home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

…Печку, точнее, самогонный аппарат сложили за три дня. Потом неделю сушили, прикрыв соломой, чтобы спрятать глину от солнечных лучей. С Вольхой я намучался – уж больно тот хотел соорудить привычную ему печку. А она тут как раз и не нужна! Вмуровали котёл, привезённый из Саля, сверху – крышку конусом, со вставленной неё спиралью из меди, проходящую через деревянное корыто с ледяной водой. Промазали всё той же глиной, готово! Можно запускать вроде. Ан, нет. Надо высушить сперва, потом прожечь-протопить, и лишь тогда потихоньку запускать. Так что две недели потеряно на подготовку. Зато за третью перегнали половину большой бочки сразу! И заказ сьере Ушура закончили раньше срока. Купец, кстати, не выдержал, сам явился за товаром. Ну, не сам, а прислал своего слугу, того самого парня, что проверял первую партию самогона в трактире, Гур. Человек с ледяными глазами профессионального убийцы. Может, и так. Мы проверяем партию товара вместе, сервы с бодрыми криками закатывают тару на воз, жалобно скрипящий под весом почти тонны спирта, а доверенный шарит по двору своими глазами, выискивая неизвестное и непонятное. Ну-ну… Агрегат давно в сарай упрятан. Его и не найдёшь, если не знаешь что искать, и зачем…

Гур рассчитывается. Всё честно. Без обмана. Потом спрашивает:

– Сьере Ушур говорил, что вас, сьере, могут интересовать некоторые товары…

– Совершенно верно…

Список уже заготовлен заранее. Мы с досой Аруанн просидели над ним не один вечер, и я вручаю свёрнутую в трубку белую кору, на которой выцарапано всё, что нам необходимо в ближайшее время. Доверенное лицо пробегает каракули матушки глазами, спокойно кивает:

– Практически всё у нас есть на складах…

Берёт стальную иглу, вставленную в деревянную ручку, и тут же проставляет цены, суммирует, и называет результат. Однако… Приятная неожиданность! Я экономлю почти двадцать процентов от городских цен.

– А что насчёт людей?

Гур словно каменеет:

– Сьере Ушур не занимается работорговлей…

Это выглядит, словно плевок, и я начинаю закипать со свойственной юности горячностью, но тут же беру себя в руки:

– Поскольку скоро обед, я бы хотел вас пригласить поесть с людьми, поговорить с ними. И лишь потом делать выводы. Но сразу предупреждаю – будете спрашивать о рецептуре сгущёного вина, наживёте неприятностей. Об остальном – без ограничений.

Парень колеблется, потом вновь каменеет:

– Нет. Лучше я поеду.

Тут появляется Хум, своей степенной походкой подходит к нам, кланяется, как положено, потом спрашивает:

– Сьере Атти, а новые лемеха заказали? А то уж больно быстро у нас плуги садятся. Лошадок жалко. Кер прямо плачет.

– Заказал, дедушка. Заказал. Через месяц привезут.

Хум довольно кивает, а из дверей кухни высовывается Урия и громогласно, через весь двор кричит:

– Сьере Атти! А ваш гость останется обедать? Я для народа пирогов напекла с мясом и ягодами! Тут ребятишки вчера набрали, пока овечек пасли…

Гур начинает мрачнеть, и в этот момент, как будто в довершение появляется моя спецкоманда – Юм, Вольха, и Дож. Все в переляпанной глиной одежде, возбуждённые, с чертежом пресса для изготовления кирпича и черепицы. Парни галдят, тычут пальцами в бересту, спорят со мной. Я им объясняю и краем глаза вижу немного обалдевшее лицо купеческого приказчика. Как же так? Крепостные спорят с хозяином? Нет, говорят, конечно, с почтением, но не стесняются отстаивать свою точку зрения: Тут спохватывается Юм:

– Сьере Атти, а пилы привезут? Моя совсем села, надо бы новую. Да и мельнице вы говорили…

– А мне тоже инструмент нужен! Ту штуковину, что вы соорудили – просто чудо!

Тут же подваливают мужики, которые реставрируют кузню:

– Сьере Атти, меха закончили! Надо пробовать!

– После обеда, ребята,

– Как скажете!

Словом, обычная картина, которую перекрывает крик Урии:

– Сьере Атти, так гость кушать будет? На него порцию откладывать?

Гур ошарашенно мотает в знак отрицания подбородком, повариха скрывается в кухне, чтобы спустя пару минут появится перед нами с завёрнутыми в чистое рядно ароматными свежими пирогами:

– Возьми на дорогу, мил человек! Отведай на здоровье!

Народ тянет носом, потом все дружно восклицают:

– Пироги! Урия нас побаловать хочет!

Откуда не возьмись, появляются женщины, умильно вьются возле мужчин и меня, даже строят глазки. Я нахмуриваю брови, все смеются. Гур машинально берёт пироги, кладёт их под сиденье своего воза, и я задаю вопрос:

– Так что насчёт моего заказа?

Тот сразу собирается:

– В следующий приезд всё будет.

– Остальное деньгами.

– Как пожелаете, сьере…

Он уезжает в обалдении, а я смеюсь про себя – погоди, вот ты пироги попробуешь…

Время обеда, все удаляются на кухню, а я поднимаюсь наверх, где меня ждёт доса Аруанн. Стол уже накрыт, и матушка хлопочет возле меня. Торжественно выкладываю двадцать фиори на стол:

– Как тебе?

Она пересчитывает новенькие золотые, улыбается:

– Даже не верится! В лучшие времена Парда приносила десять бари в год. А тут – за месяц двадцать золотых… Чудеса…

– Список я отдал. Ну, тот, где мы думали, что нам купить надо. В общем, даже дешевле получается, чем я думал.

– Ой, как хорошо…

– Только вот с людьми плохо. Надо самому ехать. Да и заказ кузнецам сделать городским.

– Может, Хума пошлёшь?

Действительно, мужик справный, да и дочку повидает…

– Верно. У меня и тут работы навалом…

Стоит середина лета, и работы в поле и в замке выше головы… С аппетитом едим, и я говорю матушке то сокровенное, что меня гложет:

– Я боюсь, что наши соседи могут напасть на Парду… Особенно, если узнают о наших торговых делах со сьере Ушуром…

Доса улыбается:

– Ближайшее время можешь не волноваться. Тебя защищает Совет Властителей. И если соседи вздумают напасть, то лишатся и своих ленов, и голов. Но вот когда тебе исполнится шестнадцать, и ты оденешь баронскую цепь…

Женщина вздыхает.

– Значит, у меня ещё два года?

Мама кивает в знак согласия, а я улыбаюсь в ответ:

– Ха, да за это время я сам наших соседей завоюю. Поверь…

Хитро подмигиваю. И матушка оттаивает. Поскольку все недоразумения между нами улажены, и никаких тайн между нами нет, то её вера в меня крепнет с каждым днём. Раз Атти сказал, значит, так и будет. И у меня полное ощущение, что этот вот новый сын, которого она так нечаянно получила, нравится ей не меньше, чем родной. Впрочем, и разницы особой между нами нет. Тело то одно… Входит Эрайя, почтительно кланяется. Руки, как всегда, прячет под фартуком, и эта её привычка меня ужасно раздражает:

– Сьере, доса, можно убирать?

Киваю в знак согласия. Еда, приготовленная Урией, выше всяких похвал! Мы не бедствуем. Купцы сдержали своё слово, и наши подвалы полны зерном, мукой, маслом. А ледник с трудом вместил в себя туши скотины. Основная часть животных из нового стада сейчас на пастбищах, я даже нанял среди арендаторов нескольких пастухов из подростков за десяток диби на всех, ведь у меня народа практически нет, и все работают, словно пчёлки, включая меня. Ведь столько лет в Парда не было знающего кузнеца, и дел накопилось видимо-невидимо. Так что с утра до вечера я в кузне, машу молотком и кувалдой, чувствуя, как наливаюсь силой не по дням, а по часам. Это лучше любой зарядки! Зимой стану на лыжи. И на холодное время года у меня планы по началу производства валяной обуви, тканей, ну и кое-чего ещё. Правда, до этого нужно привести хотя бы немного замок в порядок – починить дырявые крыши, залатать дыры в стенах, поставить новые, добротные двери, перестелить полы, и, по возможности, сделать их двойными, с утеплением. Поэтому я сейчас ломаю голову над циркулярными пилами. Привод будет прутковый. Как в древних токарных станках. Тугая ветвь и рычаг. Мастер наступает на доску, та тянет вниз жердь. Потом доску отпускают, ветка разгибается, и вращает вал. Можно конечно, поставить маховик, но это будет очень неудобно, потому что мельницы у нас пока нет, и соответственно, привода тоже. Со временем. Спешить мне некуда…

– Да, Эри, можешь убирать посуду…

Девушка быстро составляет тарелки и миски на поднос. Стоп. Эри? Это когда моя матушка и крепостная так подружились? Вопросительно смотрю на досу Аруанн, та успокоительно прикрывает на мгновение глаза. Понятно… Потом. Ладно. Мне то чего? Не ревновать же маму к чужой девице? Проблем и так полно, а дел – ещё больше… Выхожу на улицу, под яркое, ослепительное солнце. Мужики поели, сидят довольные, переваривают, неспешно болтают о своих делах. Подхожу к ним, знаком останавливаю готовых вскочить для обязательного поклона, нахожу Хума:

– Дедуля!

Тот торопливо поднимается, подходит, тут уж ничего не поделаешь, кланяться надо…

– Чего изволите, сьере Атти?

– Завтра едешь в Саль.

– Зачем?!

Он в обалдении от услышанного.

– У меня тут сам видишь, завал. Работы море. А доса Аруанн может пока управится с делами за тебя. Сьере Ушур нам людей добыть не может. Так что поедешь покупать сервов.

– А я справлюсь?!

Хум действительно напуган поручением.

– Если ты не справишься, то кто? Как-никак, мой управляющий. Третий человек в Парда после досы Аруанн и меня.

Немного лести оказывается полезным. Добавляю ещё мёда в дёготь:

– И дочку повидаешь…

– Сделаю всё, что пожелаете, сьере Атти!

– Вот! Другой разговор! В следующий раз не отказывайся. Короче, вечером зайдёшь к нам с досой в покои, Эрайя приведёт. Дам тебе список, кого покупать, и заодно заказ кузнецам сделаешь. Я всё напишу, нарисую, твоё дело только передать. Так что не бойся. Не Высочайший же горшки обжигает?

Присказка народу нравится, и мужики хохочут, а женщины тоненько подхихикивают. Вообще народ у меня меняется на глазах. Распрямили вечно согнутые спины, начали как бы интересоваться жизнью, проявлять здоровую, как говорится, инициативу, заинтересованность. Они видят, что я работаю не меньше, если не больше их, и все мои дела направлены на то, чтобы облегчить их труд. Более того, нет бессмысленных наказаний и издевательств. К тому же чувствуют, что я отношусь к ним как к людям, а не как к говорящему скоту. Ем тоже, что и они, забочусь о них, и платят мне своей любовью и доверием. Да ещё они видят моё отношение к матушке… Эх, побольше бы мне народа, я бы сейчас такого наворотил! Ну да ладно. Хум привезёт ещё двадцать человек, среди них я закажу мастеров. Уже станет легче. Много легче. А то вон сервы месяц назад из экспедиции вернулись, принесли кучу всяких камней, а у меня и времени нет на них взглянуть… Ну да ладно. Зато какие поля у нас богатые! И пшеница колосится, и рис в чеках, и рожь… Зима будет сытая. Гарантированно. Впервые за многие годы в Парда… Уже потихоньку чистим давно заброшенные подвалы, ладим стеллажи и подставки, чиним бочки под вино. В этом году я скуплю у арендаторов всё вино. Уже предупредил. Пусть делают как можно больше. Народ взвыл от счастья и тоже вкалывает от души и на совесть. Посоветовал им подумать над расширением виноградников и насчёт того, чтобы вытащить к нам своих родственников и знакомых из других мест. Пообещал помочь с устройством на новом месте. Дать лес на постройку, инструмент для обработки земли. Словом, пока мне не особо поверили, но вот осенью, когда будет готово вино, и я его выкуплю, запоют по другому. А пока мы все, я и сервы, дружно работаем на наше будущее…

…Дед уехал. Получил инструкции. Особенно предпуредил насчёт воровства и лжи. С ним, в качестве силовой поддержки отправлен Дож. Кер слоняется по двору в тоске – четыре битюга-любимца отбыли в командировку! Тоскливо парню. Хотя это он зря. Назад я жду кроме людей, опять скотину, коров и лошадей, железо, медь, олово, кое-какие готовые изделия. Ещё – материал, естественно, кое-что из тканей и пряжи. Теперь остаётся подождать недельку, может, чуть больше. Мне становится легче – основная часть работы сделана, причём, самая сложная. С огромными трудностями изготовил циркулярную пилу, нарезал зубья, сделал громадную разводку. Вручную вращая вал при помощи большой ручки, распилили за день два бревна на доски. Вышло восемь дюймовых досок. Сервы в обалдении – работая обычной двуручной пилой, чёртов каламбур, едва ли смогли распилить просто бревно пополам. А тут – сразу два, да ещё столько ровных досок! Конечно, устали, но сама пила доказала свою работоспособность и надёжность. Подумав, решил делать не лучковый привод, а через систему ременных передач. Женщины сшили толстую кожу, я пробил в ней дырки, а Юм сладил несколько колёс, в которые установили зубья под дырки в ремне. Попробовали, и облом! Кожа тянется, колёса проскальзывают, ремни сваливаются. Жалко испорченный материал, хоть и стоит он сущие диби. Решаю использовать его на подошвы для обуви. Подшиваю пару башмаков, отдаю одни матушке, вторые, как ни странно, получает Эрайя. Мама явно начинает выделять эту девчонку. Того и гляди, ещё и за стол усадит вместе с нами… Нет, надо переговорить сегодня же матушкой по поводу этой красотки. Мне вторая Ирая не нужна! Но прежде решить проблему привода пилы… Впрочем, мужикам так понравилась циркулярка, что они уламывают меня оставить всё, как есть. То есть, крутить диск вручную. И теперь с энтузиазмом трое приводят в движение пилу, а двое подают брёвна. Гора вкусно пахнущих смолой и лесом опилок растёт, и я велю использовать их вместо соломы в качестве подстилки скоту. Доски пока сохнут под наскоро сделанными навесами из соломы. До холодов нам надо сладить тёплые стойла для скота, сараи под сено и солому, и, как уже говорил выше – починить и утеплить замок. Вольха уже обжигает первые кирпичи. Формование, наконец, начало получаться. Теперь подбираем режим, а я роюсь в памяти, вспоминая всё, что относится к этому процессу. Оказывается, далеко не всё так просто. Вот и с ременной передачей прокололись, зато башмачки получились – загляденье. Обе дамы прямо плывут по двору, и сервы заинтересованно смотрят на их обувь, и на то, как легко женщины передвигаются в нормальной, относительно, конечно, обуви… Заказ сьере Ушура уже готов, за две недели сделали. Работа стала легче, да и выход и качество продукции увеличилось, и значительно. Народ не так угорает, как на кухне, но я пока не останавливаю процесс изготовления, потому что скоро осень, и каждая пара рук будет на счету. Уж лучше сейчас, пока есть возможность, сделать запас, а потом отдадим готовый продукт, а люди будут собирать урожай… Так что гоним, гоним, и ещё раз гоним. Снова провожу ревизию запасов и решаю, что, пожалуй, мои начальные прогнозы были слишком пессимистичны – вино зреет с каждым днём всё больше, содержание алкоголя незначительно увеличивается. Да и процесс перегонки значительно усовершенствован. Так что расход вина меньше, а продукта больше. Эх, мне бы ещё змеевиков… А чего? Хум привезёт медь, сделаю!.. За восемь дней, что старик отсутствовал, перепилили кучу брёвен, и штабеля новеньких досок манят своей желтизной. Эх, привод бы мне! Позарез нужна мельница! Просто позарез!.. Вольха, наконец, радует. Подобрал режим и рецептуру! Золотые руки у парня! Просто местный гений! Теперь ветки, дрова и мусор идут на обжиг. Думаю, за месяц наштампуем тысячи две. Дров не хватает. Не весь же лес переводить на них? Посылать за сланцем? А как везти? На возах? Маразм. Не навозимся… Прихожу к досе Аруанн. Интересуюсь, не ли порогов на пути, если плыть по реке от Глиняной Лощины до замка? Матушка морщит лоб, потом несмело говорит, что вроде бы нет. Ладно. Вернутся Хум и Дож, отправлю силача обратно, проверить это дело. Дойдёт до моих меток, там срубит себе плот и попробует спуститься по реке. Если получится, то мы на коне… На следующий день меня вызывают из кузницы, где я правлю топоры, изрядно затупившиеся от напряжённой работы, радостными воплями – наш дедуля возвращается! С победой, как говорится. И верно – гонят стадо и небольшой табун, отара овец, и главное – люди! Мужчины и женщины! Пока на разглядеть, сколько их , но вроде даже как больше, чем я думал… Два часа спустя гружёные возы въезжают в ворота замка, скот сразу гонят на пастбища, а Хум спрыгивает с воза и спешит ко мне, сразу кланяясь. Старик даже внешне изменился – как то стал собранней, уверенней…

– Сьере Атти, всё сделал, как велено! Привёз тридцать мужчин и женщин, мастера по железу и рудознатца вдобавок. Ещё пяток детишек при них. Письма ваши кузнецам отдал, те помялись, но пообещали за месяц сделать! Вот ещё деньги остались…

Лезет за пазуху, отдаёт сдачу.

– Спасибо, Хум!

Обнимаю его на радостях, а из башни уже спешит доса Аруанн, начиная раздавать распоряжения по поводу вновь прибывших. Сначала всех гонят на реку, отмываться с дороги, потом выдают новую одежду и ведут на кухню, где кормят. Затем – отдых от дороги. А мы пока с ней и с обеими посланными осматриваем покупки. Вездесущий Кер уже проверил новых и вернувшихся лошадок и цветёт и пахнет. Прочий скот оглядел мельком, за что получил втык, теперь щупает овец, заглядывает им в рот. Так сказать, заглаживает вину. Вроде закончил. Перешёл к коровам. То то же! Нечего моё доверие терять!.. Мастера, которых я просил, мнутся, не зная, как себя вести и что делать. Спец по металлу – металлург. Интересуюсь у того, может ли он устроить плавильную печь и перегонять руду в железо. Тот подтверждает умение. Оказывается, работал у нашего соседа, дель Эстори. Но барону срочно понадобились деньги, и владетель решил избавиться от части крепостных. А тут Хум подвернулся… В общем, удача на нашей стороне. Второй мастер, рудознатец, с запада Фиори. Пообещал проверить земли одного из феодалов, да ничего хорошего не нашёл. Владелец лена взбеленился, обвинил мужчину в утаивании и сокрытии, ну и… В общем, продали по приговору суда. Попал ко мне… Тоже вовремя. Веду его в кузницу, где хранятся собранные сервами по округе образцы, приказываю разобрать. Тот принимается за дело, большей частью откидывая в сторону, но кое-что оставляет. Потом спрошу, что и как. Ну а прочие – землепашцы, скотники, птичники, домашние слуги… Все выглядят не ахти. Особенно дети. Мои то первые двое купленных мальчишек уже отъелись, пришли в себя, окрепли, загорели на воздухе. Так что и эти тоже войдут в норму до осени. Женщины прячут лица, отворачиваются. Мужчины худые, усталые, потухшие лица у всех. Как же они контрастируют с теми, кто уже привык к своей новой жизни… Распределяем жильё, доса Аруанн вместе с Эрайей уходит выдавать им постели – я придумал набивать сшитые рядна соломой, и все дружно одобрили данное нововведение. Присматриваюсь к мужчинам. Мда… Похоже, мой сосед ещё та зверюга… Следы плетей, синяки, кое-кто кривится от боли. Явно переломы. То ли свежие, то ли ещё толком кости не срослись. Но Хума ругать не стоит – отдавали всю кучу оптом. За два фиори. Так что дедуля наш сэкономил изрядно. Проявил коммерческую жилку… А это что? Лёгок на помине. Пробирается ко мне, держа пунцовую от стыда девчушку, мою ровесницу, позади переминается Урия, с тревогой смотрящая на меня.

– Что такое, Хум?

– Вот, сьере Атти… Дочка моя. Илица. Забрал я её из трактира. Хозяин приставать начал…

Старик мнётся. С одной стороны, вроде как я и говорил, если что – забирать. А с другой, скажем, не накажу ли за самоуправство? Спокойно хлопаю его по плечу:

– Всё правильно. Если такое дело – даже думать не надо было. Она ведь у тебя свободная?

Дед кивает. Тут то вся и загвоздка: одно дело – серв. А другое – вольный человек.

Улыбаюсь ободряюще:

– Сколько тебе прежний хозяин платил?

– Пять диби за месяц…

Тихий робкий ответ. Я удивлён по самое некуда – мои сервы имеют больше в месяц! Завёл себе за правило – в конце пятой недели плачу им вроде жалованья. По десять медяков. Те вначале просто не знали, как на это реагировать. Ведь им дают деньги! Видимо, небо упало на землю, или Парда потекла вспять… Потом то привыкли. Стали откладывать. Кто на выкуп себя и на мечту стать арендатором. Кто на случай, если в город выберется… Специалистам, Юму, и Вольхе – жалованье втрое. Как и старшим работникам – Хуму, Урии, Дожу и Керу. Но сам факт…

– В общем, так, Хум. Ты управляющий, вот и ставь дочку туда, где от неё толк будет. А свои десять монет она получит. Ты меня знаешь…

– Спасибо, сьере! Спасибо!

Девчонка неожиданно валится на колени и обнимает мои ноги, едва ли не целуя грязную обувь. От удивления отшатываюсь назад, едва не падая. Хорошо, Дож меня поймал, не дал свалиться.

– Э-э-э! Ты такое прекращай! У меня это не принято!

Девушка застывает в недоумении, но Урия торопливо поднимает дочку с земли, уводит за собой на кухню. Подзываю старика к себе поближе:

– Смотри у меня… Станешь ей поблажки делать – самого накажу, и из управляющих выгоню.

– Да я всё понимаю, сьере Атти. Только она толком ничего не умеет.

– Значит, на поле. К остальным.

– Так и сделаю, сьере…

Уходит, но видно, что ужасно доволен. Ещё бы – дочку спас от позора, и пристроил к делу, да ещё за большее жалованье, и дома! Ну-ну, Хум. Я ведь проверю. И не дай, Высочайший, увижу, что семейственность разводишь… Будешь у меня бедный… Я ведь добрый то добрый… Но – до поры, до времени…


Глава 8 | Волк. Книги 1 - 6 | Глава 10



Loading...