home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 38

— Они подстрелили меня, а потом отделали по полной программе, — рассказывал Гуч. — Вначале чтобы утихомирить, а потом — чтобы заставить говорить. Сейчас мне кажется, что мои руки превратились в камень и совсем недавно я беседовал с Махатмой Ганди. От меня теперь никакого толку. — На мгновение приподняв веки, он тут же опустил их. Гуч лежал на диване в доме Чарли и не шевелился. — На потолке я вижу паутину, которую Чарли следует убрать. Или у меня уже начались галлюцинации?

— Это действительно паутина, — успокоил его Уит. — Теперь я тебя больше не оставлю одного.

— Ты и не оставлял меня, просто я попал в ловушку. Мои действия были слишком безрассудны. Если тебя не затруднит, проверь, не оторвали ли они одну из самых ценных частей моего тела?

— У тебя все на месте.

Это была правда, но Гуча подвергли очень сильному избиению. На его губах, ушах и шее виднелись засохшие следы крови, а на теле почти не осталось места, где бы не было фиолетовых кровоподтеков и синяков, особенно на чувствительных местах вокруг почек. На его затылке Уит увидел след ужасной пулевой контузии, а на руке — цепочку следов от инъекций. Уит почувствовал, что страх, который он испытывал за жизнь друга, превращается в холодную ярость.

— Я должен отвезти тебя к врачу, — сказал он, с состраданием глядя на Гуча.

— Нет. Что я им скажу? Что на меня напали фармацевты? — Гуч заморгал. — У меня хватит сил справиться самому. Парень, пуля попала мне в голову, но я, как видишь, в порядке.

— Нет, — возразил Уит. — К врачу, и сейчас же.

— Не хочу, — упрямился Гуч. — Сначала дело, потом врач. — Он закрыл глаза.

— Ева у Кико, — сообщил Уит. — Теперь Бакс работает на него.

— И еще кое-кто на их стороне. Тот, кто убил Пола. — Гуч открыл глаза, поморгал и встретился взглядом с Уитом.

— Это мог быть Бакс. Он узнал о нашей встрече и вывел Пола из игры.

— Теперь Бакс может претендовать на главенство над тем, что осталось от организации Беллини.

— Но как же мне вернуть мать, Гуч?

— Мы не знаем, жива ли она еще, Уитмен.

— Будем считать, что жива.

Гуч посмотрел на него.

— Ты для меня как брат, которого у меня никогда не было, Уит. Я люблю тебя, парень, если это не звучит слишком глупо.

— Ты просто накачанный стимуляторами идиот.

— Ладно, но подумай, не пора ли уносить ноги, — спокойно произнес Гуч.

— Нет.

— Кико быстро выяснит, что Ева не знает, где деньги, а затем убьет ее, — сказал Гуч. — Со временем он найдет в Хьюстоне других покупателей или сам распродаст всю партию по частям. В любом случае хорошего конца у этой истории не будет.

— Я не могу бросить ее на произвол судьбы.

— Тогда мы звоним в полицию.

— Но мы не знаем, где они ее держат, — напомнил Уит. — Даже если удастся спасти Еву, ей придется провести всю жизнь в тюрьме за отмывание денег и бог знает за что еще.

— Друг, выбрось это из головы. — Гуч тяжело вздохнул. — Ты не сможешь ее спасти.

— Я отвезу тебя в больницу. Ты нуждаешься в обследовании.

— Забудь об этом.

— Серьезно, Гуч. Ты уже вышел из игры.

— Нет, я в порядке.

— Они могли накачать тебя любой дрянью, парень.

Гуч сел и заморгал.

— Я в норме. Что ты намерен предпринять?

— Мне кажется, что тебе пора вернуться в Порт-Лео.

— Исключено.

— Но это не твоя драка, — настаивал Уит.

— Они схватили меня, а потом избивали и кололи всякую гадость. При этом крутили записи Фрэнка Поло, чтобы заглушить крики. Так что эта драка в большей степени моя, чем твоя. — Гуч попытался улыбнуться.

— Тогда соберись с силами, — сказал Уит. — Если ты поедешь со мной, тебе придется услышать голос Фрэнка по крайней мере еще раз.


Кико Грейс брал оладьи из большой стопки, лежавшей на его тарелке, и отправлял их в рот. Он указал вилкой на нетронутую порцию Евы.

— Похоже, что у тебя пропал аппетит, — заметил он. — Это печально. С сиропом из настоящих вермонтских кленов они просто божественны.

— Я на диете, — тихо произнесла она, с трудом шевеля разбитыми губами.

Кико продолжал жевать.

— Ты уже исхудала. Оладьи очень хороши не только для тела, но и для душевного спокойствия. — Он оглянулся на Хозе, который мыл кастрюлю в раковине. — Не так ли, Хозе?

— Утолите мой голод яблоками, — сказал Хозе, — ибо я устал от любви.

— Такого твой Вильям Шекспир не говорил, — заметил Кико. — Это из Библии.

— Босс, с каждым днем ты становишься все мудрее, — похвалил его Хозе.

Кико подтолкнул тарелку с оладьями поближе к Еве.

— Давай, поешь, это мягкая пища. Хозе приготовил их специально для тебя.

— Я не хочу есть с тобой, — ответила Ева. Ее левая рука была пристегнута наручниками к стулу, и она находилась в сидячем положении впервые после того, как оказалась в этом доме.

— Ты много потеряешь, они превосходны. — Кико снова вернулся к оладьям с кленовым сиропом, внешне не выражая никакой обиды.

Несколько раньше Хозе зашел в комнату, где они ее держали, аккуратно присел на кровать и спросил, где деньги. Ева ответила, что не знает. Тогда он достал из заднего кармана плоскогубцы и повторил свой вопрос. Она снова сказала, что не знает. Он заставил ее открыть рот, ухватил плоскогубцами коренной зуб и попытался его выдернуть. Зуб сломался, а страшная боль в челюсти пронзила Еву, будто ее голову опустили в горящие угли. Хозе положил отломившийся кусок зуба в карман и вновь спросил о деньгах. Она умоляла его, пытаясь убедить, что действительно ничего не знает. Тогда Хозе уселся на нее и снова засунул плоскогубцы ей в рот. Ева едва сдерживала рвотные позывы, но это не остановило его, и он сломал еще один коренной зуб, поранив ей десны. Она всхлипывала, разбрызгивая слюну и кровь, и Хозе, подумав, что Ева хочет плюнуть в него, разозлился и снова взялся за плоскогубцы. Он разорвал ей губы и выдернул два боковых зуба. Женщина продолжала кричать, что ничего не знает. Затем он четыре раза подряд ударил ее кулаком, и она потеряла сознание.

Очнувшись, Ева ощутила во рту противный вкус крови и сильную боль в челюсти. Острые обломки зубов, касаясь слизистой рта, вызывали крайне болезненные ощущения.

Потом появился Хозе, снял наручники и позволил ей в одиночестве пройти в ванную комнату. Лицо Евы выглядело так, будто она провела около десяти раундов на боксерском ринге. Он разрешил ей умыть лицо лавандовым мылом из новой пачки. Приятный аромат мыла вызвал у женщины слезы. Она представила Уита, который сохранил в памяти воспоминание о том, что его мама пользовалась мылом с запахом гардении. Хозе привел ее к Кико, снял повязку с глаз, что она посчитала дурным знаком, и усадил за стол, предложив поесть. На часах было около одиннадцати вечера. За окнами уже царила ночь.

— Ты знаешь, чего я хочу? — обратился к ней Кико.

— Чего? — спросила она, наблюдая, как он жует свои оладьи.

— Чтобы моя жена была счастлива, чтобы нашли лекарство от рака, а «Майами Долфинс» выиграли Суперкубок, — перечислил Кико.

— Ну нет, думай шире! Лучше чемпионат мира, — крикнул с кухни Хозе. Он ничего не ел, стоял у стола со стаканом молока.

— У тебя, наверное, сильная боль во рту? — поинтересовался Кико.

— Да.

— Хозе, дай леди обезболивающие таблетки, — распорядился он.

Хозе принес ей таблетку и стакан воды. Она взяла стакан, а Кико сказал:

— Не бойся, все в порядке, мы не собираемся тебя отравить.

Она проглотила таблетку и воду, ненавидя себя за то, что взяла у них даже это, но боль действительно была ужасной.

— Я знаю одного парня. У него свои особые счеты с дамами старшего возраста. — Кико обмакнул кусок оладья в кленовый сироп. — У него с юности остались нерешенные проблемы с матерью. Это настоящий псих, но его лечение не дало никаких результатов. Если ты не поможешь мне, я отдам тебя ему. Точнее, я продам тебя. — Он жевал, запивая кофе. — В первый день он будет трахать тебя не меньше дюжины раз и во все места. Потом он станет плохим и вытащит нож. Как-то у нас возникли разногласия с боссами из Албании, которые попытались продвинуться южнее Нью-Йорка. У одного из них была жена, которую мы поймали и продали моему другу. После трех дней у него в гостях она потеряла способность говорить. Мне пришлось помочь ей, пустив пулю в голову. Похоже, все это вскоре повторится.

Ева ничего не сказала, не желая выдавать свой страх.

— Итак, когда ты заполучила эти деньги, люди Беллини бросились за тобой. И где же ты их припрятала? — спросил Кико.

— Я не брала их, — сказала она. — За долгие годы у меня было множество возможностей украсть у Беллини, но я этого не делала.

— Почему тогда они уверены, что это твоя работа?

Ева осторожно вздохнула. «Сделай правильный ход, и они увидят, что гоняться за Уитом совершенно бессмысленно. Может, они оставят его в покое», — подумала она. Плохо, что у нее нет никаких шансов попрощаться с ним.

— Наиболее логичен вариант, что деньги взял Бакс, а подставил меня.

— С какой стати Баксу предавать Пола? — лениво спросил Кико.

— Из-за пяти миллионов, — ответила она.

— Видишь ли, Ева, у меня с Баксом заключено соглашение, — сообщил Кико. — Он должен был украсть эти деньги для меня. Деньги испарились, но их до сих пор нет в моем кармане.

Она заметила, что Хозе, не выходивший все это время из кухни, возится с ручной соковыжималкой. Он что-то делал там с медлительностью старой женщины, и это заставляло ее нервничать.

— Значит, Бакс предал и тебя, и Пола, — сказала она.

Кико покачал головой.

— У него были очень серьезные мотивы не обманывать меня. В сущности, если бы он на такое решился, то оказался бы полным идиотом. Я знаю, что ты его не любишь, но и не считаешь тупицей. Не так ли?

— Я подозреваю, что он гораздо умнее вас, мистер Грейс.

Кико засмеялся.

— Расскажи о своем партнере. Бакс говорит, что его зовут Уитмен Мозли. Это его настоящее имя?

— Нет, — сказала Ева, несколько помедлив. — Это псевдоним из имен двух его преподавателей английского в колледже. — Такой неожиданный ответ сам пришел ей в голову. Она почувствовала, что обезболивающее наконец начало действовать.

— Какое его настоящее имя? Где он находится?

— Поскольку я не брала денег, их нет и у него. Он просто пытался помочь мне доказать, что деньги присвоил Бакс. Оставьте его в покое.

Кико наклонился вперед и ткнул ее вымазанной в сиропе вилкой прямо в руку. Она вскрикнула, ощутив, как тупые зубцы вонзаются в ее плоть.

— Хватит врать. Он предложил обменять деньги на тебя и назначил встречу. Ну, так где деньги? — Сейчас его голос звучал мягко.

Ева повернулась к Хозе; тот со скучающим видом вытирал соковыжималку полотенцем.

— У Уита их нет.

По ее руке стекала кровь. Он снова схватил вилку, и страшная боль пронзила ее руку, каждый нерв, проникнув до кости. Она вскрикнула и чуть не упала со стула. Хозе подскочил и пододвинул ее поближе к Кико.

— Где деньги? — в который уже раз спросил Кико.

Ева молчала.

— Пока я воспользовался вилкой, — сказал он. — Но у меня, как видишь, есть еще и нож.

Он взял в руку нож, вымазанный в масле и сиропе.

— Неужели ты хочешь встретиться с моим личным маньяком? Он первым же рейсом прилетит из Майами, как только я вышлю ему экспресс-почтой твой портрет и трусики.

Ева закрыла глаза. Как ни странно, но сейчас, вернувшись на тридцать лет назад, она вспомнила комнату мотеля в Монтане с ее спертым воздухом, запахом виски и гамбургера, исходившим от Джеймса Пауэлла, его идиотские угрозы в адрес ее детей. Она вспомнила, как засунула ему в рот пистолет и с чувством собственной правоты нажала на курок. А сейчас она вдруг подумала: «Я предаю все, что имею».

Она плюнула в лицо Кико. Он ударил ее в ответ, и из-за жгучей боли в израненном рту она едва не потеряла сознание.

— Давай, позволь Баксу обчистить тебя как последнего дурака. С таким капиталом он наймет достаточно головорезов, которые заставят тебя, поджав хвост, бежать до самого Майами.

Кико нажал на вилку большим пальцем. Она собрала все силы, чтобы не обмочиться от боли.

— У меня на него очень серьезный компромат, Ева. В сущности, это железное доказательство, что Бакс убийца. Он до смерти боится, что я отправлю этот материал в полицию. Поэтому ты мне лжешь. Деньги у Мозли, а ты его прикрываешь.

Она заскрежетала зубами.

— С этими деньгами Бакс может заключить контракт на тебя, от которого уже никуда не скроешься.

Кико склонил голову и с легкой улыбкой смотрел на нее.

— Я слышал, что раньше ты умела делать правильные ходы. Обидно терять квалификацию, да? — Он встал и вытащил вилку из ее руки. Из проколов появились пузырящиеся капли крови. — Повторяю вопрос. На этот раз мне нужен настоящий ответ. — Он схватил ее за голову и поднес вилку к глазу. Один из зубьев уперся в веко.

Она допустила ошибку, обвиняя Бакса. Кико не поддался на ее провокацию. Ей хотелось бы взять свои слова обратно и повернуть время всего на пять минут назад. Теперь он никогда не оставит Уита в покое.

Кико, посмотрев через ее плечо, вдруг произнес:

— Не нужно так спешить, парень. Чем меньше суеты, тем больше дохода…

А затем в быстрой последовательности раздались три хлопка, и на лбу Кико вдруг открылись три красных глаза, а сам он полетел со своего стула к стене.

Хозе обошел ее, держа в руке пистолет, к стволу которого был привинчен глушитель, и пнул Кико ногой.

— «Свободен трон, и выпал меч из рук владыки, так умер ли король?» — с пафосом произнес он. — Я бы сказал, Ева, что король мертвее мертвого.

Она сглотнула, сдерживая рвотные позывы и ожидая, когда очередь дойдет и до нее.

— Разве я не дождусь слов благодарности? — спросил Хозе.

— О Боже, — простонала она. — Ты убил его.

— Это был выбор, — сказал Хозе. — Ты когда-нибудь делала это, Ева? Тебе приходилось осознанно делать свой выбор, Ева?

Он замолчал, ожидая от нее ответа.

— Да, — выдавила она из себя.

— Это трудно сделать даже решительным людям. — Хозе отправился на кухню, достал аптечку первой помощи и прихватил антисептическое мыло. Вернувшись, он засунул пистолет в наплечную кобуру и занялся обработкой раны на ее руке. Она сидела неподвижно.

— А теперь вот что, — жестко произнес Хозе. — Прямо сейчас мне нужно сделать очень серьезный выбор. Я должен поверить или тебе, или Баксу. Ты знаешь всю инфраструктуру операций Беллини. Это очень ценная информация. Думаю, что я поверю… тебе.

Она продолжала смотреть на Кико, который лежал на полу с сиропом на губах и залитой кровью родинкой в уголке рта.

— Неужели в наши дни все предают своих боссов? — осмелилась спросить Ева.

— Я поступил так потому, что это животное было наркодилером, а я — добропорядочный гражданин. Будем считать его смерть благом для общества. — Хозе тихо засмеялся, перевязал ей руку и вернул закатанный рукав на место. — Теперь все в порядке.

— Но я не знаю, где деньги.

— Я понимаю, что ты не знаешь, — сказал Хозе. — Я тебе верю. Извини насчет зубов, но я вынужден был делать минимум из необходимой программы, иначе это не устроило бы Кико. У меня есть отличный дантист, он поможет тебе, если, конечно, ты будешь правильно себя вести.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Я заинтересован в значительно большем, чем пять миллионов, — пояснил Хозе. — Тебе ведь известно, как много денег от торговли наркотиками отмывается в этой стране?

Она качнула головой.

Хозе улыбнулся и хмыкнул. Он слегка ткнул ее пальцем в лоб, нежно и почти уважительно.

— Итак, ты не знаешь номеров счетов, но, готов поспорить, сможешь помочь нам разыскать большую их часть, разве нет?

— Что…

— Ты знаешь все фокусы в этих делах, да, Ева? Как их отмывать и как грамотно припрятать. В своей сфере ты маленький гений цифр. — Хозе снова ей улыбнулся. — Ты станешь инструментом, который мне нужен.

Похоже, что она останется жить, по крайней мере на некоторое время.

— Я сделаю все, что ты захочешь, но только оставь в покое Уита Мозли, пожалуйста.

Она ненавидела себя за то, что унижается и просит, но понимала, что должна это сделать. Обязана.

— Давай будем делать все по порядку. — Хозе помог ей подняться на ноги. — Сначала закончим ночную работу, хорошо?


Глава 37 | Хватай и беги | Глава 39