home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XIX. ПРОФЕССОР КЕБЕЦКИЙ

Помощник начальника тюрьмы очень подозрительно посмотрел на спутника Марии Николаевны.

Он не любил, чтобы даже в контору входили посторонние лица.

Но когда Мария Николаевна представила ему:

— Профессор Кебецкий. Разрешите профессору подождать в конторе. Он не оставляет меня ни на шаг, это мой тиран…

Бравый офицер почтительно приподнялся и, подавая посетителю руку, пробормотал:

— Конечно… Я так счастлив познакомиться с таким знаменитым ученым. И как это я сразу не узнал вас по портрету в «Ниве»… Не угодно ли вам пройти в мой кабинет… Здесь в общей комнате не так приятно…

— С удовольствием пройду к вам в кабинет, потому что, откровенно говоря, не желаю, чтобы завтра в газетах появилась заметка о том, что профессор Кебецкий побывал в тюрьме… Вы не поверите, как тяжела и неприятна, подчас, популярность… Наш брат даже жене не может изменить, чтобы об этом не распубликовали в газетах…

Профессор вошел в кабинетик дежурного помощника, полыценного простотой и даже оттенком симпатичной фамильярности, с которой держался знаменитый ученый, услугами которого пользуются даже высокопоставленнейшие лица.

— Вы же разрешите мне, старику, говорить с вами попросту и действовать напрямик… Разрешите мне сопровождать г-жу Гроссмихель сюда инкогнито… На это я имею серьезные основания… Главное, что в судьбе этой прекрасной, но несчастной женщины принимает…

Профессор осмотрелся, не подслушивает ли его кто, и, хотя подслушивателей не было, все-таки нагнулся к уху офицера и шепнул ему такое громкое имя, от которого последний даже почтительно привскочил.

— Это мой пациент, и я дал ему слово, что не оставлю Марии Николаевны до тех пор, пока она совсем не оправится. После ареста мужа несчастная женщина впадает в какие-то странные продолжительные обмороки, от которых только мне удается ее спасать… При мне она чувствует себя совсем молодцом… Затем, во-вторых, Мария Николаевна дочь профессора Мордванова — моего школьного товарища. Ему я тоже, как и князю, дал слово не покидать Марии Николаевны ни на минуту… Все это очень мило, но мне было бы очень неприятно, если бы моя фамилия в газетах где-нибудь была припутана к делу Гроссмихеля… Пусть князь уверяет, что дело это мыльный пузырь, что Гроссмихель арестован по какому-то недомыслию и будет на днях выпущен на свободу и, как германский подданный, выслан из Петрограда, у меня на этот предмет особый взгляд… Раз ты немец и во время войны находишься в Петрограде, значит, ты — шпион. А раз ты шпион, — повесить без рассуждений.

……………….Надо бы каждого немца повесить! Сперва его повесить, а потом пусть он доказывает, что не шпион…

Помощник начальника почтительно и одобрительно рассмеялся.

— Вот именно: сперва повесить, а потом разговаривай…

— Я уверен… т. е. я не смею быть уверенным, раз князь уверен в противном… но все-таки… я не убежден в чистоте этого Гроссмихеля… и не хотел бы чем-нибудь содействовать облегчению его участи… Вы не знаете, в каком положении его дело?

— Слышал, что он сильно замаран… Найден ключ к его донесениям в главный германский штаб, которые он диктовал своему маленькому сыну…

— Негодяй!..

— Да, небывалый случай, чтобы отец совершал преступления руками своего невинного ребенка…

— Подлец!.. Я хотел бы, чтобы его немедленно вздернули… Ведь от него… позвольте узнать имя и отчество…

— Петр Петрович Вырубов…

— Ведь от него, Петр Петрович, вся семья Мордвано-вых отвернулась уже давно… Марья Николаевна поссорилась из-за мужа даже с отцом… Николай Иванович, профессор Мордванов, прямейшей, честнейшей души человек, его иначе и не зовет, как шулер…

— Почему шулер?

— Да потому, что он живет, или делает вид, что живет, карточной игрой…

Капитан, которому карточный азарт был по душе, крякнул:

— Да, конечно… от карт не проживешь…

— Симуляция!

— Я вас не понял, профессор…

— Да Гроссмихель, говорю, симулянт… Симулируют обыкновенно больного, а он симулирует шулера… Редкий вид симуляции: прикидывается шулером, чтобы скрыть шпиона!.. Повесить! Повесить такого! Недаром вся семья от него отвернулась. Не понимаю, почему так князь распинается за него… Он видел его два-три раза, и Гроссмихель его очаровал… Чем? Скажите, в самом деле он так интересен?

— Гроссмихель держится в тюрьме джентльменом. На допросе тоже своими манерами выдает большого аристократа…

— Ну, во всяком случае, я не хотел бы с ним видеться… Вообще, повторяю, мне так противно, что я попал в эту грязную историю, и я прошу вас и надеюсь… что вы поймете меня… чтобы кроме вас никто не знал, что я бываю здесь… Я так рад, что среди тюремного начальства нахожу такого интеллигентного и симпатичного по взглядам человека… Будьте уверены, что при первом же свидании с князем постараюсь аттестовать вас так, как вы этого заслуживаете…

Капитан почтительно привстал.


XVIII. ЖИВОЙ ПРИЗРАК | Берта Берс. В сетях шпионажа | ХХ. УСЛУГА ЗА УСЛУГУ



Loading...