественно высокая осиная талия. Уродливые воины, смеясь, делили одежды Иисуса, потом пошли кадры со всевозможными природными катаклизмами — казалось, их вырезали из программ о природе и как есть вмонтировали в фильм. Вот тучи, стремительно сгущающиеся, молнии и небеса, устремленная к земле воронка смерч, перст божий, принимающийся выписывать на поверхности суши завитушки. А вот разъяренные волны бьются о берег, парусники (весьма убогие декорации), разбиваемые в щепки обезумевшими водами. Извержения вулканов, огненная эякуляция наверняка способна оплодотворить небо, но, увы, лава лишь бессильно стекает по склонам. Пламенный экстаз оборачивается обычной ночной поллюцией.

Хватит. Следующий выстрел. Канал 350 Blue Line TV: мастурбирующая женщина. Кончики пальцев прячутся между стройными бедрами. Женщина с кем-то беседует по-итальянски, говорит в микрофон: длинный язычок слизывает с ее уст каждое итальянское слово, каждое «si, si» и «prego»[39].

354 — Sexsatelita 1: на сей раз мастурбацией занимаются две скучающие девушки, их смена, видимо, подходит к концу, потому что они даже не скрывают усталости. Одна с помощью пулх появляется гримаса — глаза прикрыты, губы полуоткрыты, — но всего на мгновение. И опять они унылы, рассеянны. Никто им не звонит, несмотря на призывные арабские титры.

А вот откуда ни возьмись — кириллица: Книга Бытия кириллицей. Слова, возникшие внизу экрана, явно проникнуты пафосом. Иллюстрацией служат горы, море, облака, растения и животные.

По 358-му показывают избранные сцены с участием какой-то порнозвезды, молодца по имени Рокко. Я задержалась там на мгновение, заметив у него на лице каплю пота. Выполняя фрикционные движения над какими-то безвестными ягодицами, он уперся рукой в бок — казалось, парень старательно разучивает движения самбы или сальсы: и-раз, и-два.

На 288-м — Oman TV — читали Коран. Так я думаю. Красивый, совершенно непонятный узор арабских букв плавно бежал по экрану. Хотелось взять его в руку, потрогать, прежде чем задуматься о смысле. Расправить спутанные завитушки, разгладить эти письмена, превратить в безмятежную прямую.

Очередной выстрел — и моему взору предстал ораторствующий темнокожий священник, которому паства с энтузиазмом вторила: «Аллилуйя».

Ночь заставила стихнуть шумные и агрессивные информационные, метео- и киноканалы, отстранила дневную суету мира и принесла облегчение, какое дает простейшая система координат: секс и религия. Тело и Бог. Физиология и теология.


Подчистка карты | Бегуны | Прокладки