home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XIV. ТЕ ЖЕ И ЛИЯ

— Лия Львовна! Какими судьбами!.. Пришли полюбоваться на труп безгласный…

— Где Борис?! Что с Борисом?! — кричала высокая стройная блондинка. Ее всегда насмешливые глаза сейчас выражали отчаяние. — Я слышала выстрел по телефону! Пустите, пустите меня к нему…

— Успокойтесь, m-lle Лилиенталь… Это был холостой выстрел… Борис и не думал стреляться… А сейчас он не может вас принять, потому что его костюм не в порядке… М-lle Лилиенталь привыкла к обществу светских фатов… Без смокинга и белого жилета он боится уступить в джентльменстве г-ну Извольскому…

— Не смейте со мной так говорить!.. Так, значит, это была комедия?.. Борис жив!

— Борис жив… Вам он своею смертью ни удовольствия, ни рекламы доставить не намерен… Борис Завьялов выше телефонных флиртов и вообще… Он едет со мной на войну.

Борис вышел из своей комнаты и, приветливо подавая девушке обе руки, спокойно и радостно сказал:

— Да, Лия Львовна. Я еду на войну добровольцем! Спасибо, что пришли ко мне проститься… Это то важное, что я хотел вам сообщить… Я сам хотел повидать вас, но вы были так суровы…

— Борис! Борис! Как тебе не стыдно так пугать меня! Я слышала выстрел и думала, что сердце во мне оборвется… Боже, что я пережила на извозчике, гоня его сюда… Я тут сразу поняла, кто ты для меня… Борис, Борис! Я люблю тебя! Я никуда от себя не отпущу тебя…

— Лия… За те две секунды, когда я был на краю могилы, от выстрела меня спас вот этот разбойник, ударивший по руке так, что и сейчас ломит, — за эти две секунды я тоже пережил целую жизнь… Я увидал и понял, какую непоправимую глупость чуть было не сделал. Мне такой мелкой, такой ничтожной, такой жалкой кажется моя ревность, ваша жестокость, неотразимость Извольского и прочая личная чепуха, что стыдно вспоминать о них. И не будем говорить ни о чем этом личном.

— Борис, я не пущу тебя на войну!

— Бросьте, Лия, истерические вопли. Ими вы не тронете никого. Перед вами не тот мальчишка, который полчаса тому назад вымаливал свидание… Я сам не знаю, как у меня открылись глаза… Умереть за вас, даже жить ради вас для меня теперь не кажется достойной меня задачей… Я умру за родину! Клянусь моею… любовью к вам…

— Борис! Я скверная, я гадкая! Я нарочно дурила с Извольским, чтобы разжечь твою ревность… Я не верила, что ты способен на самоубийство! Я не знала, как люблю тебя… Я не пущу тебя! Я сама поеду за тобой… Хочешь, я поступлю в сестры милосердия!..

— Ничего я от вас не хочу… Поступайте, как хотите, как чувствуете…

Кукарников с восхищением глядел то на Бориса, то на Лию:

— И такие славные ребята чуть-чуть было не искалечили себе жизнь из-за какой-то там гадины!..

— Вы не едете сегодня в театр?..

— Нет, я еду, но не сегодня, на театр военных действий.

Она схватила голову Бориса и впилась в губы поцелуем, орошенным слезами радости, счастья, муки, неизъяснимой сладости решения, которое сразу окрылило ее существо.

— Вот это настоящее дело! Вы любите друг друга и, несмотря на это, поедете на войну! Вот это настоящее геройство! Уж и напьюсь же я сегодня! Урра! Подать мне полный бокал политуры!


XIII. КТО ЖЕ ТЕПЕРЬ СТРЕЛЯЕТСЯ? | Берта Берс. В сетях шпионажа | XV. В УНИВЕРСИТЕТЕ



Loading...