home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Империя Рёко

Мы въезжаем в столицу империи, город Рёко. Он напоминает мне обычные средневековые города древней Европы. Такие же узкие, грязные улицы, хаос застройки, и – толпы горожан повсюду, с презрением смотрящих на нас, фиорийцев. Впрочем, когда мимо них проезжают мои воины, их лица меняются – презрение исчезает, ему на смену приходит испуг. Ну ещё бы – триста всадников, закованных с ног до головы в сталь… Шум, гам, непонятная речь вокруг, ещё – духота, пыль, множество насекомых, лепёшки навоза. Все вокруг спешат по своим делам, здесь гораздо более быстрый ритм жизни, чем в Фиори. Там привыкли всё делать неспешно, с расстановкой, с чувством.

А здесь, как говорится, кусай и беги. Так принято. Вот двенадцать рабов с ошейниками на шее тащат роскошный, отделанный золотом паланкин, в котором сидит кто-то очень важный. Идущий впереди слуга с надменным видом преграждает путь моему коню и… летит в пыль, сбитый ударом копыт.

Я ласково похлопываю Вороного по шее, он довольно ржёт. Но тут раздаются крики, откуда-то выбегают стражники, бряцая… Они называют это доспехами?! Моё потрясение невольно отражается на лице, но эти идиоты, одетые в грубое подобие кольчуги с шипами, набранной из крупных железных пластин, пытаются меня стащить с коня! Жеребец взвивается на дыбы, почувствовав на узде чужие руки, а я обнажаю свой меч, при виде которого оборванцы в железе шарахаются в стороны, но зато откуда ни возьмись появляются стрелки с луками, и мне ничего не остаётся, как вскинуть левую руку и сделать условный знак – к бою!.. Три сотни мгновенно перестраиваются, окружая меня и оттесняя и стрелков и стражников, рёсцы летят на землю, сбитые конями, роняют на землю оружие, потому что плети у моих ребят очень… увесистые.

– Арбалеты!

Строй ощетинивается готовыми к выстрелу стальными самострелами, и толпа, уже готовая броситься на помощь своим, с воплями шарахается в сторону. На площади остаёмся мы, фиорийцы, и паланкин с прикованными к ручкам рабами. Вижу, как где-то впереди дель Саур, привстав на стременах лошади, что-то кричит, но громогласный шум из окрестных улочек не даёт возможности расслышать его слова, а мои ребята никого не пропустят сейчас ко мне, будь он хоть сам император Рёко…

Меч вспарывает занавески из драгоценной ткани, и я выволакиваю на божий свет хрупкую фигурку. На лице совсем молодой девчонки в шитом драгоценными камнями наряде надменность и капризность. Но когда она повисает в воздухе, удерживаемая лишь моей левой рукой, вся её чванливость исчезает, словно струйка дыма на ветру. Она визжит, а я перебрасываю её через круп Вороного перед собой, заношу меч над её тонкой шейкой. Гневный ропот вокруг утихает в мгновение ока.

– Сигнал всем – трогаемся! Оружие не опускать!

Звучат два сигнала трубы, один за другим дублируемые грохотом барабана, и стальной прямоугольник, ощетинившийся остриями арбалетных стрел, трогается вперёд. Герцог пытается вновь протиснуться ко мне, но его мягко отпихивают. Мой отряд движется вперёд. А фиорийцы, те, что идут сзади, тоже торопливо приводят себя в боевой вид: надевают шлемы, сбрасывают с плеч надетые по-походному щиты. Копья опускаются, делая нашу общую колонну похожей на ощетинившуюся змею.

– Передайте по цепочке герцогу: пусть ведёт нас ко дворцу.

Быстрая скороговорка утихает вдали, я вижу, как кто-то в первых рядах произносит мои слова дель Сауру, тот в отчаянии машет рукой и ломится обратно. Его люди тоже уже полностью готовы к бою, и корпус из Фиори вновь двигается вперёд. А я доволен – выгорело. Мы смогли показать местным, что наш корпус не просто покорное мясо на убой, но может и оскалить клыки, если нас заденут. И нам всё равно, где умирать – здесь или на поле боя.

Моя добыча пытается дёргаться, но пара ударов по мягкому месту плашмя лезвием меча быстро показывает, что этого не стоит делать.

Горожане и солдаты Рёко стоят в переулках, на крышах домов, преимущественно низких, максимум в три этажа из самана. Даже не из камня, а из обычной глины, смешанной с соломой. И это – империя? Да у меня в Парде сервы живут лучше!

Внезапно улица словно расступается, и мы выходим на большую площадь. За ней – зубчатые стены дворца, из-за которых видны купола крыш со знаком Высочайшего на них. Голубые изразцы переливаются на солнце, словно драгоценные камни. Но и дворец такой же красновато-коричневый, как и все остальные строения. Но зато на площади я вижу армию. Настоящую армию империи. Чёткие квадраты пехотинцев, ощетинившиеся копьями, шеренги лучников, стаи конников и – ужас всех окружающих Рёко государств – боевых мамонтов. Здоровенные, раза в три больше, чем земные слоны, животные с хоботом, на котором укреплён изогнутый серп, внизу, под бивнями – зубчатая пила. На передних ногах наколенники с шипами, а на спине, покрытой густой рыжей шерстью, башенка с воинами.

Пленница, заметив выстроившихся солдат, что-то пытается сказать, но я снова бью её по заднице мечом, а потом, воздев клинок кверху, привлекая внимание, кручу им в воздухе. Когда меня замечают, молча заношу его над шеей девчонки. Намёк достаточно ясен. Фиорийцы выстраиваются в один плотный квадрат. Получается на диво слаженно, хотя мы ни разу не тренировались в этом построении. Наше огромное каре ощетинивается копьями, стрелки крутят рукоятки арбалетов, качают рычаги, лучники натягивают своё огромное оружие, все напряжены до предела.

Но вдруг со стороны рёсцев взвивается белое знамя – знак переговоров. Ну что же. Трогаю Вороного, и тот, храпя, потому что очень не любит таскать лишний вес, галопом мчит меня к застывшему неподвижно впереди дель Сауру. Тот немного бледен, на лбу выступили крупные капли пота.

– Ты что творишь, щенок?!

– Перестаньте, герцог. Будьте мужчиной. Нам всё равно умирать. Так, может, следующие выживут…

– И это говорит тот, кто вернётся назад?

Я снимаю со своей головы глухой шлем, беру его на локоть.

– Перестаньте меня оскорблять. Да, вы старше меня по должности, возрасту и титулу. Но прошу вас довериться мне. Нам ничего не сделают. Она… – Снова шлёпаю лежащую поперёк хребта тушку по сочной заднице, прикрытой атласом. Девчонка визжит от злости. Но я вижу то, что упускают остальные, – при каждом ударе лица рёсских солдат делаются кислыми. – Она слишком ценна для них. Лучше пусть кто-нибудь даст ответный сигнал.

Герцог прислушивается к совету, и после короткой команды кто-то из его свиты машет белым, относительно, конечно, платком… От стены имперских воинов отделяется кавалькада всадников в блестящих доспехах и устремляется к нам. При виде занесённого меча их лица бледнеют, и самый главный из них, что понятно по его толщине и совершенно непереносимому для глаз сиянию доспехов, буквально валится с коня и простирается в пыли.

– Пощади её, и вам ничего не будет, клянусь Высочайшим! – слышу его приглушённый вопль от земли.

Остальные всадники также валятся прямо в грязь, поскольку здесь, похоже, недавно прошёл дождь, и вторят своему командиру на разные голоса. И тут я улавливаю:

– …Принцессу! Пощади принцессу!

Ничего себе… Так это дочка самого императора Рёко? Тогда всё понятно…

– Император даёт своё слово! Он не станет никого наказывать! Клянусь Высочайшим!

Убираю меч в ножны, и рёсцы дружно с облегчением вздыхают.

– Плох тот отец, который не научил свою дочь уважать гостей. Даже если они едут к нему не по собственной воле.

Скидываю девчонку с коня, она приземляется на ноги, но пошатывается и, поскользнувшись, летит на землю. Но просто упасть ей не удаётся – все посланцы с ором устилают землю своими телами. Принцесса с воплем тут же вскакивает и начинает блажить дурным голосом. Но причина этого гама не я, а те, кто за ней послан. Падать на твёрдое и жёсткое железо не слишком приятно и ничуть не мягко. Наконец девушка выдыхается, пинает кого-то из посланцев загнутой мягкой туфлей, что вызывает новый взрыв криков – доспехи же металлические, а потом, оттолкнув услужливые руки, вновь приближается ко мне, смотрит злым, просто бешеным взглядом и цедит на всеобщем:

– Ты мне за это заплатишь!

– Жизнью? – криво усмехаюсь в ответ на угрозу.

Она не понимает, приходится пояснить:

– Я и так уже… покойник… А мертвецу угрозы не страшны.

Она отступает на шаг. Меня обжигает мысль, что я сейчас не солгал. Ведь в каком-то смысле я действительно мертвец…

В это время от главных ворот дворца отделяется громадная кавалькада всяких пышно одетых личностей всех полов и направляется к нам. Дель Саур бледнеет, потом громко шепчет:

– Сам император…

Вот как? Даже любопытно… Всматриваюсь в толпу, медленно приближающуюся к нам, и вдруг утыкаюсь в злой и одновременно обеспокоенный взгляд, принадлежащий широкоплечему мужчине с жёстким, словно из дерева вырезанным лицом в очень добротной, простой по фасону, но в то же время и дорогой одежде зелёного цвета. Выглядит он лет на сорок, цвета волос не могу различить, потому что на голове у него странной формы шляпа, украшенная пышным султаном из перьев. И – великолепный жеребец… Он? Я угадал. Это – император Рёко. Кавалькада замирает перед нами, но мужчина выезжает вперёд, я тоже делаю шаг навстречу, оказавшись перед всеми.

– Ты слишком нагл, варвар, – припечатывает он на всеобщем.

– Варвар?

Не обращая внимания на моё возмущение, он продолжает:

– Не дай я своё слово – ты бы уже лишился головы.

Осклабившись в злой улыбке, я медленно вынимаю свой клинок из ножен, рука готова к смертельному удару.

– Проверим, кто кого?

Он с презрением смотрит на меня сверху вниз:

– Ты – варвар, а я – император. Скрестить клинок с тобой будет слишком высокая честь для тебя.

У меня есть ответ на эти слова – император просто трусит. Но я сдерживаюсь и произношу совсем другое, что от меня ждут:

– Тогда, может, кто из равных по положению и титулу мне осмелится защитить честь своего властелина?

Короткая пауза, затем вперёд выезжает на слоноподобной лошади настоящий гигант. На что я высок, но это вообще какой-то монстр. Почти на две головы выше меня… А может, мне просто кажется. Он ведь на лошади, а я – на земле. Но надо держать марку до конца. Уступи я сейчас, и всё пойдёт насмарку… Презрительно плюю ему под ноги:

– Этот урод так желает умереть?

В ответ – возмущённый ропот и бешеный взгляд рёсца. Император кривится и отдаёт резкую команду. Гигант лыбится, затем спрыгивает со своего коня. Быстр. Но не достаточно. На нём двойного плетения кольчуга, прикрывающая голову и шею. А на голове небольшой, плоский шлем, словно приплюснутый конус. Громила вытаскивает из ножен меч. Он у него кривой, как у всех рёсцев, значит, расчёт на машущие удары. Кто-то из местных подаёт ему щит. Довольно большой, жёлтого цвета круг, с набалдашником в центре в виде острого шипа. Император провозглашает:

– Радуйся, варвар. Тебе оказал честь сам первый герой Рёко, граф дель Маахи.

– Меня не волнуют имена и титулы покойников. Он готов?

Похоже, громила понимает нашу речь, потому что его гримаса сменяется ненавистью. Он делает стремительный шаг вперёд, вскидывая меч и прикрывая тело щитом, и вдруг останавливается. А я спокойно вкладываю свой клинок в ножны. Император оскаливается, девчонка, его дочь, радостно визжит:

– Струсил! Струсил! Ты можешь только оскорблять женщин, варвар!

Но в этот момент голова местного героя вдруг плавно валится с плеч, а затем всё тело с грохотом падает мне под ноги, содрогаясь в конвульсиях, и я делаю аккуратный, маленький шажок в сторону, чтобы бьющая из артерий кровь не испачкала мою одежду. Свирепо ржёт Вороной, учуяв кровь. Лошади свиты шарахаются, всадники с трудом удерживаются в сёдлах, а я медленно выхожу из боевого транса… Похоже, они даже не заметили, как мой меч покинул ножны и прошёл через обтянутую железом шею рёсского графа, вернувшись в ножны. В таком состоянии человек способен на невозможное – прыгнуть на десяток метров без разгона, взобраться по гладкой стене, двигаться быстрее, чем видит глаз, или поднять вес в тонну. Правда, расплата за подобные чудеса страшна, но если не злоупотреблять этим, то особых последствий не будет. Точнее, будут, но они преодолимы… А ещё – не всем даны такие способности. Иной учится всю жизнь, но едва-едва достигает уровня ученика. А у других получается сразу выйти на уровень мастера… Так вот, насколько я могу судить, в этом теле я даже не мастер, а куда выше. И к тому же сейчас у меня в руках мой настоящий, родной меч русского офицера, который я забрал из своей каюты. Тот же, который я делал здесь своими руками и внешне неотличимый, остался висеть на стене моей спальни в Парде. А это – тот клинок, что я получил по выходе из Академии, благородный меч, изготовленный из монокристаллической стали, способный резать и сталь, и камень. Не требующий заточки, никогда не ломающийся меч офицера Имперской Русской Армии…

– И это – ваш величайший герой?

Гробовая тишина. Слышно, как шумно вздыхают стоящие на углу площади боевые мамонты Рёко. Мой Вороной немного успокоился, но нервно вращает громадным, в кровяных жилках глазным яблоком. Потом кладёт голову мне на плечо. Я обнимаю его за шею. Он довольно сопит. Я усмехаюсь:

– Я варвар. Но варвары всегда были лучшими воинами мира.

Молчание. Потом император нехотя произносит:

– Вас проводят в ваш лагерь. Три дня отдыха. Потом вы отправляетесь на войну с Тушуром. – И чуть в сторону: – Дочь моя, иди ко мне.

Девчонка проходит мимо меня, с ужасом глядя в мою сторону. Ей страшно. Очень страшно. Осторожно ступая, обходит натёкшую из шеи мертвеца лужу крови, на которую уже успели слететься гудящие стаи местных мух. Откуда-то выныривают местные служки, хватают убитого и утаскивают, один из них торопливо заметает кровавую дорожку большой метлой, трое таскают песок, засыпая багровую лужу, ещё один несёт отрубленную голову, прижимая её к груди. Перед дель Сауром появляется всадник, что-то произносит, тот кивает в ответ, потом вскидывает руку к небу:

– Отправляемся в лагерь!

Люди и животные послушно приходят в движение. Когда передовой отряд герцога проходит мимо нас, мои воины смыкаются в походный строй, и мы занимаем своё место в колонне. Наш походный порядок не нарушен, и фиорийцы двигаются прочь с дворцовой площади при полном молчании столичных обитателей. Смерть их знаменитого героя, похоже, напугала местных до колик.


Глава 8 | Волк. Книги 1 - 6 | Глава 9



Loading...