home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

Подняв шум у берегов Японии, и осмотрев больше полутора десятков коммерческих пароходов, большая часть которых отправилась на дно, крейсера Иессена сделали решительный поворот и покинули неприятельские воды так же стремительно, как и появились. Напрасно Камимура день и ночь гнал свои корабли на перехват дерзкого врага, напрасно его кочегары, теряя сознания от утомления, кидали в ненасытные топки дорогой английский уголь. Эскадра-невидимка, так вскоре стали называть Владивостокский отряд, исчезла, как будто никогда не появлялась у берегов страны восходящего солнца. Хвастливые заявления в токийских газетах о том, что северные варвары сбежали, поджав хвост, едва на горизонте появились доблестные сыны Ямато, немного успокоили подданных микадо, но никак не могли удовлетворить американских и английских судовладельцев, резко придержавших свои корабли в портах до выяснения обстановки. Критично зависящая от поставок извне воюющая японская экономика вдруг болезненно ощутила их недостаток и управляющие ей финансовые круги послали наверх острый сигнал о своем беспокойстве. Живой бог по имени Муцихито озабоченно нахмурил брови, и аналитики в штабах дружно наморщили лбы. Один вопрос волновал в эти дни всех японцев от императора, до последнего матроса: Где прячутся русские крейсера?

А они в этот момент подходили к островам Рюкю, где их ожидал объединенный отряд Вирениуса и Вирена. С подходом Иессена там собралась целая эскадра из двух броненосцев: «Ослябя» и «Император Николай I», пяти броненосных крейсеров: «Рюрик», «Россия», «Громобой», «Баян», «Дмитрий Донской», трех больших бронепалубных крейсеров: «Аскольд», «Богатырь», «Аврора» и один малый: «Боярин». Кроме того с ними было семь эскадренных миноносцев и пять транспортов, два из которых, «Ангара» и «Лена» вооружены. И никто кроме нашего героя получившего личные инструкции от адмирала Макарова не знал куда пойдет, и что будет делать эта сила, собранная в кулак рядом с подбрюшьем Японии.

Впрочем, как оказалось, великий князь Алексей Михайлович, тоже знал далеко не все. Выяснилось это на следующий же день, когда флагманы импровизированного отряда собрались в адмиральском салоне броненосца «Ослябя». Тут надо сделать небольшое пояснение: согласно правил прохождения службы в Российском Императорском флоте (равно как и в армии), было важно не только звание, но и дата производства в него. Именно с этого времени отсчитывался ценз и так называемое «старшинство». Так вот, хотя Карл Петрович Иессен и имел одинаковый чин с Андреем Андреевичем Вирениусом, но последний был произведен в него на два года ранее. Таким образом, Вирениус был среди собравшихся старшим. Именно поэтому флагманы и собрались на «Ослябе», а не на «России».

— Господа, — начал совещание великий князь Алексей Михайлович, — у меня пакет с приказом его превосходительства командующего Тихоокеанским флотом адмирала Макарова. Поскольку вероятность того, что мы сможем собраться в одном месте, была весьма невелика, ни содержание, ни само существование этого пакета не разглашалось.

— Вы так говорите, ваше императорское высочество, как будто вам известно, его содержание? — настороженно проронил Вирен.

— Да, Роберт Николаевич, более того он написан мною под диктовку Степана Осиповича.

С этими словами великий князь достал небольшой портфель и с громким стуком поставил его на стол. Все присутствующие смотрели на это действо с неослабевающим интересом, но лишь Вирен решился спросить: — что там такое тяжелое?

— Некоторым образом, кирпичи, — смутившись, ответил Алеша, отмыкая замок. — Это на всякий случай, чтобы можно было выкинуть за борт, не опасаясь, что он всплывет и попадет не в те руки.

С этими словами он достал из портфеля запечатанный пакет и, сломав на глазах собравшихся печати, вскрыл его. Находившийся в нем документ был приказом Макарова, всем кораблям импровизированного отряда идти в Порт-Артур, соблюдая максимальную осторожность. Надо сказать, что Степан Осипович с самого начала был противником разделения сил Тихоокеанского флота и воспользовался первой же возможностью, чтобы их объединить.

— А как же защищать Владивосток? — Немного растерянно спросил Иессен.

— Таков приказ, — пожал плечами великий князь.

На самом деле, Алеша был категорически не согласен с командующим в этом вопросе и не постеснялся высказать ему свою точку зрения. Он полагал, что выделение в отдельный отряд больших броненосных крейсеров было совершенно правильным решением. Не слишком подходящие, в отличие от своих японских визави, для линейного боя, они были превосходными рейдерами. Действуя на коммуникациях Японии, они могли до крайности осложнить ее положение и заставить Того разделить свои силы, чем облегчить задачу по овладения морем, для порт-артурской эскадры. Единственно, он полагал не разумным придавать этому отряду такой крейсер как «Богатырь». Быстроходный с хорошо защищенной артиллерией, он был куда лучше приспособлен для боя и мог бы составить с прочими быстроходными крейсерами сильный отряд, парировать который японцам было бы нечем. Заменить его во Владивостокском отряде вполне могли «Аврора» или «Боярин», но Макаров внимательно выслушав точку зрения своего флаг-офицера, все равно остался при своем мнении.

— Мне понятен приказ командующего, — заявил после недолгого раздумья Вирениус, — но, к сожалению, у меня другой приказ.

— Как другой? — удивленно переспросил Алеша.

— Извольте, — контр-адмирал взял со стола две телеграммы и подал их великому князю.

— «Позволяю действовать по своему усмотрению. Собственной рукой его императорского величества, Николай». — Прочел растерянный флаг-капитан, — но это же…

— Еще не все, — мягко прервал его Вирениус, — читайте вторую.

— «Настаиваю на скорейшем переходе во Владивосток. Генерал-адмирал Алексей Александрович».

— Как видите господа, у меня свой приказ и он вступает в прямое противоречие с приказом Макарова.

— Если на то пошло, у меня тоже есть приказ, — голосом Вирена можно было морозить свиные туши для камбуза, не прибегая к рефрижераторам, — Макаров приказал мне, во чтобы это ни стало провести в Порт-Артур «Смоленск» со снарядами для эскадры. И если это будет необходимым прорываться отдельно от остального отряда.

— Да такая возможность предусматривалась приказом из главного штаба, за подписью Рожественского, — согласился Вирениус, — если вы, Роберт Николаевич, возьмете на себя такую ответственность, то у меня нет возражений.

— А я намерен выполнить приказ Макарова, — решительно рубанул воздух Иессен.

— Не имею ничего против, Карл Петрович, — развел руками хитрый финн.

— Боже что за бред, — замотал головой от происходящей перед ним фантасмагории Алеша, — господа, но вы же понимаете, что это полная ерунда! Как можно перевести крейсера в Порт-Артур, а на их место отправить броненосцы?

— А как вы предполагаете прорываться в блокированный японцами порт? — с лица Вирениуса мигом слетела маска благодушия. — «Ослябя» едва может дать шестнадцать узлов, «Донской» с «Николаем» не более пятнадцати! У «Авроры» весь поход ломались машины, про миноносцы я вообще молчу! И вообще, у меня повеление его императорского величества…

— Может так тому, и быть, — задумчиво проронил Вирен, — мы с быстроходными крейсерами поведем «Смоленск». А ваши превосходительства пусть прорываются во Владивосток. Того почти наверняка отправил на перехват броненосные крейсера Камимуры. Если они где-нибудь в узком месте перехватят Карла Петровича, тому придется жарко, а с двумя броненосцами, пожалуй, и отобьются!

— А как же приказ Макарова?

— Это что же, — всполошился Вирениус, — отряд Камимуры сторожит проливы?

— Все шесть крейсеров, глубокоуважаемый Андрей Андреевич, — подтвердил Иессен, — мы, знаете ли, немного пошумели в японских водах. Так что идти лучше всем вместе, а мы идем в Порт-Артур!

— Боже, как мы с такой организацией собираемся победить в этой войне, — покачал головой великий князь, но его никто не расслышал.

Так ни о чем и не договорившись, Вирен и Иессен откланявшись отправились восвояси. Алеша же, немного задержался, чтобы повидаться с командиром «Осляби» Михеевым, которого нашел на мостике.

— Добрый день, ваше императорское высочество, — поприветствовал тот его, едва завидев.

— Здравствуйте Константин Борисович, давно не виделись.

— Не так уж и давно, года еще не прошло.

— Разве? А мне иной раз кажется, что прошла целая вечность…

Они познакомились прошлым летом, когда получивший повреждения во время навигационной аварии «Ослябя» стал в Италии на ремонт. Трудно сказать, на чем они сошлись, но отношения у пятидесятилетнего капитана первого ранга и двадцатидевятилетнего великого князя были почти приятельскими.

— Что расскажете интересного, — поинтересовался у Алеши командир «Осляби». Скоро ли мы отправимся в Порт-Артур?

— Боюсь у вашего адмирала на этот счет совершенно другое мнение. Его манит ни внутренний бассейн и Ляотешань, а остров Русский и бухта Золотого Рога.

— Занятно, — нахмурился Михеев, — а давайте пойдем ко мне, и вы мне обо всем поведаете.

Через четверть часа повеселевший великий князь вышел из командирского салона и направился к свой шлюпке. Заждавшиеся его матросы хотели было грести к «Ангаре», но Алеша первым делом навестил «Аврору» и «Дмитрия Донского», а лишь затем вернулся на вспомогательный крейсер. Впрочем, там он долго не задержался и до темноты успел побывать на большинстве крейсеров Владивостокского отряда.

Неизвестно о чем беседовали Вирениус и Михеев, но на следующее утро адмирал созвал расширенное заседание, на которое пригласил еще и командиров крейсеров. Коротко обрисовав сложившуюся ситуацию, командующий отряда попросил господ офицеров высказаться. Первым слово взял командир «Боярина» светлейший князь Ливен.

— Господа, — начал он немного грассируя, — совершенно очевидно, что адмиралу Макарову лучше известна обстановка на театре боевых действий и его приказы имеют безусловный приоритет.

— Ваше мнение понятно, князь, — наклонил голову Вирениус, — кто еще хочет высказаться?

— В моем отряде, — отчеканил Вирен, — все придерживаются такой же точки зрения!

Решительные кивки Эссена, Сухомлина и представлявшего отсутствующего Граматчикова великого князя подтвердили его слова.

— Что нам скажут господа из Владивостока?

Тут мнения разделились, командир «Богатыря» Стемман, не слишком ладивший с Иессеном, считал, что переход в Порт-Артур, где скоростные крейсера можно будет объединить в один сильный отряд, был бы прекрасной идеей. Командир «Рюрика» Трусов находил, что от его старого крейсера было бы куда больше толку на вражеских коммуникациях. Дабич и Андреев в свою очередь полагали, что прорыв в Порт-Артур и удар по японским торговым путям вполне можно совместить.

— Вы что скажете, господа, — обратился Вирениус к своим подчиненным.

— Порт-Артур, — твердо заявили Михеев и Сухотин.

— Моему старичку сейчас ни в бой, ни в рейдерство, — покачал головой Добротворский. — В Артуре хоть в брандвахты можно…

Вирениус задумался. Большинство присутствующих офицеров, однозначно высказалось за выполнение приказа Макарова, и с этим он не мог не считаться. С другой стороны, командир крейсера отвечает только за свой корабль, а с него спросят за весь отряд.

— Господа, — произнес он напряженным голосом, — я, вполне понимая свою ответственность перед государем императором, принимаю решение…

— Ваше превосходительство, — прервал его слова голос флаг-офицера, — радиограмма с «Аскольда».

— Что еще за радиограмма?

— Прошу прощения, ваше превосходительство, но я сам ничего не понимаю, однако позывные «Аскольда».

— И что же там, черт возьми?

— Шестигранник квадригой в полночь…

— Что?!!

— Там так написано, — растерянно проговорил флаг-офицер, — шестигранник в полночь…

— Позвольте господа, — вышел вперед великий князь. — Дело в том, что наши переговоры по радио совершенно не шифруются и потому я взял на себя смелость разработать несложный код. Если дежурный крейсер видит нейтрала, он передает название ягоды. «Малина» — один купец. «Смородина» — два…

— А если купцов четыре? — ошарашено спросил Вирениус.

— Крыжовник.

— Что крыжовник?

— Четыре купца обозначаются: «крыжовник».

— Черт знает что такое!

— Если легкие крейсера, — невозмутимо продолжал Алеша, — то передаются лошадиные упряжки. «Цуг» — пара, «тройка» — и так понятно, «Квадрига» — четверка.

— А как пять? — не без ехидства спросил флаг-капитан Вирениуса лейтенант барон Косинский.

— «Тройка цугом», — улыбнулся великий князь.

— Да вы просто бог конспирации!

— К черту конспирацию, а что значит этот, как его… шестигранник?

— Броненосные крейсера обозначаются геометрическими фигурами. Один — «Точка», два — «Линия», три — «Треугольник».

— Погодите, это что же, к нам идут все шесть броненосных крейсеров Каммуры?

— Очевидно так.

— А что означает полдень?

— Представьте себе, что вместо компаса лежат часы. Часовая стрелка показывает…

— Полночь означает с Норда? — прервал объяснения адмирал.

— Так точно.

— Что же понятно…. Я полагаю господа, мы сможем продолжить наш разговор несколько позднее. А пока отправляйтесь на свои корабли и готовьтесь к бою. Пертурбаций проводить не будем, ибо некогда, так что каждый командует своим отрядом. Роберт Николаевич ваши крейсера самые быстроходные. Посему ваша задача разведка и поддержка поврежденных кораблей. Вы Карл Петрович становитесь мне в кильватер. «Аврора», «Ангара» и «Лена» с миноносцами прикрывают транспорты. Вас Алексей Михайлович, я попрошу задержаться и, пока идет подготовка к бою, просветить моих сигнальщиков и радистов по поводу ваших шифров. А то черт знает что могло получиться.

Собравшие с удивлением смотрели на переменившегося на глазах Вирениуса и, откозыряв, отправились восвояси.

Алеша, оставшись на «Ослябе», употребил все свои силы, чтобы задержаться и пойти в бой на броненосце, а не наблюдать его со стороны с борта вооруженного транспорта. Адмирал, как ни странно, вполне понял его резоны и разрешил остаться в качестве пассажира. Краткое время пока поднимали пары в котлах, было употреблено, чтобы перевести с «Ангары» необходимые вещи и верного Архипыча с Ванькой. Примерно через полтора часа, русские корабли вытянувшись нестройной линией двинулись на встречу приближавшемуся противнику. Первым шел флагман Вирениуса «Ослябя». Однотипный с «Пересветом» и «Победой», броненосец-крейсер[72], в отличие от обычных броненосцев, нес облегченный главный калибр из четырех десятидюймовых орудий, превосходящий впрочем, таковой у приближающихся японцев. Толщина брони его тоже была больше, чем у крейсеров Камимуры, но, к сожалению, защищала не весь борт. Следом за ним двигался рангоутный[73] броненосец «Император Николай I», со старыми, но все еще мощными пушками и полным броневым поясом. Построенный во времена, когда главным оружием боевого корабля считался таран, он нес всего одну башню с двенадцатидюймовыми орудиями. Третьим в колонне был еще один реликт уходящей парусно-винтовой эпохи «Дмитрий Донской». Перевооруженный новыми орудиями старый крейсер по-хорошему не стоило ставить в линию вообще, но за неимением гербовой пишут и на простой. За ним шли один за другим большие крейсера Иессена: «Россия», «Громобой» и «Рюрик». Отправлявшемуся на свой корабль Стемману, Карл Петрович приказал действовать вместе с крейсерами Вирена, чем заслужил удивленный взгляд командира «Богатыря» и благодарный от Вирена.

Навстречу им неумолимо двигалась шестерка броненосных крейсеров адмирала Камимуры. В отличие от русских, японские корабли были относительно однотипными и имели сходные характеристики и вооружение. Экипажи их были сплаваны и прекрасно обучены. Единственно в чем уступал вражеский отряд, это в идущих с ним легких крейсерах. Отряд адмирала Уриу отличившийся во время боя в Чемульпо с «Варягом», состоял в основном из устаревших кораблей. Однотипные «Нанива» и «Такачихо» когда-то отличились в войне с Китаем. Первым из них тогда командовал нынешний командующий объединенным флотом Хейхатиро Того. Увы, лучшие времена для них давно прошли и теперь они годились лишь на вторые роли. Затем шел один из первенцев современного японского судостроения «Акаси». То, что страна еще недавно не знавшая кораблестроения вообще, стала строить корабли, было конечно большим достижением, но как оказалось, русская поговорка «первый блин комом» справедлива не только к русским. Первые японские крейсера, откровенно говоря, вышли довольно убогими: маломореходные, с недостаточной скоростью и слабым вооружением. И наконец, четвертый — «Ниитака» был вполне современным и только что построенным. Когда этот плавучий паноптикум выставили против «Варяга» его прикрывал от возможных неприятностей большой броненосный крейсер. Но сейчас «Асаме», идущей вместе с остальными крейсерами Камимуры, было не до них. А русские артиллеристы на «Баяне», «Аскольде», «Боярине» и «Богатыре» уже присматривались к своим противникам сквозь прицелы.

О том, что русские прячутся среди множества островов архипелага Рюкю, Камимура узнал случайно. Досматривая коммерческие пароходы, командиры русских крейсеров не слишком обращали внимание на рыбачьи джонки. Архипелаг был присоединен к Японии не слишком давно и местные по большей части не испытывали теплых чувств к метрополии, но нашелся один, предупредивший своего знакомого владельца маленького каботажного парохода. Тот не желая угодить между жерновами противоборства двух империй, бросился подальше и на третий день достиг Окинавы. Там сообщили, что какой-то трехтрубный крейсер занимается досмотром нейтралов. Японский адмирал не зная, кого именно заметили рыбаки, «Боярина» или «Богатыря» решил, что в данный момент любое действие будет лучше бездействия и двинулся на перехват обнаглевших русских. В водах архипелага ему вновь повезло. Пятитрубный красавец «Аскольд» вышел прямо на его отряд, очевидно посчитав, что встретился с купцами. Быстроходный крейсер с легкостью оторвался от тихоходных кораблей Уриу, но показал куда надо идти. «Значит это не Владивостокские, а Порт-Артурские крейсера» — подумал Каммура, провожая взглядом стремительно удалявшийся русский крейсер. — «Тоже не плохо!»

Японцы резко прибавили ход и начали готовиться к бою. Предчувствия не обманули старого адмирала, и через пару часов он увидел дымы противника на горизонте. Хвала Аматерасу, русские не собирались уходить, пользуясь преимуществом хода, а напротив уверенно шли ему навстречу. Но что это?

— Ваше превосходительство, — удивленно обратился к нему вахтенный офицер, — четвертым идет «Богатырь». Русские успели объединиться!

— А где же остальные?

— Дымы на горизонте. Это наверняка остальные крейсера из Владивостока!

— Что-то их больно много, — пробурчал, взявшись за бинокль Камимура.

Еще через час диспозиция прояснилась окончательно. Навстречу второму отряду шли два броненосца и четыре броненосных крейсера. А быстроходные крейсера русских, обойдя японцев по дуге, отрезали им дорогу к отступлению.

— Они что думают, я от них побегу? — рассвирепел японский адмирал, — да через час они пожалеют, что сами не бежали отсюда без оглядки!

Противники быстро сближались и скоро стоявший на мостике «Осляби» Алеша мог разглядеть всю вражескую линию.

— Какая дистанция? — с мрачной решимостью спросил Вирениус, — Восемьдесят кабельтовых, ваше превосходительство, — тут же доложили ему.

— Японцы стреляют на такие дистанции? — обратился адмирал к великому князю.

— И случается, попадают, — пожал то плечами в ответ, — Но только броненосцы, впрочем, обычно и они начинают с семидесяти.

— Серьезный противник, — покачал головой Михеев и обратился к старшему артиллеристу: — Продемонстрируем, на что мы способны?

— Лучше подойти ближе, — буркнул Алеша, не понаслышке знавший, что родные братья «Осляби», «Пересвет» и «Победа» стреляют не слишком хорошо.

Однако, старший артиллерист броненосца Генке, не смутившись, взялся за расчеты и через минуту их носовая башня начала пристрелку. Первый залп лег с недолетом, второй и третий легли гораздо лучше, а четвертый и вовсе можно было считать накрытием.

— Что-то ваши подопечные сегодня не в ударе, — немного насмешливо обратился к Михееву адмирал, — в Средиземном море они на стрельбах просто цирк демонстрировали, а тут…

— Ничего, первый бой все-таки, — заступился за своих подчиненных командир.

— Ну-ну.


* * * | Взгляд василиска | * * *