home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Вернувшиеся в Порт-Артур победителями наши герои застали на рейде совершенно безрадостную картину. Год вооруженного резерва не прошел для эскадры даром и учения едва не закончились трагедией. Броненосец «Севастополь» имея ход в десять узлов, въехал в корму «Пересвету». Адмирал рвал и метал и лишь известия о бое крейсеров несколько отвлекли его. Вызвав к себе Кроуна и Эссена, он приказал «Боярину» с «Внимательным» сходить дозором к «Голубиной бухте», а эскадре отправляться на внутренний рейд.

Получив приказ, великий князь, поднял сигнал «следовать за мной» и направил крейсер с миноносцем в указанном ему направлении. Пользуясь небольшим затишьем, Алеша пошел проведать раненых. Только тут он понял, насколько тяжело дался «Боярину» этот бой. Один из тяжелораненых был целиком забинтован в окровавленные бинты. Другой с разбитой головой бредил никого не узнавая. Третий надышался газами от взрыва «шимозы» и лишь хрипел. Остальные были ранены легче и, узнав командира, пытались встать, и ему пришлось приказывать им не двигаться. Тут очнулся от эфира один из неувиденных им до сих пор тяжелораненных и, показывая командиру культю, жалобно спрашивал:

— Как же так, вашескородие, я же плотник…?

Наконец находиться там стало невмоготу, и великий князь поспешно вышел вон. Заметив его ретираду, судовой врач тотчас бросился за ним.

— Вам нехорошо, ваше императорское высочество?

— Нет, что вы, все в порядке, не стоит беспокоиться, — забормотал начавший приходить в себя Алеша.

— В первый раз? — понятливо спросил эскулап.

— Да, — со вздохом ответил тот, — но, кажется, пострадавших не так много?

— Убитые там, в душевых, — по-своему понял его врач, — однако вам не стоит туда ходить. Знаете что, ступайте к себе в салон и выпейте хороший фужер коньяку.

— Пожалуй, — мотнул головой великий князь, — а вы возвращайтесь к раненым. Вы им нужнее.

— Разумеется, — наклонил он голову и удалился.

Однако Алеша не стал спускаться к себе в салон, а вернулся на мостик. Ему было просто необходимо оставаться на людях, но так чтобы его никто ни о чем не спрашивал. Семенов бросил на великого князя мимолетный взгляд и перевел его в сторону моря. Крейсер как раз обошел мыс «Ляотешань» и повернул на норд. Справа по борту показался вход в «Голубиную бухту». Противника нигде не было видно и можно было возвращаться, но пришедший в себя командир решил, что бухту надо осмотреть внимательнее и послал туда миноносец. «Внимательный» тут же двинулся исполнять распоряжение и вскоре наткнулся на любопытную картину. В глубине бухты качался на воде брошенный миноносец «Внушительный», а его команда во главе с командиром лейтенантом Подушкиным находилась на берегу. Как оказалось, они вместе с «Бесстрашным» находились на задании в заливе «Цзинь-Чжоу» задержались там до утра, а с рассветом были застигнуты японскими крейсерами. «Бесстрашный» оправдывая свое название, бросился на прорыв, и не смотря на сильный огонь неприятеля, прорвался в Порт-Артур. Подушкин же, решив, что он отрезан, спрятался в бухте и, свезя команду на берег, сделал вид, что его тут нет. Узнав об обстоятельствах дела, великий князь пришел в ярость. Пока одни не щадя своей жизни, подобно недавно погибшему «Стерегущему», дрались с превосходящим противником, другие при первой опасности бросали свои корабли и прятались на берегу. Особенный гнев у Алеши вызвало то, что миноносец находился на глубокой воде и любой японец мог беспрепятственно взять его на буксир и утащить, или расстрелять как в тире. Приказав команде «Внушительного» немедленно возвращаться на корабль и разводить пары, он велел доставить Подушкина на крейсер и подвергнуть аресту. Лишь к вечеру им удалось пройти на внутренний рейд и бросить якорь у своей бочки.

К удивлению великого князя, на берегу его дожидался князь Микеладзе с несколькими жандармами. Любезно улыбаясь, ротмистр поднялся на борт и поприветствовал собравшихся там офицеров.

— И вам не хворать, Александр Платонович, — отвечал ему Алеша, — а вы верно за Подушкиным?

— За Подушкиным? — удивился жандарм, — нет, уважаемый Алексей Михайлович, ни про какого Подушкина я ничего не знаю! Я к вам за китайцами, которых вы давеча сняли с джонки. Тех, что Эссен снял с парохода я уже забрал, только вот ваши и остались. Впрочем, чтобы сделать вам приятное я готов и забрать и Подушкина.

— Тьфу ты, пропасть! — чертыхнулся великий князь, — а я уж и забыл про тех китайцев. Владимир Иванович, голубчик, распорядитесь.

— Сей момент, — громко ответил Семенов и, подойдя к Алеше, горячо зашептал ему на ухо. — Алексей Михайлович, никак нельзя отдавать Подушкина жандармам. Напишите на него рапорт командующему, пусть его сукина сына отдадут под суд, пусть даже расстреляют или разжалуют как Сарычева, но не отдавайте его жандармам. Офицеры эскадры никогда этого не поймут и не простят!

— Пожалуй, вы правы, — вздохнул тот, — что-то сильно он меня разозлил…

— И не говорите, — подхватил старший офицер, — сам бы его утопил, подлеца, да нельзя-с!

Тем временем, на палубу вывели задержанных китайцев. Микеладзе довольный как кот, увидевший полную миску сметаны, обошел их со всех сторон. Потом сделав бесстрастное лицо, что-то негромко спросил крайнего, а когда тот ничего не ответил, коротко без замаха двинул под дых. Командовавший караулом мичман Берг попробовал было возмутиться, но застыл на полуслове. Улыбающийся жандарм держал в руках ловко оторванную им фальшивую косу китайца.

— Ну вот, господа, прошу любить и жаловать, японский шпион! — немного ерничая, обозначил поклон грузинский князь. — И не смотрите на меня так юноша, на лазутчиков требования Гаагской конвенции не распространяются. А если бы этот фальшивый китаец проник в Порт-Артур, от него вреда бы было больше, чем от иного броненосца. Вот так то!

Когда караульные, подталкивая арестованных прикладами стали их выводить с крейсера, разоблаченный японец вдруг поднял голову и широко улыбнулся. Впрочем, шедший за ним унтер тут же пихнул его в спину и тот только что не кубарем покатился по трапу. Если бы вместе с Алешей был его камер-лакей Прохор, он бы возможно признал в лжекитайце сдавшего ему дом господина Генри Вонга, но сам великий князь никогда его не видел, а остальные офицеры не слишком приглядывались к разоблаченному лазутчику.

— Ваше высокоблагородие, — подбежал к командиру посыльный, — так что, сигнал с «Петропавловска». Командующий просят вас и лейтенанта Подушкина прибыть к нему.

Когда командирский катер отчалил от борта «Боярина», мичман Берг немного задумчиво сказал старшему офицеру.

— А вы не находите, Владимир Иванович, что наш Алексей Михайлович обладает счастливым даром спасать корабли от верной гибели. Сначала наш крейсер, теперь вот миноносец.

— Нахожу, Александр Вильгельмович, еще как нахожу! Правда спасает он только корабли, а вот их оплошавших командиров топит, причем сразу и глубоко. Впрочем, на этот раз я не испытываю к тонущему ни малейшего сочувствия.

— О чем вы, Владимир Иванович?

— Да так, я ведь знаком с Сарычевым… дельный офицер… был!

Макаров принял Алешу приветливо. Уже зная в общих чертах о захвате японского парохода и о бое с крейсерами, а так же обстоятельства спасения «Внушительного», адмирал принялся расспрашивать его о деталях. Великий князь рассказывал все без утайки, стараясь припомнить малейшие подробности. Способ пристрелки вызвал живейший интерес у Степана Осиповича, а поведение лейтенанта Подушкина безусловное порицание. Хотя он и не одобрил самовольный арест, но в целом нашел действия капитана второго ранга Романова правильными. Тут же написав приказ об отрешении проштрафившегося лейтенанта от командования и об отдании его под суд, Макаров перешел к главному.

— Алексей Михайлович, — начал он без предисловий, — вам вероятно известно, зачем я присылал Кроуна на «Боярин». Да, я знаю его как грамотного и инициативного офицера и прочил его на ваше место. Однако сегодня обстоятельства переменились, он срочно нужен мне в другом месте. Я полагаю необходимым отрешить от командования Бойсмана и Чернышева. Кроун получит под командование «Пересвет», а «Севастополь» примет Эссен. Что скажете?

— Степан Осипович, — в некотором недоумении отозвался Алеша, — вы просите у меня совета?

— Ну, а почему нет? Вы мой флаг-офицер, не забыли? Да я хочу знать ваше мнение.

— Хм, вы право застали меня врасплох… я могу быть откровенен?

— Более того, я на этом настаиваю!

— Ну, хорошо, если вам интересно мое мнение, то я нахожу выбор командира «Севастополя» не слишком удачным. Разумеется, Николай Оттович отличный офицер и вполне заслуживает повышения, однако хочу заметить, что вы назначаете самого лихого командира нашей эскадры, на самый тихоходный броненосец.

— И что же вы предлагаете?

— Назначьте Эссена на Баян. Это самый мощный крейсер на нашей эскадре и, к тому же, довольно быстроходный. Они с Николаем Оттовичем превосходно подойдут друг к другу.

— А куда же ваше императорское высочество предложит девать Вирена?

— Не смею вам указывать, Степан Осипович, но разве плохо было бы, если бы «Пересветом» командовал авторитетный офицер, могущий при случае заменить князя Ухтомского?

— А вы просто змей искуситель, Алексей Михайлович! Стало быть, Эссена на «Баян», Кроуна на «Севастополь», а Вирена на «Пересвет»?

— С обязательным назначением последнего флаг-капитаном к Ухтомскому.

— А вас, стало быть, оставить на «Боярине»?

— Если вашему превосходительству так тяжело видеть меня на мостике крейсера, есть масса прекрасных офицеров. Светлейший князь Ливен, Шульц… да мало ли?

— Странно, я полагал, что вы предложите своего приятеля Балка.

Услышав слова Макарова, великий князь невольно улыбнулся.

— Ну что вы, Сергей Захарович, при всех его замечательных качествах, совершенно не годится для работы в команде. Впрочем, есть одно дело, которое можно было бы ему поручить.

— О чем вы?

— Я о нашем вспомогательном крейсере.

— «Ангаре»?

— Совершенно верно, ее напрасно разоружили. Как боевой корабль, она, конечно, имеет мало ценности, но вот как рейдер могла бы быть незаменима. Надо как можно скорее отправить ее на торговые пути, ведущие к Японии. Право, мы так долго готовились к войне с островным государством, но когда это все-таки произошло, не сделали ничего из задуманного. И вот для командования таким рейдером, оторванным от остального флота и вообще от России, Балк подходит как нельзя лучше.

— Пока «Ангара» мне нужна здесь, — сухо заметил Макаров. — Хотя кое в чем вы правы. Пожалуй, вы гораздо более подходите к штабной службе, чем я думал до сих пор. Готовьтесь сдать крейсер.

— Есть!


* * * | Взгляд василиска | * * *